- Перхоть здорова. Это прогресс, не находите? – Вилетта ловко перехватила меховую накидку за второй рукав. - К чему это я? Ах, да, бурундучок, твоя комната ровно под моей, и вот, что я скажу. По ночам чувствую навязчивый запах еды, удушливый аромат кухонного казнокрадства.
Пожилой человек задохнулся от подобного обвинения и не сразу определился с линией защиты:
- Полагаю, это нервное. Налицо признаки глубочайшего разложения личности, - предположила девушка. - Бурундучок, я тебя не виню, но осуждаю. Фактически, что выходит? Я из-за тебя масло не доедаю.
- Да как у вас язык…!
- Слышу ожидаемые нотки отрицания. Это нормально, всякий мошенник не верит в свою вину. Мы проведем тщательное расследование и поставим диагноз. С лечением я не задержу.
- Спасите! - в отчаянии взмолился тот.
- Пока свободен, жди меня с обыском, - отпустила она рукав, и магистрат юркнул в ближайшую податливую дверь своего кабинета, откуда раздался грохот множественных запоров.
Третья дверь на верхнем этаже башни оказалась заперта, Светоликий Бириар предпочитает спать до полудня, но с этим она еще разберется. В последнюю дверь Вилетта шагнула без стука и застала помощника Зельтиура за постыдным делом. Аравид, задрав мантию, примерял шерстяные штаны с начесом и находил их тесноватыми в районе бедер.
- Женские панталоны, - сделала вывод девушка, со знанием дела оценила рельеф нижнего белья и кивнула в спорное место. - Голос изменится, Аравидушка.
Молодой человек фыркнул и повернулся спиной к гостье, чтобы она не кивнула в спорное место уже ногой. Она может, он знает наверняка и потому держится настороже. Маг он слабый, возвысился до старших магистратов только потому, что славно выполняет секретарские обязанности и владеет прекрасным почерком. А боевой маг - девушка непредсказуемая, поначалу половину Храма положила в оцепенение, случайно, как всегда, ибо даже слова «Не торопись, крольчонок» воспринимала буквально. После того ее лишили всех артефактов, но и без них она опаснее василиска.
Аравид поспешил к шкафчику с кристаллами и запер его на запор.
- Крольчонок, будь другом. Напиши заявление в суд. Две штуки.
- По какому поводу? - без интереса откликнулся молодой человек, занятый тем, что суетливо прохаживался по кабинету и прятал все, до чего гостья сможет дотянутся.
- В первом заявлении укажи, что я подверглась жестокому обращению. Я видела тебя в трико.
- Ха, вы видели меня и без трико, - зло присвистнул тот. - Причем, дважды. В первый раз, после вашего удара я обложил пах льдом и застудился. Теперь подбираю теплое белье. Второй раз вы изволили разрушить баню, пока я пытался прогреть травму.
- Не разрушить, а осуществить акцию спасения.
- Фр… в вашем лексиконе это абсолютно равнозначные вещи. После вашей акции мы моемся в городских банях и ждем окончания капитального ремонта. Если это все, прошу оставить меня в покое, у меня много дел. С заявлениями в суд можете разобраться сами, бумага и перо вам в помощь.
Вилетта посчитала предложение дельным, быстро переместилась в его кресло и начала щелкать шкафчиками в поисках принадлежностей. Секретарь вздрогнул от собственной неосторожности, запрыгнул на стол и всеми членами тела сдержал заветные дверки от непрошенной гостьи. Извернулся и вынул только один лист, одно перо и баночку чернил.
Перед чистым листом бумаги глаза девушки покрылись поэтической поволокой:
Штаны не лезут на мужчину!
Кто знает, в чем на то причина?
Быть может брюки не по чину?
Или мешают величины?
Или отсечь сию кручину…
Секретарь взвился со стола, выхватил лист и смял его в ком:
- Как Он тебя вообще терпел?
- Кто Он? - заинтересовалась поэтесса. - Ты ненароком про Барсучка? Зельтиур - мой добрый старый друг, он с детства носил меня на руках. Отцом родным был. Помню, как возьмет меня маленькую на руки, а у меня панталоны мокрые…
- Да, - рявкнул тот и вытряхнул ее из кресла. - Я сам напишу заявление!
Молодой человек подхватил перо и быстро написал вступительное слово.
- Кто ответчик? - по-деловому сухо спросил он.
- Высший магистрат Храма первородных, ман Зельтиур, - диктовала она, водя ногтем по бумаге.
Аравид судорожно сглотнул и в глухом отчаянии обратил взор на девушку:
- А его… за что?
- Ну, вспомнить, за что, вообще бы по судам затаскала. А так, по мелочи, он присвоил мою собственность, - пожала она плечами.
- Какую?
- Аравид, - поставила она локотки на стол и заглянула в душу, - отлично помню, была у меня собственность. Собственная собственность, понимаешь? Было что-то, может напомнишь? Я последнее время сама не своя. В голове вертится штуковина, которую я отвоевала в честном бою, но он незаконно оспорил. Я милостиво дозволила попользоваться, а он не вернул. Что бы это могло быть? Предмет с ручкой, длинный, острый, сверкающий. Ума не приложу названия.
Аравид нетерпеливо поджал губы.
- Слово «Нечто» подойдет? - предложил он.
- Для начала подойдет, - снисходительно кивнула она.
Уже к вечеру девушка довершила обход храма и с глубоким удовлетворением прошла в подземные этажи здания. Нельзя оставлять без внимания кухню, баню, кладовые, котельную и младших магистратов, что исполнительно трудились на благо общего дела. Оповещение о ее приходе уже прозвучало набатом во всех помещениях, потому здешние маги и не маги затихли в болезненном ожидании.
- Фариил, пирожок, что у нас на ужин? - хлопала она крышками кастрюлей и пробовала все, что находила привлекательным.
- Ничего, миледи, если вы уже здесь.
- Я что-то подзабыла, с чего вдруг такая взаимосвязь? Дай что-нибудь для девичьей памяти. Есть пироженки?
- Сколько угодно, миледи. Они ждут вас на столике, при выходе, - угодливо сообщил главный маг по кухне.
- За предусмотрительность спасибо, - признала девушка. - Пироженки на законном месте, кастрюли булькают. Что не так? Все не так!
- Миледи, очень прошу, не надо!
- Надо, пирожок, - уверенно заявила девушка. - Душа требует обновления и праздника. Где мой любимый фартук? Итак, главное блюдо ужина… мм… Что я готовила в прошлый раз?
- Разруху, миледи.
Девушка на миг задумалась.
- Это что-то мучное? А, впрочем, не важно. Сыроядение. Современно, полезно, натурально. Итак, с сегодняшнего дня все подаем сырым и с ядом, иначе, мои мальчики совсем захиреют. Итуур чешется, Аравид мерзнет, Азиур падает с ног. Это у них от несварения.
А уже в библиотеке ее перехватил занудливый старикан Уюр. Древний маг следил за порядком и сохранностью книг, никогда не отлучался, даже спал в одной из ниш книжного шкафа.
- Уюр, когда такое было? - возмутилась девушка.
- Давеча было. Исчезли два фолианта. Один об искусстве поэзии, второй и в руки брать нельзя… тьфу…
- Про искусство любви, - охотно напомнила Вилетта. - Не исчезли вовсе, хранятся у меня в комнате под ножками кровати. А что у нас не так с любовью? Уюр, ты хочешь об этом поговорить? У тебя проблемы с женщинами? И давно?
Щуплый сморщенный старикашка сверкнул глазами и пожевал тонкие губы. Если у него и были проблемы с женщинами, то начались они ровно с приходом Вилетты.
- Ох, и выпорол бы я тебя, да руки коротки.
- Вот и симптомы, - поддакнула она. - Неприкрытая агрессия, склонность к насилию, неуверенность в своих силах. Какой женщине это понравится? Есть масса способов решить проблему.
- Вам зачем, миледи, такое непотребство?
- Память в последнее время подводит, - пожаловалась она. - Чувствую, что-то забыла. А поэзия лучше прочего развивает память.
Магистрат злодейски захихикал.
- Что же развивается от книжки с картинками про любовь?
- Фантазия, хомячок, - улыбнулась Вилетта. - И кстати, картинки посредственные. Всю ночь сидела, поправляла огрехи неумелого художника. Книга после моей редакции начнет пользоваться популярностью. Замуслякают страницы.
- Ничего более того брать не позволю, - возмутился хранитель книг.
- Да я, собственно, не за тем, - отмахнулась та. - Где у нас тут проводят творческие вечера молодые перспективные авторы? Плотное расписание? Для меня найдется местечко?
Поздно вечером оставшись одна, девушка открыла фолианты. В обложках книг о поэзии и любви из библиотеки вынесены важные реликвии, которые под страхом смерти запрещено брать. Зельтиур оберегает ее от тяжелого бремени знаний: ни к чему девочке погружаться в темные глубины магии, где можно и себя потерять, и людей погубить. Все так, но нет лучшей рекомендации к книге, чем ее запрет. И двух дней хватило, чтобы любопытство взяло верх.
«Искусство боевой магии» и «История магических битв». Что может быть интересного в боевой магии?
Книги писались много лет разными авторами, все сведения сводились к тому, что природа такой магии очень примитивна, исходит непосредственно от владельца и от того разнится. Их называли сокрушителями и отдавали самое последнее место в магической иерархии, если оценивать пользу для людей. И самое первое место с точки зрения угрозы для людей.
Боевые маги имели свою классификацию, среди сокрушителей и душегубов всех мастей отдельно выделялись так называемые маги-миротворцы. Их отличительная черта была в том, что воздействие миротворца не приводило к гибели людей, а заклятие легко снималось магическими целителями. Использовали магов-миротворцев по назначению, останавливали войны, преступность, распространение заразы. От того миротворцы ценились превыше золота и числились в классификации среди самых полезных магов.
- Ну, и стоило скрывать от меня такую скуку? - девушка подхватила перо, закусила язык и снова подправила картинку, пририсовывая персонажам рога. - Хм… вот, здесь интересно: «копье Светоликих в руках боевого мага может использоваться постепенно, сила расходуется частями, без рывков. Радиус покрытия удара разнится, в зависимости от силы и опыта мага».
Глава 3
Северное Царство Агарон. Путь в Долину вечной молодости.
Романтическое свадебное путешествие Титтавы и Джеи все же состоялось. Корабль расправил паруса, как прекрасная белая птица. Скорость набрали не сразу, судно поначалу раскачивалось и приноравливалось к снежному насту. Под ногами почти чувствовалось движение полозьев и их механическое управление. Постепенно рывки прекратились, чем больше набирали ход, тем проще устоять на палубе. Судно «поплыло» вперед.
Родион устало опустился на палубу и прикрыл глаза. Восторг спутников он не разделял, проносящиеся мимо виды снежных долин его нисколько не трогали, а диковина сухопутного флота оставалась лишь средством передвижения. Нынче у него не так много желаний, а мысли короткие и замкнутые на одной цели: провалиться в забытье и прийти в себя, когда на горизонте покажется спина бегущего брата. Мороз по коже от одной мысли, что тот, гонимый неведомыми силами, мерзнет до костей и тратит последние жизненные силы, чтобы уйти от спасительной погони.
Поистине, жестоко наказывать их так. Кто бы то ни был, он перешел все границы человечности, смерть выглядит милосердней. Малодушие шепчет, что прекратить страдания жертвы очень просто, достаточно одной меткой стрелы, но надежда беспощадным палачом терзает сердце: что, если его можно спасти? Вопреки всему, вопреки доводам рассудка, вопреки чудовищному обморожению, пережить которое не способно ни одно живое существо.
Первородные знали о заклятии, для того держали пленника на цепи. Ключи отдали при выходе, так проще заключить сделку. Все, что произойдет после того, роли уже не играло. Каждый получил то, чего добивался. И уже неважно, кто наложил такое заклятие, достался ли им Ридалаг уже одержимым или магию применили в храме. Первородные - соучастники. Они могли использовать целителя, наверняка среди этой братии есть достойный маг, но они не сделали этого, им нет прощения. Он отомстит, он будет беспощаден. Кончилось время дипломатических уловок.
И вся эта чехарда из-за одной магической девчонки. Одно ее наличие разрушило все его планы на удачное завершение дела. Как знал, нельзя было брать ее с собой. Сейчас он так зол, что готов убить при встрече. Однажды он вернется из ледяных долин и первым делом свернет ей шею. Родион почти захлебнулся накатившей горечью. Он готов весь Гаард спустить под землю в виде крошева камней и грязи. И с каким-то особым наслаждением перекроет в Агарон все караванные пути. Это будет его месть, пусть вымрут от голода и мороза все агаронцы, как в снегу умирает его брат.
Бесчувственного его занесли в каюту и закутали в меха. На палубе стыло, встречные порывы ветра сдули с лиц путников восторг от красивых видов. Климат здесь суровый, привычные к тому члены команды одеты в многослойные одежды, шапки покрывают голову и лицо. На капитанском мостике человек стоит на подогретых камнях, снизу дежурный поддерживает в топке огонь.
Пассажиры разделились, чтобы уравновесить вес судна. На вторую лодку перебрались близнецы и Риккон, милорд Астерон, половина стражников. Все одно, холодно даже с учетом того, что обшивка корабля усилена, стены, полы, потолки обиты мехом, окон нет, щели забиты шкурами, а по периметру в железных трубах прокачивается подогретая вода. Впереди несколько пути, в Долине вечной молодости они разберутся с тем, что же произошло с наследником ригоронского трона.
Второй день Родион провел на палубе, вглядываясь в высвеченный солнцем горизонт. Мороз такой, что на небе ни облачка, изо рта пар, видимость на многие меры вокруг. Капитан судна умело подбирал путь, обходя преграды в виде городов и поселений, непреодолимых утесов и расщелин. Местность такова, что леса почти не встречаются, реки из-за отсутствия деревьев превратились в застывшие озера. Сухопутный корабль пролетал по льду водоемов без задержки.
Мимо мелькали замки баронов, заброшенные дома и одинокие фермы, но чем дальше на север, тем более пустынными становились земли, а на пути судна встречались только руины некогда населенных городов и замков. Люди уходили от зимы на юг, где можно копать почву без вечной мерзлоты и сажать будущий урожай.
Родион задрал голову и рассмотрел паруса. Все покрыто льдом, тот искрился под солнечными лучами и не таял. Лед кругом, еще день, и вся посудина покроется тонкой корочкой замерзшего пара.
- Паруса приходится менять чаще, - пояснила Джея. - На том постоянные убытки: любую самую прочную материю, все одно, льдом порежет. В остальном, с кораблем ничего не станет. Рулевое управление, покрытое льдом, исправно работает. Долго подбирали металл, но сделали так, чтобы мороз не вредил полозьям.
Он слушал ее молча, не желал поддерживать разговор. В такой момент все мешают, раздражают одним своим присутствием, докучают своими голосами, вытаскивают его из болезненного круговорота мыслей, которые стали смыслом его существования. Не зачем, он натянутой стрелой видит только одну цель, все прочее может подождать.
- Сухопутными кораблями я занимаюсь с детства, в наследство от отца досталось. Он у меня знатным судовладельцем был, флот строил. Помню, как его стол был завален чертежами, а в замке часто жили десятки незнакомых людей, помогали ему улучшить корпус, паруса. Он хотел, чтобы его корабли, как птицы, летали даже без ветра. А без ветра…, - запнулась она и осторожно посмотрела на племянника, - без ветра можно только с магией. Поначалу все шло хорошо, дорого, но передвижение стало возможным в любую погоду. Однажды от силы магического ветра корабль перевернулся, всех под собой похоронил.
Родион протер слезящиеся глаза и продолжил смотреть вдаль. Ему нет дела до прошлого этой женщины, у него своих бед столько, что слезы, возможно, не от мороза и не от слепящего солнца.
- Твой брат Ридалаг помог мне в одном деле. Подсказал, как паруса изменить, чтобы лучше перехватывать встречный ветер. Толковый мальчонка был.
- Он живой, не хорони раньше времени, - не столько ей, сколько себе напомнил он.
- Может нагоним еще, - уступила женщина. - Брат у меня был, также спасти его хотела. А он ушел в магистраты, бросил замок и флот, оставил меня одну. Пришлось браться за мужскую работу, одной присматривать за флотом и людьми, зарабатывать на хлеб там, где он не растет. А я, как все девушки, замуж по любви мечтала.
Родион не нашел в себе силы ответить что-нибудь остренькое на этот счет, не до шуток.
- Местным женихам поместье мое нужно было, флот себе забрать желали. Сколько их таких пришлось гнать вилами. А Титт пришел и сказал, что у него свой флот есть. На море. На теплом море, где такие женщины, как я, должны сидеть на палубе корабля и есть персики. Я не упустила свой единственный шанс, он так забавно хмурится и спорит о кораблях.
Джея заразительно смеялась. Родион почему-то вспомнил, что так ничего и не подарил им на свадьбу. Но мысли эти больше похожи на ил в голове. Ил поднимается, ил оседает. Ему не до того.
- У твоего брата магические способности?
- Не хочу даже говорить о том, - отмахнулась она. - Против семьи пошел, променял долг перед людьми на мантию магистрата. Пусть живет, как хочет, если иллюзии для него важнее дела. А девчонка-то у тебя ведьма? - кивнула она на Шиэль.
Родион нехотя бросил взгляд на княжну. Та стояла рядом с капитаном корабля и терпеливо выслушивала его мнение относительно ветра. Девушка куталась в шубку, обморозила прекрасные щечки, топчется на застывших ногах. Ей плохо, она напугана, кашляет и дрожит, но продолжает корректировать ветер и направлять судно на север.
- Все боятся сказать, но мне покуда не до твоих страхов, - холодно заметил Родион. - Ты можешь думать, что пожелаешь, но магов среди моих людей едва ли не половина, и я среди них Светоликий. Есть даже некромант.
Джея пожала плечами.
- Я знаю, молва о вас далеко пошла. Светоликий Ригоронец и его боевой маг. Стало быть, вторая сестра переполошила Гаард? - кивнула она на Биннет, которая на стылом ветру заботливо кутала Риккона в теплый шарф.
- Третья сестра была, - коротко буркнул он. - Я ее…
Родион не смог сразу подобрать нужное слово. Продал, отдал, обменял? Как вещь, она добровольно шагнула в пропасть. По одному его слову, веря ему настолько, что даже он не может принять такое доверие. Он злится на нее, ненавидит ее сущность в виде боевой магии, винит во всех бедах и не готов думать иначе. Потому что иначе еще больней.
- Я обменял ее у первородных на брата, - коротко пояснил он скорее себе, чем ей. - Она осталась в Храме.
- Плохо.
- Если бы не Вилли, они отдали бы его сразу. Ее не погонят одержимо штурмовать ледяные долины, как Ридалага.
Оправдывать свое предательство можно разными способами, смягчать вину перед самим собой, подбирать причины, по которым иначе поступить не мог. Если бы с Лагом было все в порядке, если бы он вернулся к ним нормальным, прежним, свободным от заклятия, они придумали бы, что сделать, чтобы добиться ее освобождения. Но все это лишь слова, от них не становится легче.
Джея оставила его одного. Одиночество стало его щитом, броней, он спешит побороть накатившую растерянность, справиться с паникой, хотя бы немного ощутить почву под ногами.
- Внучек, - несмело бормотал Дедуля, - я не перестаю думать о том, как мы забрали Ридалага…
- Минутка подозрительности, как я понимаю? - процедил Внучек. - Что не устраивает на этот раз? Погода наводит тебя на мрачные мысли? Корабль зачарованный? Или женщина-великан стесняет? Давай, поделись со мной страхами. Тебе станет легче?
Последние слова он буквально выплюнул ему в лицо. Аксил неуверенно пожал плечами:
- Родик, я не понимаю, как так, если у человека пар изо рта не выходит. Знаешь, на что это походит?
- А знаешь, на что походишь ты, мой неродной и совсем не родственник? - парировал тот. - На человека, который рад, что так случилось! Не ты ли хотел попасть в Долину вечной молодости? Не тебе ли на руку подобные обстоятельства?
- Я не…
- Что «не»? - взревел Родион. - Ты Не помог мне ни в чем? Ты Не думал только о себе? Ты Не за Ридалагом сюда приехал, а за своей кровососущей бабкой? Ты Не хочешь его искать? Просто, давайте сразу поедем в Долину и там поднимем нашу неродную Бабулю?
- Родик, ты не сердись. Я хочу помочь…
Аксил отступил и неуверенно топтался на месте.
- Чем помочь? Что тебе от меня нужно? - Родион кричал от отчаяния. - Ты уже едешь в Долину. Добился своего? Пока я буду искать брата, ты бросишься поднимать свою мертвую бабку? Вот уж нет! Тебе проще испустить дух и тем добиться долгожданной встречи! Не считаешь?
- Я просто хотел предупредить…
- А я просто хочу вернуть брата, - в бессилии прохрипел тот и вернулся к наблюдению за горизонтом.
За спиной Аксила отступили еще несколько просителей. Вельтаар понурил плечи и перешел к другому борту. Диибур понятливо кивнул.
- Что тебе? - не оборачиваясь, бросил Милорд. - Может знаешь, что это за заклятье? И как его снять?
- Нет, Милорд, я подобное встречаю впервые. Предположений много, Вельтаар обмолвился об очень качественной иллюзии. Со слов барона Джеи, у первородных есть один особый маг-иллюзор, тот может делать точные копии любого предмета. Я не об этом.
Родион, заслышав об иллюзии, вздрогнул и обернулся к собеседнику.
- С его помощью нас уводят далеко на север, в Долину. Очень похоже на очередную ловушку.
- Я не сверну, я достану его, а уже потом разберусь. Едем в Долину. Если это иллюзия, оригинал должен быть там.
Он на своем опыте успел убедиться, что иллюзия может быть крайне убедительной, Храм смотрителей тому яркое подтверждение. В здании храма нет дверей, люди проходят через иллюзорные двери. Мистика! Что, если Ридалага им не вернули, всего лишь отдали качественную подделку? Слабое утешение, но уже лучик надежды и еще больший страх: что, если это не иллюзия?
Тихо к Родиону подошел Риккон и также внимательно изучил горизонт. Он не мог говорить, в этом его преимущество. Такая молчаливая поддержка Родиону нужна больше прочего.
- Я должен был также отчаянно искать тебя.
Конни едва заметно кивнул и хлопнул брата по спине.
- Но не сделал этого. Я виноват перед тобой. Знаешь, Конни, я устал. Нет сил, и я не знаю откуда их черпать.
Он не ждал ответа, просто продолжал искать в безбрежном снежном море бегущего человека.
- В чем черпал силы ты, когда был там, на цепи?
Конни дал ответ не сразу, но сделал это вслух. Это был невнятный набор звуков, но Родион понял его сразу.
Семья!
Ти и Яни присоединились к братьям. Они также молча застыли рядом и смотрели на север. Парни начали тихо переговариваться, отвлекая старших от угрюмого молчания. Они не мешали, напротив, их голоса напомнили обоим о доме, родителях, которые давно заждались своих сыновей, счастливом времечке, когда они были вместе и не ведали печали.
- Вижу его! - вскрикнул Яни.
Родион встрепенулся и сфокусировал взгляд в указанном направлении. На самой крайней линии видимости появилась фигура человека. Догнать его можно, только если…
- Шиэль, поддай ветра! - взревел Ялагр. - Живо! Мы нашли его!
С этого момента началась погоня. Они наконец вышли на его след и сократили отставание. Скорость у беглеца невероятная, словно тот без сна и отдыха провел эти дни. Или воспользовался транспортом? Спустя несколько дней погони Ридалаг двигался медленней, увязал в снегу, корабль нагонял его с каждой минутой.
- Он не остановится!
- Готовьте сети! Будем ловить птичку, - гаркнул Родион.
Милорд выхватил у капитана зрительную трубу и рассмотрел беглеца.
- На нем тулуп, в пути успел приодеться. Может он и одержимый, но холод чувствует. На этот раз не уйдет. Шиэль, еще ветра.
Корабль, без преувеличения, летел, наполненный магически ветром, и нагонял разрыв. Местами отрывался от земли, преодолевая небольшие холмы, приземлялся на полозья и снова скользил, образуя облако снежной пыли. От холода немели лица, путники заматывали головы в шарфы, оставляя только слезящиеся глаза. Ридалага уже отчетливо видно. Тот, не оборачиваясь, продолжал путь, ему нет дела до посторонних звуков. Надрывая глотки, ему кричали, просили остановиться, но безответно.
На мужчине тулуп, распахнутый, будто просто накинул. Волосы покрылись морозным инеем и стали почти белые. Он по-прежнему легко одет, трудно представить, что осталось от обмороженных легких. Если он не иллюзия, если одержим заклятием, если осталось в нем что-то живое, человеческое, они изловят его и развернут корабль к Храму целителей. За день доберутся и спасут брата. К лихими богам Лариджу и ее условия, жизнь Ридалага дороже любых договоренностей.
Еще несколько минут, он почти рядом, бежит близ судна. С борта свесились несколько голов, скинули сети. Ридалаг ушел, уклонился от ловушки, будто не столько видел ее, сколько чувствовал. Они помеха ему, препятствие на кратчайшем пути на север.
На судне крики и суета, сети подняли и снова скинули. Промах, беглец ловко отскочил в сторону. Еще раз, он сделал рывок вперед.
- Кратчайшим путем, - кричала Джея. - Обгоним его, он сам к нам придет.
И угодит прямиком в сети, если обойти его. Джея права, Ридалаг двигается примитивно, будто кукла. Достаточно расставить силки на его пути, и он упрется в оцепление. Родион долго смотрел с кормы, как отстает его брат, рассчитывал расстояние достойное, чтобы устроить встречу.
Подготовка проходила нервно. Согласно карте, через час они будут проезжать развалины древнего замка. Древнего настолько, что, со слов капитана, от стен остались лишь стертые временем куски кладки. Родион приметил руины в подзорную трубу, лучшего места для засады не найти. Корабль спустил паруса и вонзил в наледь полозья с зубьями. Толчок оказался такой силы, что путники снова попадали.
Ялагры прихватили стражников и скатились с корабля по обледенелому трапу. Ноги увязли в снегу по колено, перемещаться неудобно, чтобы изловить беглеца, но и тому будет непросто уйти. Даже если вырвется, корабль нагонит его быстро.
Люди рассредоточились по периметру развалин и замерли в ожидании. Волнение, словно перед боем. В прошлый раз они проиграли, но сейчас полны решимости. Природа его поведения осталась загадкой, однако теперь они готовы к любому повороту. Родион с тревогой всматривался, как беглец приближается к их месту, как ловко штурмует снежный покров.
Навстречу ему вышли все братья.
- Лаг!
Он белый от холода. Волосы, ресницы, брови в инее. На щеках изморозь, но он того не замечает. Грудь нараспашку, он в той же рубашке и не чувствует холода и боли.
- Остановись. Тебе некуда спешить, - Родион вытянул руку в мирном приветствии. - Просто посмотри на нас. Ты не можешь не узнать.
Ридалаг также мирно остановился. Казалось, он услышал родной голос и готов к диалогу. Но нет, беглец оценивал угрозу, лишь скользнул взглядом по братьям, приметил стражников, сети и корабль, что застыл близ руин.
- Лаг, просто вернись к нам, - осторожно, по шагу приближались к нему близнецы. - Опасности нет. Мы наконец нашли тебя.
Если он - иллюзия, то очень необычная. Все такой же родной, бледнокожий и зеленоглазый, похож на отца. Заметно похудел, осунулся, но таким он был еще в Храме первородных. На лице от мороза вместо щетины снежная небритость. И будто заледенел, никаких эмоций. При встрече с братьями он всегда по-отечески заботливый, приветливый. Как старший брат часто хмурится, но всем давно известно, что это напускное, поверхностное. Теперь все иначе.
Беглец снова начал двигаться. Он упрямо шел вперед, на близнецов. Они - препятствие, которое нужно преодолеть. Те сомкнули ряды, Ридалаг уперся им в грудь, пошел тараном. При первой попытке схватить его, он двумя ударами уложил обоих и продолжил движение.
Близнецы - крепкие парни, но остановить старшего брата не смогли. Беглец дошел до стражников, выстроившихся в цепь.
- Возьмите его, - скомандовал Родион, поняв, что переговоры зашли в тупик.
Ридалаг умеет постоять за себя, он покрепче многих нападающих, ростом выше всех своих братьев. Но против массы не устоять, его быстро завалили, и также быстро толпа стражников отпрянула в сторону. Беглец поднялся уже с оружием в руках. Он успел отнять два меча и приготовился к схватке.
- Лаг, опомнись, - негодовал Родион. - Что ты делаешь?
Схватка развивалась стихийно, никто не знал, что делать, как противостоять родному брату и наследнику трона. С оружием в руках он стал многократно опаснее и сразу атаковал близнецов. Ни гнева, ни раздражения, никаких эмоций, лицо даже не изменилось, когда он начал гонять мальчишек. Те не понимали своей роли в этой странной игре. Мечи всегда при них, но как обороняться, когда противником стал сам Ридалаг. И стража тут не поможет, нет такого закона в Ригороне, чтобы можно было безнаказанно пролить кровь Ялагра.
- Родик, сделай что-нибудь, - вопил Яни, уклоняясь от мечей.
Что он может сделать? По меньшей мере, меча при нем никогда не было, при нем стража, этого всегда хватало. Было время, при нем был боевой маг, Вилли непременно остановила бы это побоище одним незамысловатым желанием. Но нет и ее. Чем еще можно остановить неуправляемую куклу в теле родного брата?
- Сети бросайте, - распорядился Родион.
Покуда готовили сети, близнецы осторожно огрызались мечами, а Риккон и Родион уклонялись от схватки, бегали в толпе братьев. Ни убить его нельзя, ни ранить, а тот в зачарованном состоянии может делать, что угодно. К слову, оружием он владел лучше прочих, в любом ином случае они никогда не вышли бы против такого бойца.
Пауза затягивалась, беглец успевал контролировать поле боя, на попытку стражников с сетью только зло рыкнул. Он гонял братьев, как кур в загоне, те бегали по кругу и кричали, призывая его опомнится. Ситуация почти патовая, требуется отнять у него оружие.
Родион наконец решился, подгадал момент и резко ударил противника в ноги. Ридалаг устоял, быстро развернулся и занес оружие. И вонзил бы его в брата, если бы не… Ти вырвался вперед, в прыжке оттолкнул Родиона, а меч вошел в грудь Лага. От нереальности происходящего все застыли. Старший дернулся от удара и рухнул в снег.
- Что ты сделал? Что ты сделал? - зашелся в крике Родион и набросился на младшего.
Оба откатились в сторону, как два неповоротливых мешка. Родион тряс убийцу за грудки и макал в снег, срывая отчаяние на человеке, который только что спас его от неминуемой гибели.
- Ты убил его, понимаешь, убил! Нельзя… Не тронул бы он меня, не смог бы…
Ти не сопротивлялся, беспомощно трепыхался в его руках, ясно осознавая свою вину. Все произошло слишком быстро, он действовал на инстинктах и так неуклюже использовал меч.
- Знахарей зовите.
Родион путался в полах шубы, спешил встать, чтобы помочь Лагу, валился на поверженного близнеца и всякий раз при падении отвешивал тому лишнюю оплеуху. Оба так и поднялись вместе, держась друг за друга. И оба застыли, когда на их глазах поверженный брат ожил, приподнялся и вонзил меч в грудь склонившегося над ним Яни.
Затем Ридалаг уверенно встал, оглянулся по сторонам, сделал шаг назад, бросил за ненадобностью оружие, развернулся и продолжил бег на север. Так, словно одолел препятствие, утратил интерес к схватке и вернулся к своей цели. Он просто выбежал из развалин и скрылся в пелене сгущающихся сумерек.
Яни!
Тот бездвижно лежал на снегу, бледный, растерянный, в красном от крови снегу. Конни поддерживал его голову и стирал кровь, стекающую с уголка губ. При виде Родиона Яни нашел в себе силы улыбнуться какой-то привычно-виноватой улыбкой. Он делал так всегда, когда его поймают за проделку, сделал это и в последний раз.
- Не знал, что так выйдет, - рывками говорил он.
Родион рухнул на колени в снег, обхватил лицо умирающего брата. На сон непохоже, на явь тоже. Такого просто не может быть, не может быть!
- Яни, что происходит? Как так?
Рядом на колени упал Ти. Он тоже не верит в реальность происходящего, на лице сменяется то полное недоумение, то нервная усмешка, то ужас, граничащий с помешательством. Как так?
- Отриэн… очень жаль, - хрипел близнец. – Ребенок. Мальчик… или девочка?
- Яни, подожди. Ты что, помирать собрался? - растерянно спросил Родион. - Ты не можешь, не должен. Подожди, этого не могло произойти. Ты не умираешь.
- Ти, проследи, чтобы она не очень плакала…
Осознание трагедии накрыло их с головой. Ти сжал губы, но слезы сдержать не мог, сжал руку Яни и судорожно тряс головой, давая последнее обещание своему брату. Конни что-то бессвязное пытался сказать и выл от боли.
- Яни, мы в Агароне, - все еще не верил в происходящее Родион. - Здесь знахари - настоящие чародеи. Просто держись.
Рану осмотрел подбежавший лекарь, а с ним Диибур. По их лицам не разобрать положения, но ясно, что надежда слабая. А затем Диибур качнул головой.
- Вылечи его! - взревел старший. - Я приказываю! Дай любое зелье, верни его.
- Милорд, нет таких зелий. Он умирает.
Родион набросился на алхимика, бил его от отчаяния. Он готов кричать, угрожать, разорвать бесполезных знахарей и тратит бесценное время, такое короткое время перед последним вздохом Яни. Взгляд его стал безумным, голос осип, ноги подкашивались от слабости.
- Мне нужен целитель! Я могу стать таким целителем! Я могу! Яни, ты не смеешь умирать, гусеница ты моя.
Родион достал магический кристалл, наполнил его до краев силой, закрыл глаза, и братьев накрыл магический удар.
Глава 4
Северное Царство Агарон. Столица Гаард.
- Творчество, и, в частности, поэзия, лучшее средство от…
