— Саша Шу будет присутствовать на всех презентациях. Лично. Но я буду всегда рядом с ней, как агент и личный переводчик. Потому что Саша не говорит по-русски. И она очень много работает. Очень, — с победным звуком досасывает он шоколадную пенку и со звонким стуком ставит коктейль на стол. — Обожаю с детства молочные коктейли, а вы? — вдруг спрашивает меня Дракон, и я удивлённо смотрю на него.
— Я так давно их не пила, — пожимаю плечами. — Так давно, что даже успела позабыть их вкус.
— Тогда мы это сейчас легко исправим, — одним щелчком пальцев подзывает мой собеседник пронырливого официанта, и тот с ловкостью крысы подбегает к нам: — Ещё два коктейля, пожалуйста, — просит он. — Господице — ванильный, а мне — клубничный.
— А вы давно в Питере? — вежливо интересуюсь я у этого странного мужчины.
— Всего пару дней, — с блаженным видом откидывается тот на спинку своего кресла. — Поразительный город. Город мечты, — откровенничает Дракон. — Этот город можно читать как книгу, — наклоняется он ко мне через стол. — И она никогда не наскучит. Как самый увлекательный роман.
— Как поэтично, — хмыкаю я в ответ. Давно я не встречалась с такими восторженными описаниями своего вечно хмурящегося седого старика. — А я бы сама сравнила Санкт-Петербург с дряхлым и помятым жизнью аристократом. В бархатном вытертом фраке. Или даже нет. Вы знаете, с этакой напудренной кокетливой разодетой дамой, но в грязном и загаженном исподнем, — загораются у меня самой глаза. — Все эти великолепные грандиозные фасады, которые призваны поразить воображение простого обывателя, но за которыми скрываются обоссанные ободранные подворотни с выселенными домами, — продолжаю я.
— Ну что же, полагаю, вы любите находить во всём тёмные стороны, — смотрит на меня внимательно Дракон, и мне становится почему-от неуютно от его пристального изучающего меня взгляда.
— Отчего же, — нервно кривлюсь я. — Я просто реально смотрю на вещи. И вижу их такими, какие они есть. Вы приезжий, гость столицы, и вполне понятно, что вы не отходите далеко от туристических маршрутов. Но поверьте, наши тёмные колодцы дворов скрывают в себе много страшных тайн, — незаметно понижаю я голос, драматично намекая на тайны Санкт-Петербурга.
— Ваши коктейли, — передо мной ставят высокий хрустальный бокал.
— Пейте, — вдруг совершенно серьёзным тоном приказывает мне Дракон.
— Спасибо за угощение, но я, пожалуй, ограничусь кофе, — начинаю отнекиваться я, но мой собеседник, перебивает меня и пододвигает стакан почти к моим губам:
— Выпейте его, Инга, — и мне вдруг мерещится, что передо мной сидит не молодой мужчина в мягком кашемировом кардигане, а странный незнакомец в белом напудренном парике и с чёрной мушкой над губой. Как из позапрошлого века. Как мой старый Питер в человеческом обличье.
И я даже не контролирую, как мои губы обхватывают тонкую трубочку и начинают всасывать упоительно-ванильную пену.
— У неё вкус детства и облаков, ведь правда? — доносится до меня странный низкий голос, словно гипнотизирующий меня. — Мы все часто забываем, что мы делали и любили, когда были маленькими. А когда мы были маленькими, мы не видели на улицах грязи и мусора, а только бесконечные сокровища, которые мы могли случайно найти под ногами. Каждый день был для нас дверью в новый мир, на который мы смотрели сквозь чистое умытое окошко своего детства.
И пока сливочно-ванильные облака укутывают меня, я слышу, как Дракон продолжает свою речь:
— Но потом мы повзрослели и перестали видеть ежедневные обыденные чудеса вокруг. Перестали радоваться маленьким мелочам. Стали реально смотреть на вещи. И мир вокруг стал невыносимо скучным и предсказуемым. Ну как вам коктейль? — вдруг словно будит он меня от сладкого сна своим вопросом, и я пару мгновений с недоумением смотрю на Драгана, с трудом соображая, как я здесь вообще очутилась.
Вспоминаю. Мне кажется, я просто отключилась на минуту. Задумалась. Унеслась куда-то.
— Спасибо. Действительно очень вкусно, — улыбаюсь я.
— Вот и отлично, — смеётся Драган. — Так что там у нас с нашим графиком? — вдруг переходит он на деловой тон, и я объясняю:
— Всё в почте. Я выслала всем расписание наших встреч с читателями в нескольких крупных городах страны. С датами и таймингом. У нас будет небольшой тур, и мы совместим его с презентацией звезды нашего издательского дома — Алекс Стар, — объясняю я ему. — Она будет у вас на разогреве, — добавляю я. Правда, надеюсь, моя Олеся об этом никогда не догадается. — Она очень популярная писательница любовных романов у нас в стране, публика её просто обожает, и никто лучше неё не представит читателям Сашу Шу, — заканчиваю я свою тираду.
— Это просто отлично! — потирает руки Дракон. — Договорились! Я изучу ваш план, и мы с вами обязательно ещё встретимся до отъезда!
— Ну конечно, — кисло улыбаюсь я в ответ, понимая, что мне совершенно некогда ходить и развлекать этого Дракона в Питере. Но, видимо, придётся.
И тут мой телефон взрывается весёлой мелодией, и я судорожно нажимаю на экран, чтобы отключить звук.
— Прошу прощения, — бормочу я, и вижу незнакомый номер.
Это может быть мой вчерашний принц!
— Ну что вы, ответьте, — предлагает мне Дракон.
— Спасибо, я перезвоню, ничего важного, — ну конечно же я даю ему понять, что для меня не может быть ничего важнее моего клиента в данную секунду!
Даже если мужчина моей мечты сейчас сидит и с замиранием сердца ждёт, что я возьму трубку. Хотя, о чём это я! Разве такие мужчины вообще ждут чего-то с замиранием сердца?
— Поразительно, что у вас на звонке стоит моя любимая мелодия, — замечает мой клиент.
— Да, неужели? — замечаю я, нервно поглядывая в окно. И мне кажется, или на улице, прямо на Невском, я вижу крошечный дрожащий комочек в розовом?
Этого не может быть! Барби?!
— Да, это же песня из фильма Кустурицы «Жизнь как чудо»! — восклицает Драган.
— Ах, вы про это? Вы знаете, я каждый месяц устанавливаю на звонки новую мелодию. Ноябрь — месяц Балкан, в октябре был месяц венского вальса, — бормочу я, всё ещё пытаясь понять, действительно ли там мелькает между топочущих по мостовой прохожих розовое платьице мелкой сучки, или у меня просто уже начинаются галлюцинации, вызванные странным коктейлем?
— Балканы — моя родина, — гордо заявляет мне Дракон. — Я — серб, — чуть ли не бьёт он себя в грудь кулаком, и я с удивлением поворачиваю голову.
Ну да, это тогда многое объясняет: странный акцент, странное имя. Но не странные разговоры… Хотя, мало ли что почудится на исходе рыдающей осени в бесконечно тёмном и сумрачном Питере. Не один писатель сошёл здесь с ума: сырость, болота и вечная северная ночь. Вот и у меня уже начинаются странные видения.
Но я стряхиваю с себя этот морок, как тонкую паутину, и, энергично пожимаю руку Дракону:
— Была очень рада с вами познакомиться, Дракон! Обязательно заканчивайте свой обед, я оплачу счёт, и я с вами сегодня же свяжусь! А сейчас, простите, много дел, в том числе и в связи с нашей дорогой Сашей! Надо прочитать переводы и проверить редактуру перед печатью! — встаю я из кресла, собираясь убегать, и Дракон отвечает мне:
— Всё уже оплачено, Инга, не беспокойтесь. Следуйте за розовой собачкой.
— Что?! — переспрашиваю я, ошарашенная.
— Я сказал, что за всё уже заплачено. Жду от вас звонка, — смотрит на меня агент.
Так, я, кажется, начинаю сходить с ума. Что они вообще подмешивают здесь в свои коктейли?!
И я несусь бегом на улицу, где мне померещилась эта проклятая розовая Барби. Я уверена, что я совершенно не в себе.
5
Я выскакиваю в уже начинающий угасать день: северные дни такие слепые и короткие, и к моим ногам подкатывается розовый комочек. Этого не может быть!
— Барби? — окликаю я игрушечную собачку, и она вопросительно смотрит на меня.
Узнала, сучка.
— Ты опять сбежала? Второй раз за сутки? — спрашиваю я её, словно она сейчас мне подробно объяснит, как оказалась здесь.
Сбежала, чтобы оказаться за пару километров от дома, именно в том месте, где я должна встречаться с агентом? Всё это попахивает какой-то гоголевской чертовщиной, но я покорно беру собачонку на руки, и достаю заветную визитку.
Перед этим проверяю ошейник. На всякий случай. Золотой брелок с именем на месте. Ошибки быть не может: это именно моя собачка. И что там бормотал этот Дракон? Хотя, впрочем, мне кажется, что у меня уже просто галлюцинации.
— Женя, это Инга, — начинаю объясняться я, как только слышу чарующий низкий голос. Который переворачивает у меня всё внутри.
Это надо прекращать!
— Инга?! — радостно восклицает он в трубку, как будто он уже не ожидал меня услышать. Как будто сидел и специально ждал моего звонка. — Я как раз вам только что набирал!
— Да, извините, я была на важной встрече, — оправдываюсь я.
— Встречались с писателем? — переспрашивает красавчик.
— Почти. С литературным агентом. Но это неважно, — перебиваю я его восторженные вскрики. — Вы не представляете, кого я только что встретила сейчас на Невском, — бормочу я. — Вашу Барби!
— Барби?! Что с ней?! — мгновенно меняется его голос, словно ему сообщили, что его мама умерла, а дом сгорел.
— Не беспокойтесь, она со мной. Точнее, у меня на руках, — объясняю я ему. — Просто ума не приложу, как она здесь очутилась.
— Стойте там! — слышу я Женин голос. — Я еду, никуда не уходите! Сейчас буду! — кричит он мне. — Скажите только адрес!
Я оглядываюсь по сторонам. Такое ощущение, что я очутилась в дешёвом водевиле. Или прямо в одном из романов моей дорогой Алекс.
Как он там назывался? «Принц с собачкой»? Только там, кажется, был как раз мастиф Или всё-таки овчарка? Этого просто не может быть! Я сплю, мой Питер навевает на меня морок, и всё, что происходит вокруг — всего лишь плод моего больного воображения.
Точнее, больного воображения Олеси Ивановой.
— Ты не поверишь, что со мной сейчас случилось, — начинаю я надиктовывать сообщение в мессенджер своей лучшей подруге. У нас с ней так принято: я ей не звоню и не пишу, а просто записываю ей голосовухи, когда у меня есть минутка, а она мне отвечает, когда у неё появляется окно между её многочисленными собачьими клиентами.
Но я не успеваю даже рассказать ей и половины всего, как сзади меня раздаётся тихий гудок, и Барби у меня на руках заливается диким визгливым лаем. Поворачиваю голову: у обочины стоит какой-то умопомрачительный спорткар цвета переливающегося на солнце изумруда, и из него уже легко и непринуждённо выскакивает мой прекрасный Женя.
У меня захватывает дух от одного его вида: он выглядит так неуместно в этом сером дне, как прекрасный распустившийся бутон розы в грязном подтаявшем снеге. Высокий, цветущий и мужественный, он подходит ко мне в два шага, и Барби прыгает ему на грудь.
— Как ты снова могла сбежать? — ласково выговаривает он своей питомице. И уже обращает на меня свой пленительный взгляд, от которого у меня внутри начинают бурлить пузырьки радости. — Я в неоплатном долгу перед вами, — начинает он. — Если бы вы только знали, что эта собачка значит для меня, — и Барби снова начинает вылизывать его лицо. — Как я могу вас отблагодарить? Только скажите! — умоляет меня Евгений.
И мне хочется сказать ему: возьми меня здесь, прямо на капоте своей великолепной голливудской тачки, разложи меня, как последнюю шлюху, задери мою юбку и трахни прямо на глазах у этой угрюмой публики! Но вместо этого, конечно же, я, просто скромно потупив глаза в пол, отвечаю:
— Ну что вы, чашки кофе будет более чем достаточно.
Ну и к тому же я помню чёткие инструкции своей Иры Пчёлкиной: дай ему за тобой поохотиться. Женщина — всегда дичь, а мужчина — охотник.
— Да, конечно! У вас есть сейчас время? — с озабоченным видом спрашивает Евгений, и хотя у меня для него есть вся жизнь, которую я готова провести вместе с ним, валяясь в его жарких пряных объятиях, я, кинув беглый деловой взгляд на наручные часы, отвечаю:
— Пожалуй, полчаса. А потом надо снова бежать по делам.
Евгений галантно подставляет мне свой локоть, не отпуская из своих объятий розовую Барби, и я продеваю свою руку в его. Он идёт гордо по Невскому, и холодный ветер улиц развевает его густые каштановые волосы. Мой спутник такой неимоверно красивый в своём элегантном английском пальто и чёрных узких брюках, что чувство необъяснимой тайной гордости переполняет всю мою душу.
Я не без победного удовольствия и злорадства ловлю на себе завистливые взгляды проходящих мимо женщин и мужчин, и частичка сияющей красоты прекрасного принца словно переходит и на меня: мои плечи расправляются, подбородок сам собой задирается вверх, а поступь делается увереннее и пластичнее. Ещё немного, и я сама поверю в то, что я неимоверная красавица, достойная такого мужчины.
— К Елисеевым? — спрашивает меня мой спутник, и я тут же яростно мотаю головой.
Не хватало мне ещё наткнуться там снова на этого странного Дракона. Заколдовавшего меня. Нагнавшего на меня морок старинных питерских болот
— А давайте лучше в «Север-Метрополь»? — предлагаю я, уводя подальше Женю от моего странного нового знакомого.
Мы усаживаемся с ним в бархатные кресла, и я про себя отмечаю, что никто даже слова не посмел сказать моему статному красавцу по поводу его собачонки. Хотя с животными вход запрещён.
Но стоило ему только открыть рот: «Будьте добры, два пирожных Алые парусаи два больших капучино, пожалуйста», — и лицо продавщицы расплывается в приветливой улыбке, озаряющей все её эклеры на витрине. И только в ответ: «Присаживайтесь, сейчас всё принесём! Какой милый пёсик!», и Барби скалит в ответ свои крошечные белоснежные зубки.
Не удивлюсь, если он ей чистит их каждый день зубной щёткой и нитью. Какая поразительная забота!
Но факт остаётся фактом: я утопаю в бархатном золочёном кресле, пока самый красивый мужчина северной столицы угощает меня кофе с пирожными. И моё сердце в груди прыгает от одной его близости как бешеный заяц, но я стараюсь вести себя сдержанно и скромно, чтобы никто даже и не догадался, какой дремлющий вулкан вдруг проснулся во мне.
— Простите, что снова отвлекли вас от очень важных дел, — извиняется Женя, ласково поглядывая на Барби, устроившуюся на его коленях. На которых я и сама бы сейчас не отказалась посидеть. Чтобы почувствовать под тонкими слоями ткани его твёрдый стальной — Вы, наверное, встречались с каким-нибудь известным писателем? — прерывает он мои липкие фантазии, и я пожимаю плечами, вспоминая странного Дракона.
— Да нет, с литературным агентом. Можно сказать, с клиентом, — объясняю я. — Известные авторы, особенно зарубежные, как правило имеют собственных агентов, которые и представляют все их интересы в издательствах. Своего рода прослойка. Прокладка, — мстительно добавляю я.
Потому что эта прокладка собирает слишком много денег, на сумму которых вырастает часть гонорара. С другой стороны, наша талантливая Олеся Иванова предпочитает работать без агента, и поэтому все её причуды приходится терпеть мне. Зато никаких процентов.
Я отламываю вилкой кусочек пирожного с романтическим названием Алые парусаи чувствую на языке вкус сливочного крема и варёной сгущенки: прямо как в детстве. И лёгкая кислинка брусники с горечью миндаля. И вспоминаю странный заколдованный коктейль у Елисеевых. Наверняка этот Дракон подсунул в него что-то, надо быть с ним начеку, — проносится у меня в голове. И ещё этот официант странный, прямо как из балета «Щелкунчик»
— Такое интересное название, — разбавляю я тишину ценным замечанием. — У пирожного. Прямо, как у книги
— А вы любите «Алые паруса»? — спрашивает меня мой принц. Который и сам как невиданный капитан Грей, словно приплыл ко мне из волшебной страны.
— Ну, знаете ли, — мнусь я. — Конечно же, это считается бесспорной классикой. Но по сути, это вся та же сказка про Золушку, только в других декорациях, вы не находите? — отхлёбываю я свой капучино и рассматриваю прекрасное лицо, спрятавшись за молочную шапку пены.
— Ну тогда практически любую книгу можно назвать сказкой про Золушку, — со смехом отвечает Женя.
И даже смех у него такой грудной. Манящий. Призывный. И я замечаю, как несколько посетительниц оборачиваются на этот чарующий звук и застывают, не в состоянии отвести взгляда от нас. Точнее, от него.
— Возьмите любую историю, и там будет обязательно принц и простая девушка. Да хоть эти, как их, — морщит он свой высокий лоб, припоминая, — «Пятьдесят оттенков»! — радостно восклицает он. — И даже имя главного героя – Грей.
— Да, вы правы, — вынуждена согласиться я. — Наверное, потому что девочек с пелёнок воспитывают на этих простеньких сказках, из которых всем бы пора уже вырасти, и стоит им только хоть немного повзрослеть, они пересаживаются на какие-нибудь «Сумерки» или те же самые «Оттенки», — кривлюсь я, как от кислого лимона.
— А что в этом плохого? — вдруг задаёт резонный вопрос Евгений. — Что плохого в принцах?
Действительно, что же в них плохого? Учитывая, что сейчас один из них как раз сидит прямо напротив? Я смотрю на серый день за окном, которому осталось совсем немного, и, наконец-то, отвечаю:
— Возможно, потому что принцев катастрофически мало? Не хватает на всех? — выдаю я. Капитан Очевидность.
— Я думаю, если ты настоящая принцесса, и тебе даже горошинка — булыжник, то твой принц обязательно найдёт тебя, — глубокомысленно добавляет Женя и смотрит на меня своими сказочными синими глазами.
— А чем вы занимаетесь, Евгений? — перевожу я разговор в другое русло. А то что-то слишком много волшебства для меня на сегодня.
— А я вам не говорил? — спохватывается он. — Я адвокат. Специализируюсь на семейном и гражданском праве. Развожу людей. Делю имущество, — ухмыляется он в свой кофе.
— Как интересно, — бормочу я.
И в самом деле: всё интереснее и интереснее. Какой экземпляр. Какой самец. Так и съела бы его. Как самка богомола. Или паучиха.
Но я не подаю и вида, а словно невзначай спрашиваю:
— А ваша жена кто по профессии? — и сразу же отправляю в рот кусок шоколада. Если он скажет, что женат, то я хотя бы смягчу эту горечь.
— У меня нет жены, — отвечает он. — Развёлся.
И я с наслаждением жую свой кусочек. Никогда не ела таких вкусных десертов!
— Мне жаль, — вежливо добавляю я, опустив глаза в свою чашку, хотя мне совершенно не жаль! Я просто на седьмом небе от счастья! По крайне мере, дорога чиста.
— Ничего страшного, спасибо. Я уже пережил это, — неужели его вообще способен кто-то бросить?! — Вы знаете, я даже завёл себе хобби. Я ведь президент питерского Клуба холостяков.
— Что?! — вылетают у меня изо рта обломок миндаля.
— Просто клуб, куда мы приглашаем всех одиноких мужчин нашего города. В этом что-то есть, согласитесь?
— Определённо, — вежливо отвечаю я. — И что в вашем уставе, позвольте узнать? Вы не приветствуете браки? Запрещаете их? Или избегаете женщин?
— Да нет, что вы! Всё не так запущенно, — улыбается Женя. — Я просто ещё пока не встретил свою принцессу. Но первым же распущу свой клуб, если это со мной случится, — доверительно сообщает он мне, и моё сердце превращается в клубок шёлковых ниток.
Нежных, мягких, крепких.
Я его принцесса. Его Ассоль. Ему только надо это наконец-то дать понять.
И маленькая Барби, сидящая на коленях своего хозяина, вдруг начинает рычать на меня.
«Инга, жду тебя через час», — моргает мой телефон сообщением от босса, и я начинаю вежливо прощаться со своим кавалером. Хотя мне не хочется расставаться с ним даже на минуту. Мне надо срочно придумать очередной предлог, чтобы ещё раз с ним встретиться, но не думаю, что его Барби сбежит от своего хозяина в очередной раз.
— Что, уже пора на работу? — кивает на мой мобильный Женя, и я отвечаю:
— К сожалению, мне надо бежать. Неотложные дела. Книги не ждут! — виновато улыбаюсь я.
Знал бы Евгений, какие книги мне приходится подписывать в печать! Это тебе не «Алые паруса» Александра Грина. А пошлые, потные и влажные любовные романчики, которые втихаря читают под прилавком продавщицы «Ленты». Или женщины, едущие в метро с работы. Или затраханные жизнью мамочки, выкраивающие вечером для себя пять минут блаженства в мире сверкающих миллионеров, пока их заляпанные молочной смесью детишки посапывают в кроватках.
— А какую книгу вы сейчас готовите в печать? — с неподдельным интересом спрашивает этот брутальный красавец, и я, словно извиняясь, выдавливаю из себя:
— Вот сейчас как раз уходит в типографию новый бестселлер топового автора AmazonСаши Шу «Двести дней у мафии», — потупив глазки в свой недопитый капучино, скрепя сердце признаюсь я.
Хотя, конечно же, с большим бы удовольствием сообщила, что я выпускающий редактор Ханьи Янагихары. Или Селесты Инг. Видимо, пора уже соглашаться на Достоевского.
И тут глаза моего собеседника загораются настоящим небесным светом, и он с искренним восхищением переспрашивает:
— Самой Саши Шу? Не могу поверить! Я же читал её в оригинале и не смог оторваться! Прочитал за одну ночь! — с воодушевлением рассказывает он мне, и я с недоверием смотрю на Женю.
Про ту ли Сашу Шу он говорит?
— «Двести дней у мафии»! Да это же просто новая классика любовного романа, — продолжает мой принц, и Барби тихонько поскуливает ему в такт. — И вы будете работать с самой Сашей?! — недоверчиво смотрит он на меня, как будто я только что объявила ему, что я — высшая жрица культа Ктулху.
Загадочная и недосягаемая. Имеющая прямой доступ к божественному телу. И теперь я ловлю в его взгляде толику обожания. Она перешла и на меня.
И это мне нравится. Согревает. Возносит. Покрывает меня волшебной пыльцой феи Динь-Динь.
— А вы знали, что ходят слухи, что Саша на самом деле состояла в преступной группировке? Была её членом? И она скрывает свою личность, потому что боится быть раскрытой? Опасается, что её найдут? — переспрашивает меня Женя, а мне стыдно признаться ему, что я даже не читала её бессмертные романы.
И вообще до вчерашнего дня не подозревала, что когда-нибудь с ней буду иметь дело. Но сейчас я, приосанившись и подняв на него взгляд, твёрдо и уверено отвечаю:
— Ну конечно. И мы даже через пару дней отправляемся в небольшой рекламный тур по стране с Сашей Шу и Алекс Стар, чтобы представить читателям их новинки.
— Какая у вас интересная работа! — в восхищении взирает на меня Евгений. — Знаменитые писатели! Туры! Бестселлеры! И с самой Сашей Шу! Никто же даже не знает, как она выглядит!
Ну что же, я не хочу разочаровывать своего собеседника и высказывать ему свои предположения, что, скорее всего, она выглядит как девяносто процентов всех авторов женских романов:неприметных женщины за сорок, немного помятых и лицом, и одеждой, как правило в очках и с фиолетовыми волосами в косичках. Портрет среднестатистической современной писательницы. Правда, иногда встречаются яркие исключения, как наша Алекс Стар. И поэтому я улыбаюсь и скромно отвечаю:
— Хотите, я вас как-нибудь познакомлю? — и вижу, как разливается тёмно-синее небо в лучезарных глазах Евгения.
— Барби? — окликаю я игрушечную собачку, и она вопросительно смотрит на меня.
Узнала, сучка.
— Ты опять сбежала? Второй раз за сутки? — спрашиваю я её, словно она сейчас мне подробно объяснит, как оказалась здесь.
Сбежала, чтобы оказаться за пару километров от дома, именно в том месте, где я должна встречаться с агентом? Всё это попахивает какой-то гоголевской чертовщиной, но я покорно беру собачонку на руки, и достаю заветную визитку.
Перед этим проверяю ошейник. На всякий случай. Золотой брелок с именем на месте. Ошибки быть не может: это именно моя собачка. И что там бормотал этот Дракон? Хотя, впрочем, мне кажется, что у меня уже просто галлюцинации.
— Женя, это Инга, — начинаю объясняться я, как только слышу чарующий низкий голос. Который переворачивает у меня всё внутри.
Это надо прекращать!
— Инга?! — радостно восклицает он в трубку, как будто он уже не ожидал меня услышать. Как будто сидел и специально ждал моего звонка. — Я как раз вам только что набирал!
— Да, извините, я была на важной встрече, — оправдываюсь я.
— Встречались с писателем? — переспрашивает красавчик.
— Почти. С литературным агентом. Но это неважно, — перебиваю я его восторженные вскрики. — Вы не представляете, кого я только что встретила сейчас на Невском, — бормочу я. — Вашу Барби!
— Барби?! Что с ней?! — мгновенно меняется его голос, словно ему сообщили, что его мама умерла, а дом сгорел.
— Не беспокойтесь, она со мной. Точнее, у меня на руках, — объясняю я ему. — Просто ума не приложу, как она здесь очутилась.
— Стойте там! — слышу я Женин голос. — Я еду, никуда не уходите! Сейчас буду! — кричит он мне. — Скажите только адрес!
Я оглядываюсь по сторонам. Такое ощущение, что я очутилась в дешёвом водевиле. Или прямо в одном из романов моей дорогой Алекс.
Как он там назывался? «Принц с собачкой»? Только там, кажется, был как раз мастиф Или всё-таки овчарка? Этого просто не может быть! Я сплю, мой Питер навевает на меня морок, и всё, что происходит вокруг — всего лишь плод моего больного воображения.
Точнее, больного воображения Олеси Ивановой.
— Ты не поверишь, что со мной сейчас случилось, — начинаю я надиктовывать сообщение в мессенджер своей лучшей подруге. У нас с ней так принято: я ей не звоню и не пишу, а просто записываю ей голосовухи, когда у меня есть минутка, а она мне отвечает, когда у неё появляется окно между её многочисленными собачьими клиентами.
Но я не успеваю даже рассказать ей и половины всего, как сзади меня раздаётся тихий гудок, и Барби у меня на руках заливается диким визгливым лаем. Поворачиваю голову: у обочины стоит какой-то умопомрачительный спорткар цвета переливающегося на солнце изумруда, и из него уже легко и непринуждённо выскакивает мой прекрасный Женя.
У меня захватывает дух от одного его вида: он выглядит так неуместно в этом сером дне, как прекрасный распустившийся бутон розы в грязном подтаявшем снеге. Высокий, цветущий и мужественный, он подходит ко мне в два шага, и Барби прыгает ему на грудь.
— Как ты снова могла сбежать? — ласково выговаривает он своей питомице. И уже обращает на меня свой пленительный взгляд, от которого у меня внутри начинают бурлить пузырьки радости. — Я в неоплатном долгу перед вами, — начинает он. — Если бы вы только знали, что эта собачка значит для меня, — и Барби снова начинает вылизывать его лицо. — Как я могу вас отблагодарить? Только скажите! — умоляет меня Евгений.
И мне хочется сказать ему: возьми меня здесь, прямо на капоте своей великолепной голливудской тачки, разложи меня, как последнюю шлюху, задери мою юбку и трахни прямо на глазах у этой угрюмой публики! Но вместо этого, конечно же, я, просто скромно потупив глаза в пол, отвечаю:
— Ну что вы, чашки кофе будет более чем достаточно.
Ну и к тому же я помню чёткие инструкции своей Иры Пчёлкиной: дай ему за тобой поохотиться. Женщина — всегда дичь, а мужчина — охотник.
— Да, конечно! У вас есть сейчас время? — с озабоченным видом спрашивает Евгений, и хотя у меня для него есть вся жизнь, которую я готова провести вместе с ним, валяясь в его жарких пряных объятиях, я, кинув беглый деловой взгляд на наручные часы, отвечаю:
— Пожалуй, полчаса. А потом надо снова бежать по делам.
Евгений галантно подставляет мне свой локоть, не отпуская из своих объятий розовую Барби, и я продеваю свою руку в его. Он идёт гордо по Невскому, и холодный ветер улиц развевает его густые каштановые волосы. Мой спутник такой неимоверно красивый в своём элегантном английском пальто и чёрных узких брюках, что чувство необъяснимой тайной гордости переполняет всю мою душу.
Я не без победного удовольствия и злорадства ловлю на себе завистливые взгляды проходящих мимо женщин и мужчин, и частичка сияющей красоты прекрасного принца словно переходит и на меня: мои плечи расправляются, подбородок сам собой задирается вверх, а поступь делается увереннее и пластичнее. Ещё немного, и я сама поверю в то, что я неимоверная красавица, достойная такого мужчины.
— К Елисеевым? — спрашивает меня мой спутник, и я тут же яростно мотаю головой.
Не хватало мне ещё наткнуться там снова на этого странного Дракона. Заколдовавшего меня. Нагнавшего на меня морок старинных питерских болот
— А давайте лучше в «Север-Метрополь»? — предлагаю я, уводя подальше Женю от моего странного нового знакомого.
Мы усаживаемся с ним в бархатные кресла, и я про себя отмечаю, что никто даже слова не посмел сказать моему статному красавцу по поводу его собачонки. Хотя с животными вход запрещён.
Но стоило ему только открыть рот: «Будьте добры, два пирожных Алые парусаи два больших капучино, пожалуйста», — и лицо продавщицы расплывается в приветливой улыбке, озаряющей все её эклеры на витрине. И только в ответ: «Присаживайтесь, сейчас всё принесём! Какой милый пёсик!», и Барби скалит в ответ свои крошечные белоснежные зубки.
Не удивлюсь, если он ей чистит их каждый день зубной щёткой и нитью. Какая поразительная забота!
Но факт остаётся фактом: я утопаю в бархатном золочёном кресле, пока самый красивый мужчина северной столицы угощает меня кофе с пирожными. И моё сердце в груди прыгает от одной его близости как бешеный заяц, но я стараюсь вести себя сдержанно и скромно, чтобы никто даже и не догадался, какой дремлющий вулкан вдруг проснулся во мне.
— Простите, что снова отвлекли вас от очень важных дел, — извиняется Женя, ласково поглядывая на Барби, устроившуюся на его коленях. На которых я и сама бы сейчас не отказалась посидеть. Чтобы почувствовать под тонкими слоями ткани его твёрдый стальной — Вы, наверное, встречались с каким-нибудь известным писателем? — прерывает он мои липкие фантазии, и я пожимаю плечами, вспоминая странного Дракона.
— Да нет, с литературным агентом. Можно сказать, с клиентом, — объясняю я. — Известные авторы, особенно зарубежные, как правило имеют собственных агентов, которые и представляют все их интересы в издательствах. Своего рода прослойка. Прокладка, — мстительно добавляю я.
Потому что эта прокладка собирает слишком много денег, на сумму которых вырастает часть гонорара. С другой стороны, наша талантливая Олеся Иванова предпочитает работать без агента, и поэтому все её причуды приходится терпеть мне. Зато никаких процентов.
Я отламываю вилкой кусочек пирожного с романтическим названием Алые парусаи чувствую на языке вкус сливочного крема и варёной сгущенки: прямо как в детстве. И лёгкая кислинка брусники с горечью миндаля. И вспоминаю странный заколдованный коктейль у Елисеевых. Наверняка этот Дракон подсунул в него что-то, надо быть с ним начеку, — проносится у меня в голове. И ещё этот официант странный, прямо как из балета «Щелкунчик»
— Такое интересное название, — разбавляю я тишину ценным замечанием. — У пирожного. Прямо, как у книги
— А вы любите «Алые паруса»? — спрашивает меня мой принц. Который и сам как невиданный капитан Грей, словно приплыл ко мне из волшебной страны.
— Ну, знаете ли, — мнусь я. — Конечно же, это считается бесспорной классикой. Но по сути, это вся та же сказка про Золушку, только в других декорациях, вы не находите? — отхлёбываю я свой капучино и рассматриваю прекрасное лицо, спрятавшись за молочную шапку пены.
— Ну тогда практически любую книгу можно назвать сказкой про Золушку, — со смехом отвечает Женя.
И даже смех у него такой грудной. Манящий. Призывный. И я замечаю, как несколько посетительниц оборачиваются на этот чарующий звук и застывают, не в состоянии отвести взгляда от нас. Точнее, от него.
— Возьмите любую историю, и там будет обязательно принц и простая девушка. Да хоть эти, как их, — морщит он свой высокий лоб, припоминая, — «Пятьдесят оттенков»! — радостно восклицает он. — И даже имя главного героя – Грей.
— Да, вы правы, — вынуждена согласиться я. — Наверное, потому что девочек с пелёнок воспитывают на этих простеньких сказках, из которых всем бы пора уже вырасти, и стоит им только хоть немного повзрослеть, они пересаживаются на какие-нибудь «Сумерки» или те же самые «Оттенки», — кривлюсь я, как от кислого лимона.
— А что в этом плохого? — вдруг задаёт резонный вопрос Евгений. — Что плохого в принцах?
Действительно, что же в них плохого? Учитывая, что сейчас один из них как раз сидит прямо напротив? Я смотрю на серый день за окном, которому осталось совсем немного, и, наконец-то, отвечаю:
— Возможно, потому что принцев катастрофически мало? Не хватает на всех? — выдаю я. Капитан Очевидность.
— Я думаю, если ты настоящая принцесса, и тебе даже горошинка — булыжник, то твой принц обязательно найдёт тебя, — глубокомысленно добавляет Женя и смотрит на меня своими сказочными синими глазами.
— А чем вы занимаетесь, Евгений? — перевожу я разговор в другое русло. А то что-то слишком много волшебства для меня на сегодня.
— А я вам не говорил? — спохватывается он. — Я адвокат. Специализируюсь на семейном и гражданском праве. Развожу людей. Делю имущество, — ухмыляется он в свой кофе.
— Как интересно, — бормочу я.
И в самом деле: всё интереснее и интереснее. Какой экземпляр. Какой самец. Так и съела бы его. Как самка богомола. Или паучиха.
Но я не подаю и вида, а словно невзначай спрашиваю:
— А ваша жена кто по профессии? — и сразу же отправляю в рот кусок шоколада. Если он скажет, что женат, то я хотя бы смягчу эту горечь.
— У меня нет жены, — отвечает он. — Развёлся.
И я с наслаждением жую свой кусочек. Никогда не ела таких вкусных десертов!
— Мне жаль, — вежливо добавляю я, опустив глаза в свою чашку, хотя мне совершенно не жаль! Я просто на седьмом небе от счастья! По крайне мере, дорога чиста.
— Ничего страшного, спасибо. Я уже пережил это, — неужели его вообще способен кто-то бросить?! — Вы знаете, я даже завёл себе хобби. Я ведь президент питерского Клуба холостяков.
— Что?! — вылетают у меня изо рта обломок миндаля.
— Просто клуб, куда мы приглашаем всех одиноких мужчин нашего города. В этом что-то есть, согласитесь?
— Определённо, — вежливо отвечаю я. — И что в вашем уставе, позвольте узнать? Вы не приветствуете браки? Запрещаете их? Или избегаете женщин?
