– Не советую, искать будут, – остановил его Иртини. – Это больше подходит магу царской династии.
Родион продолжал искать. Выбор браслетов велик, и как раз есть один на маленькую ручку.
– Брать нужно простые неприметные кристаллы, – снова помешал ему Иртини. – Их легко прятать, они не вызовут лишних вопросов. Нет, перстень тоже не советую. Он на мужскую руку, размер не подойдет. У подвески слабое крепление, потеряет. Диадему не спрячешь под прическу. Серьги слишком массивные, оттянут ушко. Магическое перо слишком острое, попортит одежду и нежную кожу.
– Барон, полагаюсь на твой выбор, – Родион оставил поиски, ни одна вещица, со слов Иртини, не подходит. – Объясняться будешь сам. Так и скажешь: долго искал, потерялся в богатстве выбора, возьми эту брошь-мушку. Дружеский совет: лучше говорить об этом после того, как она отойдет от заряженного копья шагов на двадцать. Есть и хорошие новости, она, как все женщины, сначала прибьет, потом пожалеет.
Барон сошел с лица. Приносить боевому магу дурные вести – не к добру.
– Берем браслет, – решился он.
Трудности начались только на обратном пути. Потом все отрицали свою вину, хотя отчего-то запомнилось, что первым про Веселый грот заикнулся Дедуля Аксил, а близнецы отметили, что времени до утра слишком много, чтобы тратить его попусту. Настрадавшись за долгое время пути, мужчины искали особых впечатлений. Родион хорошо помнил, что был против, не в его правилах искать подобные впечатления по незнакомым потребным домам. Но почему его никто не послушал, история умалчивает.
Последнее, что отложилось в памяти, это Скотина, которую он выгуливал, покинув интересное заведение уже слегка навеселе. Собака бегала рядом, изучала площадь, где в подземном сумраке не сыскать даже редких прохожих. Ночь спустилась в нижнюю часть Гаарда, Родион свистнул собаке и рухнул от боли в затылке.
Очнулся быстро и в происходящей неразберихе мало что разобрал. Его всего лишь похищают, волокут в карету, злоумышленников несколько, все в темных одеждах, с масками на лицах. Он и не думал сопротивляться, в голове пульсировала мысль, что с его старшим братом обошлись столь же вероломно. Похитили и заперли в башне Отверженных? Жертву запихнули в карету, отмерили несколько болезненных тычков и приставили нож к горлу, чтобы не позвал на помощь.
Родион сносил подобное обращение с изрядной долей злорадства. Так даже проще. Пусть его отнесут к брату, утром Вилли одним ударом копья парализует надземный Гаард, на Светоликого заклятие не сработает, и он вытащит брата из неволи. Идеальный план. Пока магистраты будут приходить в себя, ригоронская миссия уже затеряется в степи, унося ноги подальше от Агарона. Есть небольшие трудности с магическим исцелением, которое потребуется и Ридалагу, и прочим пострадавшим, но с этим он будет разбираться по мере поступления проблем. В конечном итоге, магического целителя можно сыскать и в Ригороне путем тотальной проверки людей на способности к магии.
Он ожидал подземелья, клетки, на худой конец, темного погреба. Его быстро довезли до неприметного здания, выволокли из кареты, впихнули в дверь, из прихожей затащили на второй этаж. Просторная комната, большая кровать, уютная обстановка, приглушенное освещение свечей. Пленника пнули на кровать и оковами застегнули руки у изголовья.
Родион осмотрелся по сторонам. Очень жаль, если его похищение окажется обычной шуткой. – Кто бы это мог быть? Близнецы? – Потому что он оказался в обычной спальне, примерно такую же он заказал в притоне Веселый грот с двумя рыжеволосыми прелестницами. Стоило ли ради смены притона бить его по голове? Любая женщина на его месте стенала бы из опасений за свою чести, но он мужчина, и стенает из опасений, что его честь сегодня останется нетронутой.
А потом в комнату вошла Она. Родион наконец смог оценить, как одеваются здешние дамы, чуть менее благородные. Женщина выглядела одновременно и роскошно, и доступно, и надменно. Красивая, статная, с силуэтом груди и бедер настолько восхитительным, что он готов приплатить за столь интересную прелюдию. В сумраке свечей она напомнила ему Нею Артенну. Волосы чуть темнее, чем у Висцийки, но стать и величественная поступь поразительно схожи. И даже в лице что-то смутно знакомое, такая же складка губ, такой же хищный, сытый взгляд взрослой похотливой кошки. От вожделения он едва слышно застонал.
– Хорошенький, – отметила она и призывно улыбнулась.
– Ошибаетесь, миледи, – хрипел он в ответ. – Великолепный. Вы сорвали куш, поздравляю.
Она задорно рассмеялась, кончиками пальцев поиграла плеткой и с еще большим интересом рассмотрела пленника. В самом деле великолепен, ничем не похож на агаронцев. Утонченные черты лица, светлые волосы, коса лежит на подушке. Глаза такие большие, что хочется приблизиться и заглянуть в эту темную бездну. Рубашка разорвана, кожа золотится от южного загара. Он ей нравится.
– Ригоронец? – на всякий случай переспросила она.
– От кончиков волос до кончиков всего прочего, – подтвердил он. – Приехал только вчера, южный темперамент прихватить не забыл. Он всегда со мной.
Ей по вкусу его ответ, она даже не прячет лукавую улыбку. Хороша, Родион ощутил горячую волну в паху и уже наверняка знал, что сегодня он получит все то, до чего еще не опустился в Веселом гроте. Очень кстати, иначе с таким воздержанием он, признаться, с интересом присматривается к Вилли. Хуже только пасть ниц и уединяться в ванной.
– Рекомендую снять наручники, – дерзко улыбался он. – Без них от меня больше пользы. Вы оцените, миледи, и попросите еще.
– Я и с браслетами все оценю, – смеялась она. – Детально.
Ох, от возбуждения мужчина покрылся испариной. В голове промелькнули картинки давно минувших дней. Нея часто снилась ему, а любовь приходилось изливать на маленькую скучную Кочевницу. Желанный образ будто вновь воплотился с ним рядом, он все больше находил в незнакомке потерянную Висцийку. Она даже называет его также: Ригоронец. Не нужно имен, он готов на все, лишь бы сладостное заблуждение продолжалось вечно.
– Надеюсь, ты меня не разочаруешь, – томно проговорила женщина и сбросила одним движением платье.
Родион дернулся и услышал звон любовных оков. Она в одном корсете столь откровенного вида, что бедра оголены и он уже может видеть ее чресла с тоненькой полоской темных волос. Грудь еще сокрыта, но он уже не сомневается, что она прекрасна.
– Я не привык разочаровывать, – рывками дышал он. – Милая, отдай мне руки. Без них я чувствую себя чуть менее уверенно. Рядом со мной богиня красоты, а я не могу ее коснуться.
– Можешь, но не руками.
У нее даже смех Неи. От одного его звука он чувствует возбуждение, которое волнами прокатывается по телу. Незнакомка кошкой заползла ему на ноги и схватилась за ремень штанов. О, да, именно так, властно, безумно, жадно его пользовала Висцийка.
– Ты не коснешься меня, но все остальное, ты должен сделать. Мм… – удовлетворенно замурлыкала она, оценивая его пах и поспешно освобождая от всех преград. – Мм…
От ощущения ее губ и язычка, Родион отчаянно застонал. Нужно отвлечься хотя бы немного, он не хочет ее разочаровать. Она не наложница, не стерпит его провала и быстрого финала.
Мужчина стонал, почти кричал от ласки, бился руками в оковах и истошно рычал. Она мучила его, наслаждаясь беспомощностью и бескрайним вожделением. Оставила пытки совсем ненадолго, чтобы снять с него одежду. С рубашкой и курткой не церемонилась, резала ножом.
От вида ножа Родион немного пришел в себя. Вспомнилось, как Нея устроила ему танец Весенних костров, отсекла мечами несколько прядей волос, оставила резаные раны и кровавые следы от ногтей, и улыбка помимо воли заиграла на губах. Незнакомка рассмеялась следом.
– Ты мне нравишься, Ригоронец, – призналась она. – Какой интересный рисунок.
Она увидела летучую мышь и зацеловала его крылья. Затем приподнялась, растрепала волосы и расстегнула корсет. Грудь была большой, упругой. Женщина не рожавшая, соски маленькие, твердые. Он долго не продержится.
– Верни мне руки, Нея. Прошу тебя, – взмолился он.
– Почему Нея? – тихо прошептала она.
– Разве нет?
– Да.
Женщина вернулась к ласкам. Родион кричал, когда она оседлала его, рычал от почти болезненного желания закончить быстро. Она, как завзятая наездница, прыгала на нем, стенала, делала все, чтобы довести его до безумия. Затем внезапно останавливалась и повторяла круг ласки языком. И так раз за разом, пока он не забился в цепях и не закричал от пульсирующих толчков наслаждения.
– Отпусти руки, Нея. Я сделаю все сам во второй раз.
Она лежала на его плече и облизывала пересохшие от страсти губы. На лбу и над верхней губкой высыхали мельчайшие капельки любовного пота. Вблизи она стала чуть менее похожа на Нею, но это уже не играло никакой роли. Теперь Нея – она, и он готов остаться до утра. Хоть бы и следующего, но лучше дней так на пять.
– Не сделаешь, – устало шептала она. – Я хочу сама. Разве тебе не понравилось?
– Я тоже хочу тебя в цепях, – улыбнулся он.
«Нея» рассмеялась счастливым смехом женщины, получившей свой кусочек любви. Но ей мало, она уже опустила руку к его паху. Это хорошо, он готов повторять снова и снова, пока не уснет от бессилия.
– Цепи только для тебя, Ригоронец. Теперь ты от меня не уйдешь. Я слишком долго тебя ждала.
Женщина приподнялась, налила бокал вина, отпила немного и дала ему.
– Мое имя Лара. Не смей называть меня иначе.
– Я понял, прости меня.
– Не прощу, а накажу, – млела она от счастья. – Несносный ригоронский мальчишка.
– Наказывай, – прохрипел он и состроил самую обаятельную мину. Он знает свою силу, ни одна женщина не устояла, будь она самой верной женой или королевой Алесции.
Лара вспыхнула от предвкушения новой игры, нашла утерянную плетку и лизнула ее влажным язычком. Родион обаятельную мину тотчас растерял.
– Ты же не будешь бить меня?
– Нет, – сладостно шептала она. – Сам попросишь.
Глава 4
Родион проснулся поздним утром, хотя трудно определить, какое время наверху, там, где встает солнце. Он в городе-подземелье, неизвестно где, но самое неприятное, неизвестно когда. Вопрос с «где» разрешился быстро, про Веселый грот он вспомнил, как вспомнил и последующие события. Руки дернулись сами собой, он свободен, один в постели, Лара ушла и не оставила от себя даже следа.
Что за наваждение? Вчера он поддался на очевидную провокацию, его подловили на том, что женщины не было давно. После выпитого в Гроте таинственная незнакомка действительно напомнила ему Нею, он ненадолго вернул себе возлюбленную, отчего нынче испытывает обиду и приятное опустошение. Он выпил лишнего и, чего уж скрывать, позабыл обо всем на свете. А забывать он не имел ни права, ни возможности.
Родион вспомнил все, и постель с теплыми простынями покрылась морозным инеем. Если он проспал до утра – а после бурной ночи никак иначе он не проснулся бы – можно уже не переживать и никуда не спешить, самое страшное уже свершилось. По-хорошему, Вилли дождалась рассвета, взяла в руки копье и направила его на город.
Милорд взмолился всем известным богам, чтобы было по-плохому. Проспала, потеряла копье, перепутала рассвет с закатом, сломала руку, обе руки, мало ли от Вилли можно ждать сюрпризов. Почему именно сегодня она должна изменить себе и выполнить его поручение в точности?
Собирался нехотя, будто оттягивал миг расплаты. Стоит только шагнуть за порог этого «гостеприимного» дома, как непременно случатся все беды кряду. Что произошло? А произошло то, что ригоронский посол, он же Принц первой крови Ригорона фактически нанес военный удар по столице Агарона. Он всего лишь страховался, но сам угодил в ловушку. Северное царство оправится от удара и развяжет войну с Ригороном. Хорошо съездил брата спасти!
Дом покинул беспрепятственно, он не пленник, а игрушка на ночь. Снова неприятно, и отчего-то злость на Нею. Она также пользовала его ради государственных интересов, также увлекла в свои сети и отбросила, также легко заменила его в постели любым из множества подданных. Он давно не тот мальчишка, прошлые чувства не воскресают в сердце. Тошно даже вспоминать эту немолодую даму, что отъездила его раз пять за ночь, укатала до потери сил и отхлестала по заду так, что сядет он только со стоном. От него разит потом, семенем и навязчивыми благовониями Лары. Вилли живо разнюхает его, и… И откуда только мысли такие, будто она его жена и устроит скандал с битьем посуды?
Скотина нашла его первой. Она же вернула хозяина к растерянным и потрепанным за ночь спутникам. Те сами только покинули теплые объятия доступных женщин и даже не приметили, что Родион вернулся с другой стороны.
Путь домой занял меньше времени, чем путь в город. Сердце замирало от мысли, что в подземном Гаарде людей на улицах непривычно мало, а те, что виднелись вдали, сбиваются в кучки и что-то бурно обсуждают. Нет, Вилли сегодня действовала строго по инструкции, ударила по городу, он может наблюдать тех немногих выживших, что избегли оцепенения по своим сугубо личным причинам.
Вышли из подземелья, и болью под сердцем зашевелилась старая рана от кинжала Риккона. Все хуже, чем он полагал. Свинцовые тучи накрыли прежде такой солнечный город, запах сильного дождя щекотал ноздри, в замке неестественная тишь и запустение. Осталось подняться в гостевую башню и узнать правду, но именно этого хотелось меньше всего.
Копье Светоликих полностью разряжено, чего и стоило ожидать.
– Вилли, – тихо позвал он девушку, рухнул в кресло и застонал от израненного тыла.
Рядом упал барон Иртини. Он непривычно тих и мрачен. Возможно, его объездили схожим способом. Нет никакого желания даже смотреть в проем окна, ибо страшно и не хочется признавать, что по собственной глупости и похоти погорели.
– Родик, ты уже вернулся? – влетела в двери боевая девушка. – Что принес? Где мой браслетик? Ильчик, что такой грустный? Фу, чем от вас несет? Скотиночка, моя девочка.
Она подобна глотку воздуха, свежего и чистого. Такая знакомая улыбка на ее устах, не ведающая грязи и похоти, в которых он прозябал всю ночь. И прозябал охотно, почти добровольно, стенал от боли и требовал еще. Теперь сидит с перекошенным лицом, морщится от боли и острого желания принять горячую ванну, пусть даже грязевую ванну, лишь бы смыть с себя последствия своего падения.
– Вилли, – устало простонал Родион. – Как наши дела?
В этот момент в приемную комнату впорхнула княжна Шиэль, игриво повела плечиком в сторону Барона и вцепилась в очаровательный кулон с кристаллом:
– Ах, какая прелесть. Барон Иль, можно, он будет мой?
Иртини безучастно пожал плечами: все равно помирать, бери, что хочешь.
– Родик, докладываю, – щебетала Вилли, примеряя красивый браслет и крутясь перед зеркалом. – Тибель, чем-то отравился и все утро притворяется умирающим. Папенька спит, он во время дождя всегда спит. Вельтаар и Дядюшка принимают грязевые ванны, они нынче особенно хороши. Мы и сами собирались…
– Что с городом? – обреченно спросил он.
– С городом? – на миг замешкалась она. – Ой, Родик, тут такая гроза приключилась. Ты не поверишь. Говорят, такой грозы давно не было, все больше сухие грозы. А гроза – это очень полезно для природы, урожай будет хорошим, пыль смоет, воздух какой. Ты чувствуешь этот воздух?
Девушка нарочито шумно задышала, раздувая ноздри и приглашая всех дышать глубже.
– Гроза? – недоверчиво переспросил он.
– Родик, ты только не волнуйся, пожалуйста. Помни, у тебя рана на сердце, тебе нельзя нервничать.
Ригоронец расширил глаза от страха и наконец попытался взглянуть на последствия своей неосторожности. Взглянуть не дали, обе девушки бросились к окну и закрыли его грудью. Барон Иртини привстал от дурного предчувствия.
– Ничего такого уж страшного не произошло, – кривила она душой, и это пугало до дрожи в коленях.
– Ничего не произошло, – еще хуже играла Шиэль.
– Что вы сделали? – по слогам прохрипел Родион.
– Мы сделали то, что ты просил, – Вилли устала нервничать и бросилась в атаку. – Утром вы не вернулись. Мы с Шиэль…
– Откуда в этой несложной схеме взялась еще и Шиэль?
– Родик, мне трудно прицеливаться, – оправдывалась она. – Я же первый раз из копья бумкнула. А у Шиэль опыт. Мороз в Степи она снимала? Я попросила ее помочь в наведении. В нем прицела нет, ты знал об этом? Шиэль начала спорить, в какую из трех башен палить. Ты показывал правую, она в левую. Родик, прекрати так угрожающе на меня дышать. Я уже чувствую себя виноватой. Хотя ты сам велел жахнуть по правой башне.
Мужчина не выдержал, схватил обеих, оттащил от окна и взглянул на город.
– Что дальше? – чуть более спокойно спросил он, завидев вполне мирную картину.
– Дальше мы сделали, как ты просил, – нетерпеливо поясняла она. – В город. Где-то что-то бабахнуло, и как польет дождь, как засверкают молнии. М-вот.
Барон начал тихо смеяться.
– Шиэль, – догадался Родион. – Ты копье разрядила? Твоих рук дело?
– Случайно! – защищалась та. – Сколько можно прицеливаться? Просто шмальнуть один раз, и дело с концом! Я показала, как!
– Именно потому у нас природным магам кристаллы не дают, – гоготал Барон, осознав, что гибель города отменяется. – С детства вычисляют и в северных долинах морозят.
Родион всматривался вдаль, осторожно разминал область сердца и почти успокоился…
– А почему из трех башен Гаарда вижу только две? – в наступившей тишине вопрос прозвучал тревожным набатом.
– Родик, ты только сильно не волнуйся, пожалуйста. Ладненько?
– То есть? – вытаращил глаза Родион.
– Гром и молнии сверкали, – отмахнулась Шиэль. – Откуда мы знаем, почему одна попала в башню?
Иртини едва не выпрыгнул в окно, пытаясь рассмотреть последствия грозы.
– Башни отверженный нет, – прохрипел он и сполз в отчаянии на пол.
– Ох, какая потеря, – всплеснула руками Вилетта. – Башня отверженных рухнула от удара молнии. Некуда будет отверженных прятать. Что за беда? Одной башней меньше, одной больше. К тому же, нет никакого подтверждения, что это из-за нас. Какие ваши доказательства?
Иртини уже не мог сдерживать истеричный смех. Его била дрожь, слезы выступили на глазах, а смех перешел в стон.
