Утром рано за мной приезжает машина. Вадим помогает сгрузить мои вещи, и мы едем в особняк Виктора Сергеева. Вадим провожает меня до выделенной мне комнаты. Просторная. А дом просто огромный. Столько комнат. И сад. Выглядываю в окно. Просто потрясающий сад! Выхожу прогуляться, не в комнате же сидеть. Иду по мощенной дорожке, осматриваясь по сторонам, деревья, цветы, даже оранжерея. Хочу взглянуть, что там. И тут слышу позади шум и тяжёлое дыхание. Оглядываюсь. Собака!!! Я никогда не лазила по деревьям, но сейчас… Очень быстро забираюсь на ближайшее.
– А-а-а! Помогите! – воплю в полной панике. – Помогите!
О, Боже! Как страшно! Собака внизу лает, поднимается на задние лапы, будто достать меня хочет.
– А-а-а! – зажмуриваю глаза. Как глупо. Вот и смерть моя пришла…
Не сразу понимаю, что собака перестала лаять, пока не слышу голос.
– Зачем ты туда забралась?
Открываю один глаз, смотрю вниз. Высоко! И ещё крепче за ствол дерева руками хватаюсь.
– Эй, как тебя там.., – окликает меня мужчина. Это Виктор Сергеев. Собственной персоной. А собака сидит рядом: дышит, высунув язык, и на меня смотрит.
– Пожалуйста, уберите собаку! – молю.
– Боишься собак? – уточняет.
С воплем признаюсь:
– Да!
– На место! – даёт Сергеев команду собаке, и она убегает. Потом смотрит на меня. – Спускайся.
Смотрю вниз. Ноги и руки дрожат.
– Я не могу…
Он холодно глядит, а взгляд злой. Спешу пояснить:
– Здесь высоко.
– Всего два с половиной метра. Ты тратишь моё время.
– Вы разве мне не поможете? – спрашиваю с надеждой.
– Я что, спасатель?
– Но людям на мосту вы помогали.
Цыкает. Уходит в сторону оранжереи. Ну вот, и как теперь я слезу?
Аккуратно, держась за ствол, сажусь на ветку и спускаю ноги. Всё равно высоко!
Вижу, что Сергеев возвращается со стремянкой. Хромает…
Ставит лестницу. Делаю дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться и набраться храбрости. «Я смогу, у меня получится!»
Ставлю ногу на верхнюю ступеньку, разворачиваюсь, повисаю поперек талии на ветке, ставлю вторую ногу на ступеньку. Переставляю ступню на ступеньку ниже, потом еще одну, уже перемещаю руки с ветки на стремянку, она пошатывается. Вскрикиваю.
– Успокойся. Я держу, – слышу стальной голос Сергеева.
–Х-хорошо…
Еще немного, и я буду внизу. На предпоследней ступеньке нога соскальзывает, и от неграциозного падения меня спасает вовремя подставленная рука хозяина дома. Рефлекторно хватаюсь, он удерживает, на мгновения прикрываю глаза. И вижу наши ауры… Распахиваю глаза и понимаю, что я опять пропечатала помаду на его рубашку. Поднимаю извиняющийся взгляд выше, наталкиваюсь на холодные зелёные глаза. Он считает меня полной дурой!
– Простите! – пищу, так как голос предательски пропал.
Виктор
Прогоняю Честера и приношу лестницу. Медсестричка пытается приловчиться, чтобы спуститься. Поперёк повисает на ветке, выставив ненадолго свой зад в форме сердечка. Залипательно. Хоть какая-то компенсация за потерянное время…
Она очень медленно спускается, но умудряется оступиться. Вовремя подставляю руку, но она всё равно утыкается мне в рубашку.
«Если хотела отблагодарить, то губы выше!» – хотелось сказать, но вовремя себя одёргиваю. Что за бред. Спрашиваю безразлично:
– Ты всегда такая неловкая? – и отпускаю руку. Она смущённо отступает назад.
– Не всегда. Простите. Я не хотела… Я могу вам рубашку постирать.
Молчу. Второй раз за неделю. Она же. Патология. Разворачиваюсь и иду к дому.
Слышу запоздалое вдогонку:
– Спасибо! Я бы сама не справилась.
«Оно и видно».
Алиса
Виктор Сергеев молча уходит, смотрю ему вслед, а когда он скрывается за поворотом, гляжу на свою ладонь. Когда наши руки соприкоснулись, что-то непонятное произошло. Будто световая вспышка. На мгновение даже ослепила. Никогда такого не было.
Иду в сторону дома. Возле входа меня встречает Вадим.
– Виктор Юрьевич ждет тебя через пятнадцать минут в сауне.
– Что?!
Он улыбается:
– В сауне есть массажный кабинет. Рядом тренажёрный зал, бассейн.
– Ясно. Что у вас здесь еще есть?
– Много чего. Баня, автомастерская с гаражом, полоса препятствий, тир, футбольное поле…
– Серьезно?
– Если захочешь, я покажу.
Отвечаю с улыбкой:
– Я с удовольствием.
– Заметано! То есть, – он смущенно улыбается, – договорились.
На этом и разошлись. Торопливо собираюсь в своей комнате, выхожу в коридор, и только теперь осознаю, что не знаю, где сауна. Это же катастрофа! Сергеев не терпит опоздания – это я еще с прошлого раза хорошо усвоила!
Ну вот! А еще хотела явиться раньше и подготовиться! А что, если Вадим недалеко? Он меня отведет.
Снова выхожу в сад, огибаю здание. Вадима нет. А если опять прибежит собака? С тревогой оборачиваюсь и вижу, как с другого конца дома ко мне мчится та самая ненормальная псина! О боже! Страх придает мне силы бежать очень быстро. Влетаю в помещение, мчусь мимо бассейна и заскакиваю в первую же дверь, попавшуюся на моем пути. С громким грохотом ее захлопываю, успевая заметить преследующую меня псину.
– В чем дело? – слышу за спиной суровый голос моего работодателя. Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на почти обнаженного мужчину – из «одежды» на нем лишь набедренная повязка из полотенца. Белая ткань – контраст его загорелой коже. К своему стыду, увлекаюсь этим зрелищем: подтянутый, ни грамма лишнего жира, подкаченный, где надо. Невольно сглатываю слюну и машу на себя рукой, не понимая, почему мне так жарко. Потом доходит. Это же… сауна. Нашла её всё-таки.
Мужчина, прихрамывая, проходит мимо меня, поворачивает ручку, толкает дверь что есть силы, но она не открывается.
Оборачивается ко мне:
– Ты что наделала?
Виктор
Оставляю в саду девицу и иду в сауну, куда направлялся ранее. Но все равно о ней думаю. Эта массажистка – ходячее недоразумение! Чуть не подвернула ногу на предпоследней ступеньке лестницы. И опять уткнулась в меня лицом. Очередная рубашка испорчена ее помадой. Как можно быть такой неловкой?
Вадим уже подготовил сауну. В моей охране он совсем недавно. Этот парень отсидел в тюрьме два года за драку – «неудачно» заступился за девчонку. К нему еще нужно присмотреться: надежный ли и стоит ли его у себя оставлять…
– Виктор Юрьевич, все готово, – сообщает. – Только осторожно с дверью.
– А что с дверью?
– Если захлопнуть, то потом не открыть. Я принесу инструменты, исправлю.
– Займешься этим позже, – распоряжаюсь, прикидывая, что дверью хлопать я не собираюсь, а вот расслабить мышцы перед массажем мне нужно. – Скажи массажистке, что я жду ее здесь через двадцать минут. Пусть все необходимое подготовит.
– Хорошо, Виктор Юрьевич.
Он уходит, а я раздеваюсь. Проверяю дверь. Вроде бы все нормально. Вхожу в сауну, и все же не закрываю дверь до щелчка. Прикрываю веки. Жарко. Сухой горячий воздух раскрывает поры, расслабляет мышцы… И тут слышу шум. Открываю глаза и вижу, как массажистка влетает в сауну, быстро и громко захлопывает дверь.
– В чем дело? – Мой голос звучит сурово. Она резко оборачивается и смотрит на меня. Окидывая взглядом, краснеет, а я смотрю на плотно закрытую дверь и вспоминаю слова Вадима. Твою же мать! Сразу становится на пару градусов жарче.
Прохожу мимо нее к входу, поворачиваю ручку, толкаю со всей силы дверь, но она не открывается.
Оборачиваюсь к малахольной:
– Ты что наделала?
– Я? Что?
– Убить нас хочешь?
– Вы с ума сошли? Откройте дверь и выпустите меня! Здесь очень жарко…
– Конечно, жарко, это сауна. Но ты только что лишила нас возможности отсюда выйти.
– Как? – Она подбегает к двери и начинает ручку дергать. – Ой, мамочки! И что теперь делать?!
Стоит совсем рядом и смотрит снизу вверх на меня своими большими растерянными глазами. Бэмби…
Щурюсь и сухо отвечаю:
– Молиться.
– А где ваша охрана?
– Как видишь, я их в сауну с собой не беру.
Девчонка поворачивается и стучит в дверь. Кричит. Присаживаюсь на скамью, прикидываю, что можно сделать. Если не выберемся, бесславная будет смерть… Пусть поорет. Может быть, реально ее кто-нибудь услышит. Смотрю на нее, а она уже вся взмокла. Блузка прилипла к девичьему телу, а белокурые локоны превратились в завитушки…
Неожиданно она замолкает, и её ведёт в сторону. Чисто рефлекторно подскакиваю, чтобы подхватить. И девчонка оказывается на моих руках в полуобморочном состоянии.
– Эй, Бэмби? – зову, а она приоткрывает глаза.
Опускаю ее на скамью. Расстёгиваю пуговицы блузки.
– Что вы делаете? – шепчет, слабо перехватывая мою руку. – Не надо…
– Тебе станет легче дышать.
Она прикрывает глаза.
– У вас такая аура… Сильная… Она мне нравится…
Бредит? И тут слышу треньканье где-то в ее кармане. Шмонаю и выуживаю телефон. Вот дуреха!
Снимаю ее пальцем блокировку. Заряд уже на пределе. Набираю Севу.
– Толя! В сауну, срочно. Вопрос жизни и смерти!
Он не успевает ничего ответить, как садится батарея.
Алиса
Вначале он расстегнул мою блузку, затем облапал. И вроде бы были веские причины это делать, но не могу остаться спокойной.
– Зачем вы меня облапали? – шепчу, с усилием располагаясь сидя.
– Что? – задает вопрос, а я не понимаю, что скрывается за его непроницаемым лицом. Непонимание? Удивление? Недовольство?
– Вы могли просто попросить меня дать вам телефон, – поясняю, запахивая расстёгнутую блузку.
А его глаза перемещаются на мои груди.
– Перестаньте!
Он переводит взгляд на мои глаза:
– Ты перегрелась?
Голос стальной. Но я же видела его взгляд!
– Если вы будете продолжать, то я соберу вещи и уеду!
Смотрит на меня как на дуру.
Выдаю:
– Я, конечно, блондинка, но не дура!
Мне кажется, я сломала его систему координат. Потому что Виктор Сергеев представление не имеет, что сказать, и даже не двигается с места.
Так молча и смотрим друг на друга.
Слышим шум за дверью и голос Анатолия Савельева.
– Ворон, ты там?
– Да, – отзывается Сергеев, не отводя от меня взгляда. – Дверь заклинило. Не тяни. Тут Бэмби дышать нечем.
– Бэмби? – удивляется Савельев. – Сейчас откроем!
– Вы специально? Почему я Бэмби? У меня имя есть! Я Алиса!
Он не отвечает, лишь усмехается, отходит в сторону. Достает бутылочку с водой. Откручивает пробку, а я судорожно сглатываю – пить хочется, во рту пересохло. А Сергеев тем временем делает глоток, другой, на меня смотрит.
Подходит ближе, наклоняется:
– Пить будешь? После меня?
И всовывает бутылочку мне в руки. Отходит. Я пить хочу! Можно и подождать, когда нас освободят, но…
Прикладываю горлышко ко рту и делаю глоток, потом еще. Мне кажется, что в его взгляде что-то неуловимо меняется…
В этот момент раздается шум болгарки, и через пару минут дверь открывают. Савельев окидывает нас удивленным взглядом:
– Вы чем тут занимались? Может, мне выйти?
Плотнее запахиваю блузку и быстро спускаюсь со скамьи. Со стыда сгораю. Проскальзываю мимо Савельева, но на пороге застываю, как вкопанная. Опять эта собака!
К счастью Сергеев выходит следом и берет ее за ошейник…
Виктор
Реально, она ненормальная. Проблемная. Пусть еще обвинит в домогательстве.
Отхожу от нее, пью воду, а она прожигает меня своими большими глазами. Пить хочет. Ханжа. Побрезгует пить после меня?
Специально предлагаю. Она не отказывается, делает глоток, другой, не морщится. Не все потеряно – случай не безнадежный.
На замечание вошедшего Севы реагирует моментально – пытается скрыться прочь, как будто действительно делала здесь что-то предосудительное. Но на пороге застывает. Вижу рядом с ней Честера. Подхожу и беру паскудную собаку за ошейник. Отвожу в сторону. Указываю на нее, строго приказываю:
– Трогать нельзя! Охранять!
Собака гавкает, виляет хвостом.
– Дай себя обнюхать, – предупреждаю Бэмби, отпуская Честера. Он подбегает, нюхает испуганную девушку. – Погладь его. Честер не тронет.
– Нет, – отвечает и зажмуривает глаза. Пес гавкает, просит внимания. А девушка вздрагивает и вся сжимается. Подхожу, беру ее за руку и вместе со своей ладонью опускаю на голову собаки. Провожу нашими руками по шерсти. Она открывает глаза и смотрит на меня. В ее взгляде удивление и что-то еще.
Отпускаю ее руку.
– Теперь сама погладь.
Бэмби переводит взгляд на собаку – Честер терпеливо ждет. Проводит рукой по шерсти и быстро убирает.
Поворачиваюсь к Севе.
– Скажи Вадиму, пусть займется дверью.
Он кивает, еще раз окидывает нас взглядом, едва ухмыляется. Хмурюсь на его ухмылку, а он зовет с собой Честера и уходит. А эта непутёвая собирается уйти за ним следом.
– Стоять! – приказываю. Девушка замирает. – Кто массаж будет делать?
Растерянно спрашивает:
– Можно хотя бы переодеться?
Киваю на вешалку:
– Халат надень. И приступай.
Она колеблется.
– Не трать моё время!
– Хорошо…
Медсестричка подхватывает халат и исчезает в раздевалке. Споласкиваюсь в душевой, натираюсь полотенцем. Возвращаюсь и ложусь на кушетку. Хорошо так – попарился. Чуть Богу душу не отдал. И все эта… С ней или на ноги встану, или, наоборот, протяну…
Чувствую ее возвращение. Останавливается рядом. Что-то переставляет на столике, затем ощущаю, как масло растекается по моей коже, и ее ладони начинают растирать его на моем теле. От удовольствия прикрываю глаза. Все-таки руки у нее волшебные.
Алиса
Делаю массаж и молчу. Не понимаю своего к нему отношения. Когда в сауне наши руки вновь соприкоснулись, опять произошла эта вспышка, а потом такое чувство возникло, будто жар проник в каждую частичку моего тела… И затем, когда погладили собаку, всё повторилось… Тревожит меня моя на него реакция. Вот и сейчас делаю ему массаж, а мне приятно его касаться. Нравится проводить руками по его коже. Даже кончики пальцев покалывает. Стоп! Зажмуриваюсь, прекращая массаж. К моему счастью, приходит Вадим и начинает менять дверной замок. Поглядывает на меня, и это помогает отвлечься от мыслей о Викторе Сергееве и сосредоточиться на работе.
_4
Виктор
Делаю перерыв в работе и по привычке подхожу к окну. Из моего кабинета открывается живописный вид на сад. Такой понравился бы не только моей маме, но и Полине… Стискиваю зубы. Только нет давно ни мамы, ни моей Полины. Провожу рукой по лицу, вздыхаю. Единственный родной человек – сын, и то не соизволит явиться, чтобы навестить. Неделя, как приехал, а до сих пор не виделись…
В кабинет заглядывает Сева.
– Я принес информацию по медсестричке, которую ты просил.
Он опускает папку на стол. Киваю. Но мои мысли по-прежнему заняты сыном. Спрашиваю друга:
– Не в курсе, чем занимается Сергей?
Сева не торопится с ответом.
– Что молчишь?
– Он решил погостить у своей бабки, – нехотя говорит, зная мое отношение к Обогоевой.
Едва заметно морщусь. Этого следовало ожидать от Сергея.
– Ты бы хоть раз сам ему позвонил, пригласил приехать, – советует Савельев.
– Ничего из этого не выйдет, Толя. Мы уже это проходили.
– А ты пробуй ещё.
Молчу, тем самым показывая нежелание обсуждать наболевшую тему. И тут на глаза попадается медсестричка, идущая рядом с Вадимом. Хмурюсь. Неужели закрутили шашни? Он что-то ей рассказывает, она улыбается, смеется. А меня наполняет раздражение. Что там меня просил Потапов? Присмотреть за ней, чтобы никто не обидел?
– Ворон, на кого ты там смотришь? – Толя подходит ближе и выглядывает в окно. Хмыкает. – Симпатичная малышка. Наши парни проявляют к ней большой интерес.
– Проведи с ними беседу. Пусть к ней не подходят, – распоряжаюсь холодно. – Узнаю, что кто-то хоть пальцем тронул, собственноручно накажу.
– Она тебе нравится? – уточняет Сева.
Поясняю:
– Не хочу с Потаповым ссориться.
Потираю ногу. Опять разболелась, зараза!
– Что, болит? Медсестричку позвать? – интересуется Савельев, а я слышу в его голосе насмешку.
Из-за его намеков не собираюсь себе отказывать в массаже. Не зря же я нанимал её на круглосуточную работу! Явно не для того, чтобы с ухажерами шастала по моим владениям.
Сухо отвечаю:
– Зови.
Усмехается:
– Хорошо.
Набирает номер, созванивается с медсестричкой, даже вижу, как она прикладывает телефон к уху. Сева зовет ее в мой кабинет, она, отвечая, утвердительно кивает, прощается с Вадимом и направляется к дому.
– Вот и все дело! Сейчас прибудет к тебе твоя экстренная помощь, – усмехается Толя.
Предупреждаю:
– Прекращай ёрничать.
Сажусь в кресло. Раздается тихий стук в дверь, она приоткрывается. Заглядывает Бэмби.
– Можно?
– Входи, Алиса, – отвечает за меня Сева.
Улыбается ей. И он туда же, старый ловелас! Видела бы сейчас его жена Марина…
Друг-товарищ словно слышит мои мысли, оглядывается на меня с усмешкой, произносит:
– Пойду я… Проведу беседу.
И оставляет меня наедине с Бэмби.
Смотрю на девушку. Она по-прежнему стоит на пороге, нервно теребит рукав своего медицинского халатика. Уже успела надеть поверх одежды. Молчу и испытываю удовольствие от ее смущения.
– Виктор Юрьевич, если позволите, я хотела бы предложить вам методику упражнений и рацион правильного питания. Это поможет быстрее и эффективнее восстановить функцию вашего колена. Если что, Семен Семенович одобрил! – выпаливает она чуть ли не на одном дыхании. Решила удивить, маленькая мышка. Что же, я готов ее послушать.
