Читать «Какое счастье быть красивой женщиной» — p_i_r_a_n_y_a онлайн
Страница 7 из 9
от бед,
от тяжкой непосильной ноши,
ведь я —
как кошка с жизнями семью,
пусть бред,
но верю я, что ты хороший…
Да, зря —
сама себя не узнаю.
Как только завернёшь за поворот
Как только завернёшь за поворот,
ты мне перекрываешь кислород,
а если вдруг билет в один конец
из города – то мне совсем пиздец:
ведь каждый километр – тугой петлёй
на шее у меня: ты – воздух мой,
а я и так дышала через раз,
чтоб ты не истощился, не угас,
чтоб ты – дышал/сиял/горел/искрил,
чтоб самым-самым, как умеешь, был,
не уезжай, остановись – прошу,
я лишь тобой – одним тобой – дышу…
Опасной становится наша игра
Опасной становится наша игра,
но сделаны ставки последние, брошены кости,
мы будем азартно играть до утра,
забыв, что хозяева в том казино, а не гости.
И я даже там, у земли на краю,
на страшном обрыве,
куда приведёшь и оставишь —
пойму: и таким тебя тоже люблю,
ведь жизнь без тебя —
что игра на рояле без клавиш.
К обрыву лицом повернусь и спиной —
к тебе, и сейчас бесконечно тебе доверяя:
казни или милуй и делай со мной
что хочешь – я правда так чувствую, я не играю.
Ты очень мне нужен
Ты очень мне нужен —
из рук твоих сильных кольцо,
и голос – простужен
как будто, слегка с хрипотцой.
Пронзительно-острый,
внимательный взгляд – ты без слов
читал меня просто,
такая вот сука-любовь.
Терпения тонны —
сносить миллионный каприз.
Красивый, влюблённый —
мой не завоёванный приз.
И присно, и ныне,
и дальше – во веки веков
твоё только имя
рифмую со словом «любовь»…
Ночь, музыка, плед и цветаевский к чаю пирог
Ночь, музыка, плед
и цветаевский к чаю пирог —
и угол чужой уже сразу немножечко дом,
и можно забыть,
как был каждый из нас одинок,
но в горле застрял
из сомнений предательский ком.
Да черт нас возьми, навсегда мы теперь или нет?
К утру не остынет ли с чаем весь этот уют?
Мы столько потратили зим друг без друга и лет,
а новую жизнь за порядочность не выдают!
А эта порядочность наша кому-то нужна?
Кому мы храним черепки от разбитых сердец?
Счастливее ль ТА,
что по паспорту – всё же – жена?
И ладно бы – я,
но ты счастлив ли сам, наконец?
Нет, эти вопросы
тебе никогда не задам —
ты рядом сейчас,
за проблемами заперта дверь,
я наш эфемерный уют и на миг не предам
и буду в нас верить,
ведь ты попросил меня: «Верь!»…
Нежность…
Ты не такой, как раньше, и я не та:
год друг без друга тяжко – за два – идёт,
эхом друг друга – гулкая пустота
(Кажется – только нежность не подведёт)…
Мы – друг без друга, только ни бог, ни чёрт
нам по заслугам, знаешь ли, не воздаст:
живы-здоровы, значит, оплачен счёт
(Верится – только нежность и не предаст)…
Тихо журчащей нежности бью ключом —
каждому дам напиться и наплевать,
другом ли был мне или же – палачом
(Главное – раны нежностью заливать)…
Может потом и я к роднику вот так
жадно прильну, на воду меняя кровь —
не разбирая, друг это мне иль враг
(Надо же: нежность – вовсе не про любовь)…
У тебя меня нет…
А меня у тебя
нет нигде – ни в каких закладках,
абсолютный склероз —
первый снег не настолько чист.
Знаешь, не было дня,
чтобы горькое стало сладким,
чтоб обратно прирос
отлетевший однажды лист.
И тебя у меня
нет нигде по причине той же —
это в сказке Ассоль
ждать могла б тебя много лет.
Бесконечно любя,
оба мы понимаем всё же —
солнце, ветер и соль
парусам поменяют цвет.
У меня тебя нет,
у тебя меня тоже нету,
только все корабли
не устанем (что входят в порт)
проверять на предмет,
паруса там какого цвета —
нашей вечной любви,
или вовсе наоборот…
У тебя меня нет…
Ты меня не смей забывать, не смей
Ты меня не смей забывать,
не смей —
вычищать из памяти,
жать «Delete»,
эти мысли – словно
клубок из змей —
их опасно трогать и
шевелить.
Расползутся разом —
не соберёшь,
а без них не знаешь,
ступать куда
безопасно можно —
повсюду ложь
и для счастья горькое
«никогда».
Пусть у сердца греются —
там тепло,
там надежда каждому
даст приют,
и не скажет – кончилось,
истекло
ваше время,
что ж вы, дурные тут…
Наши змеи памяти —
пусть клубком,
не зажалят до смерти
может быть,
ты укусы памяти —
коньяком,
только не посмей меня
разлюбить.
Когда уже почти люблю другого
Когда мне анонимы пишут в личку —
«Люблю. Устал от этой пустоты…»,
я каждый раз надеюсь по привычке,
что это ТЫ мне пишешь… Это ты???
Когда уже почти люблю другого
и верю, что хочу быть только с ним —
ТВОЁ он вставит в разговоре слово…
Как душем вдруг окатит ледяным…
Когда на чьей-то флешке – песня наша,
ТА САМАЯ, тебя напомнит вдруг,
мне горько скажет: «Дура ты, Наташа…
Не разлюбила…» – кто-то из подруг.
***
Казалось бы – забыла и не помню
ни голоса, ни запаха, ни глаз,
и вдруг опять наказана любовью…
Скажи, Господь, за что на этот раз???
Сколько вместе, столько и не спать…
Сколько вместе, столько и не спать —
даже час потратить жаль на сон:
рядом дышит жизнь твоя. Опять
время замыкается кольцом.
Не любившим так же – не понять:
так сплелись корнями, что теперь
рук, навек сплетённых, не разнять —
сгинем оба от кровопотерь.
Выйдешь [Очень надо!] – лишь на час,
глянешь – а меня простыл и след,
ведь не стало н е р а з л у ч н ы х – нас,
значит и любви здесь места нет.
Если сердце тронула тоска —
дверь открыта – чемодан-вокзал.
[Из любви не ходят в отпуска,
и не говори, что ты не знал]…
Пусть в желудках гулких – пустота,
глупо тратить время на еду,
выйдешь на минутку – «Где ты там?»,
и в ответ счастливое – «Иду!».
Зыбкая качается кровать,
и сухие губы просят – «Пить!»…
Сколько вместе, столько и не спать —
на сто лет вперёд бы налюбить…
Мы с вами, кажется, виделись где-то…
Мы с вами, кажется, виделись где-то —
может быть в мире другом, параллельном?
Столько вопросов, и все – без ответа,
мучили долго, но – всё, отболели.
Вы мне пытались когда-то присниться,
я в ваши сны так стучалась – «Пустите!»,
осень опустит печально ресницы,
бросит увядшие листья – летите.
Залистопадит, завертит, закружит
осень, а мы далеки безнадёжно,
«Кто вы друг другу?» – нас спросят, —
«Мы дружим»,
хором ответим, а нам: «Невозможно!!!»
Нам не поверит никто, как обычно —
только плечами пожмём удивлённо,
стала игра в незнакомцев привычкой —
мы даже врём, что не любим – синхронно…
Весна… И сердце вновь полно
Весна… И сердце вновь полно
тоской неясной и желаньями…
категорически оно
не хочет жить воспоминаньями!
Оно волнуется, томится,
и ждёт, тревожно замирая,
готовое опять влюбиться
в кого-нибудь! Не разбирая!!!
Оно поглядывает нервно,
оно оценивает вас,
и скоро влюбится, наверно,
в который раз – как в первый раз!
Остановка
О боже, получилось как неловко —
надеялась твоей любовью стать,
а оказалась только – остановкой,
где ты, в аду от грешников устав,
для новых битв всего лишь копишь силы,
и разве вправе я тебя винить?
Оставь в углу рога, копыта, вилы
и прочий свой рабочий реквизит.
Пойдём, тебя отмою я от сажи
(подмешан в воду ковш воды святой),
что Чёрт – лишь падший ангел не расскажем,
об этом знаем только мы с тобой…
Очень больна я. Тобой. Навсегда
Очень больна я. Тобой. Навсегда.
Залихорадило вдруг cгоряча.
Ты говоришь, что постель и вода —
с древних времён заменяют врача.
Воздуха! – долго целуешь взасос,
губы – солёные будто на вкус,
все, целовавшие до – не всерьёз,
я в том признаться тебе не боюсь.
Выжить бы. Выстоять бы. Пережить —
страсть без усталости до тошноты,
губы обсохшие требуют – пить,
только вода и еда мои – ты.
Ты моя жизнь или смерть, моя боль,
ты же – лекарство от серой хандры,
быть твоей девочкой – лучшая роль,
и не устать мне от этой игры.
Не оглянуться бы…
В этом холодном и потном раю,
больше на ад, если честно, похожем,
у преисподней уже на краю
я балансирую где-то. Ты – тоже.
Думаю: мне бы туда, где покой,