Вилетта дождалась, пока Эрсэн допишет последнее слово, дотошно проверила каждую букву, пододвинула ближе чернильницу и продолжила:
- …от пессимизма, снобизма, фанатизма, ревматизма и так далее. Точка. Четыре запятых не забыл?
- Миледи, в грамоте я всегда был лучшим. Чистописание - мой любимый предмет.
Девушка оценила чистые пальцы ратного мага. Она всего лишь находилась рядом, а все руки уже в чернилах.
- Передовые методы науки, медицины и литературы в моем лице гарантируют больному чудесное оцепенение. Точка, - ткнула она в бумагу и оставила смазанный отпечаток. - «Оцепенение» аккуратно зачеркни, сверху допиши «исцеление». «Гарантируют» подчеркни. Всем заболевающим посещение поэтического вечера строго обязательно. Восклицательный знак три раза.
- Три раза не влезет.
- Допишем на стене краской. Эрсэн, не ершись, тебя это тоже касается. У тебя хронический цинизм, вялотекущий атлетизм и назревающий из-за всего этого фатализм, беречься нужно.
Эрсэн покорно мокнул перо в чернильницу и приготовился к худшему.
- Всех отсутствующих и считающих себя здоровыми людьми ждет личная аудиенция с поэтическим целителем Вилеттой и последующее за тем разочарование. Я докажу вам, что вы глубоко заблуждаетесь и безнадежно больны! Так и пиши. Летран, душенька, не отводи глаза? Полагаешь, я не замечу твой неизлечимый оптимизм?
- Нисколько, миледи, - улыбнулся душевный мастер. - Но на афише лучше писать коротко, без обиняков. Иначе…
- Без обиняков не придут, - с сожалением признала она. - Я еще даже не начала угрожать, но за аншлагом дело не встанет. Слов недостаточно, нам требуется художник. Спрошу пока без давления, кто-нибудь рисовать умеет?
- К счастью, нет, миледи. Бог уберег, - ратный маг подул на чернила и те стекли черными каплями. Афиша приобрела такой жуткий вид, что на вечер не придет даже тот, кто мается от мазохизма.
- Что за Храм, в котором не встретишь ни одного талантливого человека! - возмутилась девушка. - Как мы выжили до того? Творчество - основа любой магии, как можно обходиться без того?
- Я слышал, у Аравида хороший почерк, - осторожно заметил Летран.
- Я тоже слышала, что все его достоинства умещаются в несколько ровных строк, - поморщилась поэтесса. - Это еще не талант. К тому же, больной страдает внезапным пароксизмом после каждого нашего сеанса. Ох, как тяжело нести бремя духовного просветителя в общество, пораженное невротизмом и скептицизмом! - посетовала та. - Будто идешь по темному лесу с дубинкой разящего искусства. Не всяк радуется при встрече. Я - лучик света в их темном царстве духовного истощения.
- Его Магичество Итуур, по слухам, имеет склонность к художеству. Однажды он купил натюрморт с сушеной рыбой и большой кружкой пива.
- И он еще отрицал проблемы с пищевым поведением, - заметила Вилетта. - Срочно увеличить дозу моей поэзии.
- Господин Азиур - маг-иллюзор. Он несколько необычной иллюзор, может создать копию любого предмета или живого существа. Иллюзоры больше прочих тянутся к искусству.
- Ну, вот, список жертв, в смысле, художников набросали, за афишу я теперь не беспокоюсь. Осталось дело за малым…
- Вызывается к ответу Маг Вилетта, - прозвучал громкий голос, и раскатистое эхо долетело до самых дальних мест, где девушка в компании с Эрсэном и Летраном готовила афишу к предстоящему поэтическому вечеру. - Прошу пройти к скамье свидетелей.
Вилетта намеренно пропустила большую часть собрания, прослушала речи предыдущих ораторов, ничего интересного по сравнению с подготовкой к массовой лирике. В зале заседаний привычно шумно, собравшиеся маги переговариваются и спорят, нет времени, слушать их склоки. В зале собрались все высшие магистраты и часть старших магистратов, чтобы обсудить дела Храма.
Девушка свернула афишу в трубочку и прошла к месту в качестве ответчика. С возвышения судий на нее взирал высший магистрат Зельтиур, по правую руку от которого заразительно зевал Бириар, по левую Аравид педантично перекладывал бумаги.
- Маг Вилетта, на вас поступило несколько жалоб. Я вынужден разбирать внутренние дела Храма, которых, к слову, последнее время прибавилось, - нахмурил брови Зельтиур. - Признаться, мне трудно дать оценку указанным происшествиям. Что вы можете сказать в свое оправдание?
Ответчица растерянно пожала плечами и также растерянно озиралась по сторонам. Зал заседаний располагался в подземном ярусе храма. Это просторное помещение с гулким эхом и воздухом, наполненным ароматом каменной плесени. Окон нет, зал подсвечен множеством факелов и усилен светоотражающими пластинами. Трибуна со столом для высших магистратов сделана из массива камня. Прочие магистраты располагались на каменных скамьях, устроенных полукругом, каждый последующий ряд с возвышением.
Повсюду знакомые лица, но поддержки на них не найдешь. Магистраты сварливо сводили брови и отводили взгляды.
- Ваше Магичество, я не совсем понимаю, о чем речь, - развела руками девушка. - У меня, знаете ли, проблемы с памятью последнее время. Этот, как его, склеротизм замучил. Но я работаю над этим. И чтобы всем сразу стало понятно, подчеркну, что именно поэзия является инструментом для тренировки хорошей памяти. Столько рифмы приходится одновременно держать в голове. Примерно с этого и начнется мой поэтический вечер, на который…
- Высший магистрат Азиур, пройдите к скамье свидетелей, - Зельтиур поспешно прервал ее речь, чтобы не слушать в очередной раз приглашение на вечер, о котором слышали не единожды и воспринимают только в качестве наказания. - Озвучьте вашу жалобу.
Вилетта лучезарно улыбнулась хмурому магистрату и беззаботно переложила афишу с правой на левую руку.
- Донимает меня долгами. У меня и золота нет, - пробасил тот.
- Медвежонок, курсы финансовой грамотности не желаем посещать? - защищалась девушка.
- Рр…
- А стоило бы? Открою тебе дверь в мир образованных и порядочных людей. Долг красен платежом. Ты, кстати, как относишься к теории всепрощения? Я тоже плохо, простить четыре меры золотом против моей бережливой природы.
- Откуда четыре меры? - взревел тот.
- Четыре или пять, роли не играет, согласна. Ты озвучиваешь типичную отговорку потратившегося должника. Вопрос, после которого каждый судья плюнет тебе в лицо: «Виновен!», - гаркнула она в трубу свитка. - И добавит, верни пять мер золота бедной девушке! Я пытаюсь договориться мирно, взываю к твоей совести. А ты на меня доносы строчишь?
- Это не женщина, это проклятие! - пояснил тот Зельтиуру. - Ее, разве что к погибели нашей готовили!
- А вот это уже звоночек. Искать виноватого там, где его нет. Мы снова вернулись к истокам: виновата женщина. Медвежонок, кстати, ты не хочешь об этом поговорить? Что бы тебе не рассказать всем нам о своих проблемах с женщинами? В этом суть упреков?
- Зельтиур, помяни мое слово. Ее оставили здесь ровно для того, чтобы мы пришли к катастрофе! - покраснел от гнева Азиур. - Она все делает для того, чтобы наш Храм рухнул в преисподнюю. Я один замечаю, что с ее появлением все катится в бездну?
- И снова сонм невольных оговоров, - защищалась девушка. - Всякий должник в зале суда будет валить вину на бедную женщину. Верный признак, по которому любой дознаватель сорвет с тебя плюшевую маску и призовет к соблюдению этики. Внимание, согласно официальной версии, меня здесь не оставили. Моя плохая память услужливо подсказывает, что меня здесь удочерили! И не так чтобы вчера, а с твоих слов я…
- У меня нет никакой жены!
- Разумеется, откуда у мота и должника жена и дети! - девушка развернулась к собравшимся и взмахнула свитком. - Обычно у таких людей случайные связи, длинный список кредиторов и выраженная депрессия. Так, чтобы вы не забывали, любая депрессия излечима, достаточно излить на бумаге, можно в стихах, свои чувства. Держать в себе нельзя, замкнутость порождает серьезные последствия, такие как агрессия и маниакальные выбросы. Азиур, ты получил приглашение на мой творческий вечер?
- Я никогда не был женат! - взревел тот.
- Это все объясняет. Ты спускаешь все средства на доступных женщин. Очень злободневная тема, которую можно обсудить в кругу друзей на моем поэтическом вечере. Излить душу, облечь проблему в слова, покритиковать рифму.
Девушка поперхнулась пламенной речью и прополоскала горло стаканом воды.
- Маг Вилетта, магистрат Азиур обвиняет вас в том, что вы всякий раз при встрече применяете против него магию.
- Категорически протестую, - возмутилась ответчица. - Лирические оды - да, но чтобы магию! Нет у меня кристаллов и не было. Настаиваю на обыске и освидетельствовании. Тот факт, что кто-то отрастил пузо, едва проходит в двери и касается меня своими кристаллами, еще ни о чем не говорит. А если я в момент утреннего приветствия случайно скажу: «стой, куда прешь?», уже назовут применением магии?
Зельтиур устало прикрыл глаза и размял разболевшиеся виски. Вилетта Тирэлл появилась в Храме всего месяц назад. Она не помнит о том, магия Летрана устранила все события за последние пятнадцать лет. Нестыковки и пробелы, неизбежно возникающие при применении подобного заклятия, мозг жертвы хаотично латает сам, восстанавливая, а чаще придумывая воспоминания. Однако почему он готов присоединиться к словам Азиура и подтвердить, что девчонка делает все, чтобы жизнь в Храме стала невыносимой?
Не было ни дня покоя и благоденствия. Вокруг нее горят шкафы, взрываются котлы, люди погрязли в раздорах. Если на минуту предположить, что потеря памяти не состоялась, она занимается саботажем. В противном случае, она ведет себя естественно, что пугает еще больше.
- Маг Вилетта, высший магистрат Итуур обвиняет вас в том, что вы намеренно устроили погром в его покоях. Ваше Магичество, пройдите к скамье свидетелей.
Ответчица воинственно переложила свиток афиши с левой на правую руку.
- Слово «намеренно» я бы исключила сразу, насчет всего остального прошу разобраться. Ложный донос и подтасовка фактов!
Магистрат Итуур сменил на посту Азиура и задрожал от негодования.
- Чертовка! - сучил руками тот. - Проникла в мои комнаты под вымышленным предлогом…
- Итуур, бурундучок, побереги здоровье, - заботливо предложила она. - Я к тебе в каком смысле в гости заходила? Верно, гастрономический визит на фоне подозрительного душка, разносившегося буквально по стенам. Все помнят, что мои покои этажом выше? Любой нормальный человек в подобной ситуации будет действовать без промедления. Я так сразу и предупредила: «никому не двигаться, это обыск!»
- Зараза, истинная зараза! - бесновался маг.
- Именно этими словами Его Магичество встретил меня, не оценив мои добрые намерения. А если бы запах был уже от него? Попрошу занести в протокол, что небезразличное лицо, то есть, я, стала жертвой неспровоцированной агрессии. Барсучок, он на меня своих волков призвал! Сразу оговорюсь, я с такими уже сталкивалась. Не помню, где и когда, но зверюги опасные, они могли нас порвать. Я так и сказала: «Барсучок, без паники. Я тебя спасу».
- Спасла? - хмуро спросил Зельтиур.
- Она мне комнаты разгромила! - взвыл старикашка.
- Преувеличение, дверной и оконный проем остались целы, - внесла поправку девушка. - Технически, комнату громили его волки.
- Она канделябром все зеркала побила!
- А что мне оставалось делать? - парировала ответчица. - Громить зеркала занавесками? Моя ли вина в том, что призванные волки бегали от меня вдоль стен, а там полно зеркал? Кстати, Итуур, ты получил мое приглашение на поэтический вечер? Наличие шести огромных зеркал говорит о запущенной форме нарциссизма. Мы живо вылечим тебя какой-нибудь простенькой элегией.
- Зеркала мне требуются для призыва, это рабочий инструмент. Я протестую, она все вещи попортила, кровать…
- Само оборонялась чем придется, - оправдывалась та. - В схватке с призванными волками кто будет разбираться в ценности вазонов? Пока я буквально совершала подвиг, Итуур забился под стол вместе со своими кристаллами. Обращаю внимание, мой подзащитный цел и невредим, ни одной царапины.
- Все уничтожено! Все! - трясся от бессильной злобы магистрат. - Мои картины!
Бириар давно перестал зевать, прикрыл рот ладонью и натягивал на лицо скорбную мину. Выходило плохо, глаза слезились от смеха. Утереть нос высшим магистратам - мечта детства, но именно с Итууром он всегда осторожничал. Призванные волки чихали на его светоликость, а Вилетта чихала на волков канделябрами.
- К слову, интересное наблюдение, - сделала лирическое отступление девушка. - Если надеть картину на морду волка, тот совершенно теряет способность к кусачести. Парадокс.
- Старший магистрат Уюр обвиняет мага Вилетту в поджоге.
- Секундочку, - возмутилась ответчица. - То есть, библиотеку тоже я?
- Господин Уюр, пройдите к скамье свидетелей, - хмуро произнес Зельтиур.
Присутствующие в зале тихо зашептались и неодобрительно закивали головами. Список происшествий каждый может расширить на несколько пунктов, но нынче разбираются только крупные дела. Давно пора, девчонка не ведает укора и грозится поэтическим вечером, на который, если ее не осадить, пойти-таки придется. Девушка склочно переложила многострадальную афишу с правой руки на левую.
- Хомячок, от тебя я этого не ожидала! Нож в спину. Господин судья, как пострадавшая сторона я должна стоять на месте свидетеля. И так, чтобы далеко не отходить, сообщаю, что творческий вечер запланирован в помещении библиотеки, раз уж мы об этом заговорили.
Библиотечный страж хитро прищурился и пожевал хаотично отросший ус.
- Ваше Высшее Магичество, подсудимая затеяла настоящую катастрофу. Шкафы рухнули, книги попортились и перемешались.
- Поправка к тексту, катастрофы в планах не было, - оспаривала обвинения девушка, - всего лишь небольшая перестановка в целях подготовки площадки для поэтических дебатов. Нашли кого назначить библиотекарем! Настоящая находка в кладовке с книгами - маг-пироман! Протестую, пожар устроила не я, у меня другая спецификация.
- Знаем мы все твою спецификацию, - ворчливо морщился Уюр. - Куда бы не заглянула, везде либо пожар, либо наводнение.
- Голословные обвинения! Давайте-ка не будем мешать в одно следственное дело улики с разных мест происшествий. В данном конкретном случае, кто из нас двоих мог пальнуть струей огня по беззащитной жертве обстоятельств? Да, для высокого искусства требуется пространство, да, перестановка имела место быть, да, рухнула парочка шкафов, ножки подгнили. Все можно исправить.
- Беззащитной жертве? - взвился Уюр. - Она эти книги разбирать начала!
- Заметьте, - подчеркнула девушка, - пока ни одного предумышленного и противоправного действия в мою сторону озвучено не было. Напротив, я спасала из огня ценные свитки.
- Не спасала, а портила, разносила очаги возгорания по всем шкафам. Складывала свитки куда попало! А те, что лишними посчитала, в нужник определила.
- Кстати, барсучок, там в нужнике бумага закончилась, - напомнила Вилетта. - Кто у нас по хозяйственной части? Слаба памятью стала. Так может я возьмусь? Я вам такой порядок наведу, кричать будете от восторга. По ночам.
Зельтиур едва заметным кивком головы попросил Уюра покинуть место свидетеля и с укором оглянулся на притихшего Бириара. Идея с одомашненным боевым магом была его, но что-то проку от того немного, а вот издержки начинают накапливаться. Нынче в очереди на капитальный ремонт покои Итуура, библиотека и кухня.
- Старший магистрат Фариил, пройдите к скамье свидетелей. Вы писали исковое заявление?
Повар робко прошел в центр зала, но к месту свидетеля решил не приближаться.
- Ваше Магичество, я отзываю свою жалобу. У меня нет претензий к магу Вилетте.
- Фариил, пирожок, мне казалось, мы планировали написание сонета, а не доноса, - девушка решительно переложила боевую афишу с левой руки на правую. - Быть может у меня случаются проблемы с памятью, но я хорошо помню, что мы обсуждали меню на творческий вечер. Пироженки, тарталетки, паштет.
- Так и есть, миледи. У меня нет претензий.
- Маг, Вилетта, кухня пришла в негодность по вашей милости? - сурово пробасил Зельтиур.
Ответчица артистично схватилась за горло, изображая перехватившее от сфабрикованных обвинений дыхание.
- По моей милости, - поспешно признался Фариил.
- То есть, плодить на кухне тараканов и крыс, это тоже по моей части? - хрипела девушка. - И я же виновата в том, что кухня пришла в негодность, стоило только провести дезинсекцию?
- Одна букашка случайно залетела, - пояснил слушателям Фариил.
- Зимой? - привела она последний довод. - Он не залетел, он жил на кухне! Грязными лапищами лез в кастрюли, из которых нам же потом обедать. Где один тараканчик, там полчища крыс, муравьев и мокриц, колонии плесени и рассадник заразы. Мы едим из одной тарелки с непрошеными гостями, а потом жалуемся на несварение.
- Нужно было позвать мага-природника, он бы провел очистку, - заметил Аравид.
Вилетта прицельно рассмотрела секретаря в подзорную трубу свитка.
- Я что-то не понял, за что меня судят? За то, что я не дала уйти и спрятаться рассаднику заразы?
- За то, что вы не дали это сделать ковшами, кастрюлями, и в итоге погромом и потопом. Пусть бы уж лучше спрятался, - рассуждал Аравид под одобрительный гул толпы. - Храм не остался бы без обеда, а заодно и ужина.
- Вижу, по части чистоплотности мы остаемся на разных полюсах. Лучше оказаться без обеда, чем есть из одной кастрюли с тараканами, - уверенно заявила девушка. - Справедливости ради хочу отметить, что нарушитель гигиенических границ сдался добровольно, его трупик нынче размещен под стеклянной рамкой в поучение всем неряхам. Фариил, претензии есть?
- Нет, - отступил кухонный магистрат.
- Приглашение на творческий вечер получил? Аравид, лжесвидетельство запомнила, с тебя баллада на три страницы. Есть еще жалобы?
- От служителя бани, от служителя прачечной и от астрономической лаборатории, - порылся в бумагах Зельтиур.
- А у нас есть астрономическая лаборатория? - заинтересовалась девушка.
Главный астроном сошел с лица и тихо застонал.
- Уже нет. Она переезжает в магическую школу в спешном порядке.
- Совершенно не понимаю, к чему спешка, - рассуждала Миледи. - Я вашу лабораторию навестила всего один раз, по чистой случайности, просто заблудилась. Настоящая тайная комната, а не лаборатория. Вы ее научились хорошо прятать. А в ней много полезных вещиц, зрительная труба выше всяких похвал. Вот так настроишь трубу в поисках выхода, а она упрется в окна бани. И что же мы там увидим?
Зельтиур перевел взгляд на своего помощника, Аравид смущенно отвел глаза:
- А там пел, просто пел и немного танцевал!
- Корчился в диких судорогах и звал на помощь, - внесла уточнения Вилетта. - Спасение, в моем лице, не заставило себя ждать. А прачечная — это так, по пути двери перепутала, спешила утопить, в смысле, спасти самый красивый почерк нашего храма.
- Маг Вилетта, зайдите ко мне в кабинет, - высший магистрат встал из-за судейского стола и одним взмахом руки распустил собрание.
Ответчица послушно прошагала в кабинет на верхнем этаже башни. В стороне раздался громкий хлопок дверей помощника, Аравид зло щелкал замками и щеколдами. Еще свежи воспоминания о происшествии в бани, самый красивый почерк храма в тот день не утонул, но был на волосок от гибели. Вилетта громко напомнила про балладу на три страницы и вернулась к Зельтиуру.
Тот сидел в своем кресле, на столе чисто, стол без сукна, покрыт свежей натиркой из свечей. Мужчина тяжело вздыхал и хмурил брови в сторону девушки.
- Сильные головные боли уже прошли? - по-отечески спросил Зельтиур. - Головокружения больше не беспокоят? Отвар из молодых ростков неелиса должен был помочь.
- Самую малость, - призналась девушка и приложила ладонь ко лбу. - Часто снятся кошмары, а с утра небольшая слабость.
- Давно хотел спросить тебя, что ты помнишь?
- Вопрос с подвохом? - заволновалась девушка. - Барсучок, тебя интересует что-то конкретное? Насчет кладовки? Конюшня? Трапезная? Если ты про склад кристаллов и магические артефакты, я не имею к этому никакого отношения.
Зельтиур понятливо кивнул и с печалью во взгляде заглянул ей в глаза.
- Я про детство, юность.
Вилетта шумно выдохнула, истории с конюшней и трапезной сегодня обсуждаться не будут.
- Все помню. Дом, Папеньку, сестер и брата. Это имеет какое-то отношение к…?
- Как попала в Агарон, тоже помнишь?
- Разумеется. Мы проехали в ригоронском обозе Степь. Папенька был в сопровождении принца Родиона Ялагра. Спасательная миссия: пропал наследник трона, а с ним мой единственный брат. Сколько лет назад это было? Я была еще крошкой. Папенька умер от сердечного приступа, ты меня удочерил. Я хорошо помню тот день, как ты взял меня на руки…
Мужчина задумчиво смотрел в лицо девушки, пытаясь по мере ее рассказа найти нестыковки, скрытые мотивы, провалы искусственной памяти. Но нет, как и предсказывал Летран, мозг человека устроен удивительным образом, он сам сгладит изъяны и заполнит пустоту. Подмена воспоминаний прошла ровно, практически без швов. Она не задается лишними вопросами, в минуты растерянности списывает разночтения на головную боль и забывчивость.
- Помнишь ли ты Родиона Ялагра?
- Ну, что-то размытое, бледное, - пожала плечами та. - Косу помню, у него была косица. Или у меня была. Ах да, у меня же коса есть. Иногда я забываю простейшие вещи.
- Гм… Вилли. Так он тебя называл?
- Кто?
- Родик, - Зельтиур намеренно шел на провокацию, чтобы увидеть ее реакцию на всего одно забытое имя, очень важное имя в ее жизни.
Вилетта нахмурила лоб, чтобы максимально сильно перетряхнуть хаос, что творился в ее голове.
- Бириар, ты хотел сказать? Он так меня называет.
- Ты хотела выйти за него замуж, проехала Степь ради этого мужчины. Можно ли забыть такие сильные чувства в одночасье?
- Нельзя, я и не забыла, - заверила его девушка. - Все мои помыслы только о том, как скоро мы поженимся. Ты же знаешь, я с детства испытывала к нему нежные чувства, мечтала оказаться у алтаря рядом с ним. Было время, он избегал даже разговоров о том, у него страх перед свадебной церемонией. Я простила даже его интрижку с любовницей, он растил косы в память об этой связи. Но теперь все позади, Лариджа беременна.
- Мы говорим о Родионе?
- Мы говорим об Иле, - нисколько не сомневаясь, ответила Вилетта. - Твои вопросы меня настораживают. Какое отношение может иметь ко мне Родион Ялагр?
- Действительно, какое, - виновато бормотал старик.
- Я - боевой маг, мне нельзя ступать в Храм первородных. Но если я стану женой Светоликого, кто упрекнет меня в том, что я живу здесь? Зельтиур, помоги со свадьбой. Твоя приемная дочь и Светоликий, мы же всегда мечтали с тобой об этом.
Зельтиур задумчиво опустил ресницы.
-Не всегда.
Глава 5
Северное Царство Агарон. Долина вечной молодости.
Яни умер после второго магического удара. Родион не мог остановиться, продолжал раз за разом применять силу исцеления, магическая волна проходила сквозь тело брата, но не могла вернуть его к жизни. Кристаллы наполнялись силой, опустошались, снова и снова, слова менялись, подбирались заклятия, морозный иней оседал на лицах, но чуда не произошло. Родион застыл между надеждой и принятием неизбежного.
В молчании братья не сдерживали слез, они все еще наблюдали, как Родион бессмысленно тратит живительную силу, все еще надеялись. Но лицо Яни теряло краски, глаза сомкнулись, на губах застыла виноватая улыбка. Кровь замерзла, крошится красными льдинками на его груди. Волосы пристыли к лицу, непослушные даже в посмертии.
Родион опустил кристалл и наконец признал всю тщетность усилий. Магический целитель не в силах заделать настоящую рану. Они нашли Ридалага, но потеряли Яни, бесславная миссия. Признать потерю невозможно, это выше его сил, он устало прикрыл глаза и покачал головой
- Как так? Он даже меча не почувствовал. Оба ранены в грудь, но один встал, отряхнулся и побежал дальше. Что это такое?
- Родик, - раздался позади голос Дедули, - не человек он. Был им когда-то, отличий не сыскать. Мертвяк он, поднятый.
- Кто?
- Я никогда не видел поднятых людей. Не скелетов, людей. По виду, он поднят сразу после смерти, будто живой, но он не живой. Не может человек двигаться без остановки, холода не чувствовать, паром не дышать.
Братья молча переглянулись, догадка не принесла облегчения.
- Беда-то какая, мертвяка тебе отдали, - сетовал Аксил. - Не заколдованный он, а призванный. Не знаю, кто сделал это, но он идет на зов своего некроманта, а тот зовет из Долины. Он не свернет с пути, любую преграду либо обойдет, либо вот так, устранит…
Родион едва заметно кивнул, суть объяснения он понял и принял. На лице не осталось никаких эмоций, сегодня он потерял двух братьев.
- Вот, для чего нужно было дождаться зимы, - устало выдохнул он.
Дедуля с пониманием качал головой:
- Мертвяки плохо переносят лето, тело может испортится. Собачки мои смердели и шерсть теряли. Некроманты осели в Долине неспроста, там тела сохраняются. Не почувствовал он боли, а преграду устранил и ушел. Там его теперь искать нужно, в Долине.
- Кто же его поднял? - бесцветно рассуждал тот. - Первородные, чтобы мне вернуть под видом живого?
- Выходит, так, - развел руками Дедуля. - Обманули нас, сыграли на нашем неведении. Я заподозрил неладное, да вот, не смог предупредить… Сам надеялся, что ошибаюсь.
Родион устало пожал плечами. Он не готов принять смерть Яни, но смерть Лага он принял давно. Отчасти надеялся, что произошло чудо, и его спасли. Но нет, Ридалаг погиб вместе с Эстерсэн, лежал во льдах, пока его не побеспокоили. Ему следовало догадаться. Старший брат не стал бы отсиживаться в безопасном месте, не бежал бы в другую страну, не таился по углам. Никакая темница надолго не удержит венценосного принца, слухи, так или иначе, достигнут нужных ушей. Его можно было только убить, чтобы уже никогда не нашелся.
- Которого из близнецов он пронзил? - допытывался Дедуля. - Чего ж я спрашиваю? Конечно, Ти? Он такой беспечный!
Близнецов до сих пор плохо различали. Зачастую отличия находили только в поведении и словах. Одевались близнецы одинаково, их всегда забавляло сходство и путаница, с ней связанная. Однажды Яни прокололи ухо, чтобы создать видимое отличие. Ти в ответ проколол себе сам, и долго лечил гноящуюся рану, а затем оба носили одинаковые сережки.
- Рестиана убили, - ответил живой близнец и взглядом пресек возражения от Родиона и Риккона.
Те с осуждением качали головами.
- Так будет лучше, - пояснил младший. - Не нужно, чтобы Отриэн страдала.
- Умом тронулся? - фыркнул Родион. - Тебя живо признают.
- Не признают, - упрямился Ти. - Нас уже год дома нет, а когда вернемся, и того больше. Она забудет не только отличия, но и как выглядит муж. Пусть умрет Ти, а Яни останется жив.
- Недоумок, ты быстро себя выдашь, - не соглашался старший. - Ты же двух слов связать не можешь, подход к женщинам не знаешь, в то время как Яни…
- Он бы меня поддержал.
- Откуда тебе знать?
- Он не хотел, чтобы, она плакала. Так и будет, если похоронить Рестиана, а не Роянга.
- Ти, у вас на задницах знаки, если ты забыл, - спорил Родион. - Разные из-за имен. Поверь мне, твои ягодицы в супружеской постели долго не спрячешь. Вот конфуз выйдет!
Парень продолжал упрямиться:
- Выходит, будет рана, которая прикроет отличие.
- Находчивый? Мама, все одно, различит подмену. И Отриэн. Она провела с супругом не одну ночь, не можете вы делать все одинаково.
- Когда не с чем сравнивать, мы для всех станем одинаковые. А кто усомнится, тот побоится говорить. Что не так?
- Все не так! - разозлился старший. - Тебе зачем?
- Ти никому не нужен, а у Яни жена и ребенок. Я справлюсь, может, и получше него. Я верным буду.
- Нет!
- Что произойдет, когда вернемся домой? - рассуждал близнец, - Отриэн со временем выйдет за меня, только больше слез прольет. Кому это нужно? И кто станет лучшим отцом для ребенка Яни?
- Олух! Ты сам себе копаешь яму. Под чужой личиной собрался жить? Не проще ли пойти простым путем? Пусть Отриэн узнает правду, а после снятия траура примет решение. Ты лишаешь ее выбора!
На короткий миг братья позабыли, что препираются над телом погибшего Яни. Слезы на лицах успели замерзнуть, в пылу страсти они вернули былую живость и боевое расположение духа.
- Кто из нас олух, давайте разберемся, - рявкнул Ти. - Будь с нами Вилли, мы бы уже выехали из Агарона. Она бы оцепенела Ридалага еще в Гаарде!
- Поучи меня жизни, гусеница! - взревел Родион. - Из-за нее вся эта свистопляска! И мертвяка нам подсунули, чтобы ее забрать!
- А может из-за тебя? - возмутился тот. - Ты с самого начала готов был торговать ею! Договор пописал! Ты же сам напросился на такой исход. Предложил им взамен брата боевого мага. Вот они и не растерялись, подняли мертвяка. Всего лишь нужно было послушать нас и ехать в Долину. Сами бы его нашли, еще в могиле.
Родион непримиримо уставился в ответ. Ти давил доводами, которые трудно оспорить, и ставил брата в положение ответчика. И был прав во всем. Первородные не убивали Ридалага, а лишь воспользовались ситуацией.
- Я просто хотел спасти Лага! - защищался старший. - Ради тебя я сделал бы то же самое. И Ради Риккона, и Гора.
- Ну, и как? Спас? - въедливо интересовался Ти. - У Отриэн не будет выбора? А ты предоставил Вилли выбор? Не для того ли ты делил с ней постель, чтобы стала послушна твоей воле? Она тебе верила, а ты ее бросил в Храме первородных! Бросил Норинэльта Тирэлла, а для начала довел до сердечного приступа их отца. Не тебе меня учить чести и честности. Я - Роянг Ялагр, попробуй оспорь это.
- Я смотрю, ты научился слова в предложения вставлять? - пыхтел от злости старший брат. - Книжки читать начал?
- Начну, - ершисто огрызался младший. - У меня теперь ребенок и жена. Сдашь меня?
- Живи… Яни, - хрипло ответил Родион и оставил спор. - Как хоронить будем? Жечь нечем.
- С собой в Долину вечной молодости заберем, - рассудил Яни. - Там и разберемся. Ти хотел туда попасть, он бродяга по жизни, везде мечтал побывать. Пусть побывает.
Родион поднялся из снега и отряхнул полы шубы.
- Сегодня ты удивил меня, Яни. Я тебя недооценивал. Растешь в моих глазах. По плечи уже, - мужчина наклонился над телом погибшего брата и с трудом подобрал слова прощания: - Ты спас мне жизнь, Ти, от мертвяка прикрыл собой. Вовек не забуду и сохраню все твои тайны. Конни?
Риккон согласно кивнул и зажал слезы рукой.
- Едем в Долину искать некроманта, - распорядился Милорд, возвращаясь на корабль. - Ридалага следует упокоить, сжечь и забрать прах домой. Я не позволю играть им, как куклой.
Все вышло скверно, хуже придумать сложно. Родион - почти бог безвыходных ситуаций, но сам угодил в ловушку. Есть всего одна хорошая новость: во всей этой мутной истории наступила ясность, пусть даже ценой крови Яни… поправочка, Ти. С этим он разберется позже, покуда следует покончить с делом. Растерянность, наступившая при встрече с Ридалагом прошла, в груди боль и отчаяние, но исчезла неизвестность. Она изматывала больше прочего, теперь все ясно и прозрачно.
Ригоронец прибыл в Агарон в поисках брата. Наследный принц давно мертв, об этом знают, по меньшей мере, убийцы, а возможно и все участники драмы. Первородным потребовался боевой маг, для того пришлось убедить Родиона, что Ридалаг жив и его разыскивают. Искать особо не требовалось, тело находилось в Долине. Транспортировка летом вызывала вопросы, мертвяк мог попортиться и поломать всю игру. Ригоронец оказался покладистым, дождался зимы.
По всем пунктам Родион - проигравшая сторона. Убийцы торжествуют и защищены от него царской неприкосновенностью, а теперь еще и боевым магом по имени Вилли Тирэлл. Следующий ход его. На шахматной доске он потерял ключевую фигуру, пожертвовал королевой. Положение его незавидное. Он много слышал о том, что брата не найдет, и теперь жалел, что не принял к сведению. Они убили Яни, снова поправка, Ти. Ставки возросли, погиб второй Ялагр, а это уже открытое нападение на Ригорон.
Сожаление о близнецах давило в груди горячей, изматывающей болью. Это будет удар, матери придется узнать о гибели двух сыновей. Трудно представить, как она перенесет потерю. Родион подавлен и почти сломлен, в голове проносятся мысли о том, что срочно нужно вывозить из Агарона то, что у него осталось. Яни, Конни и… где-то там его дожидается Вилли. Или не дожидается, давно забыла о нем и готова выступить на стороне неприятеля.
Он беспомощный, да к тому уродливый Светоликий, разменял магическую неуязвимость на смерть близнеца. В каком-то смысле, добился своего, в его «храме» всегда не хватало целителя. Поистине, насмешка богов, Вилли - боевой маг, он хотел научиться прибирать за ней огрехи. Нынче целитель есть, но нет самой Вилли.
Родион в голос рассмеялся и смеялся так долго, что напугал спутников. Настоящая истерика, он не может остановиться и гогочет от души, от боли души. Стало легче, как к месту поданная бутылка крепкой настойки. Озабоченные лица близких окружают его, пытаются помочь, не понимают, как унять его боль. Он впервые дал маху, выглядит потерянным, разбитым, отчаявшимся. Всегда неуязвимый, уверенный в себе, дерзкий, сегодня поверженный, жалкий, пьяный. Смеется над собственной глупостью, самонадеянностью.
До Долины несколько дней пути, но все они прошли, как в тумане. Беглеца снова обошли, за ним с борта корабля долго наблюдали, пока фигура не скрылась где-то в пелене падающего снега. Погода резко изменилась, потеплело, пошел хлопьями снег. Он лепит в лицо, заносит сугробами палубу.
Родион ушел в себя и только с тоской наблюдал, как возле тела погибшего близнеца сидит осиротевший Яни. Они были неразлучны с детства, ему, пожалуй, хуже прочих, словно разделен на части и, истекая кровью, пытается выжить. Он удивил его, приятно удивил. Младший давно повзрослел, настоящий мужчина, готовый и в отчаянную схватку вступить, и семью брата на себя взять. Наверное, он прав, вторую Отриэн не найти, она всегда положительно влияла на мальчиков. Шесть лет назад Яни оказался проворней, Ти всегда пасовал перед женщинами.
Родион снова перевел взгляд на север. Если бы знать наперед, он с первым снегом уехал бы в Долину, и возможно, успел оспорить тело брата у первородных. Тогда с ним была бы Вилли, без нее он не уверен в своих силах. Без нее он ни в чем не уверен, словно тоже потерял половину себя, даже без поправки на боевую магия. Вот так неожиданно признаться самому себе, что она в его жизни значит гораздо больше, чем он думал до того. Яни прав, он делал все, чтобы привязать ее к себе, но привязанность всегда была взаимной.
Теперь думай о том, что она делает в проклятом Храме, как ее приняли, не обижают ли. Хотя Вилетту Тирэлл обижать опасно, они еще успеют с этим разобраться. Она гораздо глубже, чем может казаться, под тонкой корочкой напускной беспечности давно живет самая изворотливая интриганка. Тошно думать о том, что Летран стер ей воспоминания, и она навсегда перестанет думать о Родионе. И как с этим жить, он пока не знает.
Достигнув Долины, путники поначалу испытали разочарование. Такая же заснеженная пустыня, белесая даль, глубокая морозная бесконечность. Что в том таинственного и магического? И только когда пелена развеялась, перед ними предстало потрясающее зрелище. В крохотном городке торчали бугорки одноэтажных домиков. Все они сделаны из льда, лед использовался как строительный материал и утеплитель. Храм новой жизни возвышался над городом массивным ледяным торосом.
