Читать «Какое счастье быть красивой женщиной» — p_i_r_a_n_y_a онлайн
Страница 5 из 9
Встретились души взглядом
Встретились души взглядом —
сил нам обоим, боги,
ухнуло вниз домкратом
сердце куда-то в ноги,
всё, что на нём держалось:
спины, характер, воля —
рухнуло вниз, распалось
от нестерпимой боли.
Памятью так накрыло —
тяжесть невыносима,
думала – разлюбила,
верила – Хиросимы
выключен, обезврежен
и не течёт реактор,
враг обесточен, свержен,
только упрямы факты:
встретились взглядом души —
и потекли упрямцы,
воду травя и сушу
волнами радиаций.
Молоко на губах обсохло миллионы часов назад
Молоко на губах обсохло
миллионы часов назад,
я не слышу давно – оглохла! —
если гадости говорят,
но божественной силой будто
обладают любовь и ты:
слово доброе за минуту
исцеляет от глухоты,
расправляются носогубки —
улыбаюсь тебе в ответ,
и навстречу лечу голубкой,
и воркую тебе – привет!
Просто женщина. Не святая
(Вряд ли святость тебе нужна) —
я летаю с тобой, я таю…
И подумаешь – не жена…
А мы оба взрослее вдруг стали и глубже
А мы оба взрослее вдруг стали и глубже…
Пусть гусиные лапки лучатся у глаз —
мы потратили молодость в ссорах ненужных,
так давай дорожить нашим счастьем сейчас.
Не страстями постельными – нежностью жгучей
я, как прежде, полна… Не болею тобой —
объективно ты мой самый сильный и лучший
из всех тех, кто мне был предоставлен судьбой.
Никогда на тебя не хотела кредита —
без процентов-то слишком уж ценник высок,
только бартер: любовь – на любовь, и мы квиты.
Осторожно целую губами висок…
Счастье в рассрочку мы взяли когда-то
Счастье в рассрочку мы взяли когда-то —
очень хотелось быть вместе скорее,
и неминуема дата расплаты —
я этой думой тяжёлой болею:
что с нас возьмут, под какие проценты?
Деньги ли, души ли, жизни ли? Что же?
Я всё отдам – до копейки, до цента,
только – деньгами, пожалуйста! Можно?
Я украду, заработаю – разных
много путей, чтоб разжиться деньгами:
пусть не законных, преступных, опасных,
только пусть счастье останется с нами,
только пусть нежность наш дом не покинет,
только пусть близость нас в целое плавит,
только пусть больше нас не половинят —
сердце разбитое целым не станет…
Утро встречаю гимном
Утро встречаю гимном —
праздную каждый час
жизни с тобой, любимый,
благословляю – нас.
Пусть за спиною шепчут,
ведьмой зовут – не верь:
к любящим просто легче
счастье стучится в дверь —
что не обидят, знает,
и что дадут приют…
Счастье лишь там бывает,
где его просто ждут.
Я напеваю по слогам, по нотам
Я напеваю по слогам, по нотам,
что счастье – есть, я проверяла – есть,
ведь мой любимый – самый-самый! – вот он:
живой, здоровый, любящий, и – здесь!
И после долгой тягостной разлуки —
такой же тёплый, искренний, родной…
Моё всё это – губы, плечи, руки,
глаза твои… Ты весь навеки мой.
А главное – никто из нас не держит
цепями долговыми – рядом быть,
нас тёплая, пронзительная нежность
объединяет… Как тут не любить?
Говорят – ни стыда, ни совести
Говорят – ни стыда, ни совести —
эти страсти под старость лет.
Не из гордости мы – из горести
не даём никакой ответ:
Мы полжизни седьмыми вёрстами
обходили друг друга, но
наши судьбы, как главы, свёрстаны,
неразлучные мы давно.
Ни заклятьями, ни молитвами
не отменишь любовь-беду,
мы на этой войне – убитые,
и полжизни горим в аду.
Социальные роли сыграны,
слава Богу – поклон, финал,
и в любовь, словно в омут, прыгаем…
Рай был рядом всегда.
Кто б знал…
Инцест
Я струны рву и пальцы рву струной —
фонтаном кровь пульсирует в ладонь,
от осознания, что ты – не мой,
сама взорвусь сейчас, лишь только тронь…
Какие боги разделили нас,
столкнув сердца сначала в лобовом?
Я нежности хранившийся запас
стираю с кровью вместе рукавом.
Мне с первой встречи ясно было – мой,
и ты кричал глазами – «Как же быть?
Нельзя тебя назвать своей женой,
но просто невозможно – не любить?»
И сердце разрывается в груди —
бессмысленен дурной судьбе протест:
живу одним тобой, но – уходи.
Люблю. Но это грех большой.
Инцест.
Кино
Дали свет: The end. Пустили титры.
Хлопают сиденья в кинозале.
Зрители – и судьи, и арбитры,
ждут чего-то – всё ли показали?
Почему не вместе эти двое?
Вроде есть для счастья всё, что нужно.
Странные киношные герои:
им любить бы – нет, зачем-то дружбой
прикрывают чувства, как газетой,
будто бы любить взаимно – стыдно,
вроде и не наше дело это,
но – обидно, чёрт возьми, обидно!
Семьи у обоих – ну так что же:
c’est La Vie, как говорят французы,
друг от друга отрываясь с кожей,
есть ли смысл в семье быть тяжким грузом?
А герои бьются на осколки,
на куски, и рвутся на запчасти —
не подозревали, что настолько
дорого сегодня стоит счастье.
Зрители сочувствуют героям —
плачут над картинкой в кинозале.
Ряд для поцелуев. Эти двое
выдыхают дружно: «Не узнали…»
Нам даже и не нужно говорить
Нам даже и не нужно говорить:
что толку в тех словах,
нас прочно держит —
как пуповина – шёлковая нить
родства, любви, отчаянья, надежды.
Я сотни раз тебе шептала «Нет»,
а ты в ответ с улыбкою лукавой
твердил, что «Нет» – неправильный ответ…
Мы оба были правы и не правы.
И каждый понемногу подливал
немного лжи, и знаешь, к сожаленью
нас этот яд разит не наповал,
но всё же нет надежды на спасенье.
Мы перешли контрольную черту
и слишком много выпили отравы:
люблю я не того, а ты – не ту —
друг друга любим мы, и в этом правы.
Счастлива – когда в твоих объятьях
Счастлива – когда в твоих объятьях,
два дыханья – не в противофазе,
мне уже адреналина хватит —
соскочила [больно и не сразу].
И теперь другая дурь по венам
снизу вверх летит по серпантину —
скрученных пружиной сжатой – нервов,
заливая баки эндорфином.
Это кольца рук твоих упрямых —
стропами страховочными будто —
держат над землёй меня, как мама
даже не умела почему-то.
Ты меня теплом своим укутал —
я теперь тепличная немного,
и смакую каждую минуту…
[Эндорфины. Не судите строго]…
Тот самый
У каждого есть наверно
в душе уголок такой,
живут где последний, первый,
тот самый ещё, другой,
о ком никому не скажешь,
о ком и себе самой
боишься признаться даже…
Под кодовым словом «Мой!»
Живёт он под сердцем где-то,
любовью твоей храним,
встречаешь ты с ним рассветы,
глаза закрываешь – с ним,
и так ли уж важно, кто там
с тобой коротает век,
ведь в сердце навечно – вот он! —
особенный человек…
Чужое счастье не украсть
Чужое счастье не украсть —
не яблоко, не снимешь с ветки,
деля с любимым сласть и страсть,
не надо ожидать ответки:
не судит нас, счастливых, Бог —
мы рождены, чтоб былью сказку
создать себе… А он – помог:
где наказанием, где – лаской.
И если на пути земном
нам встретилась любовь – то надо
сказать «спасибо» и вдвоём
свой Рай вылепливать из Ада…
Бог так долго беду откладывал
Бог так долго беду откладывал —
то ли некогда, то ли – лень,
ты зачем, мне скажи, загадывал
умереть со мной в тот же день?
И теперь мы летим на встречную —
дальний свет чей-то слепит нас,
ну приехали, что ж, конечная.
Были вместе мы. Ровно час.
Вот такая судьбы ирония —
всё дословно же, под заказ,
только жаль, что потом не вспомню я
счастья нашего целый час.
Непонятные, бестелесные —
растерявшись, висим и ждём:
вдруг помогут/спасут, воскреснем мы,
чтобы всё же пожить вдвоём?
Но Небесная Бухгалтерия,
папки наших судеб подшив,
ставит номер текущий, серию
и сдаёт нас с тобой в архив.
Бог так долго беду откладывал —
то ли некогда, то ли – лень,
ты зачем, мне скажи, загадывал
умереть со мной в тот же день?
Ты будешь дальше пить, и пить, и пить…
Ты будешь дальше
пить,
и пить,
и пить,
вернувшись из далёкого похода,
я – что-то мило щебетать/бубнить
про глупости – про моду, про погоду…
И криком не кричать – молчать. Молчать!
Про то, как я дышать боялась даже,
и новости – не слышать, не включать
старалась, становясь мудрей и старше,
пока ты океан пересекал
в своей подлодке – ядерной, огромной…
Не приключений вроде бы искал —
работа: океан, опасность, войны,
а мне, как бабе —
ждать,
и ждать,
и ждать,
ходить на пирс, молиться горизонту…
Не плакать – только мило щебетать…
Кивать: всё понимаю, да – работа…
Иногда ты звонишь мне из прошлого
Иногда ты звонишь мне из прошлого:
Как дела у тебя? – Хорошо,
у тебя что случилось хорошего?
[Режет вены кухонным ножом.
Нож ползёт от запястья к предплечью и
красным ртом раскрывается плоть.
Просто мяса кусок. Человечина.
Зря ты душу вдохнул в нас, Господь…]
И в ответ – тишина мне зловещая,
я кричу в тишину: Не дури!
Я – не Бог, я лишь слабая женщина,
грех такой на себя не бери —
уходить, пока сверху не вызвали,
и меня не тащи за собой —
вдруг и я не успею, не вызволю,
не спасу?!! Ладно. Еду. Отбой.
Опять запахло в небе февралём
Опять запахло в небе февралём
и, вместо вьюг январских завываний,
предчувствие весны кричит: «Приём!
Приём-приём, а вот и я! Не ждали?!»
И пусть нам сыплет щедрая метель
перо и пух на снежные перины —
в душе уже апрельская капель
настукивает ритм нетерпеливо.
И блеск в глазах – безудержный, шальной,
и сердце ледяной сосулькой тает,
и воздух – самогонный и хмельной
мне неба синь над головой качает.
Пузырит в венах кровь окситоцин —
весь мир большой так хочется обнять,
ни водка не поможет, ни глицин —
весну в душе не нейтрализовать…
Благодарить…
Благодарить – и Ангелов, и Бога —
за эту встречу нашу. За тебя.
За то, что получила я так много:
я вспомнила, как это – жить, любя,
Когда сочнее краски, вкусы – глубже,
и каждый звук – оргазменной волной,
когда ты мне – как воздух – просто нужен:
дышать тобой, чтоб просто быть живой.
И в мире, где покой ни по запросу,
ни просто так – никак! – не выдают,
мне как-то удалось, уткнувшись носом,
вдруг на твоём плече найти приют.
Мне это чувство было не знакомо,
и я его смакую терпкий вкус:
в твоих руках я, наконец-то – дома.
Люблю. И в том признаться не боюсь.