– Мел, мы провели в дороге несколько часов, тебе нужно поесть, – настаивает он.
– Я не голодна.
Остин тяжело вдыхает.
– Я пойду проверю комнаты, осмотрись здесь.
Ник тоже уходит за сумками в машину, а я одна иду исследовать дом. Здесь пахнет тёплым деревом и камином. Я продолжаю идти, направляясь к стеклянным дверям, которые, как оказалось, ведут на террасу. Отсюда открывается просто умопомрачительный вид на озеро. Смотрю на водную гладь. Так спокойно.
Такая прекрасная иллюзия.
Уютная обстановка, прекрасные виды, возможность наслаждаться природой прямо у порога своего дома – все это, делает это место особенным.
– Здесь красиво, правда? – раздаётся позади меня голос Ника.
– Очень, – с грустной улыбкой произношу я.
– Если завтра повезёт с погодой, то можем даже поплавать.
– Здесь только мы?
– На десятки миль ни души. Это наше секретное место. О нем никто не знает.
Я выхожу из дома и медленно двигаюсь на пирс к озеру. Ник не следует за мной. Все также смотрю на водную гладь, стараясь абстрагироваться.
Ближе к берегу, благодаря включенному свету в доме, под мелодию ветра я наблюдала заросли тростника и камыша, чуть вдали от озера виднелись леса, в которых, как я думаю, водятся дикие животные. Здесь природа не сильно пострадала от человеческих рук, поэтому ещё есть возможность насладиться кристально чистым воздухом.
Слышу, как кто-то из братьев тоже вышел из дома, но я не оборачиваюсь, чтобы проверить, кто именно.
– Мел? – зовёт меня Остин.
Я поворачиваюсь к нему.
– Пойдём, я покажу тебе твою комнату, ну или можешь выбрать любую, какая тебе понравится.
Мы снова направляемся в дом, пол немного скрипит, но мне это нравится, как будто у этого дома есть свой голос. Мы проходим снова мимо гостиной и поднимаемся по роскошной лестнице на второй этаж. Впереди нас коридор с множеством дверей.
– Тут три спальни, – голос Остина мягкий и уверенный, – я подумал, тебе больше всего понравится эта.
Он открывает дверь в комнату, первую в коридоре. Пространство вокруг нас обволакивает теплая атмосфера уюта и покоя. Большая кровать в центре комнаты, окружённая двумя изящными тумбами, кажется, приглашает забыть о времени. Над кроватью расправляется белый балдахин, словно облако, наполняющее комнату легкостью и воздушностью. Окна, почти достигающие пола, позволяют нам любоваться потрясающим видом, который открывается из этой комнаты.
– Здесь очень красивые закаты, особенно если повезёт с погодой, – кивает в сторону окна Остин.
Он проходит и показывает мне ванную комнату.
– Мел, – его голос становится немного неуверенным. – Не знаю, насколько долго мы тут останемся. Я подумал…
Он замолкает, и в воздухе повисает пауза.
– Да? – я осторожно подталкиваю его продолжить.
– Ты не против, если мы привезём сюда Хлою?
Я цепенею от этого вопроса, мои мысли сразу же уносятся к её отцу и всем сложностям, которые могут возникнуть.
– Я буду очень рада. Я люблю её.
– Хорошо, – в его глазах вспыхивает облегчение. – Я надеялся это услышать. Завтра я привезу её.
– Ты уедешь? – в моём голосе звучит тень страха.
Остин подходит ближе, но не касается меня, давая мне пространство для доверия.
– Я уеду завтра утром, но обещаю, я вернусь быстрее, чем ты заметишь моё отсутствие. Николас останется с тобой.
– Здесь, правда, безопасно?
– Да, абсолютно, – заверяет он с нежностью и уверенностью.
– Хорошо.
– Может, ты хочешь принять душ или передохнуть, пока мы будем готовить ужин?
– Я пока осмотрюсь, спасибо.
Он кивает и направляется к выходу, но я спонтанно останавливаю его.
– Остин?
Когда он обернулся, его глаза излучали заботу, готовность придти на помощь, словно он был моим спасательным кругом в бурлящем океане.
– Да? – ответил он, наклоняя голову в знак внимания.
– А здесь есть сменная одежда?
– Боюсь, что женской одежды нет, но я принесу тебе что-нибудь, если ты не против?
– Я не против, – тихо ответила я.
– Завтра я привезу тебе твою одежду.
Он ушел, оставив после себя странное чувство опустошенности. С трудом собравшись, я направилась в ванную. Желание смыть с себя остатки этого дня было подавляющим – я хотела исчезнуть под обжигающими струями воды, ощутить, как напряжение ускользает сквозь пальцы.
Оказавшись в небольшом пространстве ванной, я еще раз осмотрелась вокруг. Неожиданно раздался легкий стук в дверь. Я открыла ее, увидев Остина со стопкой одежды в руках.
– Я принёс одежду, – его голос был тихим, успокаивающим.
Я посмотрела на стопку и почувствовала благодарность.
– Спасибо, – ответила я, стараясь вложить в это слово все те эмоции, которые не могла выразить иначе.
– Мы будем внизу, – сказал он, поколебавшись на мгновение, как будто хотел что-то сказать или сделать, но не решился.
Его глаза полные беспокойства, словно он пытался проникнуть в темные уголки моей души. Но я не могла переступить через себя, открыть ему свое сердце. События последних часов были слишком свежи и остры.
В конечном счете, Остин еще раз кивнул и ушел, закрыв за собой дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.
Я приняла ослепляющий горячий душ, надеясь смыть не только грязь, но и часть тяжелой ноши. Одежда, которую принес Остин, лежала рядом, и я натянула ее, чувствуя себя немного защищенной в уютных, хотя и чуть великоватых вещах. Когда я вдыхала запах ткани, его аромат охватывал меня, словно теплое одеяло в холодный вечер. Остин…
Спустившись вниз, я увидела Николаса, который возвращался с улицы, неся куски аппетитного стейка. Мы молча накрывали на стол, и Остин налил мне бокал вина.
– Есть что-нибудь покрепче? – спросила я, пытаясь приглушить тоску внутри.
– Уверена? – его глаза встретились с моими, в них мелькнула тень заботы.
– Да.
Он достаёт из углового шкафа бутылку виски. Аккуратно откручивает крышку и наливает виски в блестящий новый стакан, который кажется почти кристальным. Он останавливается на два пальца, переводит взгляд на меня, и я вижу, как тяжёлый выдох вырывается из его груди, когда он ставит бутылку рядом со мной.
Едва сдерживая нетерпение, я тянусь за бутылкой, наполняю стакан до самых краёв и выпиваю залпом. Горло охватывает огонь, а глаза непроизвольно наполняются влагой, но это именно то, что нужно моему измученному уму.
Остин резко приподнимается с места, его движения стремительны, и прежде чем я успеваю осознать, что происходит, бутылка исчезает из моих рук.
– Позволь сегодня мне быть барменом.
– Опять контролируешь употребление алкоголя мной?
– Да, – его уверенный ответ сопровождает легкая улыбка.
Николас молча ставит еду на наши тарелки, и на мгновение в комнате воцаряется плотная тишина, наполненная лишь звуками посуды и тихим потрескиванием льда в стаканах. Мы поедаем ужин, каждый из нас погружён в свои мысли, и мимолётные взгляды изредка пересекаются в пространстве между нами.
– Я выйду покурить, – наконец нарушаю это молчание.
– Можно мне с тобой? – спрашивает Остин.
– Конечно, если нальёшь мне ещё стакан.
– Я налью тебе столько, сколько сам решу.
Николас усмехается, и его смех, будто солнечный луч, разгоняет остатки напряжения, заставляя меня почувствовать себя немного легче.
– Хорошо, капитан, – говорю я Остину, хлопая его по груди, избегая встречи взглядом.
Стоя на террасе, мы закуриваем. Вечерний воздух обволакивает нас, и я закрываю глаза, позволяя себе погрузиться в иллюзию покоя.
Хорошо. Мне действительно хорошо. Или, по крайней мере, я стремлюсь в это верить.
Остин смотрит мне в глаза, пытаясь безмолвно задать свой главный вопрос. Но я знаю, он боится это сделать. Я боюсь, если я ошибаюсь, и он действительно его задаст.
– Я расскажу, когда буду готова, хорошо? – говорю я, стараясь придать своему голосу уверенности, хотя внутри все дрожит.
Я замечаю, как уголок его рта чуть дернулся, это едва заметное движение говорит о том, что он рад, что я без слов поняла его тревоги. Я не хочу вставлять палки в отношения между ними. То, что случилось, это только между мной и Дэниелом.
– Спасибо.
– За что?
– Что был там…что спас меня… – мой голос полон благодарности, которую трудно выразить словами.
Чувствую, как мои глаза снова увлажняются.
– Ш-ш-ш, – его мягкие звуки обволакивают, как уютное одеяло в холодную ночь.
Это был спусковой крючок. Остин стремительно подходит ко мне ближе, его объятия словно крепкие стены, защищающие от всего мира. Я вцепляюсь в него, чувствуя, как через его кожу передается нежность и сила.
– Со мной уже случалось подобное… однажды, – мой голос тихий, словно шепот ветра, я говорю, уткнувшись в его грудь, которая становится для меня крепостью.
– Из-за чего? – его голос проникает сквозь мой страх.
– Из-за Адама.
– Что он сделал? – его голос становится напряженным, как струна, готовая лопнуть. – Я сейчас пытаюсь выяснить, имеет ли он отношение к ирландской мафии или нет. Данных и информации почти нет. Я жду важный звонок.
Я поднимаю свой взгляд, встречаясь с его глазами, в которых переливаются оттенки заботы и решимости.
– Видела, как он трахнул шлюху у меня на глазах, – мои слова как лед, который тает на поверхности какой-то глубокой боли.
– Твою мать… – он вжимает меня ещё крепче, словно пытаясь своими руками выдворить все плохое. – Ты хочешь сказать, что Дэн…
– Я не хочу говорить о нем! – прерываю я, не в силах вновь погрузиться в водоворот воспоминаний, которые причиняют лишь боль.
Мы умолкаем, слушая где-то в глубине леса воющие звуки – возможно, это волки или дикие собаки, но эти звуки холодят кровь, вызывая мурашки на коже. В ночной тишине только дыхание Остина напоминает о его присутствии рядом.
– Мел, ты достойна самого лучшего. Искренне жаль, что это произошло с тобой. Но почему Адам поступил так?
– Поверь мне, я сама до сих не понимаю. Но когда я начала задыхаться впервые, ему удалось меня отрезвить.
– Мне чертовски жаль… Мел, это значит, что… – его кулаки сжимаются, он словно пытается сдержать бурю, бушующую внутри.
Думаю, он понимает, что Дэн сделал то же самое.
– Пойдем в дом? – пытаюсь я перевести разговор в иное русло, не желая сейчас ковырять открытую рану в сердце.
– Идем, – соглашается он, смело беря меня за руку и ведя в дом, где тени кажутся менее пугающими.
Несколько неполных стаканов виски на какое-то время затуманивают мысли, но не избавляют от гнетущего чувства беспокойства. Вскоре мы расходимся по своим комнатам. И сейчас, я действительно понимаю, что запах Остина на мне от его одежды, по-настоящему не позволяет спасти меня от уродливых мыслей.
Глава 4 Дэниел
После того как Мелани убежала, а ее сердце, казалось, разбилось на тысячи осколков, я, как будто физически ощущая эту боль, жестом выгнал Ниннэль из кабинета. Она не переставала засыпать меня вопросами, на которые у меня не было сил, да и желания отвечать. Я понимал, что должен остаться один, чтобы осмыслить все, что я натворил.
У меня нет оправдания за свои поступки, это очевидно, но я все же продолжал пытаться убедить себя в том, что мои действия, возможно, были наилучшим выходом для всех. Хотя мое сердце кричало обратное, как же мне хотелось броситься за ней, остановить ее бег, упасть на колени и выложить всю правду. Но вместо этого я закрыл глаза и выбрал путь, который сам же себе навязал.
Я чувствую себя монстром. Монстром, который сумел разрушить самую прекрасную и невинную девушку.
Может быть, когда-нибудь, мы сможем поговорить обо всем, и она сможет меня простить.
Может быть.
А может быть, я ее никогда больше не увижу.
Знаю, что она уехала с моими братьями в наш старый домик у озера. Место, где каждое дерево, каждый камень напоминают о беззаботном времени, когда мы все были ещё просто детьми и верили, что мир нам по плечу. Знаю, что мне нужно поговорить с ними и попытаться объяснить всё, что произошло. Но, черт возьми, если я расскажу правду, они заставят меня бороться за неё.
Бороться там, где я, возможно, уже давно проиграл.
Мы должны отпустить её. Освободить, даже если это будет стоить нам прежних иллюзий. Должны позволить ей выбрать собственный путь. Казалось бы, всего месяц назад мы всеми силами пытались удержать её, навязывая свои собственные желания. Это было жалко и беспомощно, я знаю. Что сделано, того не воротишь. Я чувствую себя ничтожеством, недостойным даже кончика её мизинца. Я не представляю, как встречусь глазами с братьями, не говоря уже о самой Мелани. Эта девушка – она подхватила моё сердце и закружила его в вихре эмоций, о которых я и не подозревал.
Утопая в бутылках виски, я словно пытаюсь заглушить то бурное море чувств, что раздирает меня изнутри. Я даже не помню, когда в последний раз держал в руках вилку, намереваясь съесть хоть что-то. Окружаемый хаосом своего кабинета, я бессмысленно крушу всё подряд, как будто этим удастся смять ту боль, которая гнездится в груди. Охрана не смеет вмешиваться – они знают, когда лучше оставить меня наедине с моими демонами.
Конечно, душевную боль никак нельзя сравнить с физической. Даже самая сильнейшая боль от полученного мной ранения, ни в какое сравнение, не идет с душевной. Хотя, от физической боли можно реально умереть, а от душевной казаться живым.
Эта боль не дает дышать…
С чем ее сравнить?
С тем, что твоя душа-птица сгорает до пепла. Остается лишь оболочка, которая продолжает жить, работать, даже шутить и улыбаться…Только глаза перестают светиться, покрыты пеплом… И понимаешь, что в тебе что-то умерло. Что-то очень важное.
Проверяю мобильный телефон и вновь поражаюсь, как быстро накапливаются непрочитанные сообщения и пропущенные звонки – их уже сотни. Каждое сообщение, кажется, ждет моего внимания, но я откладываю разбор на завтра, решив, что нужно немного передохнуть.
С тяжелыми мыслями поднимаюсь по лестнице, направляясь в комнату Хлои. Открываю дверь и вижу, как спокойно она спит, её лицо освещает мягкий свет ночника. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её на ночь, и чувствую, как на душе становится теплее от осознания, что она в безопасности. Убедившись, что её покой ничто не нарушит – охрана усилена, и все находятся в полной боевой готовности, – я тихо закрываю за собой дверь.
Возвращаюсь к себе, но, несмотря на усталость, не могу заснуть. Лежу на спине, вглядываясь в темноту потолка, и мысли одна за другой мелькают в голове. Есть что-то почти гипнотическое в этом безмолвии ночи, но оно не приносит утешения. Внутреннее беспокойство не отпускает, словно выключатель сна сломан, и каждая минута кажется вечностью.
***
Солнечный луч, пробиваясь сквозь утренние тучи, едва касался поверхности моего стола, когда я приготовил себе самый горький кофе – лекарство от бессонной ночи и тяжелых раздумий. Каждая капля обжигала язык, но это было ничто по сравнению с тем, что мне предстояло пережить. Кабинет сиял чистотой и порядком благодаря стараниям Розы, но внутренний хаос, царивший в моей душе, не поддавался уборке. Роза упомянула вскользь, что сегодня Остин приедет за Хлоей; я знал, что предстоит разговор, который перевернет наш мир с ног на голову.
Время словно замерло, пока в голове прокручивались самые худшие сценарии. Дверь в кабинет распахнулась с силой, и Остин влетел внутрь, не задумываясь о том, чтобы закрыть ее. Впрочем, это было в его характере – прямолинейном и бескомпромиссном.
– Что ты сделал?! – прозвучал его голос, полный скрытого гнева и недоумения.
– А ты не знаешь? – ответил я с нахальством, которое изнутри разъедало меня самого.
– Я хочу услышать от тебя! – Остин настаивал, его терпение было на пределе.
– Она не сказала тебе, правда? – произнес я с фальшивой улыбкой, стараясь играть роль ублюдка, которую сам себе выбрал.
В следующую секунду Остин оказался рядом со мной и, схватив меня за горло, поднял из кресла. Казалось, время остановилось вновь – мгновение растянулось в вечность. Его глаза метали молнии, это была ярость, которой я доселе не видел даже в самых горьких схватках с врагами.
– Я женюсь на Ниннэль, – прохрипел я, глядя ему в глаза.
Шок на лице Остина сменил гнев: его было так легко прочитать.
– Повтори… – слова упали в тишину, словно острые осколки стекла на каменный пол.
– Я женюсь на Ниннэль, – повторил я, давая понять, что это не ошибка и не шутка.
– Какого хуя?! – его голос сорвался на крик, полон отчаяния и неверия.
– Я не люблю Мел, – произнес я равнодушно. – Я просто получил то, что хотел перед свадьбой.
– Ах ты ублюдок! – вскрикнул Остин, впадая в другую крайность – физическую агрессию.
Он обрушился на меня с беспощадной силой, его удары были хаотичны, но полны эмоций – избиение, которое, возможно, мне стоило принять. Каждый его удар добавлял к вине, которую я носил в сердце. Боль была физической, но куда более настойчивой была душевная мука.
– Кто ты? – прокричал Остин, его голос был полон недоумения и искренней обиды.
Я лежал, покорившись своей судьбе, молчал, как будто именно это могло искупить мою вину. Возможно, так я хотя бы немного заслужил прощение, которое не заслуживал. Но даже глухое молчание не спасало от вопроса, на который я не хотел отвечать.
– Я, черт возьми, тебя не узнаю! Я же знаю, что ты любишь ее! Что ты творишь? – он искренне пытался добраться до глубин моей души, чтобы понять, что произошло с человеком, который был его старшим братом.
– Ошибаешься, – холодно ответил я, даже не переубеждая самого себя.
– Мы никогда не лгали друг другу! Не начинай и сейчас! – выкрикнул он, но уже без прежней агрессии, скорее в попытке пробиться ко мне еще раз.
Остин устало отпустил руки, сжал кулаки, но так и остался сидеть на мне, не имея сил сдвинуться дальше.
– Ты разбил ей сердце! Это же Мел! Очнись, Дэниел! Это не ты, я знаю тебя, знаю, как ты относился к ней… как ты мог? – его голос дрожал, видно было, он искренне надеется найти во мне хотя бы тень прежнего Дэниела.
Но его слова встречали лишь тишину – мертвую и неподатливую, как камень. Правду я держал при себе, опасаясь, что, открыв ее, я вновь сорвусь. Наше будущее на кону, и от этого беспощадного выбора зависело слишком многое: война – все из-за одной прекрасной, но роковой белокурой девушки. Девушки, к которой он тоже что-то испытывает.
Но нам нужно отпустить ее. Ради неё.
– Остин… – мои мысли словно застревают, и каждый звук кажется эхом в тишине комнаты. Он неотрывно смотрит на меня, прожигая взглядом, словно хочет впитать смысл сказанного до последней капли. – Отпусти её. Ей необходимо уйти.
– Даже не думай об этом, – его голос звучит как скала, непоколебимый.
– Ты готов рискнуть ее жизнью? Мы зависали вместе, на этом все должно прекратиться.
– Чёрта с два! Если она не нужна тебе, это ещё не значит, что она не нужна мне, – его голос полон едва сдерживаемой ярости.
– Отпусти её, Остин, – прошу я с тихой надрывной мольбой. – Она заслуживает лучшего. Нормальной жизни, далёкой от всего этого хаоса.
– Если бы ты, чёрт возьми, взял трубку вчера или хотя бы прочитал все мои сообщения, то знал бы, что я хотел тебе сказать! Тот человек, которого она застрелила, был охранником её жениха!
Эти слова падают на меня, как гром среди ясного неба.
– Что ты сказал? – мой ум бешено анализирует услышанное, а мысли уносятся прочь, заполняя голову треском и сумбуром.
Невозможно поверить в реалистичность услышанного.
– Нику удалось выяснить: она была невестой Адама Брауна, сына Патрика Фицджеральда. Киан приходится ему дядей. Адам теперь один из капо ирландской мафии, – объясняет он, каждый его аргумент бьёт точно в цель, разрушая мои прежние представления.
Слова его, словно молниеносные удары, крушат мой внутренний мир, оставляя лишь ошеломление и непонимание. Чувство шока заполняет мои глаза, и Остин, заметив это, умолкает на мгновение. Он понимает, что я разделяю его опасения и осознаю всю сложность ситуации.
– Её жизнь в опасности. Мы не можем её отпустить, пока не разберёмся во всём до конца. Нужно сообщить отцу.
– Он улетел в Италию сегодня утром на встречу с ещё одной веткой итальянской мафии. Оставайтесь на озере. Никому ни слова. Смените машины. Что сказать остальным придумаю, – мой голос звучит решительно, словно каждое слово – это кирпич в новой стратегии.
– Дэн, скажи мне, что произошло?
– Если она захочет, то сама тебе скажет, а теперь завершай свои дела в городе и забирай Хлою, будь на связи. Нам нужно затаиться.
Он, наконец, поднимается с меня, взглядом глубокого презрения, который когда-то был наполнен уважением, смотрит на меня. Эмоции его бушуют, потрясая все прежние отношения.
– Можешь кое-что сделать? – спрашивает он, вытирая окровавленные руки об внутреннюю часть своей чёрной рубашки, направляясь на выход. – Посмотри записи видеонаблюдения после того, как Мелани убежала из этого чертова дома.
С этими словами он покидает кабинет, а я поднимаюсь за свой стол и загружаю запись.
Глава 5 Дэниел
Когда дверь захлопнулась, я сел за стол и включил монитор. Честно сказать, я не хотел знать, как ушла Мелани. Я не хотел это видеть. Но то, что сказал Остин заставило меня все же переступить через себя и посмотреть. Пока видео грузилось, я начал ощущать физическую боль от ударов брата. Я не мог усидеть на одном месте, в одном положении.
Когда видео было загружено, я сильно зажмурил глаза. Я боялся увидеть и что страшнее, прочувствовать все то, что чувствовала она. После нажатия на плэй, я искал момент ее выхода из дома.
И я его нашел.
Лицо Мелани, которое вчера с утра святилось ангельским светом и ее слегка румяные щеки были стерты, как будто, этого никогда и не было. Лицо было такого цвета, при котором, как мне казалось раньше, люди уже не живут. Видно, как тяжело она переступает порог дома и падает. Не пойму, о чем они кричат, но вижу ясно одно, она не может дышать.
В этот момент я импульсивно вырываю монитор и бросаю его в стеклянный шкаф, стоящий рядом с моим столом. Его двери полностью разбиваются и осколки попадают на кожу моего лица. Чувствую небольшое жжение на щеках и над бровью, туда, куда они попали.
А потом, потом я просто рухнул на колени в каком-то забвении.
Я ничего не боялся.
Я не боялся смерти.
Но впервые в жизни меня охватил страх. Страх того, что то, что я сотворил, было, как оказалось, напрасно.
***
Я надеваю свою лучшую маску – ту, что скрывает тревогу и усталость, – прежде чем подняться в комнату дочери. Наверное, из меня вышел бы хреновый актер, ведь каждый раз, когда я пытаюсь казаться спокойным, внутри все сжимается в комок. Но ради Хлои я готов на любую роль.
– Хлоя? – осторожно стучу в дверь, хотя знаю, что она уже ждет меня.
– Да, папочка?
– Дорогая, Роза сказала тебе, что у тебя незапланированные каникулы? Ты едешь на озеро с дядей Остином. Он сейчас отъехал по делам, но ты уже должна быть готова.
– Да, а ты с нами? – в ее глазах вспыхивает надежда, и я чувствую, как сердце сжимается.
– К сожалению, нет, – отвечаю, стараясь говорить мягко, но твердо.
– Почему? – она нахмурила свои маленькие брови, и я вижу, как ее настроение резко падает.
– Много работы. Но мы увидимся сразу, как только я освобожусь. Обещаю.
– Хорошо! – она кивает, но я замечаю, как ее взгляд становится чуть более отстраненным.
Как только я выхожу из комнаты, в кармане начинает вибрировать телефон. На экране – имя, от которого у меня холодеет внутри. Дядя Генри. Брат человека, который, как оказалось, готов пойти на все ради блага своего клана, но не ради собственного сына.
– Слушаю, – говорю я, стараясь держать голос ровным.
– Что произошло с Ниной? Вито звонил твоему отцу в бешенстве! Ты же знаешь, что он сейчас в Италии! А его дергают по таким пустякам! – его голос звучит как удар хлыста, и я чувствую, как напряжение нарастает.
– Ф-ф-ф… – выдыхаю я, пытаясь собраться с мыслями.
– Немедленно езжай к ним домой и исправь ситуацию. Твой отец сейчас очень занят, он крайне недоволен тобой.
Он бросает трубку, не дожидаясь ответа. Я стою в тишине, сжимая телефон в руке, и понимаю, что маска, которую я только что надел, уже трещит по швам. Но снимать ее нельзя. Никогда нельзя.
Вопреки своим желаниям в очередной раз мне придется сделать так, как того хочет отец. Я принимаю душ, одеваю черный костюм и рубашку с завышенным горлом, чтобы скрыть следы пальцев своего брата. Честно говоря, мне вообще не хотелось сейчас ее видеть и тем более оправдываться перед Ниной и ее отцом.
Что очевидно.
Будь моя воля, я бы полностью вырезал часть своей жизни, связанную с ней. В момент, когда я уже стою на пороге их дома, внутри себя я чувствую ужасную пустоту.
– Мистер Вуд, добро пожаловать в поместье семьи Лучано. Проходите в гостиную, вас уже ожидают, – открывая дверь, говорит мне их дворецкий.
Я киваю, и по памяти направляюсь в ту часть дома, в которой был несколько раз.
Когда я открываю дверь, вижу, что Нина сидит на одном диване с ее отцом, а так же присутствует мужчина, который мне не знаком.
Когда я все же ступаю в гостиную, отец Нины встает и протягивает мне руку для рукопожатия. Пожалуй, это последний человек, которому я хотел жать руку. В очередной раз переступаю через себя, и мы обмениваемся крепким рукопожатием, одновременно сверля друг другу глазами.
– Рад тебя видеть Дэниел! – произносит он, но отчетливо видно по его глазам, что, конечно, он чувствует абсолютно противоположное.
– Взаимно, – произношу я, играя в нашу общую игру.
Боковым взглядом вижу, что Нина тоже встала с дивана и направляется в нашу сторону. Она по-хозяйски вторгается в мое личное пространство и целует меня в щеку. Мою кожу прожигает, и первый порыв, протереть то место, куда она меня поцеловала, чтобы стереть это ощущение. Но я этого не делаю. Она осматривает мое лицо, видя маленькие царапины на лице, но ничего не говорит. Человек, который был третьим в комнате, испарился и, честно говоря, меня не особо волнует, кто это был.
– Давайте присядем, – предлагает Вито.
Они занимают диван в таком же положении, в котором я их обнаружил, когда зашел в эту комнату. Я располагаюсь в кресле, напротив.
– Пришло время обсудить помолвку. Твой отец передал мне, что вы пришли к соглашению. Этот союз будет выгодным для обеих наших семей. Глупо оттягивать время, сынок. Вы оба находитесь в правильном возрасте для следующего шага развития этих отношений. Нам всем нужен законнорождённый наследник.
Вито намекает, что Хлоя родилась вне брака и не будет признана в нашем клане. К слову, это последнее, чего я желал. Во мне поднимается гнев от его укола, я сжал кулаки.
