– Адам, ты действительно рассуждаешь как настоящий Адам. Недаром у тебя такое имя. Не верю я в совпадения. Скажи мне, как ты думаешь, что происходит после смерти с человеком?
– Я же уже сказал. Да, мы перерабатываем тела, чтобы выращивать несколько необходимых сортов. Эти растения нам нужны, Анна. Если бы мы могли их заменить другими, мы бы это сделали. Твои злые комментарии были неуместны. Ты просто многого не понимаешь.
– Конечно-конечно. Я малопонятливая. А что происходит с душой после смерти? Что ты думаешь о Боге? О послесмертии?
– О чем ты? Что ты имеешь в виду?
– Нет таких понятий даже, да, Адам?
– Объясни мне нормально, что ты имеешь в виду под этими словами, если хочешь услышать мой ответ, Анна.
– Нет. Не будем. Этого мне тебе сейчас не объяснить. Ответ я уже поняла в любом случае.
– Ну хорошо, если так.
– Давай следующий вопроc. Что ты делаешь в свободное от работы время?
– Прихожу домой, ужинаю, общаюсь с семьей, пробегаю пять километров на дорожке и ложусь спать.
– Звучит весело, Адам. А что ты делаешь в выходные?
– У нас один выходной день в неделю. После завтрака все люди собираются в Кругу, центральной точке купола. Мы слушаем новости от отдела Информации, нам дают отчет о достижениях каждого отдела и план дальнейшей работы. После этого мы играем в логические игры, за это отвечает отдел Развлечений. Каждую неделю нас распределяют в новую игровую группу, чтобы все друг друга знали по именам и в лицо. Мы все братья и сестры, нет ни одного незнакомца. Ты будешь первой, Анна. Представляю, как все удивятся. Будут задавать тебе миллион вопросов, так что будь готова. Но тебя никто не обидит, у нас так не принято. За это не волнуйся. Имей в виду, после того как я тебя приведу, нужно будет пройти медицинское обследование и инструктаж, потом тебе дадут какую-нибудь очень интересную работу. Я тебе даже завидую. Только, если хочешь совет, воздержись от колкостей, а то… ну в общем, все нормально будет.
– Звучит заманчиво, Адам. Но давай вернемся к вопросу моей мозговой стерилизации позже.
– Ну вот опять… Анна… Анна…
Адам вдруг почувствовал что-то незнакомое, какое-то странное новое ощущение. Ему было не все равно, что произойдет с Анной. Беспокойство. Он переживал за нее, ему хотелось все продумать, понять, как сложится ее жизнь, когда она придет с ним в Общество. Ему хотелось простроить в голове все возможные варианты развития событий, понять, чего ждать, к чему готовиться. Это было ощущение его личной ответственности за Анну. «Что это со мной? Спокойно…» – подумал Адам, удивленный таким ходом мыслей в своей голове.
– Если я правильно поняла, то у вас там еженедельная пропаганда, чтобы вольнодумства не завелось, да? Это, конечно, здорово всех знать по имени, но я бы предпочла обойтись без ненужной информации. А в вас ее прямо-таки насильно запихивают. Делая вывод из того, что ты спросил меня, что я подразумеваю под словом «красота», я смею предположить… у вас нет искусства, да, Адам? Совсем-совсем нет? Ни в какой форме?
– Согласен, это проблема. Но над этим уже работают. Через 11 лет запланировано открыть отдел Искусств и распределить туда пять человек. Мы считаем годы и очень ждем этого события. Это будет кардинальным изменением, впервые появятся люди, которые могут заниматься чем-то, помимо жизнеподдержания Общества. У нас всех будет музыка, о которой нам рассказывали в школе, как это когда-то было до Дня Человечества.
– Ты серьезно? А куда вы дели записи? Стерли, что ли?
Миллиарды песен исчезли бесследно?
– Анна, человечество было уничтожено. Людей, способных мыслить, на планете осталось только 65!!! 65 человек, которые пережили безумие Садовников. Они основали Общество в День Человечества. Прошло двести три года, и нас уже 10 000. Мы живы, у нас есть дом, у нас есть наука, мы здоровы, в достатке еда, мы развиваемся, расширяем территории, выводим новые сорта растений и работаем. Какая музыка, Анна?
Людям не до этого было.
– 65??!!!!! Значит, Джеку удалось… Узнаю его автограф.
Анна вскочила и забегала по сфере. Потом она полезла вверх по стене до максимально высокой точки, вставила свои стопы в отверстия и повисла вниз головой над Адамом. Мужчина решил подождать и помолчать, понимая, что девушке нужно переварить полученную информацию. Анна молча висела с закрытыми глазами, ожидание затянулось.
Адам решил продолжить разговор:
– Ты права, Джек был одним из наших основателей. Первым и единственным лидером в истории Общества, благодаря ему человечество продолжает существовать.
– Скажи, что он тоже отправился в Комнату Выхода! – раздался крик Анны сверху.
– Да, когда ему исполнилось 100 лет. Как это произойдет с каждым из нас, так же это произошло и с Джеком. Он был великим лидером!
– Потом обсудим этого гения зла! – выкрикнула в ответ Анна.
Адам вскочил как ужаленный. Такой несправедливой грубости в отношении Джека, спасшего Жизнь на планете, он вытерпеть не мог. В этот раз ему хотелось ударить уже не стену, но дотянуться до Анны он не мог, поэтому разразился руганью в приступе злобы, первый раз в своей жизни:
– Заткнись! Заткнись, Анна! Только ты здесь психопатка! У тебя язык из дерьма сделан! Что с тобой вообще? Что ты знаешь о Джеке? Кто ты вообще такая? Я буду двумя руками «за», когда твой гадкий, испорченный мозг сотрут в отделе Очистки. Я буду смеяться, наблюдая за тем, как даже в отделе Уборки ты станешь абсолютным изгоем. Ты этого заслуживаешь!!! Думаешь, ты здесь останешься сидеть в этой сфере? Сфера полезна для Общества, а ты нет! Спускайся, бери кошку и пошли. Я устал от твоего сумасшествия, недаром говорят Нестирильность заразна. Заразна! Спускайся оттуда сейчас же! Или я сам до тебя доберусь!
– Сейчас транквилизатор в жопу тебе вколю, Адам. И оставлю в Кротовьей Норе подыхать, бычьеголовый мужик. Ты до меня даже дотронуться не сможешь при всем своем желании, как, впрочем, и открыть дверь. Так что сядь и сиди тихо, пока я думаю, – сказала Анна монотонным, спокойным голосом.
– Что?!! – Адам побежал к стене.
Снежинка начала неистово орать, выгнув спину: происходящее не было нормальным, с ее точки зрения. Снежинка была глубоко возмущена.
И вот когда Адам уже начал карабкаться вверх по стене, позади раздался шум. Анна спрыгнула с потолка, приземлилась, как кошка, на четыре лапы и в два прыжка оказалась за спиной мужчины. Затем последовал укол транквилизатора из шприца, который Анна предусмотрительно положила в карман перед встречей с Адамом.
Несколько часов спустя Адам пришел в себя. Он лежал на ковре там же, где и был до этого, в сфере. Девушка только припугнула его темной Кротовьей Норой, вовсе не собираясь оттаскивать спящего Адама в свой лабиринт. Снежинка играла в кошачьем домике гигантского размера, который был приделан к выдвижной панели: очередной тайник в недрах сферы. Оставалось только догадываться, что еще там спрятала Анна. Девушка висела на самом верху сферы, предусмотрительно вне зоны досягаемости Адама, все так же вниз головой. Ей так лучше думалось. Услышав шорох проснувшегося человека, она заговорила:
– Адам, послушай. Я приношу извинения за то, что оскорбила твои чувства, назвав Джека гением зла. Я больше не буду называть этого человека такими плохими словами. Согласна, что подобное отношение к человекоутилизатору Джеку могло задеть твою веру. Обещаю, что к вопросу обсуждения этого падального ганнибала мы можем вернуться позже. И я не буду называть этого выродка плохими словами. Давай сменим тему. Адам, я не собираюсь причинять тебе вред. Тебе ничего не угрожает, особенно когда ты со мной здесь. Мы прекрасно общались до тех пор, пока ты не позволил себе лишнего. Давай забудем и просто продолжим говорить.
Действие транквилизатора еще было сильно, драться Адаму больше не хотелось. В общем, ему ничего не оставалось, кроме как согласиться на предложение Анны:
– Хорошо. Задавай свои вопросы, но воздержись от гадостей, пожалуйста.
– Прекрасно! Замечательно! Мы закончили на том, что ты пытался объяснить мне, как у вас пропала музыка. И тот факт, что выживших было только 65, не объясняет утери достояния человечества. Что вы сделали с хранилищем данных на Плантации?
– Как я уже сказал, Садовники в своем безумии уничтожили человечество. А ведь они были тоже людьми, как и мы. Их мир продержался 600 лет, но был обречен на провал с самого начала. Это было неизбежно. И причина в том, что, создав свое общество, они взяли с собой весь багаж человечества, накопленный до них. Нельзя создавать новое общество на основе предыдущего, которое погибло по своей же вине. Садовники сделали фундаментальную ошибку с самого начала. Человечество до них самоуничтожилось, страдая от неизлечимого безумия, то же самое произошло и с Садовниками. Джек понимал это, поэтому он создал новый путь, придерживаясь которого мы не повторим старых ошибок. Мы будем жить десятки тысячелетий, развиваясь и расширяясь. У нас будет все, что было у человечества раньше, и даже больше. Кроме безумия, без него мы обойдемся. Да, когда наши основатели уничтожили хранилище данных, они стерли не только плохое, но и хорошее. Но отделить одно от другого было невозможно, на это понадобились бы десятилетия и много людей. Ни того, ни другого не было. Осталась только наука, все остальное стерто. Мы строим наш мир с нуля, он будет совершенным и разумным. В нем тоже будут красота и искусство, всему свое время.
– Адам… Что мне тебе сказать на это?
– А ничего не надо комментировать, Анна. Задавай лучше свои вопросы.
– А я все-таки скажу, уж извини. Вы уже мертвы, Адам, не жизнеспособный вид. Вы не можете размножаться. Человеческий ген мертв. Общество братьев и сестер… Ха-ха! Отними у вас Инкубатор, и через поколение дети будут умирать еще до рождения. Что ты думаешь? Принесешь им кошку, и мир наполнится животными? Про что ты там мечтал, тиская мою Снежинку? Да это вас самих скрестят с кошками, чтобы разбавить ген, выводя все более интересные варианты человекокотов. Яйцеклетку ищите, говоришь? А не надо было хранилище уничтожать.
– Во-первых, никто не отнимет у нас Инкубатор, потому что, кроме нас, никого больше нет. Во-вторых, с кошками нас не скрестят. Абсолютная чистота и совершенство человеческого гена – это то, чему были посвящены первые 80 лет работы Общества. Ты же сама видишь результат, так что не придумывай страшных историй, их стерли вместе с музыкой и телами Садовников. А яйцеклетку мы ищем, чтобы быть еще совершенней.
– Ты непробиваемый, Адам!
– То же самое могу сказать и про тебя, Анна.
– Ладно, следующий вопрос. По какому принципу вас распределяют по отделам? Почему ты в отделе Исследований, а не в отделе Очистки мозгов?
– Потому что я рожден, чтобы работать в отделе Исследований. У нас каждый реализует свое предназначение. Безошибочная система. Нет человека, которому его работа не подходила бы или не нравилась. Ты и твоя работа – одно целое. Кроме отдела Уборки, конечно. Для него никто не рождается, туда попадают по другим причинам. Но давай его на время оставим, существование этого отдела – компромисс с реальностью, потому что есть необходимость как-то пристроить тех, кто больше никуда не подходит. Вот как это все устроено. С трех лет начинается общее образование. Нас учат говорить, читать и писать. Когда нам исполняется семь лет, мы можем легко поддерживать разговор со взрослыми и читать любые книги из общеобразовательной библиотеки в свободное время. К сожалению, книг не так много, поэтому все, кроме специализированных научных трудов, доступ к которым находится у отделов, мы прочитываем еще до 10 лет. Дальше остается только перечитывать время от времени. Детство полно открытий, еще непрочитанных книг, нового, непознанного мира. Я скучаю по своему детству, как, впрочем, и все мы. Во взрослой жизни намного меньше развлечений.
С семи до десяти лет нам рассказывают историю человечества, объясняют, как устроено наше общество во всех подробностях, и учат математике. На этом общее образование заканчивается. Мы проходим тестирование, по результатам которого нас распределяют по отделам. Схема теста – это то, чем мы особо гордимся. Одно из инновационных достижений нашего Общества. Безусловно, наша успеваемость в учебе, которая оценивается и регистрируется, играет определенную роль, но ее вес относительно мал. И это рациональное решение, потому что нельзя судить о том, насколько ты будешь хорош на своей будущей работе, базируясь на скорости твоего чтения или точности воспроизведения по памяти исторических дат. Во время тестирования мы сканируем мозг. И это происходит несколько дней. Все внутренние мыслительные процессы, все эмоции, скорость реакции, процент задействованных нейронных цепочек, уровень интеллекта, природные склонности, таланты – все это как на ладони, неоспоримо и неопровержимо. Во время того, как ребенок подключен к аппарату, ему дают задачи из разных отделов, которые он решить не может, потому что у него нет необходимых знаний и информации. Цель не в том, чтобы ребенок решил задачу, и не это будет измерителем его успешности. Цель в том, чтобы определить, задачи каких отделов включают мозг ребенка максимально, что заставляет его сфокусироваться, углубляться, искать ответ, какая задача заставила его мозг светиться, как лампочку. Но и это еще не все. Не только интеллектуальная производительность играет роль, человеку должна нравиться его будущая работа. Поэтому также регистрируется эмоциональное состояние. В итоге ребенок распределяется в отдел, при решении задач которого были показаны высокая интеллектуальная продуктивность и максимально положительный эмоциональный отклик. При этом положительные эмоции для нашего Общества значат больше, чем продуктивность. Знаешь почему? Потому что, если ты наслаждаешься своей работой и у тебя есть возможность ей заниматься, нейронные цепочки подтянутся.
– Адам, из тебя харизма так и льется! В вашем Обществе у человека нет права выбора. Да у вас даже понятия такого нет: «выбор». А по-твоему, получается, что все счастливы. Что выбор-то и не нужен вовсе. Знаешь, говорят, Бог дал человеку свободу воли, так в общем-то человек и появился. То есть это как бы и есть уравнение Бога, которое он решил, создав нас.
– Не знаю, что такое харизма, Анна. Но мне стало интересно. Расскажи.
– Это значит, что ты невыносим, Адам.
– Хм… а я надеялся, харизма – это что-то хорошее. Ну ладно, я понял, это ты так продолжаешь свои колкости, используя слова, которых я не знаю, чтобы я не засек. Ладноладно, Анна… Я продолжаю отвечать на твой вопрос. После распределения с 10 до 16 лет мы проходим специализированное образование в своих отделах, непосредственно связанное с нашей будущей деятельностью. С 16 до 70 лет мы работаем. С 70 до 100 – растим детей. А потом уходим. Знаешь, Анна, 70 лет – идеальный возраст для детей. Я читал, что у Садовников и человечества до них дети появлялись раньше, около 30 лет или даже еще быстрее. Очевидно, это было следствием физиологической способности к репродукции, которая утрачивается после 40 лет. Но ведь в действительности до 70 лет человек должен жить для себя и для общества. Полный энергии и сил, он самоценен. Почему он должен отдать свою жизнь ребенку, будучи на пике своего расцвета? В чем логика? В чем польза? Только грубая физическая необходимость самовоспроизведения, продолжения рода толкала на это. Так женская половина человечества просто выпадала из социума, жертвуя себя детям. То есть получается половина человечества занята продолжением рода, а другая половина обеспечивает эту возможность. Бессмысленность какая-то. Жить, чтобы воспроизводиться. Даже у животных было больше времени для себя, чем у людей. А вот в 70 лет иметь ребенка – это совсем другое дело. В этом возрасте человек уже считает годы до Комнаты Выхода, которая становится все ближе. И ему хочется оставить свой след, а это – его дети, которые будут жить после него. В 70 лет ты пожил и поработал достаточно, нужны перемены, смена фокуса. Начать жизнь по-новому. Семейное тепло и забота, партнер и дети, чтобы сделать последнее 30 лет самыми лучшими в жизни. Мы хотим старости, мы ждем ее, потому что в нашем обществе она приятна. Что ты скажешь на это, Анна? Есть в запасе колкости?
– Не знаю, Адам. У меня нет детей. Я пока на это не решилась. Обстановка как-то не располагает, знаешь ли… Зато вот у меня Снежинка есть, это прорыв. Вот уж бы не поверила, что заведу домашнее животное, если бы мне кто сказал это в мои двадцать. Да что там в 20! Даже сто лет назад бы не поверила!
– Сколько тебе лет, Анна??!!!
– Замолчи, Адам. Я юна и прекрасна!
– Да я не с этой точки зрения.
– Что значит не с этой? Я юна и прекрасна!
– Я по поводу яйцеклетки задумался. Думаю, ты будешь отличным кандидатом.
– Что??!!!
– Тебе все будут завидовать, Анна.
– Да я скорее уничтожу все человечество, чем поделюсь своей яйцеклеткой!
– Не понимаю тебя, Анна. Ты не хочешь быть полезна?
– Слушай, замолчи лучше, пока я не вколола тебе еще одну порцию транквилизатора. И не возвращайся больше к этому вопросу. Не провоцируй меня! Я соврала по поводу твоей полной безопасности в моем обществе. Имей это в виду!
– Хорошо, мы можем обсудить это позже.
– Так, Адам, давай сменим тему. Расскажи мне лучше, что вы там считаете нестерильностью у себя?
– Это сложная тема. В нашем обществе это единственная угроза для человека. Все остальные мы побороли. Нестерильность делится на два вида: физическую и психическую. Физическая встречается крайне редко. Она может появиться как следствие ошибки работников Инкубатора, если они недостаточно качественно проверили ребенка, прежде чем выпускать его в Общество. Ну или в случае, если человек оказался снаружи купола без защитного костюма и подвергся облучению. Последний вариант – это когда человек был вне купола дольше разрешенного Обществом времени, хоть даже и в костюме. Физическая Нестерильность неисправима и неизлечима. Человеку придется преждевременно уйти. Но такого не происходило ни разу на моей памяти, ну или, может быть, я слышал что-то в детстве.
– Сколько у тебя есть времени вне купола, Адам?
– Осталось 5,5 дня, из них четыре необходимы на дорогу обратно. Поэтому я прошу тебя быть организованной, ответить на мои вопросы и собрать вещи, у нас мало времени.
– Поняла. Уже бегу собираться! Безусловно, мне не терпится попасть в вашу Комнату Выхода, как физически нестерильной! Всегда мечтала о вакуумном путешествии в космос.
– Брось это, Анна. Ты – Общественно Значимый Объект, с тобой этого не произойдет. Я уверен.
– Вот как! Да ладно? Я уже стала значимой! Не важно. Расскажи про психическую Нестерильность.
– От нее не застрахован никто. Говорят, она заразна. Я не знаю всех тонкостей, за это отвечает Медицинский Отдел. Но я слышал, у них есть полный перечень всех видов психических заболеваний и их симптомов. Они не раскрывают подробностей, но если вкратце, то вспышки гнева, проявления агрессии вербальной или физической, переедание, замкнутость, необщительность, замедленное мышление, частые смены настроения, апатия, фобии и наличие навязчивых идей – это верные симптомы психической Нестерильности. В среднем в год у нас 1—2 случая психических заболеваний. Но 50 лет назад была эпидемия – 111 случаев сразу. И связана она была с тем, что семья Атома не заявила о его заболевании вовремя, а он был замкнут, верный симптом, они не могли этого не видеть. Он был в Отделе Управления, отвечал за работу Отдела Выхода. У него была навязчивая идея, заключалась она в том, чтобы перенести дату ухода со 100 лет на 110. Он в секрете собирал данные и статистику из других отделов относительно этого вопроса. А после этого начал активно продвигать свою идею среди сотрудников Отдела Выхода, они заразились от него и стали распространять болезнь на свои семьи. В итоге 111 человек пострадали.
– И что стало с Атомом и его последователями?
– В отличие от физической психическая Нестерильность излечима. После постановки диагноза за это отвечает Отдел Очистки. Осуществляется искусственная перезагрузка мозга, стираются все воспоминания и накопленные знания, как, впрочем, и личность тоже. Человек как будто заново рождается, его распределяют в новую семью, и все начинается с чистого листа. Он заново идет учиться, как пятилетний ребенок, потому что способность разговаривать тоже стирается во время перезагрузки. Точно так же по окончанию общего образования, как и других детей, его тестируют и распределяют в подходящий отдел.
Единственная проблема метода очистки в том, что после перезагрузки никогда не достигается тот же уровень интеллектуальных способностей, каким он был у человека раньше. Поэтому большинство людей, излеченных от Нестерильности, в итоге отправляются в Отдел Уборки. Но над этой проблемой работают, изобретают более мягкие медикаменты. План – в течение ближайших 20 лет прийти к тому, чтобы люди после процесса Очистки оставались бы на том же интеллектуальном уровне, как и до него.
На это их вдохновляет пример Атома, который показал результат выше после очистки, чем до нее. И что не менее удивительно, он снова попал в Отдел Управления и опять отвечал за организацию Выхода. Он-то и ввел вакуум вместо газа, которым мы пользовались раньше. Хотя до сих пор это решение считают спорным. Газ был насыщен специальными добавками, которые запускали определенные химические реакции, пока человек был еще живой, это повышало пользу от тела после переработки. Но я лично считаю Атома гением. Кому хочется мучиться 9 часов перед окончанием жизненных функций, пусть это даже и полезно для Общества?
– Атом уже умер?
– Конечно, 7 лет назад отправился в Комнату Выхода, как и все. Но оставил после себя легенду.
– Люблю легенды, Адам. Расскажи.
– Говорят, он вовсе не отправился в Комнату Выхода. Говорят, что он воспользовался своими связями в Отделе Выхода и вместо него утилизировали кого-то из Инкубатора, а он выбрался из купола. Но, учитывая, что защитного костюма он достать в принципе не мог, он уже давно мертв. Легенда в любом случае хорошая.
– Не то слово, Адам! Семь лет, значит… Отлично! Есть шанс, что он выжил. Я бы даже сказала, что, скорее всего, это так. Учитывая, что вашей генетики, по моим расчетам, хватает на 150 лет, здоровье у него еще отменное. А интеллект так вообще на сто баллов! Нестираемый мозг, сила воли, благоразумие и врожденный гуманизм. Единственный выживший на планете человек в полном смысле этого слова.
– Анна, ты, оказывается, веришь в сказки?
– Нет, Адам. В сказки веришь ты.
После этих слов Анна спрыгнула вниз и уселась напротив мужчины. Капюшон упал с головы, на черных локонах мерцали отблеска света. Опустив лицо вниз, которое скрылось за волосами, она снова надела капюшон, нарочно не давая Адаму рассмотреть себя. Он был спокоен, странное поведение девушки уже стало ему привычным, да и ее колкости уже больше не казались такими уж неприятными, что-то в них было, но что именно – ему понимать не хотелось.
– Так, а теперь расскажи-ка мне, Адам, какая у вас там система управления, кто главный?
– У нас нет главного. Так завещал Джек.
– Самовлюбленный засранец!
– Хватит уже, Анна! Ты обещала!
– Все. Молчу-молчу. Рассказывай дальше.
– Итак, как я сказал, у нас нет главного. В нашем обществе все равны. Абсолютно все! Ну кроме… может быть, работников Отдела Уборки. Каждый занимается своим делом, и все уважают друг друга. Нет понятия «власть», есть понятие «ответственность». Каждая работа важна, каждая профессия особенная. Все занимаются тем, что им нравится, тем чем они рождены заниматься.
– Цитируешь Отдел Пропаганды?
– Я просто проигнорирую этот комментарий… и продолжу. Как ты уже поняла, у нас есть Отдел Управления. Каждый его сотрудник отвечает за один отдел, принимает решения, осуществляет руководство. Всего отделов 21, итого 21 человек, по одному человеку на каждый отдел. Их решение – это закон, не подлежащий обсуждению. И хотя у каждого из них своя сфера управления, есть множество смежных вопросов, которые тем или иным образом касаются нескольких отделов. Для принятия такого рода решений они проводят совместные собрания каждую неделю. Во время них по каждому вопросу любой сотрудник может предложить свое решение. После того как озвучиваются все возможные альтернативы, проводится голосование. Решение, которое набрало наибольшее количество голосов, утверждается как единственное. У каждого из 21 человека по одному голосу. Все честно. Мы знаем работников Отдела Управления. Они такие же, как мы, и жизнь у них такая же, никаких привилегий. Анна, нет никаких скрытых злодеев и тайных заговоров. Порядок, который завещал нам Джек, это исключает, предотвращает даже потенциальную возможность.
– Как становятся членами Отдела Управления?
– Все так же: распределение по итогам тестирования и сканирования. Разница в том, что те, кто управляют Обществом, действительно самые одаренные из нас, гении. Во время тестирования они в свои десять лет показывают практически невозможные результаты. Они способны решить верно задачи всех отделов. Мы называем это Универсальный Ум. Помоему, это какая-то высшая форма сознания. Не обладая информацией, не имея опыта, даже не зная части терминов в заданиях, они способны найти верные решения. Как это вообще возможно? Я бы не поверил, если бы не увидел видеозаписи тестов. Может быть, ты это подразумеваешь под словом «красота»? Этому нельзя научить, с этим нужно родиться. В остальном они ничем не отличаются, такие же, как и все остальные. Единственная проблема – это непредсказуемость их появления. Ну то есть нет статистически верной модели, которая бы давала какой-то прогноз по рождаемости гениев в год. Бывает много лет нет ни одного, а потом сразу несколько. Их способности не объясняются генетикой или родителями, к которым они попали. Это загадка, на которую мы пока еще не нашли ответа. Но когда мы найдем ответ, человечество станет другим навсегда.
– Ах, Адам! За восемь тысяч лет люди ни на шаг не продвинулись в этом вопросе. Боюсь, что еще восемь тысяч лет ничего не изменят. Но давай оставим это. Лучше скажи, почему, если вами управляют гении, ваше Общество в таком упадке?
– Если бы нами не управляли гении, нас бы давно уже не было. Не забывай, с чего мы начали и где мы сейчас. Подумай, из чего приходится выбирать. Отдел Управления просчитывает на сотни лет вперед, взвешивая долгосрочные последствия каждого шага. Любая ошибка может обернуться вымиранием человечества. Вот, например, почему ты думаешь они не поддержали идею Атома продлить срок жизни на 10 лет?
– Потому что боятся перемен. Трусят отступить на шаг от учения Великого Джека.
– Нет, Анна, ты не права. Мы многое изменили в том, что оставил после себя Джек. Возвращаюсь к вопросу о дополнительных 10 годах. Все просто. Сегодня ты расширяешь жизнь на 10 лет, завтра люди попросят еще 10, а потом еще 10, за этим последует отмена Комнаты Выхода. И все закончится тем, что треть населения будет неспособна ни работать, ни растить детей. Более того, они будут болеть, поэтому еще как минимум 10 % людей будут тратить все свои часы выработки, чтобы ухаживать за больными. Простая математика: у нас есть место на 10 000 человек, 10 % дети, 90 % работоспособных. Если отменить 100-летний срок жизни, то будет также 10 000 человек, из которых 53 % будут неработоспособны, и на оставшиеся 47 % ляжет вся ответственность. Этого количества не хватит даже на жизнеподдержание, а о расширении вообще можно навсегда забыть. Общество обречено на вымирание.
– Все равно я не доверяю вашему Отделу Управления.
– Ты их не знаешь, Анна.
– Любая моя ошибка может тоже закончиться вымиранием человечества, Адам, и у меня нет еще 20 человек-гениев, с которыми я могла бы посоветоваться.
– О чем ты?
– Так… ни о чем. Хочешь контраргумент по поводу разумности вашего Общества?
– Давай, если он у тебя есть, Анна.
– Есть.
После этих слов произошло что-то совершенно неожиданное для Адама. Он в первый раз услышал музыку. Лунная соната заполнила сферу.
Адаму стало страшно. В первую минуту ему хотелось убежать или попросить Анну выключить, немедленно выключить эти тревожащие звуки. Пальцы, ноты и клавиши слились во что-то неделимое, нерасторжимое, неисправимое. Это был чей-то рассказ о жизни, о мире, о людях… о неизбежности смерти и боли. Это была повесть о тех, кого уже давно больше нет. Свидетельство, что они когда-то жили, чувствовали. Это был их мир, их земля. Исчезли. Забыты, презираемы за то, что сделали c Адамом и его Обществом. Так легко ненавидеть, ни разу не встретившись лицом к лицу, ни разу не попытавшись понять, ни разу не выслушав. Поэтому ему хотелось убежать, заткнуть уши. Что-то внутри него знало, что, если он продолжит слушать, он уже не будет таким, как прежде. Стена внутри него рухнет, и его затопит хаос сомнения в том, что казалось таким понятным, однозначным.
Но убежать Адам не мог, и он слушал дальше. Музыка медленно заполняла его, сознание утопало в звуках. Адам ушел под воду. Чувство сопричастности, общности с теми, кто написал, исполнял, слушал эту музыку. Они и мы. Те, кто разрушили землю, и те, кто обречены на вечные страдания из-за их ошибки. Те, кто сделали из жизни погоню за удовольствиями и отказались даже от минимальных жертв ради самосохранения, и те, кто работают все время, не зная никаких удовольствий. «Они и мы», «зло и добро» в голове Адама смешались и проникли друг в друга. Страшное, пугающее, ужасающее МЫ красными, пылающими буквами восставало из этой смеси, превратив «они» в пепел. МЫ – люди.
Адам закрыл лицо ладонями, по щекам покатились слезы. Он плакал в первый раз. Его стерильный мир рушился, оказавшись подделкой. Радость и спокойствие в его душе были возможны только благодаря незнанию, отрицанию, отделению «они» от «мы».
Мелодия играла по кругу, Адам плакал все сильнее. Уже на третьем круге он осознал, что ничего больше не хочет. Только слушать, снова и снова. Вдруг его жизнь показалась ему скучной, хотя он никогда раньше этого не замечал, но именно такой она и была. На пятом круге ему уже захотелось услышать что-то новое, попросить Анну поставить еще мелодию. Адам запретил себе это, и от этого истерика лишь нарастала. На седьмом круге он подумал, что музыки недостаточно, что он хочет открыть хранилище мертвого человечества и узнать, увидеть, почувствовать все. Но ведь этого делать нельзя. Нельзя!
Анна наблюдала за ним, слушала его всхлипы. Она понимала, что совершает жестокость. Сейчас его мир рушится – это больно. Но самое главное – бесполезно. Что он может сделать? Что это понимание даст ему, кроме боли? В своем обществе он не изменит ничего. Так что это была жестокость в абсолютном смысле этого слова. «Подумать только! Такая физическая сила, такая работоспособность, такая уверенность в себе и в будущем, и все рушится так просто, одной мелодией. Кажется, перед тобой железная болванка, а упав, разлетается вдребезги, как хрусталь. Жизнь парадоксальна», – пронеслась мысль в голове Анны.
– Судя по всему, ты теперь нестерилен, Адам. Плачешь. Вернешься домой, а музыка так и продолжит играть в твоем мозгу. Сомнения появятся, навязчивые идеи, грусть, желание чувствовать. Это и есть мой контраргумент по поводу разумности вашего общества. Общество, которое можно ввести в коматоз Лунной сонатой, не очень-то разумно. Мне нравится твое имя, Адам. Не верю в случайности. Как красиво получилось… И вот Адам изгнан из райского сада, надкусив плод с древа познания. Назад дороги нет, он будет скитаться в муках по грешной земле, не имея покоя в душе. А райский сад… как же он прекрасен, в нем нет болезней, старости, боли, неравенства. Братья и сестры в совершенных телах, живущие 100 лет, в абсолютной гармонии друг с другом и с собой. Безгрешные, чистые создания. И хотя на воротах сада нет замка, Адаму туда уже не вернуться. Ну а я, кто же я в этой истории? Точно не Ева. Так что, по всей видимости, я – дьявол. Хотя что я тебе рассказываю? Ты ведь понятия не имеешь, о чем я. Но знай, вот так вот оно и происходит… грехопадение. Меня всегда увлекала эта история.
…И вот, раздавленный правдой, Адам упал на колени пред древом, заплакав в отчаянии. А кусок яблока так и застрял в его горле, потому что проглотить он его был не в силах. Поэтому у мужчин есть Адамово яблоко, или кадык, сувенир на память о важном дне. Как и дьявола, меня не интересует ваше счастье, Адам. Меня беспокоит, что вы размножаться не можете, что разрушить все можно одним дуновением ветра, эти ваши фальшиво совершенные схемы. У вас недостаточно мудрости, чтобы выжить. Поэтому ты у меня съешь все яблоко, и даже если тебя вырвет, соберешь и запихнешь обратно. А потом мы подумаем, что делать дальше. Да, кстати, для протокола: я дала тебе свободу выбора. Я спросила, давать тебе яблоко или нет, хочешь или нет. Так что это ты сам выбрал, Адам. Божественные инструкции мной не нарушены. Вот такая вот она свобода воли на вкус. Понравилось? Это твой первый выбор в жизни, Адам. Поздравляю.
– У тебя есть еще музыка? Кроме этой мелодии? – Как и ожидалось, Адаму было неинтересно слушать притчу про яблоко. Ему просто хотелось получать удовольствие.
– Да, конечно. Уберу Лунную сонату с реплея. Музыки у меня столько, что ты за всю жизнь ее не прослушаешь, даже если каждая мелодия будет играть по одному разу.
За Лунной сонатой последовали другие произведения Бетховена. Анна дала Адаму насладиться, подождав пару часов, а после этого продолжила свои вопросы:
– У тебя есть мечты, Адам? В вашем Обществе еще осталось такое понятие?
– Да. Конечно же осталось. У меня есть мечты. Правда, они у нас у всех похожие.
– Это ничего страшного, раньше у людей мечты тоже были похожие. Расскажи про свои.
– Я мечтаю, что когда-нибудь по земле будут ходить животные. Что мы будем жить вне купола. Воздух будет чистым, радиация исчезнет. У нас будет искусство. Нас будет больше, и страх, что человечество может погибнуть из-за одной ошибки, будет в прошлом. Мы будем свободными на чистой планете, и не будет больше следов ошибок наших предшественников.
– Хорошая мечта, Адам. Только, к сожалению, ни тебе, ни следующим нескольким поколениям точно не увидеть, как она сбудется.
– А о чем раньше мечтали люди, Анна? Ты знаешь?
– Ты имеешь в виду Садовников или мертвое человечество?
– Мертвое человечество.
– Ну… По большей части они мечтали о деньгах, хотя бывали и исключения.
– Расскажи мне про деньги, Анна. Почему они о них мечтали?
– Деньги… Хм… – Анна загадочно улыбнулась. – У Садовников их не было, наверное, поэтому ты про них не знаешь.
– Не знаю ничего про деньги.
– Ну, все началось с того, что на заре цивилизации у людей возникла необходимость активно обмениваться товарами в связи с увеличением размера поселений и введением специализаций. Кто-то ловит рыбу, кто-то печет хлеб, а ктото шьет одежду. Каждому человеку нужны все три продукта, поэтому необходимо постоянно совершать обмен. И поскольку определять, сколько рыбы стоит хлеб или платье, достаточно сложно, люди со временем ввели редкие металлы в качестве промежуточного звена. То есть само по себе золото или серебро достаточно бесполезны, но в связи с тем, что этих ресурсов было мало и обрабатывать их было непросто, они стали отличным средством для быстрого и справедливого обмена товарами.
На следующем этапе развития цивилизации люди забыли о том, что золото и серебро лишь средство обмена и само по себе ценности не несет. Золото стало для них абстрактным рогом изобилия. Есть золото – есть все, что захочешь. Тебе, конечно, очевидно, что данное суждение ошибочно по своей природе и нелогично. Но прежде, чем люди поняли это, прошло еще очень много лет.
На третьем этапе, когда основной целью жизни большинства людей были деньги, редких металлов стало недостаточно для удовлетворения жажды денег. И тогда люди решили заменить золото на бумагу, введя определенные стандарты печати, которые было сложно повторить кому-либо, кроме специализированных организаций. Но, как ты уже понял, бумаги очень много можно произвести… и искушение велико. В итоге люди стали печатать намного больше денег, чем они могли себе позволить, исходя из ресурсов, на которые их можно было обменять. Хрупкая конструкция мироустройства держалась лишь на том, что в мире было много очень богатых людей, которые не пытались обменять свои деньги на ресурсы. Если бы попытались, мир бы рухнул уже тогда.
Все чаще и чаще человечество ощущало периоды нестабильности, экономические кризисы, вызванные диспропорцией между объемом денег и объемом ресурсов. Разница между одним и другим сделала стоимость денег (т. е. ресурсный эквивалент) крайне относительной и зависимой от огромного числа факторов, которые было сложно держать под контролем. Как ты понимаешь, это был тупик развития человечества, где 99,9 % человек в качестве мечты выбирали деньги. Население росло год от года с гигантской скоростью, а мечта оставалась той же.
На финальном этапе, который наступил за несколько десятков лет до катастрофы, деньги перестали печатать. Всю бумагу сожгли. Деньги стали цифрами в информационном пространстве. Весь мир перешел на кибердоллар. Тебе, конечно, очевидно, что это была глупая ошибка. Но они так не думали. Периоды экономической нестабильности и проявляющейся экологической катастрофы не могли не сопровождаться войной. Естественно, когда несколько крупных стран ощутили на себе все тягости войны и угрозу порабощения, они использовали запрещенное средство. Просто закодировали себе больше денег, потому что им были необходимы ресурсы. Другие обнаружили это слишком поздно. Да даже если бы и узнали раньше, что бы это изменило? Когда жизнь миллиардов людей под угрозой, они готовы бороться, им нельзя просто сказать «нет». Как следствие – баланс, который и так висел на одном волоске, рухнул. Деньги катастрофически теряли стоимость во всем мире. Появились паникеры, миллионеры, которые до того, как станет поздно, обменяли все свои деньги на ресурсы. После этого кибердоллар уже не стоил ничего, цифр было много, а ресурсов больше не было, и неоткуда им было взяться.
– Анна! Получается, человечество погибло из-за своей мечты? – воскликнул встревоженно Адам. Такого он не ожидал. Ему казалось, все должно было быть по-другому.
– Тут все сложно, много факторов нужно рассмотреть, мы еще поговорим об этом потом. Но по большому счету да, ты верно подметил, Адам. Люди думали, что главная причина их приближающегося конца – это оружие массового уничтожения, экологическая катастрофа и нехватка ресурсов. Но только это не причина. Это была пуля. Разве пуля – причина смерти? Нет. Тот, кто спустил курок, – причина. И вот патологоанатом обследует тело погибшего Адама N+1 (ты у нас Адам N+3), пишет заключение: смерть наступила в результате пулевого ранения в голову. После этого следователь пишет свой рапорт: смерть Адама N+1 была самоубийством, следствие решено считать закрытым… Мечты, Адам. Мечты, мечты. Вот они-то и являются главным оружием человека и человечества, которое ведет либо к коллапсу, либо к процветанию. Потому что именно наши мечты направляют наши действия по какойто одной конкретной дороге. Сколько бы силы и контроля общество ни применяло к тем, чьи мечты ведут к разрушению, оно все равно рано или поздно проиграет в этой битве. Законы станут просто словами, и здравый смысл падет в момент, когда людей, чьи мечты разрушительны, будет подавляющее большинство. Слушай, ты на часы-то смотрел, Адам?
Мужчина вдруг понял, что действительно ни разу не посмотрел на часы с момента, как увидел Анну. Прошло уже 20 часов, почти сутки. В запасе остался только один день. Опаздывать нельзя ни в коем случае.
– Адам, тебе надо поспать. Будешь спать в моей комнате, в гостевых у меня кислорода нет, я отключила генератор для экономии. Даю тебе 4 часа, а я пока поработаю, у меня есть важное дело.
После этих слов ковер, на котором они сидели, начал спускаться вниз, под сферу, как лифт. Они оказались в небольшой комнате – кубе. В ней ничего не было, кроме кровати и нескольких лампочек на потолке, которые давали тусклый свет, как от ночника.
– Тебе нравится? Это мое титановое творчество! Метровая толщина стен из титана! Знаешь, даже если вся планета взорвется, я буду в этой коробке летать пару миллионов лет в космосе. Круто, да?
– Очень… – сказал Адам с сомнением в голосе.
– Так! Чуть не забыла. Снежинка тоже спит на кровати, справа внизу. Только попробуй ее столкнуть во время сна! Я узнаю, и тебе не поздоровится. Это ее законное место. Снежинка! Снежинка! Спускайся, спать пора!
Услышав крик Анны, кошка проснулась. Скорее всего, ей было хорошо и там, где она была, но принцип есть принцип. Снежинка потянулась, выгнула спину, распушила свой восхитительный хвост, слегка поскребла коготками подстилку, разминая пальчики. После этого она грациозно спрыгнула вниз в куб и начала тереться о ноги Анны, желая ей спокойной ночи. Анна гладила ее и улыбалась.
– Все, хватит нежностей. Давай иди спать, Снежинка. Я сегодня поработаю. Ты уж извини, но наш гость будет спать рядом. Он не доставит тебе неудобств, просто проигнорируй его присутствие. Иди-иди.
Кошка что-то мяукнула и пошла устраиваться на свое привычное место. Аккуратно укладываясь в калачик, она в то же самое время не теряла присущей ей бдительности. Уши с белыми воздушными волосками ходили из стороны в сторону, как локаторы.
Адам сошел с ковра, чтобы дать возможность Анне подняться обратно вверх. Когда лифт уже начал движение, он вдогонку выпалил:
– Анна, когда ты ответишь на мои вопросы?
– Завтра ты все узнаешь про меня. А сейчас отдыхай.
Лифт поднялся. Стало совсем темно в этой странной коробке, которую сотворил изощренный ум Анны. Он разделся. Тут радиации точно не было, в этом он не сомневался. Лег на кровать. Снежинка громко сопела. «Как с ней можно спать в одной кровати? – пронеслось в голове Адама. – Жутко шумит».
И тут вдруг лифт снова начал спускаться вниз. Что-то екнуло в груди у Адама: «Что Анна задумала на этот раз?» Мужчина подбежал к лифту, он был пуст, только по центру на середине ковра стоял горшок.
– Что это??!!! – воскликнул Адам в смущении.
– Слушай, ну ты же человек. Человек или нет? Наслаждайся.
Адам взял горшок, и лифт пошел обратно вверх.
Глава 3
ПРИЯТНО ПОЗНАКОМИТЬСЯ, АННА
Моя очередь рассказывать. История будет длинной, но в ней будут ответы на все твои вопросы, если ты не будешь меня торопить и перебивать. Будь терпеливым, последний раз я с кемто говорила больше двухсот лет назад, и надеюсь, заслуживаю внимания.
Меня зовут Анна Эш (Anna Ash). Моя имя и фамилия – это сарказм, и чем дольше я живу, тем больше это понимаю. Хотя со временем свойственный мне с детства пессимизм начал уступать место моему отчаянному желанию понять, и я стала рассматривать свои имя и фамилию как послание свыше.
Мне 1000 лет, и я – мизантроп. Что-то не меняется никогда. В 10 лет я была мизантропом, и в 500 это не изменилось, и, даже когда мне исполнилась 1000, я продолжаю оставаться мизантропом. Скорее всего, именно это и есть причина моего выживания в условиях, в которых все остальные умирают. Сознанию нужна какая-то константа, иначе оно разваливается под давлением обстоятельств и времени. Со мной давно должно было это произойти, уже после первой пересадки Анна должна была исчезнуть. Но эта моя патологическая усталость от людей меня спасла, я с ней родилась, и, как ни странно, именно она составляет основу моей личности, к ней, как к железному штифту, уже прикручиваются все остальные детали, черты характера, навыки, цели, желания, реакции. Даже если все детали отвалятся, а костяк останется стоять, все можно восстановить со временем, прикрутить обратно, вспомнить.
Вот моя формула: Anna Ash = мизантроп (Ash) + + .
И вот он снова сарказм: мизантроп, который всю жизнь посвятил спасению человечества. Загадки, как эта, и заставляют меня продолжать двигаться. Ну как? Ну почему? Гениально. Немыслимо. Я не имею в виду себя. Нет-нет. Я отнюдь не гениальна. Я имею в виду того, кто меня придумал. Того, кто написал сценарий моей жизни, потому что авторство точно не за мной. А логика тут есть: мизантроп, спасающий человечество. Я зациклена на несовершенствах человека, поэтому просто не могу ничем больше заниматься, кроме как пытаться исправить это. Бесконечность попыток, на которые обречена, бесконечность разочарований, а остановится невозможно, ведь меня больше ничего не интересует. Даже уходя в сторону, дорога все равно возвращает меня обратно. А мир живет, пока его продолжают пытаться сохранить. Идеальная комбинация.
Знаешь, когда мне было 90, я говорила себе: «Скоро это закончится, и порочный круг разорвется. Формула Anna Ash исчезнет. Вот оно несовершенство твоего замысла, Создатель». Но я оказалась не права. Немыслимо. Гениально. Вот ты можешь умереть, а я нет. Когда-то могла, но не воспользовалась возможностью. На то была причина. Это мое отчаянное желание понять толкало меня вперед. Понять Его. Нет, не стать как Он, на это нужны амбиции, эго. У меня ни того, ни другого никогда не было. Я только хотела понять. Не возвыситься, не приобрести власть, значимость. Нет. Просто понять. Мне казалось, это что-то очень личное и не может ни для кого иметь никакой значимости, никакой ценности. Ну подумай сам, какая в этом ценность? Желание понять Бога. Это ведь ничего из себя не представляет, даже целью не назовешь. Как космическая пылинка, я со своим ничтожным хотением. Но это желание видимо и стало причиной сценария моей жизни, почему мне был написан именно такой сценарий.
Я не всегда была Анной Эш. Вначале я была Анной Бесфамильной (Anna Nosurname). Конечно, в детдоме мне попытались дать какую-то фамилию, но я от нее принципиально отказывалась. Всегда подписывала свои работы Anna Nosurname, а автографом моим был X, потому что подпись – это производная от фамилии, которой у меня не было. Так что все логично.
И вообще, что такое фамилия? Это family – семья. Семьи у меня не было, значит, фамилии не могло быть тоже. Не подумай, это не было самоуничижением, просто не люблю, когда в мою жизнь вторгается хаос. Со временем я всех переборола своим упрямством, и они переписали мои документы на Anna Nosurname.
О родителях своих я ничего не знаю, никогда их не видела и не искала. Я даже не мечтала, чтобы они неожиданно за мной приехали, как все другие дети в детдомах. А почему? Логика. Родители когда-то от меня отказались, это был их выбор, на который они имели право. Не имеет смысла ни мечтать, ни злиться.
В целом, я могла бы охарактеризовать свое детство как счастливое, если бы не один человек, который его испортил, но об этом потом.
До 5 лет я была почти нормальным ребенком, общалась с другими детьми играла в мячик и прыгала на скакалке. Единственное отличие было, пожалуй, в том, что мне были неинтересны куклы и игрушек у меня не было. Мне заменяли их руки. Думаешь странно? Другие были такого же мнения. Но если подумать, что такое куклы и другие игрушки? Это символическое воспроизведение людей, животных, предметов из жизни, с помощью которых дети обыгрывают какие-то сценарии, ситуации, осмысливают происходящее вокруг. Для детской психики это необходимо, чтобы развиваться и включаться в общество. Я тоже это делала, но только без игрушек. Десять пальцев на руках – это десять слепков. Присваиваешь каждому пальцу значение, прорабатываешь образ в голове, вырисовываешь детали, и вот твои игрушки готовы. После этого можно играть. А на следующий день можно сделать из своих пальцев новые игрушки. Сколько угодно, намного шире и богаче, чем весь запас кукол в нашем детдоме. Но ты, наверное, скажешь: а как же взаимодействие, движение? Машинка поехала по дороге, кукла села на стул и т. д. Пустая трата времени. В голове прорисовать картину можно намного быстрее, чем выполнить действие в реальности. Так что в итоге я в основном просто смотрела на свои пальцы в процессе игры мозга, не двигая ими и ничего не говоря.
Играла я по 3—4 часа в день, как и другие дети. Только мало кто это понимал. Они видели девочку, которая сидит и смотрит на руки полдня без движения. Пытаться объяснить детям или взрослым концепцию моей игры казалось бессмысленной затеей. Поэтому я никогда не пыталась этого сделать.
Эта игра была одним из самых лучших изобретений моего детства. Она мне очень помогла во всем, над чем мне пришлось работать во взрослой жизни, особенно с Маей (Maya).
Когда я смотрела на код Майи, я видела не цифры и не переменные, я видела Вселенную. Иначе как бы я смогла ее написать?
Помимо этой моей игры, я мало чем отличалась от других детей, ну разве что еще волосы очень плохо росли. Но это не важно.
В 5 лет все изменилось: произошел несчастный случай, который стал первой травмой психики. Я была очень аккуратным и тихим ребенком, внимательным к деталям, поэтому до этого момента у меня таких проблем не было. Что же, собственно, говоря произошло? Я нечаянно прижала пальцы девочке дверью, не заметила, как она заложила их в косяк. Зачем она их туда положила, остается загадкой и по сей день, но давай отложим этот вопрос, хоть я и люблю на эту тему поразмышлять.
Нет, я не сломала ей пальцы, и даже синяка не осталось, но заплакала она громко. Это был первый раз, когда я причинила кому-то боль, и сам этот факт стал для меня шоком, что такое вообще возможно. Через 15 минут она успокоилась, а я вот плакала несколько часов, мне дали транквилизатор, чтобы я наконец замолчала. Но на этом мои переживания не закончились. На протяжении нескольких недель я просыпалась посреди ночи и рыдала. Меня изолировали на этот период времени, что, конечно, было здорово, но проблемы моей не решало.
У меня начал развиваться параноидальный страх причинить кому-то боль. Во избежание повторения несчастного случая я предприняла все пришедшие мне в голову меры. Всегда и везде я шла последней, придерживаясь дистанции вытянутой руки к ближайшему ребенку, избегала прикосновений и отказывалась принимать участие в играх, где дистанция не могла быть сохранена. Все попытки изменить это со стороны взрослых были обречены на провал, и они смирились. Они, конечно, думали, что я отстранилась от детей, потому что боюсь за себя, но все было наоборот.
Необходимости нет объяснять, почему с 5 лет друзей у меня в принципе быть не могло. Также вполне очевидно, почему меня ни разу не пытались удочерить, чему я, кстати, была рада. Мысль о необходимости приспосабливаться к родителям и новым порядкам казалась мне ужасающей.
В 6 лет произошла вторая травма. Меня переселили в двухместную комнату из общей. Я думала, это будет раем, но мое заблуждение длилось недолго. Моя соседка… она не любила терять времени. Ее звали Трейси (Tracy). Она первая узнала мой секрет и показала мне всю его разрушительную силу. Я рада, что это произошло рано, иначе последствия могли быть намного хуже.
Как я уже сказала, я не подпускала к себе людей близко, друзей у меня не было, жила в своем мире. Но если человек оказывается близко, если он находится внутри моей огороженной территории продолжительное время, то я его принимаю, перестаю ощущать как нечто чужеродное. И этот человек может мной управлять, манипулировать. И хотя моя защита имеет множество слоев, она не абсолютна. Я не подходила к детям ближе, чем на расстояние вытянутой руки, но Трейси была моей соседкой по комнате, от этого никуда нельзя было убежать.
Она была старше меня на 5 лет, обладала острым умом, но в своем, изощренном смысле. У нее тоже не было друзей, хотя в общении Трейси была очаровательна, всегда знала, что и кому говорить, на людях вела себя примерно. Все считали ее чрезвычайно доброй и хорошей девочкой.
Мы с ней поладили сразу, потому что она мне не мешала жить своей жизнью и не задавала глупых вопросов (почему ты пялишься на свои руки полдня и т. п.). Моя система защиты на нее не сработала, и она оказалась в моем личном пространстве в прямом и переносном смысле. Трейси это поняла, внимательно меня изучила и начала свою игру.
В один прекрасный солнечный летний день дети вышли погулять на игровую площадку. До этого несколько дней лил дождь, и на самом краю площадки, рядом с забором, образовалась гигантская лужа, полметра глубиной. После ливней она всегда там появлялась в связи с уклоном почвы. Вот так и в этот раз. Я обычно сидела рядом с ней и погружалась в свои мысли, там меня никто не трогал, эта площадь никого не интересовала, но не в этот день. Ко мне подходит Трейси в своем аккуратном розовом платье, наклоняется, светлые волосы падают на красивое лицо, она улыбается – ах эта чертова дьявольская улыбка – и говорит: «Анита, извини, что я тебя беспокою, я знаю, ты этого не любишь. Но я вот смотрела на тебя, сегодня жарко, а ты опять надела на себя килограмм лишней одежды. Тебе, наверное, жарко, а ты не замечаешь ничего, как обычно. И я подумала, тебе надо искупаться, освежиться. Я знаю, тебе понравится. Оторвись ненадолго от своей игры и искупайся. Давай-давай. А я посторожу твою одежду. Иди, пока я добрая».
И представляешь, что-то в голове у меня пошло не так. Видимо, я еще не до конца вышла из игрового процесса внутри моего мозга, такое со мной частенько бывает. Поэтому, даже не пытаясь осмыслить, что конкретно она меня просит, я просто ее послушалась. Разделась, трусы, конечно, оставила и пошла купаться в луже. Она сидела рядом с моей одеждой, как обещала, и махала мне рукой. Потом начался ад.
Естественно, дети увидели, чем я занимаюсь. Сбежались и начали смеяться надо мной, кричать всякие гадости, что кому в голову пришло. Какой-то гениальный мальчик решил убедить всех, что я купаюсь в стоке и что это вовсе не лужа от ливня, а самые настоящие фекалии, которые вырвались из канализации. Другим детям идея понравилась, они стали ее повторять по цепочке. Трейси с серьезным видом и коварной улыбкой якобы пыталась их остановить, нежно поглаживая мою одежду рукой. Я стояла голая в луже, смотря на них, и думала: «Чертовы тупые варвары. Не могут даже оценить вероятность появления канализационного стока на этом квадрате.
Она нулевая. Что я вообще в их обществе забыла?»
Этот день был в детдоме очень веселый, как и следующий, и следующий. Я просто чрезвычайно подняла им настроение. Они начали креативно додумывать историю, со своей неизменной глупостью. Придумали, что я якобы все время купаюсь в дерьме, в унитазе и т. п. И что именно это и есть причина, почему я никому не даю дотрагиваться до себя. Ну и прочий бред в том же роде. Необоснованная глупость их теорий, полная потеря логики рассуждений поставила меня в тупик. Я не знала, что ответить, поэтому просто замолчала. Прекратила разговаривать вообще. Через неделю это вошло в привычку, стало комфортным состоянием для меня. Уже было не важно, кто меня и о чем спрашивал, я молчала. Даже на уроках.
Учителя и воспитатели попытались как-то исправить ситуацию и разговорить меня, но это было бесполезно. Через несколько месяцев они сдались. А через год все уже забыли, что я когда-то говорила. Я была немой, но не глухой. Так со мной и обращались.
Итак, вернемся к Трейси, отраве моего детства. Мой обет молчания пришелся ей на руку, дал возможность развернуться ее воображению. Сначала она осторожно убедилась, что у меня все серьезно и я ни при каких условиях не заговорю. А дальше Анна стала гордой и единственной обладательницей золотого билета в Парк Аттракционов Трейси.
Тут важно не забыть, что обет молчания был не единственным, ранее я дала обет ненасилия, о котором ты уже слышал. Их комбинация… да это был просто роял флеш для изобретательной Трейси.
Все развивалось поступательно, шаг за шагом. Она начала с того, что ударила меня по лицу, дала звонкую пощечину. Просто так, без причины, хотя, может, у нее настроение было плохое в этот день, не знаю. Я не ответила, не вскрикнула даже просто злобно на нее посмотрела. Думаю, проявление безнаказанного насилия оставило в Трейси определенный эмоциональный отпечаток, особое ощущение, не похожее на другие. Она повторила это действие несколько раз с перерывом в пару дней. И вот это странное ощущение уже переросло в удовольствие для нее, от которого она не могла отказаться.
Думаешь, Трейси – это нечто уникальное, особый случай? Злодейка, которая получает удовольствие от избиения немого ребенка, который не даст сдачу и никому не пожалуется? Нет, к сожалению, это не так. Особенность моего мышления всегда состояла в том, что в действиях конкретных людей я видела не нескольких, с кем я столкнулась, а миллионы тех, кто поступил бы так же. На меня поднимает руку Трейси, но передо мной не она в этот момент. Я вижу миллионы мужчин и женщин, которые делали это или сделали бы это в обстоятельствах Трейси, не со мной, а с другими, но что это меняет? Удивительно, но факт, по поведению одной клетки, если достаточно хорошо ее рассмотреть, можно спрогнозировать поведение миллионов клеток.
Тут нужно понять одну вещь. Я живу в обезличенном мире. Вокруг меня не персоны, а массы. Я наблюдаю не события, а закономерности. Я не личность – я формула. Только в таком мире и только так Anna Ash может существовать. Возможно, в этом и есть моя ценность.
Вот возьмем тебя, Адам. Конкретный человек, личность, мужчина появился на моем пути. А что я вижу? Адама N+3 – вот что. Возможно, это все моя игра с пальцами-слепками сломала мне мозги. Но, забегая вперед, скажу, что и у этого правила есть исключения. В моей жизни было несколько людей, которых я видела как личностей, не обезличенно, как других. И нет ничего ценней и приятней, чем они, для меня.
Хватит. Давай вернемся к Трейси. Она сделала со мной все, что только могла, и то, что не могла, тоже сделала. Бедная Трейси. Как же сложилась ее дальнейшая жизнь без меня? Ведь вряд ли она смогла найти такую же идеальную жертву, как я, после того, как ее удочерили. Страдала, наверное. Она мне часто говорила, что меня любит. А я так и не смогла понять, что же она имеет в виду. В любом случае, облегчение, когда это исчезло из моей жизни, было сложно переоценить.
И хоть меня на протяжении тысячи лет продолжает преследовать любопытство, что же с ней стало после того, как она уехала из детдома, я так ни разу не попыталась узнать. Не хочу, чтобы у нее была личность. Просто один из слепков пальцев в моей жизни. Ничто. «Все мы из праха пришли и в прах обратимся». Только желательно не одновременно, а так, чтобы колесо жизни продолжало вращаться, и движение было не по замкнутому кругу, а по спирали, вверх к чему-то более совершенному, чем мы сегодня.
Жизнь с Трейси стала для меня третьей травмой моего детства – и самой серьезной. После этого я потеряла всякое желание общаться с людьми или выходить на прямой контакт с окружающей действительностью. Мне нужно было защитить себя, выстроить стену, за которую никто проникнуть не мог. Я жила по принципу «Анны здесь нет». Когда кто-то проявлял агрессию в отношении меня, издевался, оскорблял, я просто повторяла про себя: «Анны здесь нет. Анны здесь нет. Анны здесь нет», как мантру. Смотрела на свою жизнь как на кинофильм, а на свое тело – как на аватар.
И поскольку я не жила во внешнем мире, то мой внутренний, в котором я пребывала, становился все больше и шире. Пальцы-слепки были лишь первым элементом моей большой игры. Нет, я не создавала некие сказочные миры фэнтези, у меня в голове не водилось ни принцесс, ни принцев, волшебных спасений там тоже не предполагалось. Мой внутренний мир был и является зеркалом внешнего, только в нем время не идет, оно заморожено. Можно крутить его вперед и назад, как в фильме, понятия «настоящее» или «текущий момент» ускользают, как во время монтажа.
Я много читала. Пытаясь заполнить пустые пятна в мире Анны, интересовалась самыми разными темами: от биологии до кулинарии, от истории до живописи. Мой мир не был пустым, напротив, он был густо населен историческими, литературными персонажами, а также интересными людьми, которых я видела вокруг себя. При этом важно было сохранить точность психологического воспроизведения, чтобы в образе была искра жизни, а не пустая оболочка. С годами мое зеркало давало все более четкое отражение внешнего мира, при этом реализуя догму: мой мир – мои правила. Правило первое – не вредить Анне! Правило второе… что ж оно отсутствовало.
Прогнозирование стало любимой головоломкой. Отмотка событий в моем мире вперед в будущее, анализ, выводы, потом сравнение моего прогноза с тем, что происходило в реальности, корректировка зеркала в случае несовпадения. И так по кругу.
Снова надо отдать должное авторам сценария моей жизни. Прежде чем программировать Маю для Садовников, я создала ее в своей голове. Я, конечно, тогда и подумать не могла, что моя любимая игра, оказывается, была тренинг-курсом, предначертанным мне.
Так шли годы, я была занята своим делом, скучно мне не было. И вот неожиданно мне исполнилось 18, цифра показалась мне странной, ведь я так и застряла в возрасте девочки, которая стояла в луже в одних трусах. 18 лет означало поступить в университет и покинуть детдом.
У меня были проблемы с самовыражением, поэтому специальность, которую я искала, должна была быть технической, чтобы меня не заставляли высказывать свое мнение. Мне подходило решать логические задачи, это я люблю.
