Страница 1 из 4
«Жизнь бесценна, и прекрасна
поскольку, коротка и трагична.»
Автор.
– Нам бросили вызов?-
– Нет, сын мой. Никто и никогда не посмеет бросить нам вызов, не живые не мёртвые.-
– Я отчётливо слышу страшный звериный голос, он как будто вызывает нас. Я не ошибаюсь отец?-
– Он зовёт меня! Только меня!-
– Отец – ты уже принял решение?-
– Да сын мой, слишком долго я откладывал нашу с ним беседу, начатую ещё до создания всего живого, а теперь настал черёд встретиться.-
– Что же он хочет отец?-
– А что может хотеть тот, кто был изгнан из Царства Небесного, и тот, кто когда-то был моим сподвижником?-
– Власти или возврата назад?-
– Вот об этом я у него и спрошу-
– Отец, а как и где ты с ним встретишься?-
– Не беспокойся сын мой, я не повторю ещё одну ошибку. Твои руки и ноги до сих пор кровоточат от человеческого зла, а рубцы от тернового венца являются подтверждением того, чьими руками и под властью кого всё это вершилось.-
Конец февраля 2018 года, соответствовал всем требованиям климатической нормы. Как и полагалось самому холодному и лютому зимнему месяцу, морозы стояли настолько сильные, что слышно было, как у деревьев трещит кора, а собачий лай с одной окраины села Дубки, отчётливо слышался на противоположной стороне. Газификация от знаменитого и доблестного «Газпрома», каким-то непонятным чудом обошла своей заботой небольшое село и соответственно, дым из печных труб устремлялся в холодное звездное небо на несколько десятков метров. Незаменимый атрибут февральских морозов глубокий, иссине белый снег. Как и полагается в данной ситуации, дорожные службы и службы коммунального хозяйства безукоризненно следовали примеру того же «Газпрома», и поэтому единственная прочищенная дорога петляла меж дома как змея. Единственный фермер, живущий на окраине села, добросовестно выполнял взятые на себя обязательства и расчищал дорогу от снега на стареньком тракторе. На окраине села, как раз в противоположной стороне от того же фермера, на границе с огромным лугом пристроилась одинокая ветхая избёнка, особенно ничем не отличающаяся от остальных домов всего села. Она, как и другие избы состояла сплошь и рядом из почерневших от времени брёвен, кирпичный остов покрылся сеткой разнокалиберных трещин, а шиферная крыша за долгие годы обросла коркой толстого мха. Глубокие покосившиеся окна сиротливо смотрели на единственную расчищенную дорогу, на которой серебряным отблеском в лунном свете мерцали снежинки.
Ступив босой ногой на холодный деревянный пол, Владимир резко одёрнул ногу, но немного поколебавшись, снова опустил её. Во всех трёх комнатах избы от недавно переложенной печки было душно и сухо, однако деревянный пол усердно напоминал о том, что за окном зима. Нащупав на маленькой табуретке стоящей возле кровати сотовый телефон, Владимир взглянул на дисплей, и отвернулся в сторону единственного в комнате окна. Морозные узоры покрыли стёкла матовой непроглядной плёнкой, оставив небольшое отверстие размером со спичечный коробок. Лунный свет заливал серебром всю огромную площадь луга, превращая его в магическое и волшебное место. Владимир вытер со лба капли пота и уже собрался опять улечься в кровать, как вдруг вскочил и включил свет в комнате. Старый кнопочный выключатель, лишь с третьего раза осветил комнату тусклым жёлтым светом одной единственной лампочки. В комнате кроме кровати на скрипучей пружинной сетке, да двух табуреток ничего и не было, впрочем, как не было и в двух остальных комнатах.
Он с удивлением смотрел на свои руки и не мог понять, откуда на них оказалась кровь. Тусклый свет маломощной лампочки настолько бледно освещал комнату, но и в нём отчётливо было видно, как капли тёмного вещества капали на холодный пол.
– Этого ещё не хватало.– Вслух сказал Владимир и направился в соседнюю комнату, где стояло ведро с водой заменяющее умывальник. Холодная, колодезная кода, она ещё не успела нагреться за короткий промежуток времени, обожгла, словно огнём руки. В миг окрасившись в бордовый цвет, вода стала противно щипать в местах ран на ладонях.
– Да что же эта за напасть такая?– Владимир смотрел на свои ладони, не веря своим глазам. В центре каждой из них зияла рана оставленная непонятно кем и когда. Раны были сквозные, и он, поворачивая ладони, пытался сообразить, спит он, или нет?
Вот уже несколько дней и ночей как он сам не свой. Днём, его не покидало ощущение чего-то необычного, великого и значимого, того, что должно с ним произойти, ну а ночью… Вот уже, какую ночь подряд, он просыпался в одно и тоже время, и дальше уснуть попросту не мог. Сегодняшняя ночь, превзошла все остальные, и от этого Владимиру становилось совсем не по себе.
Отыскав в своих скудных пожитках чистую простынь, он разорвал её на части и перемотал раны на руках, о дальнейших попытках вновь заснуть не могло быть и речи. Засыпав в печку угля, он поставил на чугунную плиту чайник, и пока он закипал, решил сходить за водой до колодца, что во дворе. Белые лоскуты довольно скоро пропитались кровью, и выглядели так, словно их вымазали малиновым вареньем.
Как только Владимир взял ведро в руки, тупая боль в обеих ногах тут же вернула его обратно, в реальность февральской ночи. Чёрные носки пропитались кровью настолько, что хлюпали и чвакали. На обеих ногах, вернее на стопах были точно такие раны, как и на ладонях. Холодный пот прошиб Владимира. Голова ещё не отошла от сна, а организм нуждался в дальнейшем отдыхе, но происходящее вокруг диктовало свои правила. Налив чашку кипятка, и положив пакетик чая, Владимир стал разглядывать свои руки и ноги, пытаясь понять – что же с ним происходит.
В далёком 1995 году, в одном из многочисленных провинциальных городков на свет появился красивый малыш. История подлинных родов, так и осталась за завесой тайн, и первое упоминание о родившемся, можно отыскать в похозяйственной подушной книге «Дома малютки» номер два, затерянного провинциального города забытой области. За учётной регистрационной записью номер двадцать девять – числился мальчик, которого звали Владимир по фамилии Говоров. Отчество ему дали дежурившая в ту смену воспитательница и нянечка, решив почему-то, что отец такого симпатичного малыша вполне способен носить имя Александр. Вот так и появился на свет Владимир Александрович Говоров. Младенческие годы плавно перешли в отроческие, а те в свою очередь уступили место и юношеству. Возможно, что судьба Владимира сложилась бы иначе, ведь говорят что «Пути господня неисповедимы», а может быть какие-то высшие силы, предрекли его судьбу, и определили дальнейший, чёткий, жизненный путь. Я как автор не берусь гадать, а предоставляю данное право читателю и его богатой фантазии. Став совершеннолетним и покинув стены интерната, Владимир уже тогда отчётливо обрисовал для себя, свою дальнейшую судьбу, ну по крайней мере на несколько лет вперёд. Радужные горизонты развивающейся экономики огромной и необъятной России с «дефицитом» таких специалистов как маркетологи, логистики, менеджеры кредитного обеспечения, электронной безопасности и переписки, политические консультанты и т.д. и т.п. – не прельщали Владимира. Он почему-то в отличии от своих сверстников и сверстниц, отнюдь не стремился к богатству и славе, величию и достатку, и конечно же к власти. Неотъемлемые атрибуты социального неравенства, довольно больно били по выходцам из интернатов. По тем, кто привык надеяться и полагаться только на себя, и рассчитывать на свои силы, у кого нет, не было и не будет никогда богатеньких родителей, способных дать своим выродкам всё, чего бы они не пожелают. За закрывшимися за спиной дверями интерната, Владимир окунулся в мир жестокой реальности, в котором главным критерием было одно – выжить. И всё же, он в отличии от всего выпуска был пожалуй единственным, кто решил посвятить свою жизнь – служению Богу. Вступительные экзамены по литературе, русскому, иностранному языкам и азам православия, Владимир сдал на высшие балы, обеспечив тем самым себе пристальное внимание со стороны высшего духовенства семинарии. Ни для кого не секрет, что служба Богу в России, за последние десятилетия из ранга невостребованной и ненужной, перешла ранг престижной и преуспевающий. Да, да уважаемый читатель, сейчас вы не встретите того, кто посвятил всю свою жизнь служению Богу – живущему, так как завещано, и указано в Священном Писании. Новоиспечённые батюшки вместе со своими женами «матушками», уже с первого курса духовной семинарии ни в чём себе не отказывали. Деньги богатых родителей, а так же поблажки и всевозможные уступки со стороны духовенства семинарии делали своё дело, взращивая новую смену православного сословия России. С самого первого курса, Владимир всё чаще и чаще становился неоднократной темой, для обсуждения среди преподавателей духовной семинарии. То, что было не под силу другим, он схватывал буквально на лету, когда другие корпели над учебниками и книгами, пытаясь хоть что-то запомнить и уразуметь, для него всё было довольно ясно, понятно и просто. Жизнь и учёба в семинарии для большинства, если не для многих, являлись некой жизненной точкой, которую просто необходимо преодолеть, ради счастливого и безбедного будущего. Семинарист Владимир, сам того не желая, сначала понемногу, а затем достаточно сильно стал опережать своих однокурсников по учёбе, тем самым становясь посмешищем в их глазах. Подобное обращение трудно не заметить, и ежедневно после занятий отправляясь в общежитие, он слышал оскорбительные и унизительные высказывания со стороны сверстников и однокурсников. Не обращая ни на что, и ни на кого внимания, он продолжал идти к своей заветной цели, полагая, что служить Господу и нести православие людям должны только те, кто чист душой, крепок верой и сердцем свят. Как же он ошибался!!! С самого первого дня обучения в семинарии, за всем курсом закреплялись духовные наставники, своего рода руководители. Наставники назначались как из числа преподавателей самой семинарии, так из числа членов Епархиального управления. За морально-нравственное воспитание семинаристов курса отвечал именно он, духовный наставник. Только он, формировал у будущих служителей церкви – человеколюбие, милосердие, отзывчивость к просящим, любовь к окружающим, истину, веру, и благочестие. Наставник, как богатый опытом человек, посвятивший всю свою жизнь служению богу и людям, учил своих подопечных чтить христианские добродетели, и оберегал их от смертных грехов. На весь период обучения в семинарии, только духовный наставник находился со своими подопечными весь срок, начиная с момента поступления до самого выпуска, и конечно же его мнение и слово о том, или ином семинаристе, имело огромную силу, среди всего преподавательского корпуса семинарии.
Митрополит Аркадий! Владимир довольно хорошо знал этого человека, и знал с разных сторон человеческой натуры. Пять лет семинарии не только обучили его православию, но и дали возможность видеть людей не теми, кем они себя представляют.
Владимир невольно вздрогнул, а непослушная, онемевшая рука выронила чашку с остатками остывшего чая. Закатившись в угол, она на удивление не разбилась, но Владимир смотрел в узкий просвет чистого стекла, и видел как на востоке занималось алое, багряное зарево.
– Да, мороз крепчает, и будет дальше крепчать!– Сказал Владимир вслух. Пытаясь разобраться в случившемся он, пожалуй ещё больше запутался, да и голова к тому же оказалась очень «тяжёлой», от очередной прерванной ночи. Раны на руках и ногах хоть перестали кровоточить, однако вызывали боль при любом движении
В соседней комнате, в красном углу висела лампадка, а позади стояла довольно старая икона в серебряном окладе. Рядом, на вбитых в стену гвоздях, висели на тремпелях риза и ряса.
Зажав в руке спичечный коробок, он было направился в комнату дабы запалить лампадку, сейчас самое подходящее время для заутренней молитвы, как резко остановился, не в силах сделать и шагу. Он смотрел и не мог понять, что же такое происходит, он пытался сообразить, но не мог дать вразумительный ответ самому себе, по поводу всего того, что с ним творится. Лампадка, висевшая перед иконой, светилась весёлым и приятным огоньком. «Но кто, а главное когда зажег её?», мысль навязчивым грузом отозвалась болью в голове.
– Господи, Отец Небесный! Что со мной происходит? Вразуми, дай ответ, наставь на путь истинный, если я сбился с предначертанной жизненной дороги, не оставь меня. Господь на тебя уповаю!-
– По вере твоей да будет тебе!-
От услышанного Владимир попятился назад, и со всего размаху саданулся спиной о кривой дверной косяк. Спину тут же проткнули сотни игл, каждая из которых доставляла жуткую боль, а ноги предательски согнулись в коленях, опуская всё ниже и ниже непослушное тело. Со стороны он довольно сильно смахивал на наркомана, «словившего приход» от очередной дозы. Расширенными от увиденного, а может и услышанного зрачками, он смотрел в сторону красного угла. Огонёк, тот самый огонёк лампадки, из жёлтого и тёплого, вдруг превратился в светло-синий, холодный, который к тому же по всем химическим и физическим законам вообще не должен гореть, так как в лампадке не было елея.
– Святой огонь?!– Преодолевая боль Владимир попытался встать и подойти поближе, но она ещё сильнее сковала его. – Господи! Ты услышал, и твоя благодать снизошла до меня?!-
– Поднимись. Встань!!!-
Он слышал голос исходящий из соседней комнаты, и слышал отчётливо, ясно, а значит не оставалось никаких сомнений в услышанном. Голос пронизывал все внутренности его тела, покрывая кожу мурашками, и давая силу как душевную, так и телесную.
За всю свою сознательную жизнь Говоров Владимир, а по церковному сану отец Владимир, слышал довольно много разных историй о чудодейственной силе креста, сказаний о великой мощи церковного служения, легенд о чудодейственном божественном исцелении от недуга всех верующих, и тех, кто держит великий пост. В свои двадцать три года, отец Владимир мог бы смело написать книгу, и не одну, о всех тех историях, что ему пришлось услышать как чисто случайно, так и во время исповеди. Но он чтил лишь одну из немногих основных заповедей – «Возлюби ближнего своего, как самого себя», а это значило, что нужно верить своему ближнему. Вот он и слушал, и верил.
Теперь же история, великая история творилась в его избе, и он её главный герой и участник.
– Поднимись Владимир! Твои раны не причинят тебе боли!-
– Мои раны? Откуда Господи ты знаешь о том, что случилось со мной? Молю тебя, ответь, за что мне…?– Он не досказал своей просьбы, так как понял, что раны на руках и ногах, что таинственным образом появились сегодня ночью – не случайны.
Какая-то невиданная сила подняла его, и переставляя непослушными да ватными ногами, он подошёл к лампадке. Отец Владимир считал, что именно святой огонь явился в божьем обличье.
– Я давно наблюдаю за тобой Владимир, и сегодня ночью решил навестить тебя. Твои раны, всего лишь воспоминание о том, что сотворили люди с Сыном моим. Ты сильный духом и верой, а посему именно ты и нужен мне!-
– Что я могу сделать для тебя Господь? Я всего лишь простой смертный.-
– Выбор сделан Владимир! Все святые, коим ты поди покланяешься и чтишь, в обыденной мирской жизни были простыми людьми. Не важно – как ты выглядишь, во что одет, где живёшь, есть ли у тебя богатство и власть. Куда важнее, что ты веруешь, и какая любовь от веры той достанется ближним!-
Не веря в происходящее, отец Владимир чувствовал, что его тело наполняется силой, такой силой, что способна, свернуть горы и повернуть вспять реки и моря. Раны на руках и ногах в миг перестали болеть и тревожить, и в это т же миг его чёрные как смоль волосы окрасились в кровавый цвет, и от того стали ещё темнее, и выглядели теперь бесформенной чёрной массой.
– Что со мной происходит Господи? Эти раны на моём теле, они…они…?-
– Воистину так! Твоя вера, надежда и любовь давно доказали, что выбор сделан верный. Эти раны всего лишь, святые отметины, что остались на теле моего сына в день его казни. Теперь твой черёд нести крест истины!-
– Крест истины?– Еле слышно повторил он.
– Люди созданные по моему подобию привыкли жить во славе, в богатстве, во власти, в похоти и грехе. Свои поступки они прячут за личиной правды, тем самым упрощая себе жизнь. Люди готовы совершать страшные и ужасные поступки, совершать убийства и кровавые ужасные дела, желать смерти своему ближнему из-за зависти, и это всего лишь маленькая толика страшных и смертных грехов живых. Теперь люди, для своего блага, все смертные грехи называют правдой. Запомни Владимир, только истина, одна истина на весах судного дня, перевесит любую правду созданную человеком во грехе и лжи. Крест истины, тяжёлый груз, а посему не каждому дано пронести его, кто-то и шага не сделает, а кто-то и всю жизнь несёт его. Твой крест Владимир – ждёт тебя!-
– Я сделаю всё Господи, всё, что от меня потребуется. Надеюсь, что моих человеческих сил хватит?-
– Истинно верующий, великодушный, добрый и благочестивый человек, обладает огромной силой, и эту силу нельзя, и невозможно измерить человеческими мерками. Твоей силы Владимир, сполна хватит на то, что бы выполнить возложенную на тебя миссию. Ты будешь…МНОЮ!!!-
В эту ночь, мороз действительно был крепок, а местами по области даже превосходил средне-климатический показатель. Ртутный столбик термометра, в областном центре опустился ниже отметки тридцать пять градусов. Город оказался буквально скован в морозных тисках студёной февральской ночи. Кое-где местами, превозмогая стужу и различные законы физики, по городу лениво ползли автомобили с ночными водителями и пассажирами. Изредка можно было увидеть спешащего по своим житейским делам незадачливого горожанина. Фонари, освещающие улицы, скверы и дворы словно застыли в морозном мареве, а в студёном воздухе отчётливо слышалось монотонное гудение неоновых ламп.
Как бы ни старался морозный, зимний февраль, он так и не смог окончательно сковать город в своих объятиях, жизнь, пусть и ночная, но всё же понемногу шла своим чередом. Ночные клубы, бары, рестораны, торгово-развлекательные центры, продолжали работать вплоть до самого утра, не говоря уже о том, что предприятия общепита, фабрики и заводы работали круглосуточно.
На припорошенной, морозным инеем площадки, возле кафедрального собора, стоял абсолютно новенький автомобиль немецкого концерна, в люксовом исполнении. Новомодное матовое покрытие кузова, искрилось в лучах неоновых ламп, задние фонари ослепительно ярко горели красными диодами, а габаритные огни и противотуманные фары светились слабым, но таким приятным голубым свечением. Из четырёх выхлопных труб, по две с каждой стороны, равномерно вытекал горячий пар отработанных газов, разбавляя морозный воздух, запахом высокооктанового бензина. В тёплом салоне, на обогреваемом кожаном сиденье сидел митрополит Аркадий. Сжимая холёными, маленькими ручонками тёплый кожаный руль, он то и дело нажимал сенсорные кнопки на мультимедийной панели автомобиля, то активировал программы на жидкокристаллическом дисплее электронных мозгов, напичканного под самую завязку автомобиля. Кожа, пропитанная ароматом автомобильных духов, наполняла огромный салон вкусом миндаля и сладкой черешни.
Митрополит Аркадий, вот уже как второй час сидел в салоне автомобиля, и слушал как тихо шепчет двигатель, как приятная музыка доносится из динамиков мультимедийной аудиосистемы. Управляя виртуальным джойстиком, он манипулировал ракурсами встроенных по периметру автомобиля видеокамер. Неоновые красные цифры автомобильных часов показывали без малого начало четвёртого утра, но митрополит отнюдь никуда не спешил, уж очень долго он ждал данный автомобиль, которых в его городе насчитывалось всего три, а у него был уже четвёртый!
– Как же мне нравится! Что не говори, ну умеют черти немецкие делать хорошие тачки!– Вслух, улыбаясь произнёс митрополит.
Единственное что смущало Аркадия, так это цена которую он уплатил за прекрасный автомобиль штучной сборки. Он вовсе не переживал, и отнюдь не беспокоился за те несколько сот тысяч евро, заплаченных за такую дорогую вещь, его как раз наоборот смущало, почему такая приемлемая цена? Он ещё несколько раз проверил комплектацию автомобиля с технической заявленной документацией, и лишь удостоверившись в том, что всё соответствует его заказу, неохотно покинул салон автомобиля, и вошёл через запасный выход кафедрального собора в свой кабинет.
Комната, выделенная Епархией специально для митрополита, для его личного кабинета, по площади более походила на небольшой кинотеатр, но это только по размерам. По убранству отделки и обстановки, она не уступала золотым апартаментам знаменитого зимнего дворца в Санкт-Петербурге. Отделанная панелями из красного дерева, с длинным полированным столом у изголовья которого стоял… трон, выполненный под заказ из чёрного африканского самшита. Искусный мастер, так идеально выполнил заказ, изготовив трон по габаритам митрополита. Рядом с одной из стен расположился кожаный диван кофейного цвета, немного левее от него огромная плазменная панель, соединённая по сети с интернетом, а напротив находился встроенный в стену шкаф-купе, где митрополит хранил церковную одежду и утварь. Пол, как и положено, выложен паркетом с регулировкой подогрева как самого пола так и стен. Две большие люстры, наполняли комнату необходимым количеством света, а при необходимости яркость можно было либо увеличить или наоборот.
Опустившись на тёплый диван и покручивая в руке электронными ключами от автомобиля, митрополит предался сладким грёзам. «Как ни крути, а всё складывается хорошо и даже удачно. Личная жизнь удалась во всех направлениях, дети обеспечены на несколько жизней вперёд, глупая жена меня до сих пор любит и всегда ждёт, обеспечивая мне необходимый статус высшего церковного сана в области. Молоденькие шалашовки, которых и любовницами грех-то назвать, всегда готовы скоротать со мной время, даже когда я не один. Масса влиятельных знакомых, от которых мой новомодный смартфон не умолкает сутками, с радостью выполнят мою любую просьбу, ведь я никогда не останусь в долгу. Компаньоны по бизнесу, а точнее будет сказать по многочисленным мирским делам, готовы дать взаймы абсолютно любую сумму денег, без процентов, и совсем уж на неопределённый срок, а порой попросту безвозмездно отдать на нужды Епархии, в надежде замолить свои грехи. Что касаемо моих врагов…» В этот момент, тревожно скрипнула отодвигаемая дверь шкафа. Она приоткрылась совсем не намного, так, что в кромешной темноте шкафа, разобрать что-либо попросту было невозможно, но митрополита передёрнуло от услышанного и увиденного. Маска блаженства и сладкой истомы, слетела с холёного личика, оставив понурую физиономию шестидесяти пятилетнего старика с окрашенной бородой – в растерянности. Чёрные волосы тут же взмокли, они свисали с головы, обнажив седые корни. Значительная и столь резкая перемена в лице митрополита отразилась и на его осанке, он как-то резко превратился в сморщенного и немного горбатого, отжившего свой век – человека. И только глаза, одни глаза, словно иглы уставились в образовавшуюся щель. О да, этот взгляд, он говорил о многом, даже и о том, что так усердно скрывал и прятал митрополит под благоверной личиной служителя православной церкви. В человеке, в любом его возрасте, особенно в нынешнее время возможно изменить формы тела, лица, поменять цвет кожи, волос, пройти курсы омоложения, вставить кристально белые и ровные зубы, сделать многочисленные пластические операции, и даже куда ни шло произвести замену пола, но вот глаза, они единственные, что не поддаётся изменению. Глаза всегда выдадут любой даже маломальский обман, они как зеркало души, готовы отразить самое её дно в каждом человеке, до самых потайных уголков, а зеркало, как известно никогда не ошибается, ведь оно отображает лишь то, что видит само.
Взгляд Аркадия был очень встревожен, испуган и ошарашен, но более всего он походил на взгляд застигнутого с поличным преступника. Взгляд полный жалости и покорности, взгляд настоящего – раба!
– Я не помешал?-
В кромешной темноте шкафа, вспыхнули два красных звериных глаза, а голос очень напоминал рык животного, такой грубый, утробный, страшный и властный. Странный итог человеческой закономерности – разве хозяин, может когда-нибудь, и кому-нибудь помешать?
– Да…да я особенно не занят сейчас. Вы всегда появляетесь так неожиданно.-
– Значит я не вовремя? А скажи мне митрополит, ты ко всем на «ВЫ»?-
Вопрос в данном случае являлся болезненной занозой в заднице Аркадия. Ведь за последние десять, и может и все двадцать лет, он обращался ко всем исключительно с высоты церковного сана, который трактует любое обращение высокопоставленного священнослужителя не как иначе как на – «Ты». Аркадий очень любил и обожал власть попавшую в его руки, и конечно же пользовался её благами в полном размере.
– Я веду себя так, как мне предписывает моё положение – в том или ином храме, соборе или монастыре. Ну, или по крайней мере стараюсь придерживаться его.-
– Ха, ха, ха! Да ты старик шутник, как не я не посмотрю. Я тоже люблю пошутить. А вот скажи мне митрополит, что для тебя есть – старость?-
Аркадий и не заметил как по телу, под тонкой льняной рубашкой побежали струйки пота, хотя температура в комнате была более чем комфортная. Липкий и вязкий пот, предательски выступил и на лбу.
– Старость…это мудрость!– Ответ достойный любого каверзного вопроса, но не в любой ситуации и уж тем более не с каждым собеседником.
– А я вот вижу немощь, дряблость, бессилие. Но самое важное, что я вижу в старости, так это конец человеческого жизненного пути! Как тебе такая шутка?!-
– Напоминать человеку о том, что он смертен, особенно пожилому и старому, я не вижу здесь никакой шутки.-
– Смерть! Это всего лишь барьер между непостоянством и вечностью, тебе ли это не знать митрополит? Ты одевая рясу, обманываешь всех вокруг, рассказывая то, чего нет на самом деле! Ты лжёшь всем и везде, и твоя ложь не что иное, как сплошной обман! Может, пришло время поведать правду?-
– Что ты хочешь?– Аркадий попытался вложить в вопрос немного самообладания и уверенности. Дверь шкафа ещё шире открылась, обнажая непроглядную черноту пустоты. Красные глаза приблизились ровно на столько, на сколько позволила мгла шкафа, а в нижнюю часть двери упёрлось огромное копыто с выщербленной костью с правой стороны.
– Пришло время твоей части нашего уговора, свою-то я давным-давно выполнил!– Прошипел дьявол.
Голова непонятно от чего, попросту раскалывалась, то ли от очередной бессонной ночи, то ли от тех же рубцов что появились на лбу и затылке? Отец Владимир пытался собраться с мыслями и всё же, все его мысли как назло сводились к сегодняшней ночи. То, что с ним произошло, ни имело ничего общего с реальной, жизненной и обыденно-мирской точками зрения, и уж явно не поддавалось никакому логическому объяснению, но вот с другой стороны. Со стороны великого христианского православия, что рождает в сердцах людей веру, надежду и любовь – всё произошедшее имело место быть и именовалось никак иначе – как чудо. Чудеса случаются лишь с теми, кто в них верит, и верит не только в пустых словах, и мнимом благочестивом поведении, а верит всем сердцем, всей душой, всей той необъятной частью человеческого миролюбия, сострадания и милосердия, что заставляет человека жить и верить во всё то, что ему так дорого – в свою жизнь!
Отец Владимир и был как раз тем самым человеком что верил, и в свою веру он вкладывал и отдавал всего себя без остатка. Чего и говорить, ему было тяжело, больно и обидно когда, общаясь с другими семинаристами, он видел что их вера зиждется на деньгах, власти, блатных связях их родителей, и конечно же в своём безбедном будущем. Отсутствие истинной веры у сокурсников он воспринимал и переносил болезненно, так как ничего уразуметь и понять не мог, как такие будут служить Богу и нести божье слово людям? Понятно, что любая болезнь излечима, даже самая страшная и смертельная, а по сему, заболевание с диагнозом – отсутствие веры у сокурсников, лечилось лишь одним – временем, но это относительно семинаристов. Но каково было его разочарование, когда отсутствие веры стало всё чаще и чаще проявляется в словах, поступках и промыслах тех же преподавателей семинарии, а ещё хуже у высших православных санах Епархии. Отсутствие веры не только сквозило в случайных разговорах, оно почему-то являлось неотъемлемой частью каждого учебного часа и всего того, что происходило и творилось в православной семинарии.
Он старался понять всех и каждого из преподавателей, а так же и своих однокурсников, что жили без веры, что собирались служить во имя веры, но без неё! Со временем, понимание сменилось осознанием безвыходности и безысходности. Он сам, по своей оплошности чуть не лишился веры в свои же жизненные принципы и устои, и произошло это аккурат после беседы с митрополитом Аркадием.
Поморщившись от боли в ногах, он всё же с трудом натянул тёплые ботинки, одел дублёнку, надвинул на лоб шапку, и с горем пополам совладал с кожаными перчатками. Вот, пожалуй и весь его не хитрый гардероб, что он смог приобрести, откладывая деньжат со своей стипендии.
Выйдя из тёплой избы, он тут же ощутил морозное покалывание и пощипывание в носу. Как специально, солнце светило особенно ярко и болезненно, отражаясь от белоснежного снега, да так, что слёзы тут же замерзали в уголках глаз и на щеках. Морозное предрассветное марево плавно перешло в утренний туман, который стелился над всем лугом, что раскинулся позади избы Владимира. Белёсый морозный смог окутал все деревья и кустарники, что виднелись из-под глубокого снега, одевая их в серебряное одеяние ледяной измороси. Превозмогая боль при ходьбе, отец Владимир направился в храм села Дубки. Он считай, находился напротив его избы и представлял собой воистину плачевное зрелище. Некогда само строение храма Иоанна Предтеча было воздвигнуто, аж в семнадцатом веке, когда и основалось село Дубки. Во время революции большевики соорудили в храме склад вооружения и боеприпасов, для нужд красной рабоче-крестьянской армии, предварительно поснимав с колокольни все колокола и уничтожив иконы. В годы советской власти храм так и остался складом, но только теперь запасных частей сельскохозяйственной техники. После развала СССР и последующего восстановления России как могучего и сильного государства в 2000-ных годах, Русская Православная Церковь тоже стала укреплять свои позиции по нравственному воспитанию молодёжи, а так же создания надёжной политики духовного просвещения и воплощения её в жизнь. Неизвестно кто и когда вспомнил про ветхий храм в Дубках, но только он как строение и имущество РПЦ не единожды переходил в ведение Епархии области, а затем обратно в ведение Священного Синода, пока однажды его не передали во владение духовенства. Когда же произошла интронизация патриарха, то примерно в это самое время, на пост митрополита был избран Протоирей отец Аркадий, который в тот момент руководил паломническим центром, что значился исключительно лишь на бумаге. Естественно, что назначение такого высшего сана в Епархии имело и свои последствия, как благоприятные и дальновидные для друзей и сторонников Аркадия, так и не совсем хорошие для его врагов и недругов. Распределяя денежные средства, заработанные как пожертвованием, так и самой Епархией, при поддержки федеральных программ и губернаторских субсидий – Епархиальное управление Епархии не могло потратить и копейки без согласования с митрополитом, которым и являлся уже знакомый нам отец Аркадий! Конечно остаётся загадкой и по сей день, по каким критериям и направлениям происходило финансирование объектов Епархии, но только храм в Дубках как ветхое и аварийное строение нуждающееся в срочном и капитальном ремонте – не получил и копейки.
Отец Владимир уже поди ступил ногой на первую покосившуюся ступень перед храмом, вдруг остановился как вкопанный. Для истинного христианина, что слушает своё сердце и верит в истину, каковым и был отец Владимир, нынешний вид храма вновь и вновь низвергал его в шок и уныние. Выстроенный опытным зодчим в виде буквы «Т» – храм имел два крыла, левое и правое, да главный зал, что упирался в иконостас. В правом крыле располагался жертвенный алтарь, весь занесённый пылью и кусками белой штукатурки, укрытый сверху плотной рогожей. Чугунная, прохудившаяся ванна для обряда крещения стояла в углу этого же крыла, и в ней преспокойно лежали мешки с песком и цементом. Место для причастия, вообще было завалено и захламлено строительным мусором, который постепенно перерос из маленькой кучки в полноценный курган. В левом крыле расположился небольшой, но широкий подиум для певчих, сейчас на нём валялись разобранные строительные леса. Главный зал, уходящий в высоту купола был так погано зашпаклёван, что местами проглядывал красный кирпич основной кладки. Иконостас являл собой высокий штакетник забитый досками и фанерой. Над правым крылом находилась звонница с «полным набором колоколов», она пожалуй единственная соответствовала канонам православной церкви. Все же иконы, подсвечники, и другая церковная утварь находились в доме смотрителя. Смотритель – местный житель, что жил рядом с храмом, а по совместительству ещё и сторож. За тот короткий срок, что отец Владимир был назначен Епархией в село Дубки, смотритель, что смог сделать, так это восстановить звонницу, а так же приобрести за свои деньги и за скудные пожертвования колокола, изготовленные из вторсырья. Конечно, вести службу в храме сейчас было попросту невозможно, но по каждому церковному празднику, звонница заливалась красивым переливом играющих колоколов, разносящих свою песнь по всей округе.
Храм в Дубках не всегда находился в стадии непрекращающегося ремонта. Когда отец Владимир получил приход и приехал по назначению в село, он находился в более удручающем состоянии, обшарпанный и обветшалый, но тем не менее, местное население каждый праздник и каждые выходные приходило на службу как по часам. Идею с ремонтом подкинул всё тот же митрополит Аркадий на очередном съезде духовенства Епархии и отнюдь неспроста.
Отперев массивную входную дверь, отец Владимир вошёл в сырое, холодное и грязное помещение небольшого тамбурка, который плавно переходил в основной зал. «Ничего не изменилось» – подумал он про себя, делая неосторожный шаг вперёд. Мастера нанятые им лично, не появлялись на объекте второй месяц подряд, во-первых потому что было жутко холодно, а во-вторых, у Владимира просто закончились деньги для оплаты их работы, и покупки стройматериалов. Обещание Епархии и лично митрополита Аркадия, о всевозможной поддержке по восстановлению и ремонту храма, так и остались только обещанием, а значит, рассчитывать отец Владимир мог только на свои, собственные силы.
Войдя в основной зал, он в нерешительности остановился, так как просто не знал куда нужно идти.
– Я не знаю где мне его искать Господи. С этим ремонтом он возможно и потерялся?-
– Он здесь Владимир, я знаю! Отыщи его!-
Разгребая кучи строительного мусора и перекладывая мешки то с песком, то с цементом, он старательно искал то, о чём его просил Господь. Он не единожды пытался себе представить, как он выглядит, но в голову ничего конкретного не приходило. Через его руки прошло великое множество подобных вещей, особенно при совершении обряда крещения, но вот как выглядит искомая конкретная вещь, он увы не помнил.
– Господи, зачем тебе нужен этот…?– Он не успел договорить, ведь перекладывая с место на место строительный инвентарь, мусор и материалы, попросту не придал значения своему вопросу.
– Не произноси в слух то, что ищешь! Он нужен, прежде всего тебе, а не мне. Он здесь, найди его!-
Подобных вещей, а также золотых цепочек, серёжек, медальонов, кулонов, колец и другой дорогостоящей бижутерии в каждой церквушки предостаточно. Сентиментальности людей нет предела, они преподносят подобные вещи в дар за помощь оказанную Господом, сильной молитвой или иконой. Стоит внимательно присмотреться, как отыщется одна, а может и несколько икон, где на протянутом шнурочке поперёк оклада висят дарованные людьми безделушки, и уж там-то отыскать потерянный предмет, что с таким усердием искал отец Владимир не составит труда. Но никто и никогда подобного не делал, и услышав от Господа подобную просьбу он сильно удивился, а посему и сейчас пребывал в растерянности относительно разыскиваемого предмета. В ажиотаже поиска и в постоянном монотонном шуме, усиливающимся из-за акустики пустого и величественного помещения, он не услышал как за спиной скрипнула тяжёлая входная дверь.
– Добрый день отец Владимир! Вы что-то ищете? Отец Владимир вам помочь? Отец Владимир, отец Владимир!!!-
– А, это ты Пётр! Извини, не слышал как ты вошёл. Я тут кое-что посеял, вот теперь ищу.-
Смотритель и сторож в одном лице – Удалов Пётр Васильевич, являл собой истинного, так сказать закоренелого селянина. Овчинный тулуп почти по самые пятки, на ногах валенки, огромная шапка-ушанка с растопыренными в разные стороны ушами. Красное от мороза лицо, да иней осевший на побитых сединой усах.
– Господи ты боже мой! Когда же вы успели тут что-то потерять? Да и что хоть за вещь такая-то ценная, что вы так старательно пытаетесь её найти?-
Вопрос, а равно как и само присутствие Петра, поставили отца Владимира не то чтобы в тупик, но явно в неловкое положение, он просто на просто не знал что ему ответить. К данному повороту событий Владимир готов не был.
– Ты понимаешь Пётр, как бы тебе растолковать. Вещь эту я потерял не сейчас и не вчера, ещё до ремонта, и тут такое дело…– В этот момент отец Владимир сделал не позволительный шаг, он снял с головы отделанную бобром шапку, и тем самым обнажил мокрое от пота волосы, и кое что ещё.
– Что с вами случилось отец Владимир? Откуда у вас эти шрамы?-
То что произошло далее, он видел, и видел со стороны как зритель.
– Подойди Пётр ко мне поближе!-
Ничего не понимающий сторож, приблизился и подошёл почти в плотную, в надежде услышать очередную страшную тайну, до которых он был очень падок.
– Я прощаю тебе все твои грехи Пётр. Я прощаю тебе многолетнее беспробудное пьянство! Я прощаю тебе боль и горечь твоей семьи, которые ты принёс им! Я прощаю тебе смерть твоего не родившегося сына! Я прощаю тебе ежедневные избиения, истязания и унижения твоей жены Екатерины! Я прощаю тебе загубленное детство твоей дочери Светланы! Я прощаю тебе то, что ты забыл проводить в последний путь свою мать Феодосию, что дала тебе жизнь и воспитала тебя! Я прощаю тебе предательство, совершенное в пьяном угаре, когда ты, усомнившись, перешёл на сторону тьмы, в надежде получить вожделенную бутылку! Я прощаю тебе все твои другие грехи, ибо наступило время прощать мне, да каяться тебе!-
Пётр попятился назад, пока не споткнулся и не упал на пятую точку. В его глазах читались безумие, страх и удивление. Он услышал то, что не слышал никогда, и ни от кого, но хорошо знал, ведь в своей прошлой жизни, когда он жил в городе и был пропойцей и алкашом, он совершил всё сказанное сейчас. В какое-то мгновение, Пётр уже стоял на коленях вцепившись взглядом в грязный пол.
– Прости! Прости меня Сын Божий, прости меня грешного, ибо не ведал и не осознавал что творил. Я…я, уже давно раскаиваюсь и сильно сожалею о своих прошлых поступках.-
-Упомянутый тобой, Сын мой, сейчас со Святым Воинством в первых рядах вместе с Архангелами. Впереди нас ждёт великое дело!-
– Отец Небесный, Отец Святой, я всё понял! Повелевай мною как пожелаешь, я всё выполню, я на всё готов.-
Отец Владимир улыбнулся, чистой и светлой улыбкой всемогущего Бога.
– Случайное совпадение, не иначе. Даже и я не мог всего предвидеть. Святой Апостол Пётр, был из первых учеников моего сына две тысячи лет тому назад. Я надеюсь, что ты не повторишь его ошибку, не отречёшься и не предашь отца Владимира, как когда-то поступил твой предшественник?-
– Нет Господи! Я не Иуда, а если вдруг убоюсь да и отступлюсь, то гореть мне в аду!-
-Человеческая глупость со временем стала ещё более правдивой. Один из учеников моего сына – Иуда Искариот, только единожды предал его, за что раскаялся и совершил самоубийство, в то время как Святой Пётр трижды отрёкся от него и был канонизирован в лик святого!-
–Я не поступлю, как поступил святой Пётр!-
-Я верю тебе!!!- В тот самый момент отец Владимир вдруг стал обычным человеком, удрученный проблемой поиска потерянной вещи.
– Отец Владимир, я готов с вами идти хоть на край света, я готов быть с вами до самого конца. Говорите, что нужно отыскать?!-
Ночной гость митрополита отца Аркадия, бесследно растворился в темноте встроенного шкафа точно так же как и вчера и позавчера, впрочем, как и всегда. Сам митрополит являлся фигурой значимой на шахматной доске богатой, богемной жизни, и конечно с его мнением как равноправного партнёра считались очень влиятельные люди города, так и за его пределами. Годовой оборот денежных средств отца Аркадия, исчислялся сотнями тысяч и отнюдь не деревянных рублей. Прикрываясь высшим церковным саном он, не платил налоги, всё что у него имелось, значилось в ведении РПЦ, как те шесть квартир, три загородных дома, гараж дорогих элитных автомобилей, множество земельных участков, как по области, так и за рубежом. Даже приобретённая за границей дорогущая недвижимость и та состояла на балансе Православной Церкви, как имущество паломнических центров. Ещё, будучи руководителем областного центра, отец Аркадий выработал для себя свою жизненную позицию, которая довольно радикально шла в разрез с христианскими нормами морали, нравственности, человеколюбия и сострадания. Уже тогда, он понял, что в нём умирает величайший бизнесмен, предприниматель и гений ведения прибыльных дел. Каноны Православной церкви категорически воспрещают священнослужителям, какого бы то ни было сана, заниматься делами приносящими доход им лично. Закреплённое в Священном Синоде уложение, является законом обязательным для всех, кто посвятил себя служению Богу, ибо эти законы составляли мудрые и богатые жизненным опытом люди. Уж они-то прекрасно понимали, что ждёт священнослужителя, если он вдруг вздумает заниматься торговлей и продажей, вести торги на биржах и вращаться в среде, ворочая капиталы денежных средств.
Митрополит естественно знал, и знал хорошо, о чём гласит Священное Писание, а как же иначе, ведь это основополагающий закон православного христианства. Но он прекрасно знал и волчий, а по попросту «сучий» закон ведения бизнеса, где нет своих, а кругом лишь одни враги. Он не тратил много времени на пустые раздумья, решение давным-давно созрело в его голове, оставалось лишь одно маломальское действие – переступить нормы морали, оставить ненужные каноны Священного Писания для других, забыть всё, чему его учили. Маленький шаг в огромную, чёрную и бездонную пропасть отец Аркадий совершил довольно резко и стремительно, не заметив, что таким образом заключил сделку с самим дьяволом. Нет, конечно же нет, он не расписывался своей кровью на папирусных договорах и свитках, он не совершал ритуальных обрядов под покровительством Сатаны, он даже его никогда и не видел, ну разве что изображённым на картинах и на росписи церковных храмовых стен. Ничего подобного не было и не могло быть, Сатана сам предложил Аркадию удачную сделку, сулящую баснословную прибыль. Сделку хорошую, но отнюдь не законную и повлекшую очень много людского горя, несчастья и бед. Коротенькое слово «Да»– вот, пожалуй и есть тот самый шаг в пропасть, откуда уже не будет возврата никогда, ибо самый сладкий грех Сатаны – это тщеславие, именно оно порождает алчность, жадность, гордыню, зависть, лицемерие и конечно же предательство.
Аркадий сам того не подозревая, как голодный карась после долгой зимней спячки, заглотил красивый, золотой крючок тщеславия слишком глубоко. Теперь любое его желание, даже тайное – рано или поздно исполнялось, прибыль, приносимая удачными сделками, увеличивалась пропорционально геометрической прогрессии. Вместе с ней росла и его власть, она опьяняла и без того одурманенный мозг митрополита, и вместе с властью разрастались и его связи. Величайшее слово всех поколений и всех народов – связи! Без них увы никуда, и отец Аркадий как никто прекрасно это понимал, и поэтому его связи росли и крепли, а вместе с ними рос и сам митрополит, но только в ином направлении, опускаясь всё глубже и глубже в трясину грехопадения. Грехи сыпались один за одним, поначалу ему как высокопоставленному представителю духовенства и Епархии, было прискорбно за совершённые поступки, но вожделённое тщеславие поработило его полностью. Получая одно, он уже хотел другое и лучшее, получая уже, что-то лучшее он уже оголтело желал ещё более хорошего чем лучшее, и довольно много.
Незаметно для себя он превратился в небожителя, в обитателя Олимпа, где на любую просьбу или пожелание всегда следует законное «Да». За последние десять лет, он ни разу не услышал в ответ «Нет». Гордыня, взращённая на лжи, да удобренная алчностью пропитала отца Аркадия словно губку. Другой, иной жизни для себя он более не видел и чего уж греха таить – не желал, ну а что касаемо его почётной стези священнослужителя, так это работа, обычная работа, которую выполняют миллионы, таких же как он – людей…
Аркадий сидел в своём кабинете молчаливый и грустный. Он никак не мог привыкнуть к тому, что его посещал, и посещал столь странный гость, и начались эти посещения отнюдь не вчера, а несколько лет назад. Он погрузился в раздумье, и чем дольше размышлял над случившимся, тем отчётливее понимал, что дело довольно серьёзное, раз уж пожаловал сам… дьявол.
Смартфон последней модели с эмблемой надкусанного яблока в золотом корпусе, приятно охолодил вспотевшую ладонь священнослужителя, а стразы от знаменитого кутюрье, блаженно скользили по пальцам. Папка, озаглавленная одной единственной буквой «Р», содержала почти триста контактов, хотя никто из окружения Аркадия не знал, что обозначает эта самая буква «Р». Для случайного взгляда, для коллег и других кто ненароком вдруг увидит, митрополит, шутя сообщал, что буква «Р», означает – работа! Вполне приемлемое и логичное объяснение, не требующее дополнительного разъяснения. Сам же Аркадий видел совсем иную формулировку, скрывающуюся за данной буквой – рабы.
Епископ муниципального района в ведомство которого как раз и входило село Дубки, ответил не сразу, как ни как а на дворе глубокая ночь, но зато сколько лояльности и покорности было в его ответе.
– Доброй ночи Леонид Тарасович! Надеюсь, не разбудил вас?– митрополит привык со всеми, кто есть в папке «Р» общаться исключительно на «Вы», ведь подобное общение только поднимало его статус в глазах подчинённых, подобно тому как удав, прежде чем сожрать кролика ведёт себя снисходительно и мило прячется в тени, дабы настроиться на смертельный бросок.
– Нет, нет Аркадий Петрович, я что-то последнюю неделю очень плохо сплю, бессонница мучает. У вас что-то случилось?-
– У вас в районе есть село Дубки, в котором храм, нуждающийся в ремонте, в приходе там отец Владимир! Я вот что подумал, ремонт, поди уж слишком затянулся, не пора ли нам с вами Леонид Тарасович наведаться в эти самые Дубки, и своими глазами, так сказать воочию взглянуть на происходящее?-
– Вы считаете что пора?-
– Нет, нет Леонид Тарасович, считать будет ревизионная комиссия Епархиального совета, совместно с представителями муниципального управления градостроительства, это их дело. Я просто знаю, как обстоят дела в Дубках на самом деле!-
– Я вас услышал Аркадий Петрович. Вот уж никогда бы не подумал, что отец Владимир способен на подобные, грязные дела.-
– Наша общая беда Леонид Тарасович, что мы плохо знаем людей, что обучаются в семинарии, а получив приход, несут службу уже в качестве священнослужителей. Вот приедем на место, думаю, сами всё увидим. Да, кстати чуть не забыл, держу на контроле ваше прошение, об утверждении вас в должности ведущего консультанта по делам молодёжи. И что-то мне подсказывает Леонид Тарасович, что оно будет удовлетворено в аккурат на очередном съезде духовенства.-
– Я вас понял Аркадий Петрович. Я знал, что могу рассчитывать на вашу помощь и благословление. Да хранит вас Господь, я со своей стороны сделаю все, что от меня зависит, и вы так же можете рассчитывать на мою помощь, поддержку и понимание.-
Улыбка сюзерена Аркадия, обнажила ряд белых, вставленных керамических зубов. Цель достигнута! Незнание человеком того, что он раб по сути ничего не меняет, а лучший раб тот, кто считает себя свободным, полагая, что ему никто и ничего не должен. Вассал, что так покорно блеял в телефон, тоже полагает что у него есть свобода, что ж, одним глупцом больше.
– Я рад Леонид Тарасович, что мы нашли с вами общий язык. Доброй вам ночи, да и передайте мой низкий поклон матушке! Ожидайте меня в гости на днях!-
«Ну что же отец Владимир, теперь ты уж точно никуда от меня не денешься, второго шанса, что когда-то выпал тебе в семинарии, у тебя не будет. А за одно и с тобой архиерей Александр поквитаюсь, я всё помню и всегда стараюсь отплатить тем же!»
Тяжёлая, сумбурная ночь требовала хорошей разгрузки, как душевной, так и телесной. Молоденькая матушка Ниночка, чей супруг отец Сергий отправлен в командировку на полгода по указанию Епархии, ответила сразу, и своим звонким, молодым и приятным голоском, согласилась на ночной визит столь высокого и важного гостя.
– Отец, почему ты выбрал именно его?-
– Сын мой, порой выбор очевиден. Пусть он сокрыт от миллионов глаз и ушей, но от этого он не теряет своего предназначения.-
– Так значит, ты выбрал его давно?-
– Живые ждут второго пришествия, твоего сын пришествия, и не для того что бы поклониться истине и принять мои заповеди.-
– Отец, прошло довольно много времени, аж две тысячи лет. Люди сейчас по иному смотрят на многие вещи.-
– Они не изменились сын мой, а даже более погрязли в грехах. Каждый грех, совершённый с умыслом и корыстью, это протянутая рука Люциферу. Он повелевает душами людей, поощряя их мечты и грёзы о богатстве и славе. Он даёт им всё, порой ничего не требуя взамен, расплата приходит позже, когда окончен жизненный путь и впереди одна вечность. Я сделал свой выбор, когда Владимира ещё не было на этом свете. В момент своего рождения, он получил моё благословение. Я не смог вновь повторить ошибку, ту ошибку, что случилась с тобой сын мой. Вспомни, скольким гонениям, унижениям ты подвергся, сколько опасности было на твоём жизненном пути. Подвергнуть его такой же участи?-
– Моя смерть отец, разве она была напрасной?-
– Твоя жизнь, вот что имеет значение, вот что важно, а смерть, она всегда, во все времена одна и та же. Вспомни своё рождение сын мой, вспомни свою жизнь, всю до последнего вздоха.-
– Я ничего не забыл, дабы не вспоминать!-
– Тогда ты знаешь, что о твоём рождении было известно падшему, и по его указанию и по его воле случилось то, что произошло. Твой последний жизненный путь с крестом по пыльной дороге к месту казни, где он предлагал тебе отказаться от своей веры.-
– Он предлагал мне любое людские царство, он предлагал мне безграничную власть над всем живым, любые богатства и блага, пред которыми самый богатый король и властелин окажутся нищими, он хотел лишь одного!-
– Я знаю сын мой, всё знаю! Сейчас ты сам ответил на свой вопрос. Подвергнуть Владимира той участи, что уготована была тебе? Люцифер оставался в неведении всё это время относительно моего выбора, и поэтому был бессилен.-
– Да, но сейчас падший уже знает!-
– Он знает потому, что я так хочу. Я покажу живым, что значит власть Сатаны, его обещания и уговоры. Мы должны действовать открыто сын мой, ибо такова наша суть и наша любовь, что мы несём людям!-
– Сейчас у живых идёт Великий пост, так может это и есть наш шанс?-
– Твоя правда сын мой! Праздник веры, надежды и любви преумножит наши силы против него…-
– Постой отец! Что это? Я слышу эту просьбу уже второй раз, и слышу отчётливо и хорошо. Не всякая молитва так слышится.-
– Тише! Тише сын мой, прошу тебя!!!-
«Господи, Боженька, дай моей маме сил победить болезнь. Я знаю, ты всё можешь, ты всем помогаешь! Помоги ей прошу тебя. У нас ничего нет, и живём мы очень бедно, но я всегда буду приходить в церковь и ставить тебе свечку – когда выросту. Сейчас я ещё маленькая, мне только шесть лет и без мамы я никуда не хожу. Ей очень, очень больно и тяжело, помоги ей Боженька. Забери моё здоровье, забери мою жизнь, но только помоги маме. Кроме неё у меня никого нет. Прошу тебя Боженька!»
– Просьба сказанная ребёнком во много раз сильнее любой молитвы сын мой. Когда просят о самопожертвовании во благо другого человека, это и есть торжество веры! Именно такая любовь творит невозможное, и даёт надежду просящему. Я принимаю просьбу ребёнка как молитву – сын мой!-
– Я принимаю просьбу ребёнка как молитву – отец мой! Я чувствую силу просящего, это великая и огромная сила!-
– Всё так сын мой. Поэтому молитва так хорошо слышна, ведь идёт она от самого сердца. Она чиста и искренне справедлива! Во славу просящего, во истину его помыслов о человеколюбии в преддверии великого праздника торжества веры, и благодаря Великому посту, во имя Отца и Сына и Святого Духа, я – благословляю молитву ребёнка, и наделяю её чудодейственной силой!-
– Да наполнится твоё благословение отец мой, добродетелями твоих заповедей во все времена, и пусть молитва сия отзовётся в каждом просящем во благо за кого просят!-
– Сын мой, сейчас, когда торжество веры, праздник любви и надежды попирается Сатаной, мы должны быть сильными как никогда. Наша сила в добродетелях и заповедях, что чтут живые, а посему прошу тебя, возьми Архангела Михаила и ангелов Когорты Царства Небесного. Оберегай дитя сиё, мы не можем потерять его, особенно сейчас, у нас нет на это права. Проси и да услышат тебя, стучи и да откроют тебе!-
– Во истину так отец мой! Но ответь, кто тогда возглавит Воинство Божье, если Архангел Михаил выполнит твоё поручение!-
– Если Сатана узнаёт о ребёнке, что готов пожертвовать собой, то битва добра и зла, света и тьмы, Рая и Ада будет вестись только за эту душу, невинную чистую душу, что покачнёт чашу весов в ту или иную сторону. Архангелы Гавриил и Георгий возглавят великое воинство. Я благословляю тебя сын мой на великое деяние!-
– Во истину справедливости и мудрости, благодарю тебя отец мой за оказанное доверие!-
В отличии от епископа Леонида, архиерей отец Александр, который так же имел сан Епископа, даже не пытался заснуть вот уже вторую неделю. Что-то непонятное творилось с его биологическими часами и внутренним душевным миром. В свои семьдесят три года, как ни удивительно архиерей не страдал бессонницей, как впрочем, не страдал от целого ряда других заболеваний присущих людям престарелого и пожилого возрастов. Вторую неделю подряд, он то засыпал, то просыпался через полчаса и далее не мог уснуть, бывало, что сон вообще не приходил – это касаемо ночи. Днём же, организм пожилого епископа, как ни крути, а нуждался в отдыхе, и вот уже как шесть дней подряд, он буквально засыпал, сидя в преподавательской в духовной семинарии. Просьбы и пожелания почти всего преподавательского состава о немедленном медицинском обследовании, архиерей Александр оставлял без внимания, и на то у него имелась очень веская причина. За несколько дней до начала бессонницы, ему стали сниться сны, хотя в обычной жизни с обычным ритмом, он очень редко их видел, да и то в основном состоящие из набора сумбурных фрагментов, которые уж никак не хотели складываться в цепь логически-последовательных событий. Теперь же ему снилось то, что смело можно отнести к категории «вещие сны».Глава 8
В своих снах он видел большие, огромные, нескончаемые армии света и тьмы, снились жестокие битвы и баталии, что происходили между двумя гранями: добра и зла. Он видел как ангелы, войско ангелов под предводительством Архангела, а это был Михаил, вклинились в один из флангов тёмной армии зла, как тут же засверкали серебристые мечи, кромсающие страшных сатанинских демонов. В разные стороны летели, то лапы, то головы, то разрубленные и исковерканные схваткой тела поверженных легионеров – демонов, ангелы бились мужественно и отважно, а сам Михаил прокладывал себе путь, сидя на своём крылатом коне, разя наповал бесовскую рать. Постепенно, понемногу белое, светлое пятно стало растворяться в огромной массе темноты, силы были не равны и ангелы терпели поражение, погибая, как и подобает мужественным воинам. Он видел как с неба, словно огненные снаряды неслись всё новые и новые ангельские когорты с мечами, копьями, луками и щитами наперевес. На огромной скорости они врезались в приспешников Сатаны, и каждый ангел, прежде чем погибнуть, успевал сразить трёх, четырёх, а то и больше демонов. Сны, видимые отцом Александром, протекали словно художественные фильмы, показанные на большом экране с качественным озвучением, с насыщенной цветовой гаммой, с великолепной и самоотверженной игрой актёров. Однако, после пробуждения ему не давало покоя то, что он воочию, так сказать в живую присутствовал на передовой, он видел своими глазами, что творилось на поле боя, он слышал страшные крики и безумное рычание демонов, видел их злобные рожи и полные ненависти глаза, он ощущал как дрожит земля под копытами сатанинских тварей утопающих в ангельской крови. Как порыв сумасшедшего ветра в непосредственной близости пронеслась курорта ангелов, расчищая путь для тех, что шли позади в арьергарде. Он вдыхал запах свежего горного воздуха, где на широком плато велась ожесточенная схватка, он ощущал на губах и языке привкус гнили и тлена, это безумно смердели тела сраженных демонов. Он чувствовал, как щекочет ноздри сладковатый аромат фиалок и весенних ландышей – так погибали ангелы. Каждую ночь он видел всё разные и разные сражения, на разных плацдармах, на разных направлениях и в разное время, но лишь одно объединяло их всех, это были битвы, где ангелы бились с приспешниками тьмы. Каждое сражение, происходило как баталия, продуманная до мелочей умным и опытным стратегом, светилой военного искусства. Каждый бой, как уникальное составляющее одного целого, дополнял картинку произошедшего недавно сражения, и закладывал ресурс на будущую битву. Из всего калейдоскопа необычных снов, только один отчётливо запомнился ему, он как будто нарочно сохранился в памяти архиерея, на том самом подсознательном уровне, где хранится вся биологическая память любого человека.
…Широкая пойма реки в этом месте делает крутой поворот, образуя своеобразную излучину. Противоположный берег покрыт высоченным очеретом, где изредка попадаются и деревья. Тот берег, что протянулся вдоль излучины, являет собой идеально ровный и красивый луг. Он настолько огромен, что не видать где он начинается, а где заканчивается, его границы попросту теряются где-то в дали. На самом же берегу, возвышается большой храм. Возведённый из красного, красивого, мозаичного кирпича, он оштукатурен известью, что делает стены идеально ровными и гладкими. Три основных купола забраны листовым жёлто-красным металлом, который местами стал покрываться благородной зелёной патиной. С десяток малых куполов, покрыты глиняной черепицей, светло-серого цвета. Сам же храм представляет собой грандиозное, монументальное строение в виде православного креста. В центре основной корпус с тремя куполами, стены которого плавно переходят в менее громоздкие и более низкие коридоры, ведущие в небольшие залы. Многочисленные окна утопают в глубокой кирпичной кладке, широких и крепких стен. Неизвестный мастер по понятным ему одному причинам, раскидал окна в хаотичном порядке по своему вкусу, насыщая храм солнечным светом, а так же подчёркивая его первозданную красоту и убранство. Вот, в какой-то момент перед храмом цепью выстраиваются ангелы. Первая цепь – в руках у каждого небольшой ратный меч и щит на другой, причём меч выкован по подобию эльфийского, заужен у основания эфеса, но основной рубяще-режущий клинок достаточно широкий и ужасно острый. Вторая цепь, это лучники, они не уступают ни ростом, ни телосложением ангелам из первой цепи, однако вместо мечей и щитов, длинные луки, перетянутые прочной тетивой, и с колчанами полных стрел. Третья цепь – всадники на благородных, белых, красивых конях с длинными абордажными пиками. Все три цепи образуют оборону храма в виде полумесяца, так как со стороны реки, храм оберегает сама водная стихия да непроходимые дебри очерета. Ангелов так много, что они стоят практически вплотную друг к другу, все одеты в бело-серебристые одежды, не имеющие четких граней.
Александр во сне пытался несколько раз сосредоточить свой взгляд на лицах ангелов, но они спрятаны за забралами серебристых шлемов. Ни одного лица даже во время битвы он так и не смог разглядеть, и этому есть своё объяснение. Святое Воинство Божье, оно безлико, даже если во время битвы с головы ангела и слетит шлем, то она тут же осветится ярко-белым ореолом, который не позволит рассмотреть его лицо. Сами ангелы не имеют ничего общего с теми ангелочками-купидончиками, коих частенько изображают на иконах рядом со святыми. Ангелы в его сне, воистину Великое Воинство, стоящее на страже.
В какой-то миг, всё начинает меняться. В шлемы ангелов уже не слепит яркое солнце, а на горизонте появляется тьма. Бескрайняя, всепоглощающая, страшная, пожирающая всё живое, она надвигается на защитников храма. Тьмы становится так много, что в какой-то момент ангелы и храм выглядят как маленькие светлые пятнышки на фоне безбрежной пустоты могущественного зла. Вот, постепенно из тьмы появляются первые шеренги демонов, они не так ровны и не так слаженны как строевые цепи Святого Воинства. Демоны, огромные и рослые, намного выше и сильнее ангелов, со звериными головами и рогами, глазами полными ненависти и злобы, рычащие и завывающие как пустынные гиены с шакалами. В своём сне, даже архиерею становится жутко, не по себе при виде всей огромной армады, что готова сожрать, растоптать, испепелить и уничтожить маленькое светлое пятно. Вооружены демоны кто чем, в основном это длинные двуручные мечи с огромным количеством зазубрин, что только подтверждает догадку о том, что этот бой у них не первый. Вдруг, как-то неожиданно наступает момент, когда тьма полностью поглощает всё вокруг, и от этого становится невыносимо холодно и зябко. Сам же архиерей в своём сне понимает и осознаёт, что сильно замёрз, но куда более важное и главное, что он воспринимает как реальность – то, что тьма и есть зло, зло поглощающее всё вокруг.
Но вот святое воинство слабым мерцанием разгорается словно потухший огонь, и исходящий, наполненный силой – яркий, белый свет, что порой мы считали холодным, предпочитая его жёлтому и тёплому – несёт спасение и избавление от армии Сатаны. Свет с каждой секундой крепнет и растёт, достигая того предела, когда первые ряды демонов начинают пятиться назад, сминая и давя задние шеренги, внося хаос и панику. Но, что это, среди обуянных смятением демонов проносится шёпот и рокот повиновения, и страха. Постепенно на переднем плане, в самом первом ряду вырисовывается сильная сущность сатанинского выродка – это Мамон. Он восседает на огромном вороном коне, а его глаза сродни красным, звериными огнями самого дьявола.
– Вперёд! Убейте их всех. Сотрите с лица земли их храм, не жалейте никого, и пленных не берите. Вперёд воины моего отца!-
Мамон что-то ещё говорит, стараясь перекричать оголтелую толпу, но это уже не важно. Первая цепь ангелов как по команде падает на колено, давая возможность лучникам прицелиться и выстрелить. Стрелы белым облаком с пронизывающим свистом и на огромной скорости врезаются в ряды демонов. Теперь уже и сам Мамон пятиться да отступает, видя как падают ниц один за одним первые несколько рядов. Но для армии Сатаны падшие легионы демонов ничто, и на их смену уже бегут, спешат новые легионеры, давя своими лапами и копытами полуживых. Звук пущенных стрел смешивается со звуком чваканья и хлюпанья, это давят тех, кто был когда-то в первых рядах. Новые шеренги наседают на павших, образуя вал из демонических тел. Каждая выпущенная стрела поражает цель, не оставляя шансов на спасение. Поток стрел не иссякает, он всё такой же стремительный и смертоносный, просто Мамон приказывает легионерам идти вперёд, что они и делают, идут на смерть всё быстрее и быстрее. В какой-то момент напирающие сзади демоны, перевалили через длинный и высокий вал из трупов первых рядов и тех, кто был за ними. Им навстречу, в бой ринулась первая цепь. Заблестели в лунном свете и залязгали мечи, и только тоненькая нить светлой полоски в море мрака всё движется и движется вперёд. Они уже достаточно далеко отошли от двух, оставшихся позади цепей, и перевалили за стену из трупов павших демонов, как в это время третья цепь ангелов, на белых конях с длинными копьями устремляется вперёд. Они спокойно обходят первую цепь ратников и клином врезаются в самое ядро тьмы. Как бы искусно и отважно не сражались ангелы, Александр всё чаще и чаще видит на поле боя их мёртвые тела. Война никогда не проходит бесследно, ни для наступающих, ни для обороняющихся, она пожирает вся и всех на своём пути, без разбора, где свой а где чужой, где зло а где добро, где свет а где мрак. Война во все времена, во все эпохи и в каждом измерении – одна и та же, она единственная, что не меняется со временем, она всегда остаётся кровожадной и смертоносной.
Пока ангелы ведут бой с явно превосходящим врагом, в храме видно какое-то движение, и Александр переносится в основной его корпус. Здесь тоже стоит на страже когорта ангелов, но их мечи в ножнах, а щиты покоятся у ног. Выходит, что они охраняют храм? Высоко, под самым куполом растянуты на прочных цепях строительные леса, а на них человек? Да, именно человек, и в этом не может быть никакого сомнения. Он выкладывает панно из мелких цветных мозаичных кусочков. Когда Александр задрав голову, посмотрел вверх, он обомлел. Даже во сне, он покрылся испариной, а сердце заколотилось так бешено, что он застонал от боли, но не проснулся. Он видит и не верит своим глазам, огромный лик Сына Божьего вознёсшегося на небеса после распятия. Он одет в кристально белые одежды, и лишь на голове видны глубокие порезы от тернового венца. Его руки и ноги в кровавых отметинах от корабельных гвоздей, коими его прибили к деревянному кресту. Огромное панно практически готово, осталось лишь выложить правую руку Сына Божьего, и мастер тщательно да щепетильно подбирает по цвету мелкие лазуритовые фрагменты, что находятся там же на лесах в больших корзинах.
В какой-то момент со стороны луга стали доносится звуки битвы, сначала приглушённо и далеко, затем отчётливее и ближе. Три цепи ангелов, под огромным давлением несметной армии тьмы неся большие потери, вынужденно отступают к храму. Все те ангелы, что охраняли мастера, как по команде ринулись к выходу и тут же растворились в месиве битвы.
В решающий момент битвы, великое противостояние добра и зла отходит на второй план, и Александр сосредоточен только на панно. Правая рука практически завершена, осталось несколько штрихов, посадить на раствор не больше десяти лазуритовых квадратных фрагментов. Мастер, он словно ничего не слышит и не видит, что творится вокруг, он занят своим делом. Он усердно и старательно подбирает по цвету недостающие фрагменты мозаики, и вдруг каким-то чудом он с упованием Великого Творения сажает на раствор последний фрагмент. В этот самый момент в храм врываются демоны, как и откуда они прорвались, Александр не знает. Один из орды, высоченный и здоровый демон, держа в лапе копье, не задумываясь бросает его в человека. Оно пробивает грудь мастера и его руку, в которой так и остался последний не доложенный фрагмент. Смертельная рана на теле человека буквально разрывает его на две части, но копьё, словно повинуясь чужой воле, устремляется далее, пока не врезается в мозаику. От сокрушительного удара дьявольский наконечник с искрами выбивает несколько фрагментов с образа Сына Божьего. В этот момент в храм пробиваются ангелы, возможно это свежее подкрепление, и без разбору уничтожают демонов. Тело мастера в неестественной позе с обломанным древком от огромного копья, лежит на холодном полу храма, он мёртв. Он был уже мёртв, когда сорвался вниз с высоких лесов…
Сон, как и положено постепенно растворяется в сознании человека перед пробуждением, и отец Александр, что успевает увидеть, так это не доложенное панно. Правая рука Сына Божьего с отметиной от гвоздя не доделана, копьём выщерблен кусок мозаики вместе с раствором и штукатуркой. Выбоина настолько глубока, что в глубине виднеется красный кирпич, из которого и возведён основной корпус храма.
Архиерей отец Александр запомнил этот сон только потому, что именно такое мозаичное панно с изображением воскресшего Сына Божьего, находится в кафедральном соборе, в его родном городе. Довольно долго он прослужил Богу и людям, и огромное количество раз находился на службе в этом самом соборе, и поэтому ошибки попросту быть не может. Сходство между сном и реальностью так велико, что совпадают самые мелкие детали, которые замечаешь только со временем. Отец Александр и сам понимает, что его сны рассказывают о том, что происходило на самом деле, в действительности. Упоминаний о таких сражениях нет, не было да, наверное и не будет не в одном Святом Писании, ни в старом ни в новом заветах, и конечно же в Евангелие. Но то, что их нет, ещё не значит, что их не было, и здесь его подстерегают сомнения, поскольку человеку свойственно не только ошибаться. Священное Писание, как не прискорбно – написано первоначально людьми, затем оно редактировалось и переписывалось по нескольку раз, затем издавалось в печатном варианте и вновь редактировалось, и в конечном варианте с каждым переизданием, что-то терялось, что-то отсеивалось, что-то забывалось, и соответственно что-то добавлялось. И тем не менее, баталий из снов отца Александра – нет ни в одном из них, даже в первоисточниках, что хранятся на святой земле в Иерусалиме и в хранилищах Ватикана, но они были, и в этом архиерей не сомневался…
– Александр Дмитриевич, что с вами? Вам плохо?– Его разбудил преподаватель славянской письменности, и к тому же его лучший друг отец Василий.
– А, это ты Степаныч? Нет, со мной всё хорошо, просто в последнее время что-то не высыпаюсь, вот приходится навёрстывать упущенное. Организму, знаешь ли требуется сон и отдых, особенно в наши годы!-
– Твоя правда Александр Дмитриевич, а я уж ненароком подумал о плохом. Вот уж эти слухи.-
– Какие слухи Василий Степанович, а ну-ка расскажи!-
Архимандрит отец Василий, он же Костин Василий Степанович был лучшим другом архиерея отца Александра. Они считай вместе вступили на стезю, служения Богу, и вот уже почти четвёртый десяток лет поддерживали друг друга, и общались как на занятиях в семинарии, так и на съездах духовенства. В отличии от отца Александра, архимандрит отец Василий обладал информацией обо всём, что творилось не только в семинарии и в Епархии, а так же в своём монастыре, за которым был закреплён , но и за их пределами.
Сам же отец Василий, ценил и уважал своего друга архиерея отца Александра, и на то у него были свои веские причины.
– Слухи Александр Дмитриевич, они останутся только слухами, но всё же и в них иногда можно подчерпнуть что-то важное.-
– Не томи Степаныч, не тяни кота за хвост.-
– Слышал я, что митрополит отец Аркадий снарядил целую комиссию по проверке целевого расходования средств на ремонт одного из храмов, и мало того, что снарядил. Сам же и возглавил комиссию, и вместе с ней выехал. Но поговаривают, что не совсем этот храм нужен митрополиту.-
– Ну и правильно он поступил! Я бы на его месте давным-давно проинспектировал, куда уходят средства выделяемые Епархией на ремонт и закупку имущества. Разве не так Василий Степанович?-
