Читать «Какое счастье быть красивой женщиной» — p_i_r_a_n_y_a онлайн
Страница 6 из 9
За то, что получила я так много:
любить тебя. Тобой любимой быть.
Я не устану Ангелов и Бога
благодарить…
Не дотронусь ни сном, ни дыханием
Не дотронусь ни сном, ни дыханием,
ни мечты эфемерным крылом,
ни признанием, ни покаянием,
и ни холодом, и ни теплом.
Ни водой ключевою живительной,
ни росой напоить-опоить —
не хочу, и самой удивительно,
как приятно свободу – дарить:
колдовское тягучее красное
ты и сам бы попробовать рад
(Приворотное зелье. Опасное!
По рецепту!), не пей его – яд!
Ни волшебными чарами тёмными,
ни молитвами – не зацеплю:
мне так важно, что САМ ты влюблён в меня,
ведь тебя я САМА же (?) люблю…
Спрятать от всех глаза
Спрятать от всех глаза
(Светятся слишком), душу —
счастьем кричать нельзя,
надо молчать и слушать.
В небо шепнуть – «Спа-си-
бо… ВОТ ТАКОЕ (!!!), правда…»,
Прыгнуть вдвоём в такси,
сдачу не взять – «Не надо!».
В тёплый жилья живот
ткнуться слепым котёнком,
счастье моё живёт
в нашем с тобой ребёнке.
Пусть за окном метель
в танце морозном кружит —
детская колыбель
наши спасает души…
Ароматом хвои
Ароматом хвои,
пузырьками в хрустальном бокале,
и сияньем гирлянд
помогаем себе (хоть раз в год)
помечтать о любви
(мы друг друга опять загадали!),
оглянуться назад,
чтобы дальше стремиться вперёд.
И, как прежде любя,
с каждым новым ударом курантов,
нарушая опять
самый строгий закон волшебства,
я молюсь за тебя,
хоть так делать нельзя и не надо —
у судьбы воровать
на тебя эксклюзив и права.
Не хозяйка судеб —
ни твоей, ни своей, но покуда
все двенадцать пробьют,
буду снова закон нарушать:
мы бы ни были где б,
лишь тебя я загадывать буду,
пепел скидывать в брют,
одним махом бокал осушать…
Солнце мне даришь, на части разбитое
Солнце мне даришь, на части разбитое —
странное чувство, давно позабытое:
словно домой возвращаешься с улицы,
где непогода плюётся и хмурится
снегом, дождём и свинцовыми тучами.
Если вдвоём мы – найдутся нас круче ли?
Серые солнца хитрющие щурятся:
видишь, какая погода на улице?
Я – улыбаюсь, теплом разморённая,
ласковой кошкой мурлычу влюблённо я,
только что дикой была и опасною,
раз – и ручной сразу стала, да ласковой.
Лоб подставляю – целуй мол, наглаживай,
дикую кошку балуй, обихаживай,
и не предай ни любви, ни доверия:
душу и сердце открой, но не двери мне.
Будешь любить меня
Ты говоришь, что моей красотою
смог насладиться б за маленький срок —
да при условии, что я без боя
кошкой домашней легла бы у ног.
Пары часов, говоришь, бы, хватило?
Да я любого мурчанием так
не на часок, а на жизнь усыпила б —
кошке любой это сущий пустяк:
лечь у груди, под дыханье подстроясь,
вывести ритмы двух пульсов в синхрон —
и ни о чём больше не беспокоясь
ты погрузишься в мой сказочный сон.
Старые сказки плохому не учат:
перед любым колдовством человек —
слаб. Беззащитная кошка мяучит —
волю твою забирает навек.
Будешь, как раб, молоком и сметаной —
самыми лучшими только! – кормить,
холить, лелеять, считать самой-самой…
Будешь любить меня – Слышишь? – любить…
Бояться кошек – не ходить во двор
Бояться кошек – не ходить во двор
(Опаснее домашних – дворовые),
а у меня – серьёзный разговор
к тебе сегодня, знаешь ли, впервые:
я убираю когти и клыки,
дозирую до миллиметра – силу,
а ты удар (мол, в шутку же!) руки
не хочешь ли ополовинить, милый?
Мурлыкну снисходительно: терплю,
и стукну мягкой лапой по ладони —
лишь только потому, что я люблю,
велик соблазн мне дать немного боли?
Эй ты – венец творенья/человек —
расслабился, не помнишь почему-то,
что мне от милой кошечки разбег
до хищника опасного – минута.
Женщина-воин – одна в безграничном мире
Женщина-воин – одна в безграничном мире,
страх ей как будто не ведом и не знаком,
плачет навзрыд, заперевшись одна в квартире,
и – никому, даже френдам и под замком…
А за окном – то ли гром, то ли взрывы «Града»,
рвётся в квартиру упрямо промозглый дождь
и барабанит в стекло – не грусти, не надо:
он же вернётся – он знает, как сильно ждёшь.
Женщина-воин опять соберётся с духом,
номер заветный в условленный час набрать:
«Ты там держись, дорогой, ни пера, ни пуха —
Я буду ждать, сколько надо.
Я буду ждать»…
Тихо мобильник
в солдатской ладони пискнет —
пальцы сжимают непрочную связи нить:
«Слышишь? Вернусь!
Только, знаешь, не надо письма —
Долго идут…
Постарайся, роднуль, звонить…»
Женщине-воину сложно остаться дома
Женщине-воину сложно остаться дома
хоть ненадолго – на день хоть один/на час,
если любимый
(да что там – и незнакомый)
в этот момент от врага охраняет нас.
Дома остались трусливо чужие дяди —
женщина-воин по минному полю в ночь
едет к своим, что врагу не сдадут ни пяди —
страшно, конечно, но надо же им помочь.
Каждому воину вручит она подарки:
тёплые вещи, обувку, конфеты, чай,
доброго слова ей ни для кого не жалко,
каждому скажет – вернусь ещё, не скучай.
В этих глазах навсегда поселились смерти —
близких ли, дальних ли – чёрной стоят стеной,
но перед женщиной-воином вдруг как дети
светятся, свёрток к груди прижимая свой.
Женщина-воин устала, но, слёзы пряча,
по бездорожью везёт драгоценный груз.
Гуманитарку. Солдатикам. Это значит —
мы победим. Даже если нескоро – пусть.
Я хочу, чтоб точно знал и верил ты в любом бою
Я хочу, чтоб точно знал и верил
ты в любом бою, в любой дороге:
я тебе всегда открою двери,
не заставив мяться у порога,
не пытая, где ты был так долго —
жив и слава Богу, будешь ужин? —
я хочу, чтоб ты в любой дороге
свято верил в то, что ты мне – нужен.
Я тебе секрет шепну – ты слушай:
ту, кого не называют всуе,
наши, Богом связанные души
не особенно интересуют,
Дан ей сверху план – она и косит
всех подряд почти, не разбирая,
«Есть дела несделанные?» – спросит —
«Много!» – говори ей, умирая, —
«Важных много дел на этом свете —
будут и на том меня тревожить»…
Чёрт с тобой, – она тебе ответит, —
делай, за тобой приду попозже…
Женщина-воин устало сложила латы
Женщина-воин устало сложила латы,
в землю воткнула вдруг ставший ненужным меч:
и для себя хоть немного пожить когда-то
надо – не только границы свои стеречь.
Спать – не в землянке, а в чистой сухой постели,
платье – из шёлка, не робу из грубых кож
следует дамам —
устала, и неужели
мир этот странный лишь только для войн и гож?
Все надоели и поводы и причины
междоусобицам глупым, и наплевать:
если война, пусть воюют теперь мужчины —
женщинам надо любить, а не воевать.
Женщина-воин у бога немного просит:
мира недолгого – чтоб о войне забыть,
волосы длинные – чтоб на подушку бросить,
друга сердечного рядышком, чтоб любить.
Женщина-воин устало сложила латы…
Ты прости – я жизнь твою ворую
Ты прости —
я жизнь твою ворую:
каждый день звоню минут на пять,
и экран мобильника целую —
жив же,
как же тут не целовать?
Мне не очень важно – с кем ты, где ты…
«Как ты там?» – единственно спрошу,
и почти не слушаю ответы:
дышишь ты – и, значит, я дышу.
Пусть другие нас хоть на запчасти
разбирают —
им не повезло
испытать, какое это счастье,
если дома ждут всему назло,
если беспокоятся и верят,
если в день любой и час любой
для тебя всегда откроют двери —
«Господи, вот счастье-то, живой!»
Дома
А многим ли в самом-то деле знакомо,
иль просто банально играют словами,
что значит привычная фраза «как дома»,
и что же за «дом» мы построили сами?
Спешат ли домой к вам любимые? Или
вам стало давно одиночество другом?
Ведь чувства, что были когда-то – остыли,
быть вместе не тёплая радость, а – мука,
и связи, ненужными ставшие – душат,
и каждый запрос на внимание – лишний,
но всё же зачем-то приходится слушать
и видимость делать натужно, что – слышим.
А может быть проще решиться однажды
принять, что друг друга вы – не половины,
свой дом в новой жизни чтоб строил бы каждый,
и в нём не постылым бы был, а – любимым?
И пусть в вашем доме вас ждут и скучают,
веками замки не меняя на двери,
ведь вы же вернётесь, своими ключами
откроете. Ждут ведь. Надеются. Верят.
Мы были с другими помолвлены и повенчаны
Мы были с другими помолвлены и повенчаны,
когда наши взгляды встретились, но случайно ли,
жену называешь ты просто знакомой женщиной,
и дня не носил кольцо своё обручальное?
И я в соцсетях постоянно в активном поиске:
тебя ли ищу, иль просто никто не нужен, и
где мужества столько найти мне,
и слов, и голоса —
спросить у небес, не ты ли мне ими суженый?
Ведь через года, и века, и тысячелетия
сквозь разные формы жизни, планеты разные,
сквозь полные счастья дни или лихолетия —
твои лишь глаза я всегда узнаю и праздную…
Ни мёртвой водой, ни душою живою
Ни мёртвой водой, ни душою живою —
никак эту боль по тебе не заглушишь:
я тысячи жизней болею тобою —
из душ миллиардов ты – самый, ты – лучший.
И каждый мой стих – словно исповедь, только
никто не отпустит грехи (не покаюсь),
но не пожалею – ни капли, нисколько:
я снова и снова перевоплощаюсь
В надежде бессмертной на встречу с тобою,
на этой планете, другой ли – не важно.
Не это ли в мире зовётся – любовью?
Не это ли ищет здесь выживший каждый?
Млечным путём ли, дорогой ли звёздною
Млечным путём ли, дорогой ли звёздною —
буду идти, пыль глотая дорожную,
чтобы найти тебя – рано ли, поздно ли,
веря всем сердцем почти в невозможное.
Злая разлука мне чёрною меткою
тихо легла на ладонь – огорошила,
сказочный лес защищается ветками —
нечего делать гостям тут непрошенным.
Путают волосы, в платье цепляются
злые колючки – розарии бывшие,
мол, со свободы в тюрьму возвращаются
разве к чудовищам страшным? Не слышали.
Криком кричу: «Пропустите, пожалуйста!
Я вас потом прополю, обихожу!» – но
лупят сильней: виновата? Не жалуйся:
алый цветок воровать не положено!
Так и бреду – непролазными чащами,
Не за богатствами, но – за сокровищем,
Ведь моё счастье – одно, настоящее —
Принц заколдованный. Пусть и в чудовище.
Азарт
Азарт —
и приключений ищем снова,
и жизнь
опять наставит синяков,
ты рад,
что я с тобой на всё готова,
держись —
и сам, конечно, будь готов:
тебя
я заведу в такие дали —
где нет
людей, нехоженой тропой…
любя
бабло, награды и медали
побед —
прошу, возьми меня с собой
назад.
Мне в том лесу совсем не страшно
одной —
с тобой мне просто по пути,
азарт
и приключений дух не важен —
ты мой,
и я должна тебя спасти