Глава 5
Фима опёрлась на стойку администратора, зевая как кит: широко, мощно и громко. Девушка-администратор зевнула в ответ и смущённо улыбнулась. Арифметика была первой посетительницей фитнес-клуба «Русалки и тритоны», который находился ниже по Светланской улице. Перед сном девушка изучила карту района и выбрала из пяти клубов (божечки, какие все спортивные в этом городе!) ближайший, который открывается в шесть утра. А пять пятьдесят Фима уже стояла под прозрачными дверями и, прислонившись к стеклу и закрыв рассветное солнце руками, вглядывалась в глубь помещения в ожидании кого-то из работников.
– Хотите чая или воды? – вежливо уточнила администратор, параллельно внося паспортные данные клиентки в компьютерную базу.
– Я бы с радостью выпила воды, – улыбнулась Фима. – Бутилированной, если есть.
Администраторка, стройная, как кипарис, девушка с огромным каштановым пучком на макушке достала бутылочку из-под стойки и протянула её Фиме. Та сдёрнула крышку и начала жадно пить. Магазины ещё были закрыты, а запас воды, подаренный накануне Жанной, уже закончился.
– Камилла, – прочитала Фима имя на бейджике, опустошив бутылку на половину. – А у вас всегда так пусто по утрам?
– До семи утра примерно, – кивнула девушка. – А потом приходят те, кто тренируется перед работой. Второй наплыв, понятное дело, уже вечером, когда на фитнес идут после работы. ВСё, готово, – она нажала клавишу и, услышав звук принтера, удовлетворённо кивнула. – Держите. Вот ваш паспорт, а вот и клубная карта. Вам точно не нужна экскурсия по залу?
– Не, – Фима убрала документы и мельком взглянула на пропуск, ухмыльнулась обилию шестёрок в номере карты. – Покажите, где душ и всё.
– Так вам… – Камилла растеряно захлопала ресницами.
– В доме сломался водопровод, воды вообще нет, – сказала та полуправду и развела руками. – Вот я и прибежала в порядок себя привести. Не в фонтане же мыться.
Она не стала делиться тем, что поначалу всерьёз рассматривала этот вариант, но, увидев, что фонтаны уже заняты жителями улиц, передумала.
– Ох, какой кошмар! – всплеснула руками администорка. – Надеюсь, ремонт не займёт много времени. Давайте, я проведу вас.
С этими словами Камилла уже даже развернула корпус, но вдруг услышала звук колокольчиков над входной дверью.
– Ой, подождите минутку, пожалуйста, я впущу клиента.
Фима кивнула и вновь приложила бутылку к губам. Это было её ошибкой. Или то, что она повернулась к двери, не переставая пить. Ведь если бы она сначала попила или пить вообще не стала, то не пролила бы половину оставшейся жидкости прямо на толстовку, засмотревшись на вошедшего. Тому пришлось слегка наклониться, чтобы не задеть колокольчики головой. Камилла снисходительно улыбнулась, бросив на девушку быстрый взгляд.
– Доброе утро! Как ваши дела? – поприветствовала она клиента.
Самого. Красивого. Клиента, какого Арифметика могла себе представить. Она, конечно, всю жизнь прожила в их с тётушкой деревенском домике, но в город ездила регулярно и на красавцев и красавиц налюбоваться успела.
Девушка рефлекторно пощупала местечко чуть левее на груди, проверяя, держится ли там её маленькое и не готовое к таким потрясениям сердечко. Она могла поклясться, что в нём торчит огромная стрела амура.
– Лучше всех, – бесцветно, но вежливо ответил мужчина.
На секунду Фима чуть успокоилась – голос оказался человеческий. Не низкий бас, пробивающий до костей, как бывает в книгах про вампиров и оборотней, которые она читала в электричках. Нет, голос как голос: не слишком низкий, не слишком высокий, довольно приятный.
«Но если он поёт, то мне крышка», – успела подумать Фима до того, как сердце её разбилось на миллион маленьких сердечек, каждое из которых остановилось, не долетев до пола.
Причин тому было сразу две: во-первых, их глаза встретились. Песочные глаза Арифметики и болотисто-зелёный взгляд незнакомца. Ох, вот тут он сразу отыгрался за голос, ведь если где и тонуть, то в этих двух провалах цвета тины. Они казались ярче и притягательнее на контрасте со смуглой кожей незнакомца. Лицо его было чуть вытянуто, длинный нос и высокие скулы создавали впечатление, что перед ней стояла одна из старых керамических кукол, какие делали раньше. Много десятилетий назад.
Но мужчина был, конечно, настоящим. Сквозь цунами гормонов она успела даже проверить его живую ауру, чтобы убедиться, что он не чей-то голем.
Когда-то давно Фима училась рисовать и изучала для этого анатомию человека. Сейчас она рисовала редко, но хорошо помнила идеальные пропорции лица: длина ушей равна длине носа, а уголки губ должны быть прямо под зрачками. Так вот именно такие пропорции и были у этого мужчины.
Второй причиной безвозвратно уничтоженного сердца девушки было то, что сама-то она была даже близко не в лучшей своей форме: волосы закручены в кривой пучок (совсем не такой аккуратный, как у Камиллы), растянутые, но по-прежнему любимые треники с начёсом и толстовка с названием университета, из которого Фима выпустилась прошлой весной. И, конечно, ни грамма макияжа. Из ухода за собой она только зубы почистила. Потом вода закончилась, так что выбора у неё особо не было.
– На улице прохладно, – мягко вырвал он Фиму из размышлений. – Лучше не выходить в мокром.
Он указал на горловину её толстовки и сразу отвернулся, ожидая свой ключ-браслет.
– Ах, бесы! – дёрнулась она, только сейчас поняв, что до сих пор держала бутылку возле рта, но глотать забыла. Беззвучно выругалась и попыталась стереть пятна с одежды, из-за чего вода только лучше впиталась.
Мужчина неоднозначно хмыкнул и, молча приняв браслет и полотенце из рук Камиллы, направился в сторону мужских раздевалок. По пути он снял капюшон и отправил контрольный выстрел в Фиму, которая заворожённо смотрела на волны чёрных волос, которые были чуть длиннее на макушке и совсем короткими рядом с шеей. Прям перед дверью мужчина зачем-то обернулся и вновь посмотрел на Фиму. Девушка в панике проверила, не льёт ли на себя снова воду – нет, не льёт. Но это была не её заслуга – просто вода закончилась.
Мужчина снова улыбнулся одним лишь уголком губ и, чуть не врезавшись в дверь, всё же скрылся, наконец, в раздевалке. Фима заметила бы, что он тоже засмотрелся, если бы её мозг не боролся сейчас за выживание.
– Фимочка, дышите, – подсказала Камилла и попыталась приободрить девушку: – Это нормально, он на всех так влияет.
– Вы его тоже видели?! – ответила Фима громким шёпотом.
– Ещё как, – вздохнула администраторка. – Он ещё и всегда очень милый, представляете? А мог бы зазнаться с такой внешностью.
– Вообще не упрощает задачу, да? – Фима взяла со стойки флаер и принялась обмахиваться. Ей вдруг стало жарко. – Покажите мне душевые, пожалуйста, пока я не растаяла тут окончательно и не пришлось меня с пола оттирать.
– Конечно, пройдёмте, – девушка спрыгнула с высокого стула и поплыла к противоположной двери – в женскую раздевалку. – У него и имя говорящее: Красибор. Родители прямо заранее знали, не иначе.
– Как? Никогда не слышала такого имени.
– Ну, я ваше тоже повстречала впервые, – Камилла улыбнулась через плечо. – Я даже гуглила его имя после первого знакомства. Старое какое-то, древнее прямо. Означает «избранный из красивых».
– Очень ему подходит, – пробормотала Фима. Она ощущала неприятный привкус на языке: будто накануне прошлась по барам на набережной, причём не закусывая. В голове был туман. Она зажмуривала глаза, пытаясь как-то прояснить сознание.
Ещё чуть позже, стоя под горячими струями и с наслаждением чувствуя, как тепло подбирается к косточкам, Арифметика хмурилась, вспоминая встречу с мужчиной.
Её смущало не только то, что она выглядела абсолютной дурой. Это ладно, к такому, если подумать, ей и не привыкать. Куда больше удивляло то, что Красибор был… ну, не настолько красив, чтобы с первого взгляда потерять голову. Он вспоминала его профиль: острый нос с едва выделяющейся горбинкой, волевой подбородок. Да, он был хорош собой, бесспорно. Но до мужчин на обложках тёткиных эротических романов не дотягивал, так что же с ней происходит?
– Так, по проблеме за раз, – посоветовала сама себе Арифметика. – Сначала – делаю из себя человека. Затем – показываю себя профессионалом на работе, – она хорошенько намылилась и, воспользовавшись тем, что кроме неё в душевой никого больше не было, сделала себе бороду и «костюм Евы» из пышной пены с ароматом дыни.
Чуть подняв себе настроение, она продолжила размышлять вслух:
– Потом нужно что-то с водой в общаге решать. Так не годится. И вот только пото-о-о-ом, если очередь вообще дойдёт, разобраться, что это за магия вне школы волшебства.
Девушка тряхнула головой, окончательно сбрасывая очарованность болотистыми глазами и густыми тёмными бровями.
– С лёгким паром! – поприветствовала её Камилла спустя ещё двадцать минут. – Всё хорошо у вас?
– Всё пре-кра-сно, – улыбнулась Фима и передала девушке браслет от шкафчика.
– Так, секундочку, – та нажала пару клавиш и вернула взамен карточку с кучей шестёрок на ней. – А вот это – для вас! Обалдеть, – добавила она и совсем неженственно рассмеялась.
Фима уставилась на Камиллу, Камилла – на Фиму. Для полноты картины не хватало коровы, которой было бы пофиг на них обеих. Возможно, вместо коровы у них сегодня был Красибор.
Администраторка протягивала ей аккуратно сложенную чёрную толстовку. На первый взгляд, она была тёплой и большой. А на второй было похоже, что сегодня девушки эту толстовку уже видели.
– Это..? – начала было Фима, но закончить бы не смогла, потому что говорить без нижней челюсти не умели даже сильнейшие ведьмы.
– Да! – выпалила Камилла и развернула одежду для демонстрации, – Красибор вдруг спустился из зала и попросил тебе передать. Чтобы ты не простудилась!
Арифметика прижала руки к груди, чтобы скрыть, что уже высушила мокрые пятна магией. Скрепя сердце и считая, что это расточительство, но уж не ходить же в мокром по холоду, так ведь?
– Не стоило, – пробормотала она и растеряно оглянулась.
«Могла бы чары сэкономить», – подумала она и сразу ущипнула себя. Нашла о чём думать, когда тут такое!
Зал со свободными весами располагался этажом выше, на него вела широкая лестница, завершающаяся стеклянными ограждениями. И через них можно было увидеть парочку локаций, включая стойку с гантелями. Рядом с ними стоял мужчина и самозабвенно опускал и поднимал внушительного вида веса, работая над бицепсами или трицепсами или другими -сами. Это Фиму особо не интересовало. А вот что действительно волновало – так это то, что мужчина смотрел на неё. Не выдавал никаких эмоций и просто ждал, что будет дальше. Примет ли она его помощь? Поднимется ли поблагодарить?
– Бери-бери, ты что! – защебетала Камилла. – Если не возьмёшь, я силой её на тебя надену!
Арифметика нерешительно потянулась к толстовке. Одно касание согрело её так, будто она вернулась под горячие струи в душевой. Ещё один взгляд наверх, чтобы увидеть, что Красибор прекратил выполнять упражнение. Возможно, у него перерыв между подходами. А быть может, он так внимательно следить за Фимой, что забыл о своих бицепсах и трицепсах.
Девушка благодарно кивнула. Она отвернулась, чтобы ни мужчина, ни администраторка не заметили, что её собственная одежда была сухой, и натянула толстовку. Та оказалась огромной: руки полностью скрылись в рукавах, а нижний край доходил ей аккурат до конца ягодиц. И в то же время Арифметике было очень удобно, и неважно, что при желании она могла соорудить из толстовки палатку. Оттого, впрочем, она нравилась девушке ещё больше.
Закончив одеваться, она снова провернулась к Красибору, чтобы хоть жестами поблагодарить, но тот уже скрылся из виду. Возможно, она поднялась бы и сказала бы «спасибо» самолично, через рот, но время поджимало. Никакой красавец не стоит того, чтобы опоздать на работу в первый же день.
– Камилла, пожалуйста, поблагодари его от меня, – она сложила руки в умоляющем жесте. – Мне нужно бежать быстро-быстро, а то опоздаю.
– Конечно, детка, – Камилла улыбалась во весь рот. Похоже, она только что нашла свой новый любимый сериал в реальном времени. – Тебе так идёт!
– Всем нужно маленькое чёрное платье, а? – хихикнула Фима и, ещё раз помахав на прощание, выбежала из фитнес-клуба.
Она поднималась по холму в горку – ох уж эти сопки! И куталась в чёрный материал с тёплым подкладом. Всё ещё в смятении, она напомнила себе, что проблемы решать будет по мере их поступления. Главное, чтобы они не накладывались друг на друга.
Глава 6
Лифт тащился наверх и скрипел в знак поддержки. Девушку в кабине это не сильно успокаивало, но она всё же благодарно улыбнулась, поняв, что здание к ней расположено дружелюбно. Это уже хорошо.
На втором этаже лифт встряхнулся и открыл двери.
– Доброго денёчка, леди, – зашедший молодой человек снял твидовую шляпу-котелок, приветствуя Фиму.
– И вам, – растерянно ответила она. Это был первый сотрудник, после охранника, и он сразу же не вписался в ожидания девушки.
Не то чтобы у Фимы было много ожиданий или какие-либо требования. Да и к тому же она уже бывала на семинарах, научных проектах и экскурсиях в других НИИ, так что примерно знала, насколько разные люди работают в таких местах. Просто она столько раз представляла, как сама станет научной сотрудницей, свой первый рабочий день и сотый, когда коллеги уже будут ей как семья. Вот так, фантазия за фантазией, Арифметика сама сплела тугое полотно ожиданий, которые казались наиприятнейшими из всех. Разрыв шаблона вызвал у неё лёгкое разочарование, хоть она и сразу подобралась, придя в себя.
Это был коренастый юноша, любивший джаз, лапшу быстрого приготовления и твид. В пользу последнего говорило то, что, кроме шляпы, на нём были твидовые жилетка и брюки. Через руку перекинут пиджак, конечно же, тоже твидовый. Тёмно-серый костюм, впрочем, весьма ему шёл. Образ завершали галстук насыщенного горчичного цвета и натёртые до блеска ботинки – явно он воспользовался машинкой для очистки обуви на первом этаже.
– Впервые у нас? – жизнерадостно поинтересовался мужчина, вернув шляпу на голову. Та безропотно прикрыла чуть начавшие редеть ядрёно-рыжие волосы.
Фима кивнула и надела самую дружелюбную из своих улыбок:
– Всё так. Давайте знакомиться, я Фима Воротынская, новая стажёрка.
– А я Роман, – он протянул руку. – Будем знакомы, мадемуазель!
– Так я леди или мадемуазель? – ухмыльнулась девушка, приняв рукопожатие.
Лифт как раз остановился на третьем этаже и, никуда не торопясь, открыл двери.
– Вы свет очей моих и рахат-лукум моего сердца, – мужчина изобразил восточный акцент и заговорщицки глянул на Фиму исподлобья. – Хочу обратить ваше внимание: я не всех сотрудниц так встречаю.
– Вчера я была твоим рахат-лукумом! – присоединившаяся к ним женщина цокнула языком и покрепче перехватила стопку картонных папок, которые зажала под мышкой. – Вы на его сладкие речи не ведитесь, – настоятельно посоветовала она Фиме. – Этот кобель уже всех попытался отрахатлукумить. К счастью, в меду у него только руки, а, Ромчик?
– Вы грубая, Светлана Степановна, – осуждающе протянул Роман. – Это как минимум было непрофессионально сейчас.
– Непрофессионально, Ромчик, было кнопку лифта не нажать и тусоваться на третьем до упаду, сладкий ты мой.
Женщина закатила глаза и с видом, мол, «Всё сама, всё сама» надавила на красный прямоугольник с цифрой «4». Это верхний этаж здания.
Светлана Степановна была рослой женщиной в годах и весах. Копна огненно-красных волос неестественного, но красивого оттенка ниспадала до самой талии, образуя то ли облако шикарной гривы, то ли пожар посреди тесной кабины. Женщина была выше и Фимы, и Романа, и, наверное, она и утреннего красавца переплюнула бы в высоту, простите духи.
«Ц!» – отругала себя Фима за то, что мыслями опять вернулась к Красибору.
Бонусом она была на каблуках: широких, квадратных, десятисантиметровых, ещё и с короткими шипами в качестве украшения. В контраст к обуви, которая по самой грани проходило рядом с понятием «холодное оружие», Светлана выбрала сегодня жёлто-зелёное мини-платье. Цветочный узор едва закрывал её женские прелести, простора для фантазии особо не оставляя.
Лифт, которого суета мирская не достигала, максимально не спеша пробрался ещё на несколько метров выше. Раньше всех, в силу роста, четвёртого этажа достигла Светлана Степановна. Она не стала ни с кем расшаркиваться и, чуть наклонившись на выходе, отправилась по своим делам, сотрясая стены НИИ ударами каблуков.
– Я никогда не называл её рахат-лукумом, – зачем-то сказал Роман. Он говорил уже без акцента, с совершенно серьёзным лицом. – С ней, Фима, лучше быть осторожнее.
– Почему? – осторожно уточнила девушка. – Ну что резковата она, это я поняла. Или ещё что-то есть?
– Трудно сказать, – Роман почесал шею под твидовым воротом жилетки. – А давайте на обеде встретимся? Я вам расскажу про наш дружный научный коллектив. Хотите спойлер?
– Конечно, – очень серьёзно кивнула Фима. – Я люблю спойлепы!
– А «Чужого» смотрели?
– Давно, – девушка насторожилась.
– Вот мы сейчас с вами были как бы офицеры Рипли, а Светлана, прости, Господи, Степановна – чужим, который нас понюхал и чудом не сожрал.
Фима на секунду задумалась, вспоминая сцену.
– Фу-у-у, ну нет, – взвизгнула она, – не может всё быть так плохо!
– Ещё как может! – он сделал страшные глаза, но через секунду уже улыбался. – Фима, а вы же первый день тут, верно? Давайте я подскажу, куда идти.
– О, спасибо! Мне нужно зайти к эйчарам, подписать документы. И потом, я думаю, сразу к профессору Подгорскому, это мой научный руководитель.
– Подгорский? Ух, ну что сказать, что сказать… Опыта у тебя будет много, – он ободряюще потряс кулаком. – Эйчары в конце коридора, а к профессору дорога мудрёная, лучше попроси кого-то из них провести.
– Поняла, спасибо, Роман Рахатлукумович, – Фима коварно улыбнулась.
– Вах-вах! – подхватил шутку мужчина. – Океюшки! Значит, встречаемся здесь же в два ноль ноль, и я введу вас в курс дела, милая Фима. А сейчас наука зовёт.
– Р-р-ромчи-и-ик! – послышался зычный голос из глубины помещения.
– Наука и Светлана, упокой, Господи, её деликатность, Степановна.
Роман ещё раз поднял шляпу, шутливо поклонился перед девушкой, и приспустил вдоль коридора. Арифметика же осталась стоять, занятая тем, чтобы моргнуть столько раз, сколько понадобится, чтобы снова забыть ту самую сцену из «Чужого». *
– Вам помочь? – выдернул её из транса женский голос.
Это была милая девушка в лабораторном халате.
– Ой, да, то есть, нет, то есть, – Фима глубоко вдохнула. – Всё хорошо. Я ищу кабинет эйчар.
– Он в самом конце коридора, – девушка махнула в нужном направлении. – Там висит огромная табличка: «Оставь надежду, всяк сюда входящий», не пропустите.
– Очень жизнеутверждающе, – улыбнулась Фима.
– Это послание для них, не для вас, – девушка вернула ей улыбку. Ну, хорошего дня. Ещё увидимся!
– Взаимно!
Фима сдержанно помахала девушке и покрепче перехватила длинный ремешок сумки. Похоже, всё ещё наладится. Уже начало налаживаться.
– А как вас зовут? – крикнула она в след девушки, спохватившись.
– Можно на «ты», – бросила та через плечо, спрятав руки в карманы халата. – Я Ольга.
– Приятно познакомиться! А я…
– Арифметика Воротынская, я знаю, – Ольга подвигала бровями вверх-вниз, придав лицу загадочности. – Говорю же: ещё увидимся!
На этих словах девушка захихикала и, тряхнув светлыми, почти белыми волосами, пошла дальше. Она шагала расслабленно, чуть размахивая руками в карманах, её невысокие каблучки тихим цоканьем сопровождали каждый шаг.
– Интересно ёлки пляшут, – пробормотала себе под нос Фима и решила наконец двинуться к своей человеко-ресурсной цели, не дожидаясь, когда ещё кто-то интересный и необычный найдёт её и начнёт удивлять.
Табличку заметить и правда было легко. Это была огромная дура, пара метров в длину и сантиметров шестьдесят в ширину. Буквы были выжжены на деревянной поверхности и раскрашены сверху: всполохи пламени обрамляли табличку и тянулись к буквам.
– Это им, а не мне, – тихонько повторила она слова Ольги.
Дверь при этом была открыта, и изнутри слышались короткие разговоры. В основном, сотрудники обсуждали какие-то простые и приятные вещи: кто-то собирался на концерт и искал себе компанию, кто-то нашёл на выходных отличное вино по хорошей цене, а кто-то ругался на плохо составленное резюме соискателя (это уже была простая тема, без приятностей). Ничего страшного пока что.
Наконец, набравшись смелости и безуспешно попробовав надышаться перед смертью, Фима переступила порог:
– Добрый день! Я новая стажёрка, Фима Воротынская.
– О, это сюда, – позвала её чернявая девушка ростом, что говорится, метр с кепкой.
Лицо её было живое и светлое, а движения – быстрыми и уверенными. Фима присела рядом с её письменным столом.
– Так, меня зовут Светик, а тебе надо заполнить вот это, это и это, – перед Фимой решительно росла стопка документов. – Потом ещё вот тут подпиши и тут, а вот это, – она бухнула поверх остальных бумаг толстую, страниц в сто, папку с потёртой обложкой, – прочитай и после этого подпиши вот тут. Когда закончишь, отнеси научному руководителю всё, где есть красные закладки. Он тоже должен будет подписать.
Фима взглянула на документы и оценила количество красных стикеров: они были примерно везде.
– Ой, чуть не забыла про положения о конфиденциальности и соглашение на неразглашение информации, – всплеснула руками Светик и бахнула перед Арифметикой ещё две объёмных папки на кольцах.
На этом зрительный контакт девушек прервался: между ними выросла неприступная целлюлозная стена.
– У меня же весь день на это уйдёт, – пискнула Фима, выглянув из-за стопки бумаг.
– Тем лучше, – улыбнулась Светик, тоже перевесившись через край стола. – День же оплачиваемый.
– Но, как же… – растеряно забормотала девушка. – Научная работа, эксперименты…
– Вот тебе первая научная работа, – закатила глаза сотрудница эйчар. – Насколько снизится скорость чтения и подписывания с учётом падения мотивации прямо пропорционально отсиживанию пятой точки в кабинете без кондиционера.
– Так не жарко же, – подняла брови Фима.
– И это благоприятный фактор, – Светик улыбнулась и поучительно помахала пальцем. – И вообще, раньше начнёшь, раньше закончишь.
Арифметика сглотнула, и мысленно уговорила себя не расстраиваться раньше времени. Читает она быстро, ну сколько это может занять? Управится за пару часов, а потом начнётся, наконец, её настоящий научный путь. Она оглядела стол Светика в поисках ручки.
– Эй нет, – девушка прикрыла ладонью стаканчик с канцелярскими принадлежностями. – Лучше сразу за свой стол иди, а то мы с тобой будем нервировать друг друга.
– А где мой стол?
– В кабинете твоего научрука, алло, – отмахнулась Светик, но через секунду снова выглянула из-за стопки. – И ты, конечно же, понятия не имеешь, где он, – она покачала головой и потёрла переносицу. – А я тебя завалила бумажками и нахамила сверху. Извини.
– Всё хорошо, – Фима тоже вынырнула из-за баррикад.
– Так, кто у тебя, – Светик исчезла на одно мгновение, чтобы в другое громко хрюкнуть, спрятавшись за монитором. – Игнат Афанасич. Не фортануло так не фортануло.
– Это ещё почему? Я к нему и хотела! – Фима вскочила с места, готовая защищать своего научного кумира.
– Тогда фортануло, – пожала плечами Светик. – Короче, сейчас из нашего кабинета налево, до кулера. Оттуда иди через мост в другой корпус, там в конце коридора увидишь лестницу. Лифт тоже увидишь, но он тебе не подойдёт, тебе надо выше на два пролёта. А дальше уже иди по запаху, у Подгорского вечно что-то подгорает.
– Кулер, мост, лестница, – повторяла Фима себе под нос. – Погодите, а что за мост?
– Да там увидишь, – Светик уже погрузилась в другие кипы крайне важных документов.
Фима вздохнула, постаравшись сделать это потише, чтобы не выглядеть слишком жалкой. Подхватила документы и какое-то время приноравливалась: стопка оказалась выше уровня её глаз и полностью закрывала обзор. Девушка могла осторожно выглядывать справа и слева, но только стоя на месте. С первым же шагом она ощутила, насколько нестабильная конструкция находилась у неё в руках.
– Кулер, мост, лестница, не лифт, 2 пролёта, дальше по запаху, – бубнила она, медленно продвигаясь по коридору. Зловещая табличка осталась позади, а ощущение того, насколько она подходила к тому месту, не проходило.
Сделав шагов десять, Фима осторожно выглянула: коридор тянется дальше, кулер ещё маленький-маленький далеко впереди. Отлично, значит, продолжаем движение. Спустя ещё десять шагов, она повторила свой манёвр и вновь удовлетворённо отметила, что идёт в нужную сторону и ни в кого не врезалась. Кулер вырос, навскидку Фима решила, что до него шагов двадцать, которые можно преодолеть без остановок.
«Ну вот, всё налаживается», – успокоила Фима себя мысленно.
И тут же налетела на что-то большое и жёсткое.
– Бесы, – с чувством сказала она, выделив букву «Б», – глазомер вышел из чата.
– Эй, кто это там? – послышался насмешливый мужской голос. Кто-то постучал по верхушке стопки. – Давай помогу.
Но Фиме помощь была не нужна. Не-е-ет, ей надо было провалиться сквозь бетон и перекрытия, чтобы «что-то большое и крепкое» не узнало, кто в него врезался. Она посмотрела вниз и увидела носы крупных ботинок из крокодиловой кожи. Уловила движение ног и развернулась как раз вовремя, чтобы мужчина не смог заглянуть за стопку бумаг. Теперь это её защитная крепость, её непреступный форт.
«Какого беса он тут делает? – судорожно соображала она. – Хотя… а вдруг не он?»
Додумав эту шальную мысль, она быстро, как ниндзя, выглянула из-за своего щита и тут же спряталась обратно.
«Бесы, бесы, бесы! – вертелось у неё в голове. – Ничего не налаживается! Галя, отмена! Я не готова!»
– Эй, ящерка, – голос раздался совсем близко. – Рад, что ты не простудилась.
Фима завертела головой в поисках источника звука и подпрыгнула на месте, обнаружив, что Красибор заглянул через стопку сверху и сейчас был похож на великана, готового разломать городские стены и проникнуть внутрь. Документы разлетелись бы, но Красибор, будто предвидев реакцию девушки, придержал Эйчаровскую падающую башню и спас Фиму от необходимости собирать все тридцать три тома с пола.
– Тише, тише, – он дождался, чтобы девушка восстановила равновесие, и, выставив руки перед собой, сделал шаг назад. – Не хотел тебя пугать.
– Ты и не напугал, – буркнула она, не готовая признавать очевидное. – И спасибо за кофту. Я собиралась занести её завтра в спортзал.
– Ну, можешь занести в НИИ, – он безразлично пожал плечом, – или себе оставь.
Желудок Фимы совершил тройное сально назад и идеально приземлился в левую пятку от перспективы оставить толстовку себе. Она сразу представила, как будет ночами обниматься с предметом одежды и вдыхать его аромат. Наваждение прошло так же быстро, как появилось.
«Вот уж нет, я гвоздику люблю только в огуречном рассоле, – напомнила она себе, искренне удивившись таким видениям. – Гормоны проверить что ли?».
– Принесу завтра, – буркнула она и попыталась обойти мужчину.
– Так давай помогу-то, – и это не было вопросом.
– Х-хорошо, – пролепетала Фима, вновь ругая себя мысленно. Теперь уже за то, что, возможно, не сможет больше есть огурчики без ассоциаций с Красибором. А она, чёрт побери, обожала солёные огурчики!
– Ещё семь шагов вперёд, – скомандовал мужчина.
– Стой, что? Я думала, ты донести поможешь, – Фима состроила недовольную гримасу стопке перед своим носом.
– Быть штурманом веселее, – хмыкнул Красибор.
И Фима ощутила две вещи: сначала то, какой он неприятный на самом деле тип, а потом и то, как его чары слабнут и больше он её, Фиму, не очарует. Потому что она-то теперь знает, какой он высокомерный негодяй.
Девушка продолжила бы самозабвенно шипеть на документы, переполненная праведным гневом, если бы бумаги вдруг не взлетели перед её носом. Красибор ухватил стопку одной рукой, как делают искусные официанты, а другой, особо не напрягаясь, наклонился к кулеру и набрал стаканчик воды.
– Я пошутил, пугливая ящерка, – он хмыкнул и…
Что-что он сделал? Фима не сразу уложила это в голове, но уже задней мыслью поняла, что он захихикал. Будто мальчишка, чья шалость удалась.
Впрочем, через пару секунд Красибор уже шёл чуть впереди неё с непроницаемым спокойствием и некоторой усталостью или скукой что ли. Фима не смогла пока разобрать. Сложно читать чужие эмоции, когда нужно ловить глупое сердце, с которым на такие дурости они не договаривались.
«Да тут же чары какие-то, – подумала вдруг девушка, вспомнив, что и утром в голове у неё был такой туман, что никакой ёжик никакого медвежонка бы не нашёл. И сейчас мысли уже затягивало дымкой. – Две колдовские загвоздки меньше чем за сутки, что за бесятина?!»
– Ты на стажировке или постоянная сотрудница? – Красибор перервал её размышления, а девушка не знала, что выбрать: быть недовольной тем, что он сбил её с мысли, или таять от того, что ему хочется узнать о ней больше.
«Стоп, больше, чем что? Чем ничто? Это простая вежливость», – осадила она саму себя.
– Стажировка, – коротко ответила девушка. Чем меньше слов, тем меньше шансов попасть впросак.
– А к кому в команду?
– К профессору Подгорскому.
– Вот оно что, – протянул Красибор и хмыкнул.
– А ты?
– Я постоянный сотрудник. Нам туда, – он ускорился на лестнице, будто не желая продолжать разговор.
Что ж, Светик не соврала: в пристройке пятого этажа отчётливо пахло гарью. Красибора ничего не смутило, и он спокойно пересёк коридор, проходящий между кабинетами с прозрачными стенами. Фима заворожённо следовала за ним, стараясь не разглядывать новых коллег очень уж откровенно, но и не упустить ни одной детали. Найти баланс между этими двумя целями было нелегко.
–Игнат Афанасьевич, новая стажёрка пришла, – громко оповестил весь этаж Красибор.
Фиме в этот момент хотелось уменьшиться в размерах от неловкости, но, к счастью, почти никто не обратил на громогласное объявление внимания.
– Чудненько, – раздалось откуда-то из глубины самого большого помещения.
Говорившего, впрочем, за нагромождением оборудования, шкафов и механизмов видно не было.
– Рада снова вас встретить и приступить к работе, – взволновано откликнулась девушка.
–Ага, ага, – профессора по-прежнему не было видно, но Фима буквально почувствовала, как он отмахивается, дескать, «не мешайте», – занимайте любой стол, добро пожаловать в коллектив, – в этот момент раздался хлопок и воздух мгновенно насытился горелым ароматом.
Пока Арифметика рассеянно хлопала ресницами, она не заметила, что стояла в коридоре уже совершенно одна.
«Только этого не хватало!», – рассерженно подумала она и рванула по коридору, вглядываясь в пространства за стёклами.
– Да куда его бесы унесли?! – зло бросила она, когда Красибор вдруг выглянул из-за одного из совершенно непрозрачных хозяйственных шкафов.
– Идёшь, ящерка? – обронил он и снова скрылся.
Она завернула за угол с твёрдым намерением высказать зеленоглазому негодяю всё, что думает о нём, но быстро передумала. Потому что расскажи она, что тает от его взгляда или моментов, когда он называет её ящеркой, это звучало бы не особо угрожающие, не так ли?
Ой, стоп.
Красибор галантно отодвинул стул от уже заваленного документами рабочего места. Стол явно был ничейный, необжитой. Но, видимо, именно Фиме предоставили шанс навести на нём красоту.
– Почему ты называешь меня ящеркой? – одновременно смущённо и рассерженно выпалила девушка, не спеша садиться. – Это непрофессионально!
– Ну, во-первых, у тебя глаза расставлены так далеко друг от друга, – начал он и засмеялся, увидев ярость в не так уж далеко расставленных глазах. – А во-вторых, ты посмотри сама на себя.
Он оставил в покое стул, который сто раз уже покраснел от смущения из-за прикосновений мужчины. И подошёл ближе к Арифметике, указывая в глубь кабинета. Там висело большое настенное зеркало, и девушка впервые за день увидела себя в полный рост.
Тёмно-изумрудный свитер крупной вязки почти доходил до колен. Это был отцовский свитер, который Фима когда-то перешила и стала носить как платье. Особенно в дни, когда ей нужна была дополнительная поддержка. Свитер перехватывал широким, в две ладони толщиной кожаным пояс. Через него же проходил длиннющий Павлово-пасадсикий платок: традиционный узор переплетал между собой цветочные орнаменты в красных и зелёных оттенках. Извилистые линии сменялись пышными пионами в полном цвету. Девушка накинула его на плечо, распределив вдоль тела, а ниже пояса он свободно развевался. Плотные тёмно-коричневые колготки надёжно защищали девушку от весенней прохлады. Завершали образ тёмно-зелёные ботинки на небольшом каблуке: потёртые, но элегантные. На плечах всё ещё была накинута её любимая оранжевая куртка с чужого плеча.
Фима хмыкнула, довольная своим внешним видом. Может, она выглядела не настолько офисно и строго, как хотелось бы, но опрятно. И на душе потеплело от взгляда на значимые для неё предметы одежды.
