– Да? Ну, это отрадно слышать. Куда собрались? – прищурился он, оценивающе рассматривая маму и меня.
– Куда – тебя вовсе не касается, но, будь уверен, что очень далеко отсюда, ты, возможно, больше никогда не увидишь ни Мэдди, ни Грейси. Так что советую выдохнуть и успокоиться, не стоит попусту сотрясать воздух и портить людям настроение.
– Пф-ф, – фыркнул Роберт, но уже не столь зло – ему явно понравилось услышанное, – прошу покинуть кабинет. У меня дела, – добавил он.
– Тётушка, я провожу дочь, потом составлю вам компанию за завтраком? – выйдя за дверь, спросила мама у задумчивой старушки.
– Да-да, конечно, милая. Буду ждать тебя на террасе в задней части дома. Полюбуемся началом дня и послушаем пение птиц за чашечкой ароматного чая.
– Будет просто прекрасно! – мама за очень долгое время искренне улыбнулась, тут же преобразившись: аквамариновые глаза засияли, на высоких скулах проступил едва заметный нежно-розовый румянец. У леди Мэделин появился чёткий план действий, и пока мы не доберёмся до провинции Ленстер, графство Уэстмит, а конкретнее до города Алон, у нас не угаснет надежда. Как дядя Эдвард встретит – бог весть, будем надеяться на лучшее. Как известно, надежда умирает последней. В любом случае, даже если мужчина погонит двух женщин, я что-нибудь придумаю. Осмотрюсь, оценю возможности и начну действовать. А точнее, работать. Это я всегда умела и любила.
Опираясь на элегантную трость, и поддерживаемая Мэделин, поковыляли в сторону второго этажа.
– Доченька, если есть вопросы, лучше пока их не задавай… Вокруг слишком много "ушей", – негромко попросила мама.
– Хорошо, – понятливо кивнула я.
Моё продвижение по лестнице и потом по коридору вышло медленным и мучительным. Всё же знатно прежнюю хозяйку тела приложило, и дух вышибло, буквально. Как и мой. Остаётся надеяться, что душа Грейс также переродилась и она счастлива.
Мэделин помогла мне лечь на кровать, заботливо укрыла и мягко произнесла:
– Поспи немного, я скажу Саре, чтобы пока тебя не тревожила. Завтрак принесут через пару часов.
– Да, было бы просто замечательно, – устало выдохнула я, чувствуя, как глаза сами собой закрываются. Этот променад знатно вытянул из меня силы.
– Я навещу тебя к обеду ближе, или сразу же после, составлю тебе компанию, ты задашь свои вопросы.
– Угу, – засыпая, ответила я. Напоследок почувствовала, как мама, ласково погладив меня по голове, тихо сказала:
– Всё будет хорошо, девочка моя, мы справимся.
Мэделин пришла аккурат после сытного обеда. Сара быстро собрала на поднос пустую посуду и оставила нас наедине, тихо прикрыв за собой дверь.
– Мама, расскажи мне о доминионе Ирлэнд: что там за люди живут, какие заведены порядки?
– Ох, милая, я и сама толком не знаю. Этот полуостров присоединили к нашей империи около пятидесяти лет назад, а это не так давно. Там своя культура, кто-то говорит, что дикари-дикарями. Кто-то восхищается этими жизнерадостными людьми, им импонирует лёгкий характер ирлэндцев, в нашем театре многие артисты родом оттуда, у них просто замечательные актёрские данные и прекрасный музыкальный слух.
Леди Лерой устало помассировала веки кончиками пальцев, словно собираясь с мыслями, я её не торопила, даже представить не могу, что творится в душе у бедной женщины и как она вообще держится, говорит и даже иногда улыбается. А ещё остаётся милой и доброжелательной, не позволяя себе срываться на окружающих людях.
– Я никогда не была на той далёкой земле. Знаю, что дядя Эдвард служил в тамошнем гарнизоне – гасил бунты, что затевали местные. А как всё успокоилось, купил поместье и женился на дочери купца, не став возвращаться на Родину. Сюда приезжал пару раз за всё время. На похороны старшего брата, моего отца, и потом на день твоего рождения, когда тебе исполнился годик. И то у него здесь были какие-то дела, просто так совпало. Мне он показался несколько ворчливым, но хамства не проявлял, а при виде тебя всегда грустно улыбался. Как-то обмолвился, что ты похожа на его дочь, что скончалась от какой-то болезни.
Мы обе помолчали, сосредоточенно размышляя об одном и том же: как нас примет, по сути, незнакомый человек. Была надежда, что сразу не прогонит, даст время осмотреться, познакомиться с новым городом, приглядеться к людям. Возможно, даст дельный совет, а то и несколько.
– Ничего, мама, – прервала затянувшееся молчание я, – без крыши над головой и без хлеба точно не останемся.
Вот только пока не знала, как стану ей объяснять свои знания и умения? Надо придумать логичное пояснение, сославшись на новые странные воспоминания, что стали появляться в голове после падения. Верят ли в этом мире в нечто мистическое? Бесспорно, да! Главное, подать так, чтобы меня не упекли в лечебницу для душевнобольных или на костёр. Ох, а есть ли здесь святая инквизиция? Ещё один вопрос в копилку…
Сборы заняли не так много времени и утром следующего дня мы с мамой, переодетые в дорожные платья, сидели на диване в малой гостиной на первом этаже и смотрели на наше "богатство"– все пожитки уместились в два сундука средних размеров, в одном из них лежала одежда, в другом обувь и немногочисленные аксессуары в виде шляпок и перчаток. Мне стало обидно и за Мэделин, и за саму Грейс. Эти две женщины остались вообще ни с чем. Взгляд мамы ничего не выражал, она привыкла, смирилась со всем этим и просто настроилась на предложенный тётушкой план.
– Сейчас подадут карету, – леди Нокстэд, дробно постукивая своей элегантной тростью, вошла в комнату. – Розери в часе езды от Бирмингема, дорога не ухабистая, наезженная. Велела подушек накидать побольше, чтобы тебе удобнее было, – сказала она, глядя на меня.
– Спасибо, бабушка, – искренне поблагодарила я эту замечательную женщину.
– Лори сильно огорчиться, когда тебя не застанет, – добавила тётушка Мэй, переведя свои ясные глаза на Мэделин.
– И я тоже, – вздохнула мама. – Я написала ей письмо, сможете передать? – и протянула старушке запечатанный конверт.
Я уже знала, что Лоретта – единственная дочь тётушки, второй ребёнок после Роберта. Девушка жила в соседнем городе и часто навещала мать. Её воспитывала графиня, и, если верить рассказам Мэделин, была просто замечательным человеком, такой же доброй, как бабушка Мэй.
– Конечно, передам. И вот ещё что, – в руках старушки появился увесистый мешочек, который она извлекла из многочисленных складок своего платья. – Этих денег хватит до Алона, и ещё немного останется. Советую серебро припрятать так, чтобы никто не смог найти, вынимать только на станциях, чтобы купить билеты; а медяки переложите в другой кошель, и в тавернах, на рынках, постоялых дворах расплачивайтесь только ими. У меня не было возможности разменять крупные монеты, а по здравому размышлению вовсе передумала это делать: проще скрыть то, чего немного, нежели кучу медных кругляшей.
– Спасибо, тётушка, – мама не стала отказываться, просто взяла деньги.
– Вот и хорошо, – глаза бабушки улыбались. – Пойдёмте, провожу вас до экипажа, сундуки вынесут слуги.
Мы с мамой молча переглянулись и почти одновременно встали. Мэделин тут же подставила плечо, чтобы мне было легче идти. Что же, наше путешествие началось.
Глава 11
Дорога до Розери и в самом деле была наезженной, и я вполне комфортно себя чувствовала, плюс мягкие подушки на сиденье действительно оказались к месту. Сара осталась в поместье Роберта, она служила этим людям и поехать с нами никак не могла, другое дело, если бы мы могли ей платить за работу. Но денег на личную служанку у нас не имелось.
– В моём особняке живёт среднего возраста пара, Жюльетта присматривает за домом и готовит, а Нобрэ ухаживает за садом и сторожит имущество. Они хорошие люди, встретят как полагается и присмотрят за вами, – напоследок сказала тётушка Мэй, после чего крепко нас обняла. – Позволило бы здоровье, сама бы навестила Эдварда. Как он там, интересно? В его скупых письмах так мало новостей, эх! Грейси, – женщина переключилась на меня и, сжав мои руки в своих тёплых ладонях, добавила: – Береги себя. Ты у мамы одна, она не перенесёт, ежели с тобой, что приключится. Не ввязывайся во всякого рода авантюры. Почаще советуйся с матерью.
– Хорошо, бабушка, – ласково улыбнулась я.
– Вот и славно, вот и умничка!
Я наклонилась и обняла тётушку за хрупкие плечи, а потом и вовсе чмокнула в морщинистую щёчку.
– Вы тоже берегите себя. Вы нам нужна в добром здравии. У нас с мамой непременно всё будет хорошо, мы ещё приедем вас навестить, – заговорщически подмигнула я, удивив женщину.
– О, ты что-то задумала? – тихо спросила она, едва заметно улыбнувшись. Однозначно очень проницательная дама!
– Безусловно. Верьте мне, – также тихо ответила я.
Леди Нокстэд всмотрелась в мои глаза, что-то в них прочитала и медленно кивнула:
– Да, стержень Батлеров в тебе также крепок, но есть что-то ещё, понять бы… Благословляю тебя на добрые дела, пусть всё задуманное осуществится! – пожелала она мне и я, загадочно прищурившись, кивнула:
– Спасибо!
Розери оказался симпатичным загородным домиком, расположенном в тихом местечке, окружённом лесом. Здание в два этажа, небольшое, аккуратное. Ворота нам открыл высокий мужчина с густой бородой. Внешне Нобрэ напоминал лесника: такой же неповоротливый на первый взгляд и угрюмый на второй.
– Доброго денёчка! – стоило карете остановиться подле широкого крыльца, как из дома выпорхнула невысокого роста рыжеволосая женщина лет сорока. – Леди Мэделин, мисс Грейс, рада вас видеть! Вчера вечером получила записку от леди Мэй, она всё объяснила… – тараторила экономка, приветливо нам улыбаясь.
Женщина производила самое приятное впечатление от чистого передника и накрахмаленного чепчика до светло-зелёных умных глаз.
– Добрый день, Жюльетта, – кивнула мама, улыбнувшись в ответ. Я тоже поздоровалась, с любопытством осматриваясь.
Кирпичный особняк с широкими оконными проёмами, застеклёнными только на первом этаже. Вообще заметила, что так делали все аристократы и богатые купцы: стёкла были только в окнах первого этажа. Вся территория огорожена каменным забором высотой с полтора моих роста. Мощёная дорожка вела от ворот к дому, а по бокам густо росли кустарники и деревья, всё ухоженное, кусты аккуратно подстрижены.
– Пройдёмте в дом? Обед уже готов, – пригласили нас внутрь.
Внутреннее убранство этого дома разительно отличалось от бьющего в глаза богатства особняка Роберта Нокстэда.
Здесь было уютно. Начиная от входной группы в виде вместительно холла на первом этаже, заканчивая комнатой, в которую меня заселили. Домик обставляли с любовью, каждая вещица, даже статуэтка на каминной полке в форме танцовщицы, созданной из костяного фарфора, имела собственную историю, и мне бы хотелось её узнать.
– Видна рука тётушки Мэй, – словно прочитала мои мысли мама. – Как ты себя чувствуешь?
Я прислушалась к себе и почувствовала… голод. Страшно хотелось есть, хотя вроде бы и завтрак был весьма сытным и дорога до Розери совсем недолгая.
– Мне бы перекусить. А в целом рёбра почти не беспокоят, рана на затылке едва-едва саднит, но терпимо.
– Если хочется есть, значит, дела идут хорошо, – улыбнулась мама, но я видела притаившуюся грусть в её голубых глазах.
Наша жизнь в загородном доме бабушки текла размеренно и спокойно. Установилось даже некое расписание, и в течение дня мы успевали многое обсудить, строили планы на будущее. Мама умела прекрасно вышивать, я даже заикнулась, что её работы можно выставить на продажу. Она посмеялась, сказав, что таким рукоделием никого не удивить, потому что каждая порядочная женщина умела ровно то же, что и она.
– У других не видела, но от твоих работ я в невероятном восхищении, у тебя тонкий вкус, а таким навряд ли обладает каждая первая, – честно высказалась я. Мои слова явно пришлись по сердцу Мэделин: нежные щёки чуть порозовели, и женщина довольно улыбнулась.
Я ещё раз задумчиво посмотрела на вышитые розы на куске шёлковой ткани, которую нам дала Жюльетта и спросила:
– Мама, а ты умеешь рисовать?
– Почему спрашиваешь? – вопрос явно удивил женщину. – Когда-то мне давали уроки живописи, вроде неплохо получалось, – всё же ответила она на мой требовательный взгляд.
– Сможешь нарисовать меня? – допытывалась я.
– Хмм, нужно попробовать, – взор голубых глаз стал оценивающим.
– Рисовать придётся на ткани. Угольком и очень тонко, аккуратно. А потом ты нитями "раскрасишь"получившееся изображение.
– Ты имеешь в виду что-то наподобие гобеленов? – уточнила мама, откладывая иглу в сторону.
– Только не какую-то сцену, а именно портрет. А ещё… Мама, я не помню, скажи, пожалуйста, в нашей империи есть цветное стекло?
– Да, но оно жутко дорогое.
– А мастера, это стекло создающие, живут в Ирлэнде?
– Этого я не знаю, в Бирменгеме они точно есть, но, повторюсь, их услуги нам не по карману.
– Это хорошо, что они вообще есть в нашей Империи, а не где-нибудь за морем, – я прикусила нижнюю губу размышляя. Вышивка бисером для богатых клиентов. Полотно будет сверкать и переливаться не хуже драгоценных камней. И стоить не меньше. Если предложить стеклодуву договор, где я ему расскажу технологию создания бисера, то дело может выгореть, и платить никому не придётся. В своё время я увлекалась бисероплетением, много информации перелопатила, вот теперь все эти знания и пригодятся. Эх, кабы знать, где упадёшь, то соломинки бы подстелила.
– Дочка, что ты задумала? – Мэделин всё это время не отрываясь следила за выражением моего лица.
– О, мама, дай время, есть мысль, но ей нужно сформироваться во что-то более конкретное, – не стала сразу отвечать я, поскольку сама до конца не была уверена в успехе этой затеи.
– Хорошо, – выдохнула леди, снова сосредотачиваясь на рукоделии.
День за днём я чувствовала себя всё лучше: организм на хорошем питании и свежем воздухе очень быстро шёл на поправку.
Через две недели спокойной жизни, перед сном мама вдруг спросила:
– Грейс, как ты себя чувствуешь? Готова продолжить путешествие?
Я прислушалась к себе, потрогала затылок, повертела шеей, даже сжала рёбра.
– Всё хорошо, ничего не болит, – кивнула я. – Уверена, что выдержу дорогу, какой бы длинной она ни была.
– Ох, милая моя, путь нам предстоит неблизкий, – грустно улыбнулась мама и, пожелав мне доброй ночи, отправилась к себе.
Следующим утром к нам в гостиную, где мы с мамой любили пить чай и читать книги, постучала Жюльетта.
– Леди Мэделин, Нобрэ купил, что вы просили, – и передала графине два небольших прямоугольной формы листа серо-желтоватой бумаги с напечатанным текстом и каким-то рисунком сбоку. Приглядевшись, рассмотрела карету.
– Спасибо, Жюльетта, – кивнула мама. Стоило экономке нас оставить, протянула бумажки мне, – это билеты в Пенкридж, первая станция на пути к Алону.
– Отправление через три дня, – увидев дату и время, заметила я.
– Да. Ближайшая дата. Не хочу более напрягать и без того сложные отношения между тётей Мэй и Робертом. Он ведь и дня не даст ей спокойно вздохнуть, пока мы тут гостим.
– Я всё понимаю, – ответила я, – пойду соберу вещи.
И вот мы на станции в пригороде Бирмингема, вокруг толкутся люди, стоит невообразимый шум. Ржут кони и кричат погонщики. Суета немыслимая. Кто-то отбывает, кто-то, наоборот, прибывает. Тут же их встречают родственники с галдящими детьми. В общем, всё так же, как на привычном мне вокзале моего мира. С поправкой на множество карет и лошадей, гадящих куда ни попадя, благо хоть за ними тут же прибирали, иначе наши с мамой подолы дорожных нарядов безвозвратно пострадали.
– Пэнкридж! Пэнкридж! – заорали так, что мы с матушкой одновременно вздрогнули. – Посадка!
Дойти до "зазывалы", стоявшего на крыше кареты, чтобы его было видно издалека, в этой толчее оказалось непросто, но мы, победив в почти неравной схватке с людским потоком, со сбившимися набок шляпками, наконец вышли к необыкновенно крупной карете. Позади нас шагал Нобрэ и кучер, оба мужчины тащили на своём горбу наши сундуки.
– Сюда давай! – окликнул их тот самый глашатай, сидевший на крыше дилижанса. Парень протянул руки и по одному перетащил наш багаж к себе, после чего ловко обмотал их верёвками, наверное, чтобы не упали, когда транспорт наберёт скорость.
– Ваши билеты, дамы? – перед распахнутой дверцей замер усатый мужчина в одежде станционного рабочего.
Мэделин молча достала их из ридикюля и протянула проверяющему. Тот, удовлетворённо кивнув, вернул бумажки нам.
При помощи молчаливого Нобрэ мы забрались внутрь дилижанса и устроились на пронумерованных местах. Жёсткое, но широкое сиденье, не предполагало комфорта. Что же, нам не выбирать, придётся привыкать.
– Леди Грейс, – из широкого камзола садовник вынул подушечку и протянул мне. Я удивлённо на него воззрилась. – Жюльетта сказала отдать вам. Доброго пути, леди! – и, низко поклонившись, вместе с кучером исчез в толпе. Я даже поблагодарить не успела.
Мама улыбалась, впрочем, как и я, подкладывая подушку под пятую точку. Такая маленькая забота вдруг согрела сердце. Всё же мир не без добрых людей.
Глава 12
Если бы я знала, во что ввязываюсь, точно передумала бы и убедила маму переехать в городок в неделе пути от столицы и там обустроиться. Месяц… целых тридцать дней, плюс-минус, нам предстояло тащиться куда-то на край земли. И сейчас я сильно сомневалась, а стоила ли овчинка выделки?
Первую неделю я свыкалась и приноравливалась к тряске, к запахам в замкнутом пространстве дилижанса, к надоедающим, любопытным взорам попутчиков. Молчала и терпела, впрочем, как и мама. Какая бы духота ни стояла, леди Лерой оставалась безупречно свежа и холодно-равнодушна. Я изо всех сил старалась ей соответствовать, но иногда мне очень сильно хотелось крепко выругаться и, махнув на все планы рукой, остаться в каком-нибудь симпатичном городишке навсегда. Лишь мама и природное упрямство заставляли не опускать руки.
Дорога в летнюю пору угнетала, но жара всяко лучше холода, потому что в зимнюю стужу я бы точно не выдержала. Всё время я пыталась либо спать, что удавалось с превеликим трудом, либо смотреть в окно на проплывающие мимо шикарные пейзажи девственных лесов, цветущих лугов и на крестьян, работающих в полях. В этом мире не было магии, но первозданность природы, единение человека с ней уже являлись для меня неким волшебством. Ведь в моём мире большинство людей только брали, ничего не давая взамен матушке-природе.
Дилижанс всегда сопровождала четвёрка военных, их задачей была охрана пассажиров и почты, в том числе бандеролек. Отправить письмо в соседний город или даже в иную провинцию стоило недорого, а вот коробочку в два раза больше и цена зависела от размера самой посылки, поскольку занимала место.
Карету тряхнуло на очередном ухабе, я сжала зубы, зло прищурившись. Время близилось к обеду и скоро будет остановка прямо посреди дороги, чтобы пассажиры могли размять ноги, сходить по нужде и перекусить.
– У вас полчаса! – стоило экипажу полностью остановиться, выкрикнул помощник возницы и распахнул дверцу с моей стороны, – леди Грейс, прошу, – и подал не самую чистую на свете руку.
Я спокойно приняла помощь и спустилась на пыльную землю. Мама вышла следом за мной. Мы почти одновременно надели шляпки и осмотрелись. Впереди в пятидесяти метрах от тракта стеной высился густой смешанный лес, пели птицы и шелестел ветер в высокой траве.
– Что же, – вздохнула мама, не обращая внимание на визгливые возмущения барышни, которой возничий помощи не предложил, – нашим нарядам уже ничего не страшно, прогуляемся? – и вопросительно на меня посмотрела.
– Пойдём, мама, – кивнула я. – Может, ручеёк какой в лесу сыщем.
– Леди Мэделин, мисс Грейс, далеко в чащу не заходите, – крикнул нам в спину капитан охранников, крупный мужчина с пышными усами и добрыми глазами. Ему очень нравилась графиня, я прекрасно всё видела. Но мистер Стром не надоедал, просто любовался и восхищался моей мамой издали.
Двух попутчиц такое положение вещей бесило неимоверно, они шипели, точно гадюки, и каждый раз пытались подначить то меня, то матушку. При этом всячески старались угодить бравому солдату: то булочку предложат, то водицу, разбавленную вином.
Мы же молчали, не обращая на их грубость ни малейшего внимания. Вот что мы могли поделать, если природа наградила нас симпатичной внешностью? А вкупе с воспитанностью мы невольно привлекали внимание. Мне оно первое время очень досаждало, но перед глазами был пример – леди Лерой, и я потихоньку у неё училась выдержке и спокойствию.
Подобрав подолы дорожных нарядов, двинулись в сторону леса. Ухабы и кочки неимоверно раздражали, каждая из них так и норовила подвернуть лодыжку. Я крепко подхватила маму под локоток и, опираясь друг на друга, осторожно двинулись вперёд. Невзлюбившие нас спутницы фыркнули вослед и отправились в другую сторону. За жидкие кустики подле дороги и женщин вовсе не смущало, что за ними особо не спрятаться.
Через несколько минут мы шагнули под сень деревьев, в благодатную прохладу, что даровал плотный покров переплетённых в вышине ветвей.
– Как же тут хорошо! – выдохнула мама, стягивая перчатки.
Я прислушалась.
– Кажется, с той стороны журчит ручеёк, – через минуту напряжённой тишины, сказала я. – Пойдём?
– Да, давай. Заодно фляжки наполним, воды совсем немного осталось, а к следующей станции прибудем только к вечеру.
– У меня тоже почти пусто. Сегодня выдался до невозможности жаркий день. Наверное, скоро пойдёт дождь, или станет ещё жарче.
– Интересный прогноз, – улыбнулась мама, следуя за мной вглубь чащи.
Через пять минут мы-таки вышли к небольшому ручейку. Вода шустро бежала по камешкам, журча и переливаясь серебристыми всполохами в лучах полуденного солнца, что прорывались сквозь густую листву солнечными зайчиками.
Первым делом утолили жажду, наполнив свои маленькие фляжки прохладной вкусной водой, затем помыли руки и лица, протёрли шеи.
– Почти как заново родилась, – заметила я, устраиваясь на мягком травяном ковре и вытягивая гудящие ноги, а потом и вовсе легла на спину, давая время ноющей пояснице "прийти в себя". Мама, поколебавшись секунду, повторила за мной.
– Знаешь, так хочется остановиться и больше никуда не двигаться, – через несколько минут тишины, призналась мама. Она высказала вслух ровно те же мысли, что давным-давно преследовали и меня.
Я растерялась. Вот что сказать? Если соглашусь, то вдвоём спасовать легче и, таким образом, мы никогда не доберёмся до дяди. Но внутреннее чутьё подсказывало, что навестить Эдварда Батлера, просто необходимо! И отмахнуться от никогда не подводившей меня интуиции я не могла.
– Нужно непременно доехать до Алона, мама, – вопреки желанию согласиться с Мэделин, медленно произнесла я, – не стоит подводить тётушку Мэй.
– Да, ты права. К тому же дядя Эдвард хоть какая-то опора для нас, беззащитных женщин. Наверняка в Алоне все его знают, он ведь был не рядовым солдатом, а командующим императорской гвардией.
Звучало внушительно, если всё так, то нас с мамой не посмеют обижать, а это для двух женщин весомый аргумент. В этом мире и времени быть совсем без опоры в виде мужчины сложно. Нас растопчут и не заметят. Делать что-то от женского имени – заведомо испортить любое начинание. Придётся подстраиваться под суровые реалии. Даже вот это путешествие – чистой воды авантюра. В дороге нас могу ограбить, по ходу дела играючи прибить и прикопать в придорожной яме. Страшно о таком даже подумать, но стоит этими размышлениями поделиться с Мэделин.
– Мама, если на дилижанс всё же нападут разбойники, всяко может случиться, нам нужно действовать сообща. По ситуации.
– Я понимаю. Страшно до жути, – мама села, вернула шляпку на голову и подвязала ленты под подбородком. – Пойдём, время отдыха подошло к концу. Нас, наверное, кинулись искать.
– Сомневаюсь, – скептически хмыкнула я. – Мы не поели, – вспомнила, поднимаясь следом за графиней.
– Аппетита нет, больше пить хочется, – призналась мама.
– Если честно, я тоже ничего не хочу, – и это было правдой. Кусок в горло не лез в такую жару.
Выбравшись из-под сени деревьев, увидели скачущего в нашу сторону всадника, коим оказался капитан Стром.
– Ух! А мы вас потеряли, я отправился на ваши поиски! – воскликнул он, притормаживая рядом с нами.
– Прошу прощения, капитан, – извиняющееся улыбнулась мама, – несколько потеряли счёт времени. Зато славно передохнули.
– Это радует, – не смог сдержать ответной улыбки военный.
Когда мы добрались до кареты, пассажиры уже сидели внутри и недовольно на нас смотрели. Две кумушки, бывшие друг другу подругами, по обыкновению не удержались и высказались в наш адрес, усердно стараясь не подавиться собственной желчью:
– Из-за вас мы тут лишние минуты жаримся. Никакого уважения к чужому времени, а ещё леди! Пф-ф! – почти одновременно фыркнули они. Крошки хлеба, налипшие на губы дам, тут же полетели в разные стороны, на сидевших напротив двух мужчин. Те промолчали, не желая ввязываться в ссору со склочными особами.
Дилижанс тронулся в путь, с небольшим опозданием прибыв на следующую станцию.
А двое суток спустя мой прогноз стал реальностью: небосвод заволокли плотные серые тучи, между небом и землёй стало не просто жарко, а до невозможности душно. Ближе к вечеру, приблизительно в трёх-четырёх часах езды до следующего пункта, небеса наконец-то разверзлись над нами, проливаясь на землю мощными струями холодного дождя.
Карета продолжила ход, но пару часов спустя остановилась. Дорогу развезло так, что двинуться дальше – точно завязнуть. Мужчины, а точнее, возничий, его помощник и капитан охраны собрались вместе, чтобы посоветоваться, как быть дальше.
– А вдруг придётся заночевать тут? Посреди дороги? Рядом лес, там дикие звери… Голодные волки! – ахнула одна из дамочек, дохнув на нас ароматами скисшего дешёвого вина.
– Летом они не нападают, – буркнул мужчина, сидевший напротив визгливой тётки. – Не стоит нагнетать и говорить о том, чего не знаете.
– Да как вы!..
Но договорить ей не дали, в дверцу постучали и внутрь дилижанса, промокший до нитки, заглянул капитан Стром:
– Решено впрячь наших коней, как дополнительных, в карету и попробовать прорвать сквозь непогоду…
Глава 13
Мы сидели внутри и глядели друг на друга. Естественно, окна в дилижансе не были застеклены и закрывались специальными заслонками, и вот сейчас они были плотно задвинуты, чтобы внутрь не попала влага. На улице дождь и пасмурно, внутри кареты темно и тесно. Никогда не боялась замкнутых пространств, но сейчас чувствовала себя неуютно. Мама сидела рядом и, найдя мою руку, крепко за неё ухватилась.
Как только впрягли дополнительную двойку коней, сразу же последовала команда трогаться. За шумом дождя с трудом различила свист возничего и щелчки кнута. Транспорт дёрнулся и тяжело покатил вперёд. Я чуть приоткрыла створку и посмотрела наружу: охранники, кто остался без коней, топали пешком, увязая по самую щиколотку в грязи. Мне стало отчаянно жаль этих людей. Работка – не позавидуешь, и вот сейчас эта некстати разыгравшаяся непогода.
– Закройте! – взвизгнула одна из бабёнок, – холод запускаете! Не хватало по вашей милости простудиться!
Я даже отвечать не стала, просто вернула дощечку на место и откинулась на жёсткую спинку лавки. Прикрыла глаза. Из-за непогоды разболелась голова, ломило в висках, это, если не считать ноющей спины.
Через полтора часа плюс-минус такого хода дилижанс вдруг резко просел, я практически физически ощутила, как в нём что-то сломалось. Нас качнуло вперёд, я едва успела вцепиться в ручку дверцы и не дать ни себе, ни Мэделин, улететь вперёд лицом в сидевших напротив людей.
– Ох, божечки, что это такое было? – почти хором воскликнули склочные тётки.
Даже толком никого не видя, ощутила общее напряжение. Прислушалась, но за ливнем, который стал ещё мощнее, расслышать хоть что-то в этот раз не удалось. Экипаж перекосило на одну сторону. М-да, кажется, приехали. Резкий стук в дверцу заставил вздрогнуть маму, продолжавшую жаться ко мне, в поисках тепла и поддержки.
– Господа и дамы, прошу наружу, до станции придётся пройтись пешком. У кареты сломалось колесо, – глухой голос кого-то из солдат подтвердил мои догадки.
После его слов началось что-то невообразимое. Даже обычно угрюмо молчавшие пассажиры-мужчины не сдержали крепкое словцо. Я и сама была крайне недовольна всем происходящим, но ничего поделать с обстоятельствами не могла.
– Мама, как ты? – негромко спросила я замершую Мэделин.
– Всё в порядке, не волнйся. Что же, вечерняя прогулка под дождём, – в темноте едва заметно блеснули её белые зубы, – что может быть романтичнее?
– Мама, – вздохнула я, – я страшно завидую твоему оптимизму и выдержке! – с этими словами хотела было потянуть дверцу, но меня опередили, она сама распахнулась, впуская внутрь холод и дождь. Внутрь залез капитан Стром, быстро захлопнув за собой створку и усаживаясь на одно свободное место, поинтересовался:
– Есть желающие заночевать в карете? – Встревоженные пассажиры разом смолкли. – С вами останутся возничий, его помощник, и все военные, сторожить скарб, это наша обязанность, – добавил капитан.
Пассажиры стали быстро переговариваться, решая. Я посмотрела на маму:
– Мы тут замёрзнем; неизвестно, когда ливень прекратится. А на станции сухо и тепло, и наверняка можно поесть горячего.
– Не хочу мёрзнуть тут всю ночь, – покачала головой мама, – и потом, неизвестно когда дорога более-менее просохнет. И нам всё равно придётся шагать по грязи в деревню. Сейчас или рано утром, всё одно… Мы согласны, капитан Стром.
Сложный выбор, на самом деле.
– Леди Мэделин, мисс Грейс, вас могут довезти наши солдаты верхом, если позволите, – негромко добавил Стром, но всё равно был услышан ушлыми соседками.
– А почему это их подвезут? – возмутилась одна из них, кажется её звали Гретта. – А как же мы? Мы ведь тоже женщины!
– И вас тоже, – вздохнул мужчина.
– Пусть мы не дамы, но жаждем отправиться на станцию, – подал голос мужчина-пассажир.
– Значит, все хотят покинуть это место?
– Да!
– Итак, вас шестеро, четверо солдат…
– Мы с мамой можем оседлать одну лошадь, – влезла я.
– Хорошо, возьмёте моего Верного, а я одолжу коня у возницы, – кивнул мужчина. – На одного бойца по одному пассажиру. Мы доставим вас всех до селения, и оставим там, а после обязаны вернуться к дилижансу, чтобы стеречь багаж и письма. Скажете хозяину станции, пусть найдёт кузнеца и предупредит его, чтобы тот с утра явился к карете и помог починить колесо.
– Животные выдержат двойной груз? – уточнила мама.
– Да, вполне. И не такое переживали, – быстро ответил капитан и распахнул дверцу. – Высаживаемся! – кинул на ходу, выпрыгивая наружу. После него осталась приличная лужа на лавке и на дощатом полу экипажа.
– Пойдём, мама, – деловито кивнула я, натягивая свои атласные перчатки. Глава охраны замер подле кареты и помог сначала мне, а затем и маме сойти на землю.
– Спасибо, капитан Стром.
– Том, можно просто Том, леди Мэделин, – вдруг сказал он маме и та, чуть помедлив, кивнула. Не предложив называть её также просто по имени. Но оно и понятно, воспитание и социальный статус не позволяли графине быть на "ты"с практически незнакомым мужчиной. – Возьмите мой плащ, – и вручил его графине, после чего резко отвернулся, дабы она не успела отказаться.
Оказавшись снаружи, я промокла в ту же секунду. Мэделин хотела было накинуть плащ мне на плечи, но я отказалась. Маму нужно беречь. А я справлюсь.
Непогода была жуткой, гремел гром, ветвились молнии. Порывистый ветер чуть не сорвал с головы шляпку, я успела вовремя её подхватить и туже перевязать ленты под подбородком.
Мама спокойно забралась в седло, усевшись боком. Я покачала головой – никогда не понимала эту позу, и при помощи одного из солдат, устроилась позади неё, только села по-мужски, как привыкла.
– Держись! – громко, прямо в ухо, предупредила Мэделин и, посмотрев на капитана Строма, усадившего перед собой Гретту, бывшей весьма внушительных габаритов, тронула поводья. Умное животное тут же двинулось вперёд.
В отличие от иных пар, наша была самой лёгкой, что я, что графиня, весили немного, в сумме под сто килограммов, как один крупный мужчина, так что нашему коню невероятно повезло.
Наконец, вся кавалькада стронулась с места. Ехать нужно было ровно по прямой, никуда не сворачивая. Впрочем, заблудиться тут невозможно: по бокам от тракта непроницаемыми стенами стояли леса.
С каждым мгновением становилось всё темнее, мир стремительно погружался во тьму ночи. Ни света луны, ни мерцания звёзд – ничего из этого не проникало сквозь плотную завесу тяжёлых мрачных облаков, продолжавших истерично лить слёзы на нас, бедных путешественников. Ветер свистел в ушах, я посильнее сжала коленями бока мощного коня и в итоге вырвалась вперёд. Некоторое время спустя все остальные внушительно отстали: их лошади гораздо глубже вязли в дорожной грязи, нежели наша. А ещё мне хотелось как можно быстрее достигнуть убежища и моё душевное стремление неведомым образом передалось умному животному. Я просто мечтала согреться!
Позади Верного распахнулись крылья ночной мглы, мы слились с ветром, несясь вперёд так быстро, как только было возможно.
В итоге через четверть часа стремительного аллюра далеко впереди я увидела заветные маленькие точки тёмно-жёлтого цвета.
Станция.
Их хозяева были обязаны жечь масляные лампы под козырьком здания, чтобы те выступали неким маяком для путников и в первую очередь дилижансов. Дождь долбил с усердием дятла, пронзая наши с мамой худые тела буквально насквозь. Я ужасно замёрзла, с трудом ощущая пальцы рук и ног. Но надежда в виде света впереди, не позволяла сдаться и вот, как итог, мы всё же достигли столь вожделенной цели.
Не успели спешиться, как дверь дома распахнулась и наружу вышел невысокий мужчина с пышными усами и внушительной всклокоченной бородой, в руках у него было ведро, и он что-то негромко, не попадая в ноты, напевал.
– Ох, ты ж! – картинно схватившись за сердце, воскликнул он, узрев нас на пороге. – Дамы, вы откуда такие? Напугали, до седин в волосах. Как призраки утопленниц, ей-богу!
– Веди в дом! – рявкнула я, стараясь не стучать от холода зубами, не до политесов и объяснений, – скорее!
И только оказавшись в тёплых сенях, позволила себе облегчённо выдохнуть.
– Добрались, – прошептала мама, и, сев на лавку, устало прикрыла веки.
Глава 14
В доме жили несколько человек, точнее, семья управляющего станцией: жена, пятеро детей разного возраста, и бабушка. Здание было двухэтажным, на втором сдавались комнаты для тех, кто ждёт дилижансы.
– Доброго вечера! – к нам подошла уставшая от непростой жизни, но с мягким взором, женщина. – Меня Нита зовут. Вы страшно промокли! Давайте к очагу, вам нужно согреться!
– Добрый вечер! – кивнула я, ещё раз посмотрев на маму, продолжавшую сидеть на лавке с закрытыми глазами. – Одежда у вас есть? Любая подойдёт, лишь бы сухая. Также снимем комнату с одной кроватью. Таз с горячей водой. Вскипятите молоко и жир, если есть мёд, добавьте туда, прошу вас. Две полные кружки и принесите нам. И шерстяные пледы.
Нита кивала запоминая. Мои слова были услышаны старушкой, лежавшей на лавке рядом с печью, она даже села и внимательно на меня посмотрела, стоило мне смолкнуть, сказала скрипучим голосом:
– Веди их в комнату, я займусь молоком и воду ещё поставлю. Деточка, – посмотрела на меня, – ты ведаешь что-то в лекарском деле?
– Да, – чего уж тут, да и сил скрывать не было. Мама на мои слова никак не отреагировала, она, кажется, вообще задремала, – если есть согревающая мазь, буду признательна.
– Такой нет, травки кое-какие найдутся, но ты лучше придумала. Повезло тебе, девонька, мёд тоже есть, вам на двоих хватит.
