Вылетаю из салона, как пробка из шампанского. Не оглядываясь, бегу, чтобы поскорее избавиться от странных чувств. Они проснулись, словно медведи после зимней спячки. И теперь раздражающе топчутся у меня на груди.
Шустро открываю дверь подъезда и лишь, когда она автоматически закрывается за мной, выдыхаю.
Переступая порог квартиры, попадаю под привычный взгляд любимого человека. Холодный и не живой. Пусть из куска бумаги, но муж смотрит на меня, тепло улыбается. Сразу создается ложное впечатление комфорта, губы искажаются в печальной улыбке. Кажется, будто и не было ничего год назад. Что мы все еще семья. А та страшная авария приснилась мне кошмарным сном.
Делаю шаг к фото, тянусь к нему рукой, как вдруг тишину разрезает противный писк игрушки. Отвлекает и отрезвляет мысли, не позволяет затянуть в болотную трясину.
Я наступила на резиновую косточку корги. Джек, точно! Пока мысленно не уплыла в грустные воспоминания, из которых тяжело выбраться, собираю игрушки, разбросанные по всей квартире. Нахожу изрядно потрепанный мячик, искусанное кольцо, но тоже бросаю в пакет. Миски, корм, лежанку. Хотя последнее явно не понадобится. Наглая морда любит спать на кровати. Не забываю про шампуньки и жидкое мыло для лап. В пакет летят лакомства и лекарства. Витаминки для шерсти. Вроде ничего не забыла.
Несу два увесистых пакета с высунутым языком. Да уж, приданное у собаки – на зависть любому. Я, как барахольщица, скупала ему все, что считала милым. Зато был повод выйти из квартиры! Теперь он снова пропадет…
– Ты решила переехать вместе с собакой? – лукаво интересуется мужчина и подмигивает мне.
Заигрывает, флиртует, но… Мое сердце больше не трепещет на знаки внимания. Вручаю ему набитые пакеты и перевожу дыхание, пока он рассматривает с интересом содержимое. Обмахиваюсь, хотя совсем не жарко. На улице мороз минус пять!
– Что ж, – мужчина кидает пакеты на заднее сидение и запирает дверь прямо перед носом Джека, – я готов компенсировать твои затраты. Ну и заодно отблагодарю финансово за то, что нашла нашу псину. Сколько ты хочешь?
Достает кошелек и раскрывает при мне. Его «добрый» жест наотмашь бьет по самолюбию, оставляя уродливый след. Стискивает желудок до тошноты! Незнакомец уже пытается достать купюры, но я рукой накрываю ладонь неугомонного мужика.
И подпрыгиваю на месте, ведь разряд тока проходит через все тело и искрит оголенными проводами в районе груди. Не могу вдохнуть, дыхание оборвалось и застряло комом в горле.
Первой разрываю тактильный контакт, сразу прячу руку в кармане куртки. А она печет так, словно получила ожог!
– Не нужно денег, спрячьте, – и он подчиняется, убирает с глаз долой кошелек, – если возможно, я бы хотела хоть изредка… забудьте.
Умолкаю, ведь считаю свою внезапную затею глупой. Обрезаю себе пути еще на старте. Нет, я не должна навязываться. Нужно забыть и о собаке, и о мужчине. Хочу снова закрыться в квартире и в собственном удушливом коконе. Не стоило выходить из «зоны комфорта», ничего хорошего из этого не вышло.
– Что ты хочешь? Договаривай, я не кусаюсь, – отрицательно машу головой, опускаю голову.
Но он не желает слышать категорического «нет». Осторожно касается моего подбородка большим и указательным пальцем, приподнимает лицо. Останавливается лишь, когда встречается со мной взглядом. Так нежно ласкает им, что сбивается дыхание. Пристально ищет правду в моих глазах, но нет ее там. Только боль и отчаяние. Темнота. Мужчина улыбается вдруг и выпаливает:
– Поедешь со мной?
Глава 4
– Поедешь со мной?
Его слова, как гром среди ясного неба. Сбивают с толку и вышибают твердую почву под ногами. Что за странный вопрос? И вопрос ли это был? Кажется, мужик уже все для себя решил. Ему даже мое разрешение не нужно. Рукой беспардонно скользит по талии, приобнимает и притягивает меня к себе. Ну, каков нахал! Облапал всю, осталось только поцеловать для полного счастья.
– Нет! – кричу ему категорический отказ в лицо и дерзко вырываюсь.
Да он и не удерживал меня, скорее, намеками подталкивал к правильному решению. Да уж, переспать с незнакомцем – это последнее, что мне нужно.
– Знаете, что, мужчина, катитесь со своими предложениями…
– Эрнест, можно просто Эрик, – перебивает меня с широкой улыбкой, – и на «ты», я ведь еще в самом расцвете сил.
Давлюсь возмущениями и наблюдаю, как Эрик игриво дергает бровями. Вроде мило, но как-то попахивает подставой. Поджимаю губы, ведь не понимаю, как себя с ним вести. Глупое заигрывание! Да он же, наверняка, женат. И их ребенок тому подтверждение.
Поэтому, не нахожу ничего лучше ехидства:
– С расцветом вы явно погорячились, Эрнест. Сколько вам, лет пятьдесят? Седина в бороду, бес в ребро?
– Тридцать восемь. – Снова игриво подмигивает, будто его не задели мои слова. – Так понимаю, свое имя ты мне чисто из вредности не скажешь?
– Мия.
Мы явно больше не увидимся, так к чему это нелепое знакомство?
– Мия, – тянет, смакует на языке, как самый сладкий десерт.
Выпаливает настолько интимно, что дрожу и явно не от холода. Эрик, как зоркий орел, подмечает мое странное состояние, трактует по-своему:
– Если замерзла, забирайся в салон, там тепло.
О, нет! Если я усядусь в теплое авто, то точно разомлею. Поддамся странному порыву, который возникает каждый раз, стоит только вдохнуть неповторимый древесный запах. Аромат, действующий на меня, как валериана на кота. Нет, я точно сошла с ума…
– Эрнест, мне кажется, вам пора домой. Вас наверняка жена заждалась, к тому же, Джека уже пора накормить.
В подтверждение моих слов, корги активно залаял. Стал скрестись в окно и нетерпеливо порыкивать. Можно сказать, железное терпение пса закончилось. Он и так достаточно долго просидел спокойно.
Эрик шикнул на Джека, но его таким не возьмешь. Если наглая жопа чего-то хочет – то получит это любым способом.
Ухмыляюсь про себя, потираю ручками. Жду того самого момента, когда Эрик со вздохом примет поражение и уберется восвояси. Ну а я вернусь в свой прежний мирок.
Вот только предложение мужчины снова зависает просьбой в воздухе:
– Поехали со мной. Хочу тебя кое с кем познакомить.
И так многозначительно смотрит на меня, что категорическое «нет» застревает неисправным лифтом где-то в горле. Вместо этого, иду, зачем-то, на поводу странных желаний:
– С кем? И зачем? – не с женой же…
– Ты ведь хочешь увидеть реального хозяина собаки? Вот и познакомитесь. Может быть даже, он разрешит тебе навещать своего пса.
Загораюсь идеей, как яркая лампочка, сразу согласно киваю головой. Размахиваю слишком активно, ведь боюсь передумать в любую секунду.
Мгновенно прыгаю в салон под удивленный взгляд Эрика. Он забирается следом и, будто понимает мои сомнения, сразу блокирует двери, заводит двигатель.
Который раз с опаской прислушиваюсь к себе. Жду панической атаки или хотя бы удушающего страха, но его нет. Машина плавно едет, а я совсем не ощущаю этого. Да и Эрик не превышает скорость, кажется даже, что плетется черепахой.
Замечаю, в какой район меня завозит новый знакомый и хмыкаю. Элитный новострой, квартиры в котором стоят, наверное… Даже прикидывать не хочу! Осматриваю себя со скепсисом и снова хмыкаю.
Чуть больше года назад мне было бы крайне неловко из-за внешнего вида. Я бы, вообще, постеснялась выйти из квартиры не накрашенной и в мужской куртке. В ней я просто теряюсь, становлюсь бесформенным облаком. Уже молчу о пятнах на одежде, ведь в спешке оттирала грязь с курточки. А все спасибо Джеку! Выгляжу, как бомжиха, но, плевать.
Выйти первой не успела. Эрнест шустро оббежал машину и подал мне руку. Игнорирую добрый жест и самостоятельно выскальзываю из высокого джипа. В этот момент меня будто кто-то издевательски толкает в спину, поскальзываюсь на подножке и лечу гордой птицей прямиком в раскрытые объятия. Меня хватают за секунду до позорного падения.
Застываю столбом, ведь не хочу вырываться. Даже двигаться лень! Вместо этого, тянусь к теплу, прижимаюсь щекой к приятному материалу пальто и шумно дышу тем самым ароматом. Он настолько идеален, будто создан специально под Эрнеста. Не приторный, тонкий, с едва различимыми нотками мускуса и дерева. Мужчина не теряется, скользит одной рукой по спине, опускает к пояснице и укладывает ее на талии. Надавливает и чуть прижимает меня к себе, хотя мы и так слишком тесно друг к другу. Чересчур интимная поза. Одно дыхание на двоих…
Джек разрушает тонкую магию, вырывается из машины через переднюю дверь. Кружится вокруг нас с довольным ворчанием. Ощущение, будто ритуал проводит. Затягивает нас в свой странный водоворот.
– Джек, сидеть! – рявкаю на него, и он сразу подчиняется, покорно усаживает попку на асфальт.
Смотрю на него с прищуром и, клянусь, вижу в загадочных омутах хитринки. Не эта ли пушистая задница толкнула меня к Эрику в объятия?
Вот теперь с легкостью высвобождаюсь из «сладкого плена». Не хочу смотреть мужчине в глаза, поэтому хватаю рулетку корги с асфальта. Подмечаю боковым зрением, как мужчина забирает пакеты из салона, закрывает машину.
– Идем.
Джек уверенно несется вперед за Эрнестом, ну и я плетусь следом за ними. И ладно собака – это его дом, но меня-то куда несет?!
Не понимаю себя и своего желания. Но иду, какого-то черта, у него на поводу. Переступаю порог квартиры, ведь мужчина галантно открыл предо мною дверь. Сбежать было бы глупо… Но, наверное, еще глупее было приехать сюда! О чем ты думала, Мия?! Наверное, за год мозги атрофировались. Забыли, как работать, вот и выдали мне поломанную идею.
Не разуваясь, осматриваю просторный коридор. Но не успеваю сделать выводы, Джек тянет поводок, и я сразу одергиваю его. Взгляд цепляется за детскую обувь, к которой так и манит наглую морду.
– Ярик! – вздрагиваю от неожиданности.
Да кто, блин, зовет сына командным тоном? Даже мне хотелось резко встать по струнке и «отдать честь». Кошусь на Эрика, а он пожимает плечами:
– Он, наверняка, сидит в наушниках перед монитором и нифига не слышит.
Слышу шум в дальней комнате, скрип кресла. Не успеваю ничего сделать – Джек уже летит вперед, шустро перебирает коротенькими лапками. Стону, замечая, как светлый паркет пачкается из-за грязных лап собаки. Но едва до ушей доносится приятных слуху детский смех, вмиг забываю обо всем.
– Джек! – верещит мальчик и ему вторит такой же одобряющий лай собаки.
Поводок натягивается, а затем подозрительно ослабляется… Не успеваю понять в чем дело… Металлический крючок летит в мою сторону и явно грозится угодить прямо в лоб. Зажмуриваюсь с писком, жду, но удара не происходит. Медленно раскрываю глаза и облегченно выдыхаю – Эрик поймал крючок налету. И отпустил, чтобы он залез обратно в рулетку.
Уже раскрываю рот, хочу поблагодарить мужчину, но резко захлопываю. В коридор влетают два довольных комочка. И один из них несется ураганчиком на Эрнеста, втыкается ему в ноги, обнимает их ручками и довольно пищит:
– Эрик! Ты нашел Джека! Ты вернул мне его! Спасибо-о-о-о! Ты лучший!
В тоненьком голоске столько неподдельной радости и разнообразных эмоций, что в груди жжется. Слезы сами наворачиваются на глаза, невозможно сдерживать в себе лавину. Она обрушивается внезапно, летит на меня со скоростью света и накрывает с головой.
Глотаю слезы радости и наблюдаю, как энергично корги крутиться вокруг мальчика. Трется об него, лижется и тяфкает, требует внимания. Он вмиг забывает о моем существовании, ведь его хозяин – десятилетний мальчик, а не я.
– Скажи спасибо не мне, а вот этой девушке, – кивок на меня.
Мальчик застывает, а затем медленно поворачивает ко мне голову. Детские глаза впиваются в мое лицо, пристально сканируют, будто могут увидеть насквозь. Мальчик сначала хмурится, но личико резко расслабляется. Он, такое ощущение, узнал меня.
– О-о-о! – Тянет, будто высокую ноту питается взять.
Вижу, мальчуган хочет что-то сказать, но затыкается в последний момент. Сразу же в карих глазах появляется азарт и мне, почему-то, становится не по себе. До мурашек по коже. Даже отступаю на шаг назад, но наталкиваюсь спиной на грудь Эрнеста. Ой… Кажется, меня поймали, как дикого зверька, в ловушку.
– Меня зовут Ярик, – мальчик протягивает мне свою ладошку.
– Мия, – пожимаю с осторожностью, хотя наши ладони практически одного размера.
Да и «малыш», совсем не малыш – хоть и худой, но высокий! Практически со мной вровень, и это он еще не вырос!
– Спасибо, Мия.
От его искренней улыбки таю, как мороженное на солнышке. Не сдерживаюсь и тяну губы в подобии улыбки. Надеюсь, что в приветливой, а не кривой. Но мальчик сияет, пока смотрит на меня, буквально озаряет своей теплотой все вокруг. И сердце-глыба «плачет», медленно подтаивает под натиском доброты ребенка.
– Мия, ты же останешься с нами на ужин.
Не спрашивает, но так смотрит на меня, будто кот из мультика «Шрек». Даже не ждет моего ответа. И при этом Ярик совершенно не теряется: тянется руками и подцепляет пальцами замок на куртке, опускает «собачку» вниз. Помогает снять верхнюю одежду и пихает ее в руки Эрнеста. Ну, точная копия своего папочки! Тому тоже не нужны были мои согласия. Да за меня тут уже, похоже, все решили! Ведь малыш уже присел на корточки и потянулся, чтобы помочь мне снять угги. Шустро выскальзываю из обуви, снимаю шапку и сразу понимаю, что обратного пути у меня нет.
Кошусь на Эрика, молчаливо спрашиваю у него, правильно ли поступаю? И мгновенно скрещиваю руки на груди из-за вспыхнувшего в крови негодования. Ведь наглый мужик не смотрит в глаза. Он меня рассматривает! Нахально и хищно, будто уже мысленно раздевает. Избавляет от белого свитера крупной вязки, медленно стягивает лосины, оставляет только в нижнем белье. Именно так я вижу его похотливый взгляд. Горячий настолько, что в квартире становиться по-настоящему душно.
Словно чувствуя мое настроение, Эрнест закашливается, быстро находит решение от неловкости: прячет мою куртку в шкаф-купе. Показывает, что в любом случае так просто я из квартиры не выскользну.
– Пошли, я покажу тебе свою комнату, – Ярик хватает меня за руку и тянет за собой, – я сам мебель выбирал! – выдает с гордостью, а я не сдерживаюсь от улыбки.
Ну что за милое чудо? Иду за ребенком, но оборачиваюсь как раз в момент наглого преступления. Глаза мужика остановились где-то на уровне моей попки, и Эрик не спешит поднимать взгляд. Рассматривает слишком долго и пристально. Прожигает на заднице дырку, клеймит ее, будто породистую кобылу.
Не успеваю залепить мысленную пощечину похотливому мужику, Ярик затягивает нас в комнату. Удачно прячет меня от взора отца, а за нами влетает довольный Джек. Сразу прыгает на невысокую кровать, кружится на ней и ищет удобное место. Вот только…
– Джек… – стону, ведь вспоминаю, что у него до сих пор грязные лапы. – Стой на месте!
Пушистый комок слишком вредный, понимает, что я собираюсь его поймать, поэтому слетает с кровати и вылетает из комнаты. Бегу за ним, но корги ловко лавирует между мебелью, вбегает в очередную спальню. Гордо пробежавшись по белоснежному ковру, прячется под кроватью.
Грязные пятна от лап – как бельмо на глазу. Смотрят на меня и ржут, как и корги под кроватью!
– У тебя еще хватает наглости подгавкивать?! Сюда иди! – злюсь на него, но, естественно, мои приказы игнорируются.
Пришлось опуститься на колени. Утопаю им в мягком ворсе, нагибаюсь и тяну руку к собаке. А он пятиться назад, не хочет, шкода, чтобы игры заканчивались.
И, похоже, не один он… Нервно дергаюсь, когда ощущаю на попке горячую ладонь. Она жжется и оставляет свой яркий след на коже. Так нахально скользит по лосинам вниз, что резко дергаюсь, больно ударяюсь поясницей о деревянный выступ кровати. Всхлипываю от прострелившей боли, она расползается по всему телу колючками.
– Так, все, хватит, – рычит где-то над ухом Эрнест.
В одну секунду поднимает меня, возвращает из двусмысленного положения и ставит на ноги. Сразу ласково ведет ладонью по ушибленной пояснице, согревает ее так, что забываю и о боли, и о возмущениях. Просто смотрю в удивительные глаза мужчины и тону в них, как в бескрайнем море. В них нет похоти, которую я напридумывала себе ранее. Там капелька тревоги и немного недоумения. Сожаления. Даже его ласка без какого-либо пошлого контекста – просто заботливая помощь. Забираю ее, принимаю, как нечто ценное, прячу в самый дальний уголок души. Давно обо мне вот так никто не заботился…
Рядом с мужчиной слишком неловко, слишком губительно, слишком жарко. Всего с излишком! Мне бы бежать от него, а я стою и млею. Забываю, кто я и где нахожусь. Но Джек быстро возвращает меня с небес на землю. Осторожно выползает из-под кровати, успеваю подхватить его на руки, но…
– Извините… – кошусь на ковер, – за это.
Эрик раздраженно отмахивается:
– Это всего лишь ковер. Вещь, которую можно заменить.
– А еще нужно заменить постельное белье Ярику, – нервно хохочу и вздыхаю.
Выставляю перед собой собаку, как собственную стену от мужчины. Уже не доверяю себе, поэтому пытаюсь хоть так контролировать ситуацию. И это срабатывает, Эрнест отвлекается на собаку, когда Джек пытается лизнуть хозяина. Отворачивается от загребущего языка и отступает на шаг.
– Эрик, когда мы будем пиццу заказывать, я есть хочу! – долетают до меня слова Ярика, и я мигом взрываюсь.
Глава 5
Эрнест
– Что, пиццу? – пищит или шипит от злобы маленькая колдунья, впивается в меня колючим взглядом.
А я не могу ни о чем думать, только об ее аппетитной заднице. И не только о ней! Я до сих пор в себя прийти не могу. С того самого момента, как девушка подошла ко мне возле дома Андрюхи. Щипаю себя едва не каждую минуту, ведь считаю, что крепко сплю.
Я бы и не узнал «мелкое недоразумение» из ТЦ, если бы ни ее куртка и шапка, слишком хорошо запомнил нелепую одежду. И теперь я готов взять каждое свое слово обратно. И вкус у малого явно лучше моего. Как и зрение, ведь он смог разглядеть девушку, а я посчитал ее неликвидом. Идиот!
Мне понравилось кукольное личико и ярко алые губки естественного цвета. Невинные, как у пугливого олененка, зеленые глаза. А уж когда девушка сняла с себя бесформенный мешок под названием куртка, завис. Да у нее же фигурка – отпад! Такую грех прятать за этой новомодной одеждой оверсайз! Лосины выгодно обтянули стройные ноги и округлую попку, что я едва сдержался от довольного рыка. Ладонь так и тянулась, чтобы звонко шлепнуть аппетитную задницу. Чудом сдержался, да и Ярик помог. Утащил «свою маму» в комнату.
А дальше мне понадобилась вся имеющаяся выдержка. Ради того, что я увидел в своей спальне, мог простить псу даже испорченный ковер. Мия хоть осознавала, что творила, когда вставала раком и выпячивала зад? В моей, черт возьми, комнате! Да, пусть девчонка и лезла за собакой, но, ох… Кровь от возбуждения устремилась ниже талии и все, здравые мысли покинули мою дурную голову. Не сдержался, слишком аппетитной оказалась зависшая в воздухе задница. И ведь не ударил, а нежно обласкал пальцами. Кто же знал, что девушка настолько остро отреагирует на мелкую вольность. Ударилась спиной и охнула от боли, можно сказать, резко отрезвила меня.
И все же, Мия – как одна сплошная загадка. Не возможно ее разгадать, оттого и бешусь. Тянусь за девчонкой из-за таинственной ауры, окутавшей ее с ног до головы, не могу уже отпустить просто так. Тянет к ней какого-то черта, будто кто-то привязал нас невидимой нитью. Ни разорвать невозможно, ни убежать.
Мия пыталась, но в итоге все равно оказалось в моей пещере. Никогда не приводил девиц к себе в квартиру, а ее захотел. Будто уже заранее знал, что только она будет гармонично смотреться в моем доме. В моей кровати, на моих простынях. Подо мной…
Я вдруг осознал, что на меня уставились три взгляда, включая пса. И что не так? Неужели все мои мысли на лбу написаны или я что-то ляпнул вслух? Нахмурился, порылся в памяти и вспомнил:
– Что не так с пиццей?
– Это не еда для ребенка! – и даже пес в ее руках гавкнул, словно согласился.
– А я не ребенок, – попытался меня оправдать Ярик, но…
Да знаю я и без нее, что фаст-фуд вреден, но не умею готовить! И няньку до сих пор не нашел. Попытался разочек, но та и дня не продержалась, Ярик выжил ее из квартиры. О чем гордо сообщил того же дня. Нахально позвонил мне в офис и заявил будничным тоном:
– Нянька ушла.
Вздыхаю, уже придумываю, как оправдаться, но меня опережает Ярик:
– Некому нам готовить, мы одинокие и несчастные мужчины. И папка готовить совсем не умеет, – и пока я с раскрытым ртом пялюсь на него, засранец добавляет с поистине милой усмешкой: – ему бы жену хорошую. Пропадет ведь, слабенький он у меня.
И еще этот жалобный взгляд, словно у побитой жизнью собаки. Мелкий манпулятор смотрит на девушку, как бездомный пес, просящий забрать его с холодной улицы в теплый дом.
Она молчит, но и я молчу, ведь очень хочется услышать ответ. Мия мило краснеет, щеки заливаются нежным румянцем.
Откуда-то из глубины неизведанной мною части души поднимается чувство заботы. Хочу подойти и обнять девушку, прижать голову к своей груди и запрятать от всего мира. Но вместо этого, стою истуканом и до боли стискиваю пальцы в кулаки. Нельзя!
Мия отводит зачарованный взгляд от Ярика, перехватывает на руках собаку, будто хочет запрятаться за ним, как за щитом. Находит в себе силы для сопротивления:
– Ярослав.
Мы с мелким оба дергаемся на командный тон Мии. Клянусь, даже пес в руках застывает, словно опасается, что и его отругают. Но уже в следующую секунду собака отправляется в руки хозяина. Ярик неохотно забирает питомца, а Мия сразу раздает ЦУ:
– Ты – шустро в ванну, мыть Джеку лапы. Мыло для него найдешь в пакете, он в коридоре. Ты, – указывает пальцем мне в грудь, и я застываю гипсовой статуей, не дышу даже, – никакой пиццы или любой другой доставки кроме продуктов из супермаркета.
Переглядываемся с мелким, он хитро улыбается мне и добивает:
– О-о-о, ну, все понятно, пойду я… мыть лапы Джеку, – Ярик хохочет и убегает быстрее, Мия не успевает хоть что-то еще сказать.
Ну а я… улыбаюсь так широко, что аж страшно за себя становится. И впервые произношу то, что не говорил до этого ни единой бабе:
– Слушаюсь и повинуюсь, – подмигиваю все еще раскрасневшейся от смущения девушке.
Можно сказать, сильнее вгоняю ее в краску, буквально окунаю в нее с головой. Что поделаешь, направится смотреть, как бледная кожа приобретает розоватый оттенок.
***
И все-таки малой – умелый манипулятор. Осознаю это, когда последняя очищенная мною картошка летит в кастрюлю с водой. Какого черта я ввязался в это все? Главное, сам смылся к себе в комнату, а я должен помогать!
Но, стоит поймать взглядом порхающую, словно бабочку от одного цветка к другому, Мию, и сразу забываю обо всем. Слежу, как голодный хищник, за каждым ее хаотичным передвижением. За каждым взмахом руки, каждым жестом. Фотографирую глазами, чтобы запомнить, насколько гармонично вписалась девушка в интерьер кухни. Будто специально под нее делали!
– Где у тебя сковородки? – она разворачивается слишком резко и ловит меня на горячем.
Упрекает взглядом, ругает им, как школьника за невыполненное домашнее задание. Закашливаюсь, но показываю ей нужный шкафчик. Проходит буквально полчаса, и мы уже сидим за накрытым столом на кухне.
Верю, что вкусно, судя по божественным запахам, но… Я не ем, кусок не лезет в горло. Со смесью странных чувств, что плещутся взрывоопасным коктейлем в груди, наблюдаю, как Мия поддается на манипуляции мелкого паршивца. То еда горячая, надо подуть, то сока захотелось, то хлеба ему подай. Последняя просьба напрягает:
– Хочу кетчуп, – и тычет пальцем на холодильник.
Мия подчиняется, но я слишком хорошо знаю крестника. И вижу в карих глазах хитрый план, которому он следует.
– Да, открой мне, пожалуйста.
И невинно улыбается, пока Мия откручивает крышку. Не успеваю остановить наглого пацана. Он мгновенно хватает обеими руками низ упаковки как раз в тот момент, когда девушка откручивает крышку. Красная жижа выстреливает ей прямо на белоснежный свитер, ложится уродливым пятном в районе груди. И будто этого мало, Ярик хватает салфетку и нещадно размазывает кетчуп по одежде. Делает вид, будто пытается помочь, а на самом деле усугубляет ситуацию до предела.
– Ой, Ярик, нет, – стонет Мия, пока ловит ловкую ручку пацана.
Вырывает из цепких пальцев салфетку. Убирает от греха подальше, осматривает себя и тяжело вздыхает.
– Прости-и-и, – тянет манипулятор и чуть ли не плачет, – я хотел помочь. Мне так жа-а-а-ль.
Охренеть, может, мне отдать его на кружок актерского мастерства? Такой талант пропадает! Нифига ему не жаль, но Мия доверчивой рыбкой проглатывает наживку: тепло улыбается Ярику, гладит по голове и нежно воркует:
– Ничего страшного, дома постираю. Кушай.
Крестник явно не доволен результатом, стреляет в меня раздаренным взглядом, я же пожимаю плечами. Пользуюсь моментом, когда Мия с извинениями уходит в ванную.
– Ярик, ты не маленький ребенок, за которым нужно ухаживать. Если тебе что-то нужно, встань и возьми сам.
– Ты мне совсем не помогаешь, – ворчит с обидой и утыкается взглядом в тарелку, – я хочу, чтобы Мия осталась. Это ведь она, та девушка из торгового центра. Я узнал ее.
Говорит тихо, практически шепотом, но я понимаю его. Не нахожу подходящих слов, кошусь в сторону ванной комнаты. К счастью, в ней шумит вода, и наша гостья точно ничего не слышит.
На самом деле, я просто не знаю, как реагировать. До каверза Яра, в кухне витала по-настоящему домашняя атмосфера. Пахло уютом и комфортом. И Мия за столом ощущалась родной, будто она по праву уже наша с Яриком. Отпускать ее – преступление, но… Но девушка не наша. У нее своя жизнь, в которую мы с мелким явно не вписываемся.
Мия не ответила ни на один мой флирт. Даже не улыбнулась! Хмурилась и отшатывалась, как от ковидного.
Это… обидно. Досадно, но пережить можно. Ей же, наверняка, нужна семья, много детишек, а я бракованный. Со мной не будет этого всего.
– Ярик, ты должен понять, что… – умолкаю, когда слышу звук отпирания двери.
Мия входит и, держась пальцами за свитер, трясет промокшую насквозь ткань. Такими нелепыми действиями она до завтра будет его сушить.
– А у вас есть фен? – спрашивает с надеждой, но я отрицательно качаю головой.
– Присядь пока, – встаю и буквально силком опускаю ее на свой стул.
И ведь понимаю – девушка настолько упряма, что в любом случае уйдет из нашей с Яром квартиры. Даже в мокром свитере, да хоть без него. Хоть голой, но убежит, и глазом не успеем моргнуть. Нет никаких шансов, что она останется. Поэтому, нахожу свой чистый свитер и несу его нашей гостье. Вкладываю ей в руки, пока не успела отказаться от помощи.
– Лучше переоденься, иначе заболеешь.
На удивление, Мия даже не спорит. Уходит в ванную и возвращается спустя пару минут.
В моем свитере она выглядит так же нелепо, как и в своей безразмерной куртке. Но свитер – мужской, а вот ее куртка… Мне бы задуматься над возникшей мыслью, но от вида Мии, гордость гонгом бьет в грудь, отвлекает от других мелочей. Его тяжелый звук эхом облетает все тело и оседает нежностью на душе. Мысленно ликую, радуюсь, словно пещерный человек, что надел на женщину свою одежду. Пометил ее собой от других мужиков!
– Думаю, мне пора домой.
Радость развеивается так же быстро, как и накатила минуту назад. Поджимаю губы и злюсь на себя, ведь что-то нафантазировал себе, даже на мгновение поверил в сказку. Бред же!
Мия не ждет ответа, идет к псу и прощается с ним. Слишком долго сюсюкается, но в итоге с грустью отходит от собаки. А Джек упрямо следует за девушкой, кусает за пятки, будто не желает отпускать. Собственно, как и Яр. Мелкий надувает щеки, демонстративно отворачивается от Мии, показывает и ей, и мне, свои капризы. Специально не прощается, не хочет. В конечном итоге, соскальзывает со стула и, не сказав ни слова, уходит к себе в комнату.
Девушка вздрагивает на резкий звук захлопнувшейся двери, а я вздыхаю.
Может, она и хочет спросить, в чем дело, но просто пожимает плечами. Все правильно, делает вид, будто ее не касаются чужие проблемы. Надевает куртку, обувается. Четко следует вытроенному плану побега. Но, если Мия решила, что из квартиры выйдет одна, то, у меня для нее плохие новости.
– Я отвезу.
Не спрашиваю – ставлю перед фактом. Вместе выходим, и я в который раз задаюсь вопросом, что не так с моей машиной? Почему Мия усаживается в тачку с таким унылым лицом, будто ее сажают на электрический стул, предназначенный для казни? Или дело не в моем джипе?
Вижу, как она напряженно сцепила пальцы в замок и вся сжалась на сидении, даже зажмурилась. Вздыхаю.
Не решаюсь спросить, просто понимаю, что меня пошлют лесом. Как и не решаюсь втопить педаль газа, еду слишком медленно, но плевать. Так, в молчаливом напряжении, проходит вся поездка. Паркуюсь около дома девушки, но не разрешаю ей пока выйти. Держу двери заблокированными. И ведь не хочу отпускать Мию точно так же, как и Яр. Психую, злюсь, но не подаю вида. Горю изнутри какого-то черта! Просто понимаю – если упущу ее сейчас, больше никогда не увижу.
– Дай мне свой телефон, – не прошу – требую.
Я должен оставить свой след хотя бы таким образом. Хотя бы попытаюсь.
– А ключи от квартиры вам не дать? – кривлюсь на ее искусное «выканье».
Специально подчеркивает нашу ощутимую разницу в возрасте, чертовка!
Ехидничает и кривляется, но достает из кармана куртки мобильник. Даже снимает с пароля, но не спешит отдавать мне. Сомневается. Вырываю сам, с какой-то странной и не контролированной злобой набираю номер, бросаю вызов. Как только мой мобильный оглушает звонкой мелодией, сразу сбрасываю. И вписываю свой номер в память телефона Мии. Только после возвращаю, улыбаюсь на недоуменный взгляд девушки, игриво подмигиваю ей.
– Хорошие знакомства лишними не бывают. Смело звони, если возникнут проблемы. Или если заскучаешь, – последнее выдаю с лукавой усмешкой, но от моих слов отмахиваются, прихлопывают их, как надоедливого комара посреди ночи:
– Спасибо, конечно. Но не думаю, что мы с вами снова встретимся. Прощайте, Эрнест.
Убежала. Испарилась, как роса на солнце.
– А была ли ты на самом деле? – хмыкаю, ведь девушку реально, будто ветром сдуло.
Прежде, чем уехать, сохраняю ее номер телефона. Понимаю, что не позвонит мне вредина, но…
Глава 6
Мия
В пятый раз обновляю банковское приложение, но сумма на балансе не меняется. Но и я не сдаюсь, обновляю страницу снова и снова, ведь не верю глазам.
– Да ну не может быть! – злобно рычу в экран, будто от этого что-то изменится.
У меня осталось три тысячи, серьезно? Когда я успела растрынькать деньги? Шестеренки в голове с противным писком тяжело запускаются, стонут, но постепенно набирают нужные мне обороты. Коммуналка, еда… корги! Точно, я заплатила бомжам за него тридцать тысяч, а потом еще накупила Джеку всякого добра. Подобрала дорогой корм. А еще ежедневные вкусняшки. Вот ты и вылетела в минус, Мия!
Чувство отчаяния расползается по телу противными мурашками и охватывает тело холодной дрожью. Пытаюсь глубокими вдохами приручить их и остановить, чтобы ни устраивали в мыслях хаос. Чтобы не разгоняли моих и без того напуганных тараканов в голове.
– Кажется, мне срочно нужна работа, – заявляю в пустоту безжизненным голосом.
Дергаюсь в испуге, ведь слово «работа» режет слух. Скребется так противно, слово ногтями по стеклу. Я ни дня не проработала, даже не знала, что за зверь такой и с чем его едят. Ромочка, мой любимый муж, делал все, чтобы я чувствовала себя комфортно. Зарабатывал достаточно для нас двоих, ни в чем не отказывал. Да и родители мне пересылали деньги. Тогда я всерьез считала своей работой – заботу о муже. Но теперь все изменилось. У меня нет больше «работы». Пьяный мажористый урод год назад отнял у меня любимого человека. А вместе с тем нагло украл смысл жизни… И в который раз доказал, что в этом мире все решают деньги. Чем их больше, тем лучше. Ведь наших накопленных с Ромой оказалось недостаточно для того, чтобы преступник понес наказание. Откупился, гад, даже хватило наглости мне в лицо посмотреть!
Мысленно задвигаю губительные мысли в самый дальний ящик, запираю их на замок, а ключ выбрасываю. Я хоть и хочу справедливости, но нет ее. А размышления об этом медленно и мучительно убивают меня. Не это сейчас в приоритете.
Работа. Мне. Нужна. Работа!
Сказать легче, чем сделать. Я и не подозревала, что найти любую вакансию настолько нереально. Сколько я обзвонила номеров? Уже сбилась со счета. Никому не нужен работник без опыта. Я даже позвонила, ради интереса, туда, где требовалась уборщица. Уборщица с моим-то красным дипломом! Но и там нужен опыт. Да у меня этого опыта – три года семейной жизни! О чем и сообщила, но с меня тихо посмеялись. Как и завуалировано посоветовали подтереть одно место моим дипломом.
Ну, ничего. Рано отчаиваться. Кто ищет, тот всегда найдет. С такими воодушевляющими мыслями я и вышла из квартиры. Точно помню, что в кафе неподалеку требовался работник. Плевать, кем работать, лишь бы набраться того самого опыта, а дальше разберусь.
Я обошла практически все места, которые располагались неподалеку дома, но… Удача, кажется, развернулась ко мне задницей. Все открытые двери оказались для меня «закрытыми».
Губительная мысль стала пробраться сквозь непроходимые джунгли в голове. Она четко прокладывала себе путь, нещадно разрезая перед собой преграды. А, может быть, попросить денег у мамы Веры? Ведь я делала так последние несколько месяцев. Вернее, это мама Вера скидывала деньги на карту, считая, что мне пора «выйти в люди». Что настало время выбираться из пучины траура и пытаться жить дальше.
И я реально не хотела ничего, ровно до того момента, пока не увидела корги у бомжей. Показалось что он, как и я, потерялся в этом мире, оказался не в том месте и не в то время. Не с теми людьми!
Поэтому шустро вздыхаю и отгоняю прочь дурную мысль. Я не имею права просить денег, я же не маленькая! Тем более, у свекрови. Она и так слишком хорошо ко мне относится, любит как собственную дочь. И даже после смерти сына продолжает заботиться, хотя ей тоже нелегко. Нельзя быть такой наглой эгоисткой, Мия! Ты же физически здоровая женщина, так какого фига ведешь себя, как капризный ребенок?!
Я слишком долго страдала и реально считала свое горе оправданием. Оправданием своей немощности!
Остановилась около кафе и встала столбом. В отражении стеклянной витрины увидела себя со стороны и ужаснулась. Не от внешнего вида, а от воспоминаний. Я только то и делала, что ныла и жаловалась, проклинала всех вокруг. Разругалась со всеми подругами. Считала несправедливым то, что другие счастливы, в то время как у меня, казалось, сердце выдрали когтями из груди. Еще и свекрови досталось несколько раз. Медленно вспоминаю, что наговорила ей однажды и стону, хватаюсь от отчаяния руками за голову. Разговор против воли всплывает в памяти. Бередит старые раны и смело издевается надо мной:
– Мия, родная, мы с Сергеем купили путевки в Египет. Может быть, и тебе с нами поехать? Отдохнешь, развеешься. Ну что ты сидишь в четырех стенах?
Я аж на кровати подскочила из-за нахлынувшего негодования. Он вспыхнул в груди злобой, ее и выплеснула на свекровь:
– Египет? Развлекаться? А ничего, что Рома погиб? Ничего, что он лежит там сейчас, в холодной земле… Вы его уже так легко забыли?! У меня траур, а вы предлагаете бросить все и полететь на курорт? Да как вам только наглости хватает!
– Никто Ромочку не забывал, но, Мия. Практически год прошел, нельзя так. Живые должны жить, а ты заживо хоронишь себя в пустой квартире. Разве мой сын такого будущего хотел для тебя?
