Евгений Бугров "Цугцванг"

– Это тебя надо спросить, – Меркулов забирает дело. – Одни пальчики с твоего стакана, другие с пистолета Макарова, из которого в вашего приятеля, Арсена стреляли. На следствии показал, что стреляли из темноты, фары слепили, в общем, он не видел, кто стрелял. А пистолет валялся в снегу, рядом, на детской площадке, на нем обнаружились твои пальчики. Можешь это объяснить?

– Как я мог стрелять в него, если стоял позади всех. Борман выстрелил, потом на них ствол направил. – Ермаков смотрит на Секачева, тот с готовностью кивает.

– Игорь Валентинович! Мы думали, он нас завалит. Да, Витек? В штаны наложили.

– Леня вступился за друзей. Выстрелил, а пистолет выбросил. Там его и нашли, чуть в стороне. Стреляешь метко, дерешься тоже хорошо, специалист. Одного не учел, что есть бандиты в другой машине. Вас избили, а кто стрелял, никто не видел. Мало того! Ствол милицейский, находится в розыске.

Секачев не выдерживает, он возмущен.

– Девчонки видели, мы ни при чем! Они в окно смотрели, из курилки.

– Ничего из того окна не видно. Две машины подъехали, драка в темноте. Кто там разберет? Машины уехали, вы остались. Подрались из-за девушек, при этом их показания мало стоят, они ваши подружки, Леня ко всему женился. Жена мужу плохой свидетель.

– Но мы-то рядом были, дядя Игорь! – Лосев прерывает свое молчание, до этого не участвовал в разговоре. – Борман стрелял! Мне-то вы верите?

– Допустим, я верю, только извини, я твой дядя, лицо заинтересованное. Вы трое друзей, а ты, Витя, мой племянник. Замкнутый круг, все повязаны.

Секачев вскидывает голову, лицо озаряется.

– Я знаю, как было! Нас избили, мы отключились. Бандиты сунули Лене пистолет в руку, оставили отпечатки, чтоб свалить убийство на нас! Ствол подбросили, сами уехали.

– Вероятно, – Меркулов разводит руками. – Так и было, я даже уверен. Только не забывайте! Бандиты серьезные, банда Сафарова. ОПГ регионального масштаба. Даже если вы дружно пальцами на Бормана покажете, суда не будет. Против него улик нет, кроме ваших показаний. Вас прихлопнут, как ненужных свидетелей. Вам это надо? Мстить за человека, который остался жив и продолжает торговать наркотиками. Или хотите отомстить Борману? Он сам лицо пострадавшее, ему затылок проломили. Кто проломил? Опять Ермаков. Вот это все видели, факт. И все подтвердят. Улики неопровержимы.

Секачев сверкает глазами.

– Это не справедливо! Они стреляли, нам руки-ноги переломали. И мы же виноваты?

– Как дети, – Меркулов смотрит на друзей по очереди. – Дело я под себя забрал, ОПГ в разработке. Уголовный розыск нам по боку, Арсен тоже. Но у меня есть собственное руководство. Прошло больше года, нужны результаты. Как быть?

– Дядя Игорь, подскажите! – Лосев смотрит с надеждой.

– С начальством я объяснюсь, вопрос решаемый. Если вы секретные агенты. Меня поймут при одном условии. Вы заключаете договор о сотрудничестве, лично со мной. Это выход. Иначе Леониду грозит тюрьма или выстрел в спину. Охранять я вас не могу.

– Мы согласны! – Секачев подпрыгивает на стуле. – Да, Леня?

Ермаков криво усмехается, косит глазом на Меркулова.

– Нас вербуют, парни. Сексотами будем.

– Секретные сотрудники! – Секачев откровенно радуется. – Ты чего боишься.

– Обещаю, никто не узнает. Это железно. – Меркулов достает листы бумаги. – Конторе не до вас, но вдруг случится. Времена сложные, надо подстраховаться. Напишете, я продиктую. Лучше образец дам.

Ермаков смотрит на папку.

– На крючке держать будете?

– Доверять, так доверять. – Меркулов встает, с папкой подходит к печи, вытягивает из трубы заслонку. Повернувшись, показывает папку. Открывает чугунную дверку и бросает папку глубоко внутрь. Берет кочергу, ворочает раскаленные угли. В печи вспыхивает пламя, открытая труба начинает гудеть. Меркулов прикрывает дверку, ставит кочергу в угол, возвращается к столу.

– Я свое дело сделал, – он берет бутылку, разливает водку по рюмкам. – Выпьем? Или как.

– За сотрудничество! – Секачев счастлив. – Да, Леня?

Ермаков смотрит на Меркулова.

– А при чем тут Борис Ломов? Из деревни.

– Долгая история, – Меркулов подает ему полную рюмку. – Выпьем за успех?

Ермаков молча берет рюмку, все чокаются и выпивают.

– Ну вот, – Меркулов закрывает свой чемоданчик. – Теперь составим план действий, как будем с преступностью бороться. Мне нужна боевая команда для особых поручений. Скоро подъедет один человек, зовут Валерий Петрович. Сейчас вы пойдете в баню, расположитесь в комнате отдыха, камин затопите. Вы приехали сами по себе, друзья племянника. На шашлыки, порыбачить, в бане попариться.

– Этот Валерий Петрович, – Лосев не понимает. – Он тоже сотрудник, в нашей команде будет?

– Скорее, наоборот, – Меркулов достает лист бумаги. – Витя, это образец соглашения. В предбаннике есть шахматы, пиво с собой возьмите, закуску, чтобы все естественно. Валерий Петрович нам нужен. Познакомитесь позже, когда водки выпьем, интересная личность. Мошенник-альтруист. Философ! Знаток человеческих душ. Человек увлеченный, малость того, деньги из воздуха делает. Конвертирует человеческие слабости в твердую валюту. Опасное хобби, это у него вместо адреналина. Для нас деньги не главное, но работа требует. Бандиты грабят коммерсантов, коммерсанты грабят народ, а мы будем грабить бандитов. Шучу! Петрович в этом деле специалист. Ага, вот и он!

К дому подъезжает «Москвич», сигналит.

– Витя, идите в баню, я позже позову. Отдыхайте, за печкой смотрите. Дров подбросить, Леня знает. Кстати, в шахматы играете? Тренируйтесь. Мы с Петровичем любим, чемпионат устроим, – Меркулов, наклонившись, машет рукой в окно. Водитель остается в машине, зато с пассажирских сидений выскакивает пара расфуфыренных девиц, явно легкого поведения.

– Спать будете в бане, или лучше в мансарде, там четыре кровати. Пойду гостей встречать! – он выходит налегке, без верхней одежды, парни переглядываются.

– Это мы для кого шашлыки готовили? – Секачев смотрит на Лосева. – Для мошенника с проститутками. Я что-то не врубаюсь! Какая борьба с преступностью?

Ермаков открывает холодильник под телевизором, смотрит.

– Я беру водку. Секач пиво, хлеб и селедку. Витя – бумагу и образец, чтобы руки не пачкать. Бойцы невидимого фронта. Вашу мать! Руки в ноги, и бегом. Чего стоим?

•

Парни сидят в комнате отдыха, накинув простыни, они уже парились. Со двора доносится музыка, смех и возгласы девиц. В углу горит небольшой камин, на столике шахматы, партия в разгаре. Ермаков сидит в кресле-качалке, курит, стряхивая пепел в пустой стакан. Лосев думает над своим ходом. Открытая бутылка водки, соленые огурцы на блюдце, разломанная булка хлеба. Секачев, пристроившись на лавке возле оконца, старательно переписывает образец заявления. Ермаков косится.

– Парни, а вы уверены. Я бы не стал подписываться.

– А у нас есть выход? – Лосев поднимает голову от доски. – Тебя посадят.

– Не посадят. Он сжег дело, сами видели.

– Ты согласился! – Секачев отрывается от бумаги.

– Меня подставили. Вы же знаете, я не стрелял.

Секачев краснеет, в глазах горят огоньки в камине.

– Это мафия! У них все схвачено. Милиция, адвокаты, судьи! Посадят.

Ермаков не выражает эмоций.

– Это криминал, компромат навсегда. Чем дальше, тем глубже. Впутаемся между органами и бандитами, увязнем по уши. Если честно, мне по барабану, всякое было, а вот вас жалко. Вы же малыши, а там волки, – он гасит сигарету. – Скушают, не подавятся.

– Лень, а я так?! – Лосев делает свой ход, поднимает голову. – Дядя не подставит, выручит. Мы одна команда, друг за друга. Подумаешь, бандиты, за нами тоже сила, органы безопасности.

– Безопасности, – мельком глянув на доску, Ермаков делает ответный ход. – Расформировали комитет, называется по-другому, ты прессу читаешь? Сокращение структур. Завтра твой дядя сам без штанов останется, куда бумаги попадут, а если чужой дядя ими воспользуется? Западло это. Стучать придется. Как хотите, лучше отсижу, сам в бандиты пойду, мне терять нечего.

– А нам куда, – Секачев расстраивается. – Армию сокращают, войска вывели, офицеров девать некуда, увольняют профессионалов, мы тем более не нужны.

– Вот тут дядя и пригодится. Это он может, в отделе кадров. Пристроит племянника на теплое место, и тебя до кучи. А мне не в жилу! Подписывайте, мне-то что.

Лосев отрывается от партии.

– Леня, мы друзья. Вместе попали, вместе выберемся.

– Можно подумать, это вы стреляли. Игорь Валентинович суетится, с чего вдруг? Я ему никто и звать никак. Почему он не дал написать заявление по горячим следам? Было бы оправдание. Вот и получается, мы виноваты, – Ермаков усмехается. – Может, твой дядя с бандитами заодно, откуда ты знаешь. Цугцванг у тебя, Сохатый! Сдавайся.

– Ты что говоришь!? – Лосев отодвигает доску, фигуры падают. Он встает во весь рост, выходит из-за стола. – Иду париться. Секачев, напиши за меня! Почерк у меня кривой, потом подпишу.

Ермаков тоже поднимается, скидывает простынь на кресло, они стоят рядом.

– Париться так париться. Ты, Витя, не обижайся. Меркулов твой дядя. Родственные отношения, а ты трезво посмотри? Проститутки приехали, нас в баню спровадили. Валерий Петрович, мошенник какой-то. Если у дяди такие друзья, вместе баб трахают, при чем тут органы безопасности. Ты удостоверение его видел? Мало ли кто скажет, что он сотрудник. Сейчас в переходах ксивы продают на все случаи, трудовые книжки, дипломы разные. Были бы деньги, чемоданчик криминалиста, и что? Надо на человека смотреть, а мне он не нравится.

Они стоят друг против друга. Лосев неожиданно пихает Ермакова в грудь.

– Думай, что говоришь! Врезать могу.

Секачев смотрит снизу на друзей, встать не решается.

– Пупок не порви, – Ермаков усмехается. – Проиграл, вот и злишься.

Дверь с улицы открывается, заходит разгоряченный Меркулов, глаза весело блестят, сразу улавливает напряжение.

– Что, бойцы! Из-за чего ссоримся?

– Игорь Валентинович! Секачев вскакивает. – Вот, я написал. А парни после бани.

– Ребятки, не горячитесь, – Меркулов серьезнеет. – Будет и на вашей улице праздник. Девочки, шампанское. Поймите правильно, это оперативная разработка. Мне нужен Валерий Петрович, очень важный информатор. Утрите сопли и слезы, все нормально. Напишете завтра утром. Если передумаете? Огорчите, не более того, а драться тут не надо. Сейчас помоетесь, перебирайтесь в дом, бай-бай. Я наверху, в мансарде постелил, обогреватель включил, скоро тепло будет. Девушки в баню просятся, дров подкиньте, приберите. Витя! На минуту выйди, фуфайку одень, простынешь, – он выходит на улицу.

Лосев не смотрит на друзей, поверх простыни накидывает телогрейку, выходит. Меркулов курит во дворе, дымится погасший мангал. Гости в доме, голосов не слышно.

– Что у вас там?

– Не хочет он. – Лосев уныло смотрит в сторону.

– Это хорошо, – Меркулов ничуть не огорчается.

– Вы же говорили, он вам нужен.

– Куда он денется с подводной лодки, сам созреет. Скажешь! Дядя за тебя волнуется, вот и помогаю, – Меркулов бросает сигарету, наступает ногой, направляется в дом. – Все, иди! Потеряют.

Ермаков идет мыться первым. Лосев и Секачев прибирают в комнате.

2016

Летний вечер на знакомом озере. Полная луна зацепилась глазом за горный хребет. Меркулов в халате и шлепанцах на босу ногу в одиночестве грустит на причале. Свежий ветерок треплет седые волосы. Генерал вздыхает, смотрит на звезды, поворачивается к особняку. Шаркая шлепанцами, проходит мимо толстяка в форме охранника. Тот вытягивается, придерживая автомат на плече.

– Тюрьма тут, что ли, – ворчит Меркулов. – Что ты по пятам ходишь. Делать нечего?

– Виноват, товарищ генерал.

– Сразу видно! В армии не служил? Прямо швейцар. Те с бородами, в ливреях с галунами честь отдавали, двери открывали в ресторанах. Клоуны такие же. Живот отрастил, руки висят! В молодости я на одной руке подтягивался. Три раза! Охранник называется, тебя самого защищать надо, зачем тебе автомат. В ногу себе не выстрели, – Меркулов идет по дорожке. Неожиданно останавливается. Охранник натыкается, наступает сзади на шлепанцы.

– Мать твою, сволочь. Застрелит еще! Ты откуда тут взялся? Лицо незнакомое.

– Так это, охранник с кухни.

– Как зовут?

– Брат Сергея Вавилова, начальника смены. Меня Дмитрием зовут.

– Сергея Вавилова, – Меркулов отворачивается. – Выгоню к чертовой матери.

– Разрешите доложить, – Дмитрий заикается от волнения. – Я летчику кушать принес. Он просил тут постоять, не подпускать никого. Если спросите, разбудить его. Неисправность там, копался кто-то в системе. Извините, пожалуйста.

– В какой системе! Сам он где?

– Во флигеле, товарищ генерал, спит.

– Вертолет он сделал?

– Отрегулировал, товарищ генерал. Так точно! Сейчас порядок. Просил постоять тут.

– Гусь свинье не товарищ, – Меркулов идет мимо вертолета, продолжает ворчать. – На хрен мне такой вертолет. Брякнется, будет тогда охота, за ведьмами на том свете. На метле летать проще, подарок компьютерный. Стажировался он в Америке. И что? Пусть он в задницу засунет свой вертолет, вместе с пилотом. В губернаторы собрался! Я ему устрою ночь Варфоломеевскую. Вальпургиеву! Девки где?

Меркулов оборачивается на охранника, тот смотрит испуганно.

– Массажистки, спрашиваю, где?

– В бане были! – Дмитрий хватается за переговорное устройство. – Позвать?

– Не надо, – генерал лохматит седые волосы. Шаркая шлепанцами, идет по дорожке.