– Ах ты, бедняжка, – умилился Зайчик. – Но ты зубы-то мне не заговаривай: я-то знаю, что такими проклятьями без причины не разбрасываются. Кому-то перешёл ты дорожку, набедокурил, так сказать, а теперь хочешь избежать наказания? Ну нет, братец волк, извиняй – тут тебе никто не помощник. Даже твой Дух Леса! – И он снова засмеялся, содрогаясь костлявым долговязым телом. – Или, может, ты такой и есть с рождения, а враньём своим хочешь выбраться в люди? Из грязи в князи, да? Но законы природы не переплюнуть: рождённый ползать – летать не может, слышал такое? Так-то вот.
Я разозлился.
– Что за проповеди ты болтаешь? Смотри за своими грехами, нечистый. Я вообще тут не виновен – проклятье было наложено на мой род задолго до моего рождения. Я же не могу отвечать за поступки своих предков?
Костлявый тут же заинтересовался: видать, и вправду соскучился по историям и общению.
– А что натворили предки? Город сожгли? Над детьми измывались? Девиц невинных крали?
– Не богат у тебя выбор, – усмехнулся. – Всё не так. Дело любовное, дело только моей семьи и ведьмы, сто лет назад произошедшее. А я вот мучайся теперь и своих будущих потомков от беды избавляй…
Предводитель нечисти как-то странно на меня посмотрел. Не кривлялся, не глумился, не язвил, не паясничал. Сухо спросил:
– Что тебе известно о том «деле»? И откуда, интересно?
– Старейшины поведали, которых ты не в грош не ставишь. Или тоже скажешь, что наврали?
– Могли и наврать, – задумчиво ответил Зайчик. – Ну ты говори, говори, а уж я разберусь, где правда, а где ложь.
Нашёлся мне тут знаток истины, судить-рядить будет, как же… я и сам-то мало что знал. Рассказал ему о прабабке своей, что увела у ведьмы возлюбленного, а та обозлилась и прокляла её и весь наш род. Как да что было – не представляю даже, только рассуждал на эту тему по пути в Затерянный Лес: ну, к примеру, понравилась князю, то есть прадеду, княгиня Валерия, и бросил он ведьму свою – так значит, и не любил вовсе. А если не любил – так какой с него спрос? Зачем такой нужен, который не любит? Ну плюнула бы ведьма, другого нашла, что за беда? Так нет же, надо показать свой тёмный нрав, проклясть. И странно, а прадеда-то не коснулось проклятье? Он же виновник был, но досталось именно моей прабабке, Валерии. Черт знает что, если подумать. И сам усмехнулся своим мыслям – вот поди чёрт как раз и знает: как-то слишком внимательно слушал мою нехитрую короткую историю.
– И всё? Да разве это история? И что же было с твоей прабабкой? – Лениво уточнил нечистый.
– Шкуру носила, что ж ещё… пока я не родился. А потом она отправилась как раз к Духу Леса и заключила договор: покуда служит в лесу этому Духу – проклятье не действует. Семнадцать лет мне даровала бабуля, между прочим.
Костлявый был на себя прежнего не похож: задумчиво барабанил пальцами по своим тощим коленям, согнувшись в спине. Взгляд блуждал будто бы не здесь, смотрел сквозь деревья.
Что-то не понравилась мне его реакция. Но объяснить сам себе, что насторожило, не смог.
– Мда… что ж, дело прошлое, забытое. Ты сам-то, вроде как, и правда не виноват, но родная кровь – это тебе не водица, тут уж что сделано – то сделано. Мой тебе совет: возвращайся домой, волчонок, забудь про глупости с твоим Духом, и достойно носи шкуру, как положено судьбой. А про потомков помалкивай – авось, развеется само по прошествии лет.
– Вот уж совет, – сердито отозвался я. – Да жди больше, пока твой «авось» столетнее проклятье чокнутой карги развеет.
– Да не карга она была, и совсем не чокнутая… – прошептал с горечью Предводитель, но тут же глянул на меня исподлобья и забормотал, – разве что малость помешанная… думается мне. От обиды творила, ясное дело.
– Ладно уж, я в ваши тёмные головы не лезу – себе дороже. Считаешь, что наказание справедливое – так пусть, у тебя с совестью свои отношения. А я не согласен. Всё равно найду способ избавиться. Мне есть ради кого меняться.
Зайчик усмехнулся:
– Неужто влюбился в неподходящую даму? Испугать боишься когтями да зубами?
– Почему это в неподходящую? Очень даже подходящую. Самую лучшую. И она знает правду, принимает меня целиком.
– А зачем тогда меняться? Ну и живите мирно, чего ты суёшься в непроходимые леса за глупыми сказками, как дитё малое? Сходил бы к чародею какому, что ли?
– Не поможет магия, пробовал. А с проклятьем ходить, точно с пятном родимым во всю рожу – каждый, кто знает, смотрит и плюнуть хочет от презрения или страха, точно я урод какой и не достоин по земле ходить.
– А ты как думал – легко ли носить груз прошлых бед?
– Да каких бед, – снова завёлся я. – В чем моя вина? Кто меня спросил, хочу ли я таким на свете жить?
– Ну, князюшка, что-то ты разошёлся, – заметил нечистый. – Это как посмотреть, знаешь ли, каждому своё. Ты главное пойми: домой тебе надо, к милой своей. Погорюешь о судьбе денёк-другой, да успокоишься. А я, так и быть, велю своим ребятушкам не трогать тебя и на пути не попадаться, а то загрызёшь ещё, ненароком. Ну, чего молчишь? Согласен?
Я сомневался. Больно складно говорит. Добрый слишком, ему не положено таких речей вести. Но ничего другого придумать не смог – кивнул в знак согласия.
– Так, а теперь я удалюсь, так сказать, в свои покои – старость она, знаешь ли, своё берёт: полежать охота, ножки вытянуть… ты спи спокойно, серый, а поутру иди восвояси.
«Старость, – усмехнулся я. – На каком веку она началась», – хотел я было спросить, но прикусил язык.
Зайчик встал, поклонился мне и неторопливо побрёл в заросли. Прислужники потянулись за ним следом, но несколько тварей всё же остались на поляне: посматривали издали на меня, разрывая необычную тишину леса своим шипением и визгом. Когда след Предводителя пропал, мой ошейник и цепь исчезли. Привычные звуки чащи вернулись, а по земле заструился странный туман.
* * *
Моё путешествие вышло бессмысленным и долгим, далёким, от досады даже захотелось вновь использовать амулет для обращения в человека – какая уже теперь разница, в какой шкуре мне ходить, так хоть порадуюсь немного. Но клацнул зубами, взял волю в мохнатую лапу: нет, не время. Как ни крути, а возвращаться к Старейшинам всё равно придётся: для начала посмотреть в их честные глаза, а уж потом вернуть прежнюю силу амулету, ограждающему оборотня от полной луны.
К этому времени на лес опустилась непроглядная темень, и в этот раз я действительно улёгся спать, но всё ворочался, крутился, пытаясь выкинуть из головы разговор с Предводителем нечисти. Даже представив Лину, надолго не смог удержать её образ перед закрытыми глазами – рогатый вылезал на первый план и что-то говорил, тряс рукой, улюлюкал, смеялся, грозился и оборачивался огромным взбешённым зайцем… впору завыть от таких сновидений. Я даже начал молить несуществующего Духа Леса, чтобы унять свою расшалившуюся фантазию и даровать мне спокойный сон.
Когда уже почти уснул, в голову влезли мысли: «Не удивился. Предводитель не удивился моей истории, Как будто и так её знал. Не вставил свои едкие замечания про Духа Леса и служащую ему бабулю, а ведь до этого не преминул бы закатить глаза и укорить меня в наивности. Ох, темнит нечистый, носом чую».
А сон приснился и вовсе необычный, подкупающий своей детальностью: печальное привидение в смутно угадываемом образе старца с длиннющей бородой летало над лесом, но тут, откуда ни возьмись, в лесную обитель ворвалась пакостная нечисть и наскоро расставила по территории чуть светящиеся полупрозрачные камни разных цветов. Не по прихоти бросила, а именно расставила, по чёткому плану, видать, а после упыри, лешие, мавки и уродливые безымянные создания попрятались и притихли.
Камни стали светиться всё ярче и ярче, а с приходом ночи загорелись, будто радужные огоньки. Привидение заметило манящее свечение, опустилось на землю у одного камня и коснулось его. Землю будто взорвала мощнейшая молния, оставив выжженный след в виде знака «Y», камни повсюду перестали светиться, а привидение исчезло. Лишь на траву упал, будто с неба, маленький красивый камушек, словно драгоценный. На этом сон заканчивался, но я всё ещё спал, и даже в таком состоянии понял, где видел этот чудесный переливающийся камушек.
Пробудился я на рассвете с мысленной улыбкой: помнил каждую мелочь красочного сна и мысленно благодарил своего «помощника», ведь именно он открыл мне правду. В том, что Дух Леса действительно существует, я больше не сомневался, а также знал, что у него большие неприятности благодаря моему вчерашнему рогатому знакомому.
Глава 3
Лина была взволнована, напряжена, каждые десять минут спрашивая, как ребёнок: «Ну что, мы уже приехали?», «Наверное, скоро приедем?», «Когда же мы приедем?», на что Малика отвечала сдержанно: «Ещё нет. Пока что нет. И сейчас тоже – нет» и легонько гладила руку подруги. Сама Ворожея тоже находилась в лёгком нервном напряжении, всматривалась в окно экипажа, который они наняли пару дней назад, попрощавшись с городком Ташар. Малика не покидала это место уже пятнадцать лет, как уехала от тётушки и стала самостоятельно зарабатывать на свой скромный хлеб с помощью дара Провидения.
Путешествие обещало быть интересным, ведь подвернулась возможность «увидеть» окружающий огромный мир, пока зрение оставалось при ней. Лина, лишившись такой обыденной возможности, переживала из-за встречи с Ромэном, а вовсе не из-за предстоящего плавания на большом корабле, хотя и она ещё ни разу в жизни не бывала в море.
Слова Малики прочно сидели в голове и подвывали, что голодные псы: «Откажется… не сможет помочь… разведёт руками» – вот чего боялась Лина. Больше обратиться было не к кому: кругом столько знакомых, но обычных людей, не подходящих для спасения оборотня. Даже дяде пришлось наврать нечто неправдоподобное про помощь родной тётке Малики, живущей на другом конце страны, за что она (тётка) обещала вернуть зрение. Дядя засопел и пробурчал: «Смотри, дело твоё, не маленькая уже. Но ты это, самое, того – будь осторожна».
Два с половиной дня подруги находились в пути к столице Королевства – Альмире, которые провели преимущественно молча, каждая в своих мыслях и переживаниях. Лина спросила ворожею, не видит ли она чего важного? Но Малика пожала плечами и ответила: «Смотрела уже, Линок, ничего».
Ворожея жадно всматривалась в окно экипажа, что вёз их через три деревни по ухабистым подмерзшим тропкам. Путь не всегда лежал по главной дороге: ехали и через редкий лесок, а иногда приходилось огибать пустые поля, с которых давно уж собрали урожай. Поздняя осень навевала уныние, пасмурное тяжёлое небо грозилось разразиться не то дождём, не то снегом, однако на протяжении двух дней осадков не случилось. Несмотря на тусклый пейзаж за окном кареты, Малика улыбалась: она может видеть всё! Всё, что происходит в данный момент, в эту секунду, а не когда дар соизволит показать что-то. Лина в основном молчала, иногда зябко передергивая плечами, хотя в дорогу надела тёплую меховую накидку и перчатки, предусмотрительно подготовленные Маликой. Обе подруги нарядились в тёплые изящные платья и шляпки под цвет.
Добравшись до главного порта королевства, Малика взяла Лину под руку, и они двинулись к центральной лавке у причала. Ворожея крутила головой, разглядывая непривычный вид шумной столицы у границы моря. Скопление народа совершенно разного уровня жизни: крепкие пьяные матросы, грязные бродяги, попрошайки, горланящие торгаши, хрипло смеющиеся размалеванные девицы совсем рядом с наряженными дамами и господами высшего сословия и знати, прибывающими в порт в золочёных каретах. Перед богатыми горожанами кланялись лавочники и ремесленники, продающие втридорога свой нехитрый товар.
Девушки заняли очередь перед входом в просторную лавку с вывеской «Морской учёт»: через окно было видно, как серьёзного вида пожилой секретарь вёл записи в книгу прибытия, изредка обращаясь к стоящему рядом помощнику. Девушки смогли попасть в помещение лишь спустя четверть часа.
– Корабль «Оракул» скоро прибудет? – Поинтересовалась Малика у седовласого господина, безотрывно записывающего мелкие корявые буковки на плотный лист.
Господин поднял взгляд и, не ответив на вопрос, усмехнулся:
– Ещё одна. Становись в очередь, сердцеедка. Что вас сегодня, как грибов после дождя, повылазило? Что вы пристали к кораблю, там бедная и утомлённая команда, или я чего-то не знаю?..
Малика не поняла его и стала оглядываться по сторонам, в надежде спросить у кого-то ещё. Лина оказалась довольно близко и влезла в разговор:
– Добрый день, сэр, мне кажется, вы обознались, приняв мою подругу за девушку недостойного поведения, – резким тоном отчитала Лина.
– Что-о? – Малика сделала круглые глаза и вновь повернулась к секретарю. – Вы назвали меня продажной девкой? Да как вы посмели!
Секретарь изобразил раскаяние и замахал руками, призывая говорить тише, поскольку на них стали оглядываться другие пассажиры знатного происхождения.
– Нет-нет, что вы, сударыня, я не то, совсем не то… простите, если вам показалось, но я лишь посетовал, что слишком большой интерес сегодня вызывает именно этот корабль…
– Ну допустим, – фыркнула Лина, не давая Малике и рта раскрыть. – И когда же он прибудет?
Мужчина развёл руками.
– Боюсь, «Оракул» уже отчалил. Вот он, в нескольких метрах.
Лина развернулась по привычке, вслед за подругой, а Малика отчётливо видела сквозь стекло лавки медленно удаляющийся большой парусный корабль с гальюнной фигурой в виде глаза.
– Но… но как же так?! – Вскрикнула Лина.
Малика сообразила довольно быстро и вновь вернулась к седовласому мужчине:
– Ответьте-ка, любезный, а в каких портах у него будет остановка? И, собственно, куда он плывёт?
– Корабли не плывут, – мягко поправил он, – они ходят. Ушедший корабль следует маршруту Лания – Юминь, с десятью остановками в торговых городах. Стало быть, после Альмиры он причалит к Шайнаре. Затем – к Донвану. А после…
– Всё понятно, – раздражённо перебила его Малика. – Спасибо. И как скоро он окажется в Шайнаре? В какое время?
Секретарь вздохнул.
– Сударыня, я не могу ответить вам с полной уверенностью до часов, уж извините. Средний расчётный период составляет три дня. Возможно, два с половиной. А может – три с четвертью. Это зависит от…
– Я поняла, – снова ответила Малика. – Благодарю.
Ворожея подошла к Лине, которая тихо плакала, уткнувшись невидящим взглядом в море сквозь стекло.
– Не разводи мокроту, Линок, – ободряюще шепнула Малика. – Ещё не конец нашего путешествия.
– Что ты хочешь сказать?
– Около одной из лавок, напротив причала, крутятся мелкие перевозчики. Незаконно, конечно, но товары и людей провезти могут.
– Откуда ты это знаешь?
– Мой постоянный клиент, купец Лекс, много лишнего болтает, знаешь ли… а теперь я и сама вижу, что вон у той лавки стоит очередь. У хозяина глаза больно хитрые. Ну не за рыбой же они все пришли, так ведь?
Лина вытерла слёзы и шёпотом спросила:
– Ты надеешься догнать корабль?..
– Это дело второе, вначале нужно пробраться к капитану и всё выяснить.
Девушки быстрым шагом направились к маленькой лавке, торгующей рыбой и снастями. Малика оказалась права: толпа из десяти человек ждала вовсе не морских товаров. Молодые парни и три девушки то весело хихикали, то переходили на шёпот, продавец нервно оглядывался по сторонам и каждого пассажира сначала оценивающе разглядывал, затем записывал что-то (должно быть, имена) взимал плату и рассказывал подробности путешествия. Лина услышала, что мест больше нет.
– Что же делать? Нас не возьмут…
– Цену набивает, паршивец, – фыркнула Малика, оглядываясь на морской простор. Её манила водная гладь, хотелось подойти поближе, послушать шепот волн… но это было невозможно в суете столичного порта, и следовало поскорее оказаться хоть на каком-нибудь судне. – Они только этим и живут, что набивают полные трюмы товарами без разрешительных знаков города и людей также перемещают, пока на проверяющих постах стража не задержит.
– Стража?! Я не хочу связываться со стражей…
– Спокойно, Линок, это бывает редко. И наказывают капитанов. Ну, если верить Лексу…
– А если всё-таки нам «повезёт»?
– Что-то я не поняла: ты передумала спасать своего Тёмного? – Строго спросила Ворожея, на что Лина сразу замотала головой. – Ну то-то.
– Не припомню в тебе дух авантюризма, – пробормотала Лина. Малика улыбнулась.
– Я и сама не знаю, что творится со мной. Я чувствую приключения.
Лина коснулась её руки:
– Ты видела?..
– Нет, но я чувствую что-то такое… волнительное. Вот увидишь – у нас всё получится!
Когда подошла очередь Ворожеи, хозяин нагло оборвал её на полуслове и сказал, что лавка закрывается. Даже полетевшие вслед обещания уплатить вдвое больше не возымели эффекта, и Малика оказалась сбита с толку, ведь она была уверена в силе золота. Лина лишь вздохнула и медленно побрела прочь от лавки. На неё налетел крепкий мужчина с курчавой медной бородой, едва не опрокинув на землю. Малика подбежала тотчас и осыпала незнакомца бранью, отчего Лина слегка покраснела. Беспомощная слепая, жалкая и уязвимая – она не может постоять за себя даже в пустяках. Слёзы отчаяния навернулись на глаза, но девушка сумела сдержаться, подумав о Малике: теперь она её «защита» от сурового мира, хотя всего месяц назад ни ворожея, ни Лина не могли и подумать об этой зависимости.
– Я извиняюсь в десятый раз, сударыня, прошу прощения, я вас не заметил… я ужасно спешу, простите. – И он помчался к закрытой лавке, стал долбить по уличному прилавку кулаком, пока хозяин, ответив почти таким же запасом бранных слов, что и ворожея, не открыл двери.
Они долго спорили, ругались, препирались, затем меднобородый проскользнул внутрь и вскоре вышел уже расслабленный, с улыбкой, сжимая в руке свиток в кожаном чехле. Проходя мимо расстроенных подруг, что присели на лавке у пристани, он обратился к ним:
– Ещё раз извиняюсь, милые дамы.
– Всё в порядке, – миролюбиво ответила грустная Лина. – Надеюсь, вы успели по своим делам. Нам теперь некуда торопиться…
– Но это не значит, что можно нестись сломя голову, – проворчала Малика, разглядывая мужчину исподлобья.
– Я должен был отвоевать свой товар у того жмота, – рассмеялся он приятным глубоким смехом. – Моя шхуна отплывает через четверть часа, а списков никто вовремя не подал.
– Вы – капитан? – Недоверчиво спросила Малика.
Мужчина поклонился и улыбнулся. На вид она дала ему около сорока лет, мужчина был крепкого здорового телосложения, с искрящимися живыми голубыми глазами, небольшой залысиной и тёплой улыбкой, что собирала мелкие морщинки у глаз, как лучики. Ворожея только сейчас обратила внимание на его одежду – капитанский китель и фуражка под мышкой.
Лина не услышала ответа и переспросила:
– Так вы капитан? Мы были в лавке, но нам отказали: мест уже нет. Это ваш корабль набирал людей?
Он смутился, видимо, не ожидая такого прямого вопроса, и Малика невольно отметила про себя: а капитан хорош. Он какой-то живой, с меняющейся мимикой на лице, за ним интересно наблюдать. А медная курчавая борода делала его образ лёгким и весёлым.
– Ну…как бы вам сказать… не совсем. У меня…гм… специфический товар. Но пока спрос есть, я приглашаю несколько человек. А на тот корабль, что уходит в Тиас, я не советовал бы вам садиться. – И он шёпотом добавил, наклоняясь ближе к Малике, – там нынче много крыс.
Девушка усмехнулась, а Лина поморщилась:
– Подумаешь… но вы сказали – Тиас? А мы думали, что путь будет как у «Оракула», с остановкой в Шайнаре…
Капитан удивился, отчего его брови поползли вверх, а Малика снова залюбовалась интересным мужчиной. Пронизывающий морской ветер настиг их, заставляя девушек поёжиться от холода. Лина обняла себя руками, желая согреться.
– Может быть, я открою вам некую тайну… но не все суда следуют только в Юминь или Ланию. – И он захохотал, едва не выронив свой драгоценный свиток. Мимо них прошло несколько пар лордов и леди, морщась от криков и гомона, что доносились с пристани.
– А куда же следуете вы? – С любопытством поинтересовалась ворожея, пропустив колкость.
– Я бы сказал, зову сердца, но до конца года моё сердце связано контрактом. Как раз моё судно следует туда же, но с другими остановками – я должен завернуть на один остров по пути. Вы заинтересованы, я вижу, путешествием?
Ворожея поднялась с лавки и оказалась почти на одном уровне с капитаном: её макушка в зелёной шляпке доставала ему до виска. Она бойко ответила:
– Очень заинтересованы.
Капитан смущённо улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. Но не успел ничего ответить, как с палубы небольшого двухмачтового судна кто-то закричал и замахал руками.
– Кэп, время, Кэп!
– Ох, простите, мне пора, приятно было пообщаться… – засуетился капитан и как-то неуместно пожал руку Малике и махнул Лине, будто она была способна это увидеть.
Когда мужчина удалился на десяток шагов, Малика набралась смелости и крикнула:
– Капитан! Так что насчёт путешествия?
Он обернулся, бросив быстрый взгляд на машущего человека, и вернулся к девушкам:
– Вы серьёзно решили путешествовать морем, дамы? У меня как раз осталась пара мест, ведь все трюмы забиты товаром. Только времени совсем нет, и если ваш багаж ещё в пути…
– Мы готовы, капитан, – ответила Лина. – Ничего лишнего у нас с собой нет.
Он кивнул и улыбнулся Малике:
– Тогда приглашаю вас на борт, дамы.
* * *
Я повёл носом: в лесу что-то поменялось, и дело оказалось в снятой защитной пелене – или как они там это называют. Нечистый всерьёз поверил, что я пойду домой и очистил путь, дабы волчонок не заплутал от его мороков и заколдованных тропинок. В начале я почувствовал долю гордости: опередил рогатого на шаг, понял, что к чему, но спохватился: у этого леса повсюду уши и каждая мелкая погань умеет читать мысли. Оставив при себе размышления насчёт нечистого, я отправился на поиски тех «уснувших» камней, мысленно напевая песенку о возвращении в родные края.
Во сне, что позволил мне увидеть Дух Леса, я заметил, что каждый камень располагался у корней дерева, а когда камни начали светиться – стволы мгновенно почернели, словно из них высосали жизненные силы. Первым делом отыщу хотя бы одно такое дерево, а дальше мне поможет волчий нюх.
Идея казалась превосходной, если бы не невесть откуда взявшийся старый знакомый – толстый леший с шершавыми, будто кора, пятнами по телу, возник на тропинке и радостно пропищал:
– Здорово, серый!
– И тебе не хворать, – с досадой ответил я. – Чего надо? Снова дубинкой бить будешь?
– Нет, что ты… ну прости, я ж не сам, мне приказали…
– Приказали, – передразнил, – а ещё вам всем приказали не трогать меня и скрыться с глаз. Домой я возвращаюсь. Скучно тут у вас.
Леший вздохнул и подошёл ближе:
– А я вот и пришёл проводить…
– Приказали? – С усмешкой уточнил, на что он кивнул.
Я едва голову не сломал, стараясь не выдать внутреннего недовольства и нарастающей злобы. Мы медленно двигались вперёд, я тянул время, чтобы придумать, как спровадить провожатого, а леший, кажется, вообще не размышлял: знай себе переставлял огромные тяжёлые ноги в такт моим шагам.
– Слушай, а что ваш Зайчик такой заботливый вдруг стал? Он же раньше был совсем другим: кровожадным, злющим как сам дьявол, хотя… он же и есть дьявол.
Леший посмотрел на меня с удивлением:
– А ты откуда знаешь? Эх, было время, да… Но не нам же судить о его делах.
– Да какие там дела, – плёл я, надеясь попасть в нужное русло разговора. – Состарился он, стало быть, уже хватка не та. Только и сидит да приказы отдаёт. Скучно тут у вас, говорю же.
Провожатый поджал губы и нерешительно промямлил:
– Да как везде. Теперь уж не сыщешь леса, чтоб как раньше: свободные руки и без Хозяина.
– Да, то ли дело было лет эдак сто назад. Вот там творили, что хотели, скажи?
Леший радостно продолжил:
– Ой, правда твоя. Мы с другими лешими такие проделки выдумывали – красота. Путников до седых волос пугали, охотников к взбешённым кабанам и медведям подводили, красавиц в мавок превращали, но и за лесом пуще следили – деревья оберегали, выращивали редкие саженцы… эх… воля была! Нас и боялись, и уважали.
– А теперь какому-то Зайчику кланяться надо, – фыркнул я, но, похоже, переиграл: леший посинел, закашлялся, замахал ручищами:
– Что ты говоришь, окаянный, тише!
– Куда же тише, я же в своей голове разговариваю.
– Да чтоб тебя, перестань сейчас же, – нахмурился он. – Негоже так про Предводителя говорить. Ну изменился, ну и что ж теперь. Он, поди, и сам не рад. Зато нас никто не истребляет.
– Понимаю, – сочувственно ответил. – А что ж он не рад, раз сам изменился?
– А ты будто не знаешь, – усмехнулся леший. – После такого горя сам не поймёшь, как изменишься. Правда, мы думали, что в другую сторону его потянет: что шибче станет бесноваться. Но остепенился вот, придумал правила и бдит за лесом.
Тропинка вела нас сквозь колючие замерзшие кусты, но я углядел чуть в стороне почерневший ствол:
– Погоди-ка, нужду справлю. Я немного вперёд пройду.
– Да хоть тут делай, ты же волк?
– В первую очередь, я человек.
Провожатый пожал плечами и отвернулся, когда я потрусил к дереву.
Глава 4
Капитан проводил девушек в тесную каюту и, бесконечно извиняясь, поднялся на палубу. Малика отметила про себя, что корабль находится в обиходе, должно быть, недавно: повсюду пахнет смолой, едкой краской и свежей струганой древесиной. Небольшое судно относительно пассажирских кораблей всё равно показалось Малике огромным. Паруса, канаты, верёвки, катушки, бочки, ведра, щётки и ветошь, злой порывистый ветер и просоленный запах, скрип досок составили для ворожеи первоначальную картину будущего морского путешествия на этой шхуне. Команду она не успела разглядеть, лишь мельком заметила подбежавших к борту крепких парней, схватившихся за какой-то канат.
Интересно, что сам капитан, назвавшийся Сидорхом, не производил впечатления богатого лорда, который мог бы позволить себе небольшое, но новое торговое судно и команду. Возможно, он наёмник.
Судно отошло от причала под дружные командные крики моряков.
– Расскажи, что ты видишь, – попросила Лина. – Я так мечтала побывать на корабле, в море, насладиться свободой и красотой волн… но теперь ощущаю лишь тошноту и приступы паники.
Малика грустно улыбнулась – ей было знакомо это чувство обделённости.
– В каюте не на что смотреть, Линок. Две узких доски у стен, именуемых кроватями, выдвижной столик и тумба, прибитая к полу гвоздями. На полу, возле тебя, стоит кувшин с лоханью – для умывания, наверное. А под кроватью… ага, так и есть – ночной горшок.
Лина засмеялась, расплетая причёску из кос, что сбилась под шляпкой. Малика последовала примеру подруги и запустила руки в тёмно-каштановые кудри, распрямляя пальцами непослушные завитки.
– А ещё тут душно, тебе не кажется? – Ворожея с выдохом расстегнула тяжелый лиф верхнего платья и промокнула платочком шею, спускаясь к зоне декольте. – Или это из-за нервов? Я почему-то чувствую тревогу…
Подруга пожала плечами. Она лишь скинула шляпку и меховую накидку на койку. Погода была довольно холодной, и в каюте это чувствовалось.
К ним заглянул худощавый светловолосый паренёк, но, увидев Малику не совсем одетой, попятился, споткнулся о сундук, чертыхнулся и убежал наверх.
– Что это было? – Поинтересовалась Лина под смех Ворожеи.
– Стеснительный мальчишка забегал. Всё в порядке. Может, ты хочешь отдохнуть? Я помогу тебе снять верхнее платье, – заботливо предложила Малика.
– Да, спасибо. Я неважно себя чувствую.
Лина быстро уснула, пробормотав «Маркус» в полудрёме и укрывшись пледом, а Малика, вновь одевшись, собралась подняться на палубу в поисках капитана Сидорха.
На первой лестнице ворожея столкнулась с курносым пареньком, что заглядывал в каюту. Светловолосый покраснел и удрал к носу.
Незнакомый мужчина оказался у ступеней, ведущих на верхнюю палубу. Он молча смерил недовольным взглядом девушку и нехотя подал ей руку, помогая подняться. Худощавый, высокий, с вытянутым, неприятным хмурым лицом – полная противоположность круглолицего, открытого и улыбчивого капитана с медной бородой.
– Благодарю, – улыбнулась ворожея. – Я не помешаю? Могу ли увидеть капитана?
Мужчина пожал плечами и кивнул в сторону:
– Да вон он, на квартердеке.
Малика непонимающе хлопала глазами.
– У колеса, у руля, – ответил он, заметно раздражаясь, махнув при этом рукой, и зашагал в противоположную сторону.
Ворожея осторожно двинулась в указанном направлении, обходя толстые болтающиеся канаты повсюду, пропущенные через механизмы, сторонясь нависающих балок. Девушка скользила по блестящей палубе под смешки команды. Ветер ледяными шпагами пронизывал платье, оставляя на месте «уколов» лёгкое онемение. Она поднялась по ступеням на небольшую возвышенную площадку и увидела капитана, смеющегося в кулак.
– Вы надо мной потешаетесь? – Смело поинтересовалась Малика, догадавшись, что он с самого начала наблюдал за ней сверху.
Девушка скрестила руки на груди и чуть приподняла подбородок. Капитан улыбнулся и пригласил жестом подойти поближе.
– Простите, сударыня. Вы так мило смотритесь на моей суровой мужской посудине, и совсем не грешно заблудиться среди такого бардака.
Малика сморщила носик, прощая его бестактность. Она встала рядом и с интересом наблюдала за происходящим на палубе. Отсюда и вправду открывался полный обзор: экипаж не бездельничал, и каждый матрос занимался своим делом.
– Простите моё невежество, но я первый раз путешествую по морю. И эти ваши верёвки повсюду и торчащие балки немного сбивают с толку.
– Я и сам иногда сбиваюсь, зацепившись ногой за канат, и думаю: «Зачем здесь столько всего понавешали?..» – Капитан не выдержал и захохотал, а Малика погрозила пальчиком:
– Шутите, да? А вот что за бревно расположено горизонтально, на мачте, если не ошибаюсь?
Сидорх пригладил курчавую бороду:
– Это «бревно» называется гик, сударыня. Гик выполняет весьма важную роль – помогает развернуть паруса в нужную сторону и поймать встречный ветер.
– Нужная вещь, оставляем, так и быть, – засмеялась Ворожея и почувствовала головокружение, отчего невольно сделала шаг назад, а капитан успел поддержать её за руку.
Видение вторглось в сознание и показало жаркие объятия и поцелуи двух тел под покровом ночи – то были Малика и капитан Сидорх. На щеках девушки тут же проступил румянец. Про себя она подумала: «Какая глупость! Не бывать этому!», но на мужчину посмотрела оценивающим взглядом, словно примериваясь к открывшемуся будущему.
Заметив перемену, капитан деликатно спросил:
– Как ваше самочувствие, миледи? И, кстати, достаточно ли уютна ваша каюта? С вашей милой подругой всё хорошо?
– Спасибо за заботу, всё хорошо, каюта ужасна, а подруга отдыхает.
Капитан, не дослушав, довольно кивнул, а затем на лице промелькнула тревога:
– Что вы сказали? Ужасная каюта? Эти олухи не отмыли её как следует?!
Малика усмехнулась, кокетливо пожав плечиками:
– Всё в порядке, я просто сравнила с привычными покоями. Даже моё скромное жилище кажется в двадцать раз больше.
Сидорх приложил руку к груди и выдохнул:
– Не шутите так, прошу, у капитана сердце чуткое и нежное, когда дело касается его судна.
Ворожея посмотрела ему в глаза и тихо спросила:
