Любовь под запретом
Глава
Любовь под запретом
_ 1
Виктор
Множество раз прохожу через это… «Пожар. Пожар пожирает дом. Там Полина! Моя Полина! Никто не может меня остановить. Бросаюсь из комнаты в комнату, зову, задыхаясь от дыма, жар опаляет тело. Кидаюсь в студию. Пламя добралось и сюда. Её картины, с такой любовью и самозабвением, что она рисовала, горят в огне. Но самой художницы, моей жены – Полины, нигде нет.
– Ворон! Ворон! – кричит кинувшийся следом Сева. Врывается в студию, хватает за плечо. – Витька, очнись! Нет её…»
В дверь кабинета очередной раз стучат.
– Виктор Юрьевич, машины готовы, – раздаётся голос шофёра.
Я вздрагиваю, просыпаюсь и стряхиваю остатки сна – очередного кошмара. Выпрямляюсь в кресле. Тело неприятно затекло и болит от неудобной позы, в которой я лишь под утро задремал.
В следующий миг дверь открывается, и, оттеснив шофера Гришку, в комнату без разрешения входит Савельев. Закрывает дверь, отгораживая нас от посторонних глаз. Только ему и сыну я позволяю себя так вести. Остальные за такое бы поплатились…
Савельев – или Анатолий Сева, друг с детства, побратим, моя правая рука – подходит ближе, пытливо окидывает взглядом.
– Опять бессонница или кошмары? – засовывая руки в карманы, задаёт вопрос.
– И то, и это. – Мой голос, как всегда, звучит бесстрастно. Машина, а не человек. Пусть так и продолжают все считать. Считать, бояться, уважать.
– И что на этот раз?
– Пожар.
Пожар – не самый страшный из моих кошмарных воспоминаний. Страшнее гибели Полины ничего нет…
– Ясно. Говорят, есть неплохие психотерапевты, которые…
– Нет.
Сева замолкает.
– Ладно. Твое дело. Но ты подумай.
Встаю:
– Подумал уже.
Смотрю на наручные часы. Через час прилетает сын. Еще успею принять душ, переодеться.
Направляюсь в ванную и предупреждаю:
– Через пятнадцать минут спущусь.
… Душ и идеально выглаженный дорогой костюм делают своё дело – пускают пыль в глаза. Для тех, кто не знает моего прошлого, я респектабельный бизнесмен, меценат, благотворитель Сергеев Виктор Юрьевич. На самом деле, я бандит, криминальный авторитет Виктор Ворон. В моём городе три категории людей: одни меня уважают, другие боятся, третьи испытывают и то, и это. Другого не дано. Нет, я не упиваюсь своей властью, а держу всё под контролем. Где контроль – там порядок.
Выхожу из особняка, сажусь в бронированный внедорожник. Впереди и позади на таких же машинах моя «охрана» – мои пацаны – самые проверенные и верные. Сева садится рядом. Наш кортеж трогается в дорогу. Едем быстро.
– Решил вопрос с металлургическим заводом? – не теряю время впустую.
– Там не все так просто, – отвечает Сева. – Нам дорогу хочет перейти один влиятельный чинуша.
– Не из местных?
– Нет. Из залетных. Столичный хмырь.
Смотрю на мелькающий за окном речной пейзаж, въезжаем на мост. До аэропорта минут пятнадцать езды. А через полчаса Сергей прилетает… Нужно принимать решение по конкуренту.
Холодно отвечаю:
– Пободаемся. Узнай о нем всё.
– Уже.
Сева достаёт папку, протягивает мне. И тут раздаётся громкий хлопок. Слышим визг тормозов, скрежет металла, грохот. Машина резко тормозит, нас бросает вперёд.
Быстро кидаю взгляд в окно. Авария, мать твою! На встречке столкнулись машины. Автобус пробил ограждение и балансирует над бездной. Кровь, паника, шок…
Тянусь к ручке, но меня останавливает Сева. Предупреждает:
– Может не стоит? Ребята справятся.
Смотрю на него:
– Нет.
Открываю дверь. Мои парни выскакивают из машин следом. Быстро оцениваю масштабы аварии. Отдаю команды:
– Вадим, цепляй автобус. Санек, проверь легковушки. Леха, вызови «скорые» …
Парни действуют быстро и слажено. Цепляют автобус к внедорожнику, врубают заднюю скорость. Со скрежетом тянут его назад. Иду вдоль моста, оглядываюсь, проверяя. Все ли при деле, может, кому еще помощь нужна. Замечаю любопытных зевак, которые, нет помочь, снимают. Стервятники. А дальше замечаю сломанное ограждение моста. Наклоняюсь над перилами и вижу, как скрывается под водой крыша автомобиля. Твою же мать!
– Сева! – рявкаю, привлекая к себе внимание. Он оглядывается, находит меня взглядом. Дальше не медлю, встаю на край, прыгаю.
Несколько метров полета, и прохладная вода принимает в свои объятья. Плыву, ныряю. Пассажиров трое: мужчина без сознания, молодая женщина, ребёнок. Женщина пытается открыть дверь, колотит боковое окно, но безрезультатно. Вынимаю из-за пояса пистолет, бью по стеклу рукояткой, разбиваю. Вода врывается в салон, быстро его заполняя. Вытаскиваю ребёнка, которого испуганная женщина мне пихает в руки. Не теряю времени, всплываю. И парни с Севой, уже бросившиеся за мной в воду, меня замечают, плывут, как на ориентир, ныряют. Гребу к берегу с ношей, выбираюсь, поскальзываюсь, боль пронизывает травмированное колено. Встаю, скрепя зубами, и смотрю на ребёнка. Он воды нахлебался. Опускаю на землю, делаю искусственное дыхание. Кашляет. Плачет. Только сейчас позволяю себе выдохнуть. Прижимаю мальчишку к плечу, оглядываюсь на реку. Савельев и парни вытаскивают женщину и мужчину, оказывают им помощь.
Сева подбегает ко мне:
– Все в порядке?
Коротко произношу:
– Колено.
Он всё понимает. Протягивает руку и помогает встать.
Вижу, что мать ребёнка пришла в себя. Передаю мальчишку Севе:
– Отнеси ребенка к ней.
А сам хромаю к дороге. Сева меня догоняет, подставляет плечо.
Заявляет:
– Зачем ты нырнул?
Отвечаю вопросом на вопрос:
– Когда ты стал таким осторожным, Толя?
Вздыхает:
– Жизнь научила. А тебя, по ходу, нет.
– А ты зачем нырнул? – позволяю себе слегка усмехнуться.
Он передергивает плечами:
– Ну… мы же здесь ныряли. Помнишь? Каждый год.
– Да, последний раз лет двадцать пять назад.
Водитель подгоняет мой внедорожник. Сажусь на заднее сиденье. На мосту уже полиция, мимо проезжают «скорые».
Смотрю на время. Мы опоздали в аэропорт.
– Он звонил? – спрашиваю Севу.
Тот проверяет свой телефон:
– Написал, что осел в гостинице.
– Ясно.
Сын такой. Яда в нем больше, чем в скорпионе. Но я без претензий, сам заслужил. Он жил сиротой одиннадцать лет. В детдоме.
– Главное, что к этой старой ведьме не поехал, – высказывает мысль Сева. Это он про мать Полины. Что ж. Он прав. Она старая ведьма.
– Поехали домой, – даю распоряжение.
– В клинику. К Семёну, – говорит Сева.
Смотрю на него:
– Не перегибай палку. В таком виде туда не поедем.
– Прав, – соглашается. С нас вода в три ручья, на мне вообще – грязь с побережья.
Гриша давит на клаксон, дает парням сигнал возвращаться.
«Скорые» проезжают мимо, увозя пострадавших.
– Сева, потом пробей в больнице, кому помощь нужна оклематься, – говорю, когда мы захлопываем двери.
Наш кортеж разворачивается и едет обратно. Жаль, сына не встретил. Нормально почти пять лет не виделись. И тут его кинул. Опять подвёл. Встреча не задалась.
Алиса
– Алиса! – зовёт меня Катя, а я не успеваю от неё спрятаться в сестринской. Она заскакивает за мной следом. – Я тебя зову, зову! А ты меня не слышишь! Ты нужна мне сегодня!
Вздыхаю:
– Катя, прости. Сегодня был тяжелый день. Эта авария на мосту… Семён Семёнович определил меня на «скорую» помогать фельдшерам… Столько пострадавших… Честное слово, я очень устала. Давай не сегодня.
Она возмущается:
– А как же я? Как я узнаю, подходит он мне или нет? Ты должна на него посмотреть! Алиса! Подруга ты мне или кто?!
Нервно тереблю рукав своего белого халата. Проще согласиться пойти с подругой в клуб и посмотреть на нового знакомого Кати, чем отказать.
– Ладно, – обреченно соглашаюсь, – только недолго. Посмотрю и уйду. И, пожалуйста, никаких двойных свиданий!
Она сопит:
– Как хочешь. Ох, Алиска, довыпендриваешься, так и останешься старой девой. – Смотрит на часы. – Еще час до окончания смены. Встретимся здесь, поедем ко мне, переоденемся…
– Только чур я без переодеваний! Не хочу, как в прошлый раз…
– Алис, не будь скучной! Ну реально, может быть с кем-то познакомишься. У тебя ведь такая способность! Не прогадаешь.
– Нет, Кать, не хочу в клубе знакомиться.
– Как знаешь.
Когда она уходит, опираюсь о стену и прикрываю веки. И опять, как в замедленной съёмке всплывает воспоминание: проезжаю на скорой помощи, вижу мужчину, сидящего на заднем сидении чёрного внедорожника, и его зелёные глаза…
– Алиса, радость моя, ты спишь, что ли? – слышу голос нашего главврача Потапова и друга моей недавно умершей тёти.
Вздрагиваю:
– Простите, Семён Семёнович!
Он насмехается:
– Ты прямо как солдат на ночной вахте – спишь стоя.
– Ещё раз, простите! Просто у меня подработка…
Он хмурится:
– Зачем тебе подработка?
Смущаюсь:
– Ну…
– Эх, моя хорошая, – он по-отцовски обнимает за плечи, – тебя бы замуж выдать за хорошего человека, чтобы берег, защищал. Трудно тебе одной, да и опасно.
Вступаюсь за себя:
– Вы так обо мне говорите, будто я маленькая девочка. Мне уже двадцать лет!
Семён Семёнович улыбается:
– Ты добрая и доверчивая, Алиса.
– Разве это плохо?
– Нет. Но такие качества притягивают всякую грязь, которая норовит замарать.
– Семён Семёнович, спасибо вам за поддержку. Но не переживайте за меня, я справлюсь. К тому же, в этом году я в университет поступаю.
Он задумчиво улыбается, затем меняет тему:
– Что-то мы заболтались. Иди в седьмую палату. Капельницу Ивановой поставь…
Иду выполнять свои обязанности. Беседую с пожилой пациенткой, пока ставлю ей капельницу. Краем уха слышу, как обсуждают некоего Виктора Сергеева и его охрану, которые первые кинулись помогать пострадавшим на мосту и тонущих спасли. А у меня из головы не выходят зелёные глаза мужчины, который сидел во внедорожнике. С него стекала вода… Это о нём говорят?
Час пролетает незаметно – смена закончилась, и по дороге к сестринской сталкиваюсь с Катей.
– Смотри, Алиса, тут такое! Уже вирусным стало – куча просмотров.
Смотрю в её телефон. На дисплее видео, которое снимали очевидцы аварии. Не люблю такое: первым делом нужно пострадавшим помогать… Вижу того самого зеленоглазого мужчину лет сорока, может, чуть старше, он раздает распоряжения своей охране, они оказывают помощь, автобус вытягивают, он проходит, всё проверяет. Затем наклоняется над перилами моста, что-то кричит своим, ныряет. Дальше очевидец не поленился к краю моста подбежать, чтобы заснять, как мужчина плывет, затем ныряет под воду, и спустя какое-то время показывается над водой с ребёнком в руках. Его телохранители к нему подплывают, тоже ныряют, а затем вытаскивают женщину и мужчину.
– Кто он? – произношу и поясняю свой порыв:
– Есть же добрые и отзывчивые люди!
Катя удивлённо смотрит на меня.
– Алиска, ты что, действительно, ничего о нем не знаешь? Это Виктор Сергеев. Про него много чего говорят! Но добрый и отзывчивый?! – Она ко мне наклоняется, шепчет: – Он бандит. Держит под контролем весь город. Даже полицию. Мэр вообще его боится.
Сомневаюсь. Не могу с ней согласиться:
– Катя, за него говорят его поступки! Разве ты не видишь?
Она вздыхает:
– Ох, Алиса! Откуда ты такая?
– Какая?
– Наивная, что ли.
Ну вот, опять! И почему я наивная? Я же вижу, что он делает. Как он и его охрана людей спасают.
Заходим в сестринскую. Катя начинает переодеваться. Я тоже. А из головы не выходит Виктор Сергеев…
Виктор
Уже вечер, когда подъезжаем к больнице. Семен – здесь главврач, но что важнее, он травматолог от Бога.
– Етить колотить! – выдаёт Сева, уткнувшийся в телефон.
– Что? – коротко задаю вопрос.
– На, сам посмотри.
Беру телефон, смотрю видео, снятое на мосту. Просмотров больше тысячи…
– Нас не поймут, – доносит свою мысль.
Да. Подумают, дал слабину.
– Нужно изъять. Звони Нео.
Толя нехотя набирает номер хакера, недовольно бурчит. Что-то у них там не заладилось из-за дочери…
Заходим в фойе, идем по коридору. Хромаю. В руках ненавистная трость, без которой я долгое время не мог обходиться. Пока меня не подлатал эскулап Семён Семёныч. За мою неосторожность сейчас он меня на какой-нибудь дыбе растянет: может – прямо, а может – фигурально. А колено-то болит, и в бедро отдаёт тупой болью.
На повороте в коридоре сталкиваемся с какими-то девчонками, одна из них на меня налетает, поднимает голову, смотрит большими глазами загнанного оленёнка, краснеет, извиняется. Другая тянет её за руку, уводит. Кошусь на свою охрану. Как такое допустили? По лицам вижу, понимают, что будет им за оплошность.
– У тебя помада, розовая, – замечает Сева. Смотрю туда, куда он смотрит. На белоснежной рубашке с левой стороны отпечатались следы девчачьих губ.
Беру платок, пытаюсь оттереть. Бросаю затею.
Идём в кабинет главврача.
Семён встречает на пороге, ждет нас. Приветствуем друг друга. Отводит в смотровую. Пока осматривает колено, тыкает пальцем в рубашку:
– А девица не промах – прямо в сердце попала.
Сева хмыкает, но молчит, о чем-то своем размышляет. Сердце… У меня нет сердца. Выгорело давно…
А Семён продолжает:
– Видел я на видео твои и твоих парней выкрутасы. Впечатлён!
Лучшие бы эти клоуны, чем видео снимать, пострадавшим помогали…
– Ты сегодня немногословен, – продолжает врач.
– Я всегда немногословен, – сухо отвечаю.
А он где-то на ноге нажимает, аж в глазах темнеет.
Шиплю сквозь зубы:
– Ты мне помочь хочешь или покалечить?
– Эх, батенька мой, ты сам себя калечишь! Моя помощь тебе не нужна. – Встаёт, идёт к столу. – Думаю, операционное вмешательство не потребуется. На всякий случай сделаем рентгенографию. Поможет массаж и физиотерапевтические процедуры.
Он задумчиво почёсывает подбородок.
– Есть у меня тут девочка одна – медсестра, массажист от бога. Не просто делает массаж, буквально лечит руками. К тому же подработка ей не помешает. Только…, – Семен замолкает.
– Что только?
– Пообещай девчонку не обидеть. Добрая она, хорошая, верит людям. К тому же у нее совсем недавно тетка умерла. Больше нет у нее никого. Сирота.
– Семён, я обещаний никому не даю. Хочешь, присылай ее, хочешь, найди другую. Я оплачу.
Он вздыхает. Пишет мне рекомендации, отдаёт Севе. Между делом Савельев интересуется, нужна ли помощь пострадавшим в аварии. Семен отводит на рентген, убеждается, что был прав, только после этого нас отпускает.
… Когда садимся в машину, Сева интересуется:
– К Сергею поедем?
– Нет. Позвони ему. Скажи, пусть завтра приедет, – а потом обращаюсь к шоферу. – Гриша, в аптеку…
_2
Алиса
Мы с Катей идём по коридору, она рассказывает забавный случай с пациентом, я внимательно слушаю, и тут мы налетаем на посетителей. Как же неловко! На белой рубашке мужчины остается отпечаток от моей помады… Испуганно поднимаю на него глаза и сталкиваюсь с его зелеными глазами. Это Виктор Сергеев! Смущаюсь, извиняюсь. А Катя, заметив неловко оставленный мной отпечаток, поспешно тянет меня прочь.
– Как же стыдно! – стону отчаянно.
– Молись, чтобы он нас не запомнил, глупышка! – говорит подруга.
С укоризной замечаю:
– Катя, он даже ничего не сказал! А ты видела, у него трость и от боли он поморщился.
– Да ничего он не морщился. Это не человек, а айсберг! Брр, он меня пугает…
Нам везет: на остановке сразу же подходит автобус, едем к Кате. Пока она готовится, успеваю перекусить и попить чай. Просматриваю на телефоне почту. И тут приходит сообщение от Семен Семеновича: «Алиса, у меня есть для тебя подработка. Человек влиятельный, хорошо заплатит. Возьмешься?»
Мне нужны деньги – я в университет поступаю. Так что скоро придется уволиться, а жить на что-то надо. Тетя Фима накопления оставила, но их надолго не хватит. Остается только подработка, да возможная стипендия…
Пишу: «Конечно, согласна. Спасибо вам!»
Снова приходит сообщение:
«Пришлю на почту диагноз пациента и рекомендации».
Катя выходит нарядная: в коротеньком обтягивающем платьице, с ярким макияжем.
– Ну как?
– Ты, как всегда, прекрасно выглядишь.
– А то! Хочешь, я тебя накрашу?
Её энтузиазм иногда меня пугает. Машу руками:
– Нет, не хочу. Ты все? Поехали?
– Поехали! Димчик меня уже ждет…
… На входе в клуб охранник на меня пялится, как на белую ворону: его смущают мои джинсы и широкая рубашка. Но, узнав, к кому мы с Катей, пропускает. В клубе шумно, яркие цветные вспышки огней ослепляют, но Катя очень уверено ведет меня к столику. За столиком двое парней. Кидаю на Катю сердитый взгляд, а она будто не замечает.
– Привет! Это Алиса. Алиса, это Дима и его друг.
Дима целует Катю в щеку, приветственно кивает. Его друг встает, протягивает руку:
– Давай знакомиться, Алиса. Я Сергей.
Щурюсь от световой какофонии и вижу знакомые черты лица. Он очень похож на…
