Артем Лукьянов
Звездный Патруль. Книга XIII. Смертельный попутчик
Пролог
Мы взрастили целое поколение людей, живущее в комбинезонах и контейнерах. Они быстры и стремительны в своих делах и суждениях. Их не волнует качество пищи, красота одежды, богатый внутренний мир. Вместе с тем они умны, инициативны и целеустремлены, хотя ум этот во многом лишь в том, чтоб спросить у ИИ нейро-обруча о чем-то и быстро получить ответ. Все свои нужды и потребности они удовлетворяют по возможности сразу же по мере поступления и на ходу. Это поколение живет завтрашним днем в надежде в один прекрасный момент обрести свою «Эдэмию» и обосноваться там. Проблема в том, что они даже не представляют, что потом с этим счастьем будут делать. Им практически незнакомо чувство прекрасного, чувство внутренней красоты и гармонии с окружающим миром. Даже оказавшись в настоящем Раю, они почти сразу же озаботятся поисками нового.
(Из книги «Бремя космоплавателя», Зареслав Вуч, 2550`)
Одним из самых популярных видов мошенничества в 26-м веке стали рейсы колонистов. Людской ресурс для развития и заселения ново-разведанных и терра-формированных миров оказался ценен как никогда. Обширные владения Преторианского Альянса, разбросанные на протяжении всего Рукава Персея, требовали колонизации. Договор, заключённый с Конвентом, обязывал Преторию обеспечивать должную скорость освоения и заселения новых планет, в противном случае Альянс ждали санкции и штрафы, вплоть до отторжения от ее территории целых областей и созвездий. Оказавшись самым богатым межзвездным-государством в освоенной Галактике Преторианский Альянс не жалел кредов на различные программы по освоению планет. Оседлали почти неограниченные финансовые потоки и мошенники. Они создавали компании от имени Альянса и под его очередную финансовую программу. Затем обещали райскую жизнь на какой-нибудь из отдаленных слабо-освоенных или мало-изученных планет, выдавая ее за перспективную. В качестве дополнительного заработка корабль вот таких вот горе-колонистов мог быть запросто перепродан тому, кто предложит еще денег. Современные технологии и коррумпированность служащих на местах популярных маршрутов в том числе и из Патруля позволяли многим обогащаться на трагедиях целых семей, а иногда и общин. Алдабра с населением более 100 миллионов жителей являлась одним из лакомых кусков подобного «бизнеса».
Попутчица
Полеты между освоенными планетами и станциями-колониями Сектора Ориона стали такой же обыденностью, как и полеты внутри Солнечной системы лет 200 или как полеты между земными континентами лет 500 тому назад. Хотя за всеми этими достижениями стоит предшествующий технологический рывок, затем отшлифовка, закрепление инноваций и превращение их в нечто само собой разумеющееся.
(Из книги «Первопроходец», Зареслав Вуч, 2525`)
По пути домой
– Почему ты считаешь, что это не «Улей»?
Этот вопрос от Истэллы прозвучал настолько ожидаемо, что Таре даже показалось, что она снова на приеме в ОВБ, и ее снова допрашивает лично «правая рука» главного инспектора Сектора Ориона Кирилл Викенз. Она вздохнула и отвела взгляд. На выдвижном столике появились освежающие напитки и песочные брикеты. Они трое размещались в весьма компактной каюте-купе на 4 персоны с минимально необходимыми базовыми удобствами пассажирских шаттлов класса «Экспресс». Прямо над головами грузно нависали серо-серебристые цилиндры, расположенные поперек направлению движения. Их так же было 4. Внутри каждого оборудовалось одно компактное, но весьма удобное спальное место. Таким образом любое путешествие можно было скоротать во сне. Даже система подачи усыпительного газа-замедлителя присутствовала. Так что бессонница путешественнику не грозила. Но и для «неспящего» пассажира имелись все необходимые модули для релаксации. У выхода в общий «тамбур» справа и слева от двери стояли вертикально еще два цилиндра-кабины для парового душа и гигиены. Пассажирский маршрут между Аламахом и Алдаброй пользовался популярностью. «Экспрессы» почти всегда были заполнены, а уж тем более в предстоящий уикенд по галактическому времени.
– Иста, не наседай на нее – возмутился Боря, предлагая всем выпить и расслабиться. – Мы ее считай из того света достали… Никто больше не выжил.
– Нет, Боря, вот мне интересно… Мы у себя в отделе логистов тоже много дискутировали по поводу этого инцидента, и пришли к однозначному выводу, что это «Улей» … Да, потому что там больше некому! – не унималась Истэлла.
Тара молчала и думала, периодически сдвигая пряди волос, которые время от времени залезали на глаза. За нее снова ответил Боря, у которого видимо язык чесался поговорить.
– Мы видели запись с регистратора «Ласточки». Там была сигнатура неизвестного корабля… Я ничего не утверждаю, но Тару можно понять… На глазах погиб весь экипаж.
– Что за запись? – тут же ухватилась за слова Истэлла.
Она смотрела своими темными глазами прямо в лицо Таре. Та в ответ тоже посмотрела на нее. «Ну, и взгляд. Жуть». Тара никогда не понимала «неспящих». Эти их темные круги под глазами производили на нее жуткое впечатление. Не выдержав долго она ответила сама:
– Да… Там высветилась сигнатура какого-то судна. И это не «Улей», потому что крейсер Терра-Новы распознался бы слету – четко но спокойно ответила Тара.
– Ну, и почему мы всего этого не знаем, а? Почему ты летишь на Алдабру, а не выступаешь сейчас на трибуне, не организовываешь конференцию хронографам? Ведь то, что ты сейчас сказала, в корне меняет дело! – возмутилась Истэлла.
Боря отпил из стакана, поцокал недовольно и возразил:
– Да ничего это не меняет. Спец-отдел забрал «Ласточку» на экспертизу… Там от космолета по сути один остов. Работал ли сканер на нем корректно или нет – пусть спецы выясняют.
Тара гневно посмотрела на Борю и не удержалась:
– Как же так! Ты совсем недавно поддерживал меня, а сейчас такое говоришь, а!?
Боря посмотрел на Тару как бы из подо лба. Вздохнул, допил напиток и поставил стакан на столик. Даже Иста пристально посмотрела на Борю.
– Что вы так уставились? … Меня в спецуру вызывали и показали кое-что… Они ж нашли регистратор «Горизонта» … Там конечно все нечетко и неоднозначно, но…
Он осекся и даже чуть приподнял руки в жесте не перебивать его.
– Ну, да… Спецы так говорят… Это «Улей», потому что больше некому.
Он договорил и потупил взор. Зато отчего-то обрадовалась Тара:
– Вот! … Удобная версия и потому что «больше некому» … Спец-отдел что-то нам всем не договаривает!
– У-у-у-у, подруга, куда тебя понесло – выдала протяжно Истэлла, отставляя и свой напиток в сторону.
– Меня никуда не понесло! Я была там и все сама видела! … Это не «Улей»!
Тара вскочила с места и молча вышла из-за стола и выдвинув лесенку полезла в капсулу для отдыха.
– А теперь я, пожалуй, откланяюсь… А вы, если хотите, и дальше придумывайте себе версии… Я все сказала… Хорошего отдыха! – слегка запинаясь эмоционально протараторила она и исчезла внутри спального цилиндра.
Заснуть Тара сама не смогла. Ее переполняли эмоции. Да, и эта их попутчица из логистов слишком уж какая-то говорливая и дотошная оказалась. Тара не верила ей. «Ага офицер логистики! Как же! Расспросы и допросы прям как в спец-отделе!». Звуки снаружи не проникали в капсулу, как и отсюда туда, так что обсуждают ли они с Борей ее поступок или нет, понять было сложно. Да Таре и не хотелось. Ей нужно было поспать. Она активировала воздушную смесь для сна и немного расслабилась. Глаза незаметно сами закрылись. Однако Тара все еще была настолько возбуждена разговором, что никак не могла успокоиться. Ее ум в поисках выхода переключился на Алдабру. «Как давно я уже не была дома? Полгода? Год?». Воспоминания о доме тоже не были у Тары особо радужными. Она не любила Алдабру. Хотя планета тут была и не причем. Она не любила свою семью. Это внезапная мысль, как стройное дерево проросло где-то из глубины сознания и вырвалось к свету. Тара летела на побывку, потому что так было надо. Кому надо и зачем, она и сама не знала. Зато ясно понимала, что она за что-то не любит там никого. Или, все же, это было не так. «Шенон». Тара вспомнила местного вундеркинда из семейки Липски. Тот был лет на 10 младше ее. Уже обучаясь в Аламахской академии она прилетала на Алдабру и не однократно. В те времена ее еще тянуло домой как минимум раз в недельный цикл. В свои 11 лет ее оставили погулять с мелким 2-летним Шеноном, потому что взрослые собирали совет против О-Хара. Она отчетливо все видела и помнила, будто это происходило прямо здесь и сейчас. «За что они этих?». Тогда в 11 лет, как и сейчас в 31, Тара знала за что, но ее ум отказывался признаваться в этом самой себе. Тогда ее родители, родители Липски, Хольштейны, Альвахо и другие пошли к О-Хара, чтоб просить тех покинуть район Альба-Сити, где они издавна компактно проживали. На то были причины. Каждая из общин привезла с собой собственные религиозные верования и традиции, но политическое руководство планеты, как идеальной колонии, решило избавиться от всех «древних предрассудков» банальным подкупом, просто простимулировав финансово рождаемость по новой ускоренной программе УРП и строительство комфортного и инновационного жилья в обмен на отказ от привезенных с собой традиций и устоев. Звездный Патруль тогда вкладывал ресурсы в развитие Алдабры. На кону были репутация и технологии передовой галактической организации с достаточно спорной репутацией «червивого коллаборанта». Развитие целой людской колонии позволило тогда сильно изменить общественное мнение. В качестве благодарности мать Тары, как и многие другие женщины после зачатия, вступила в эмбриональную программу Патруля. Первая девочка у Локов родилась по программе ускоренного созревания плода и с червем-симбионтом внутри. Все тогда соблазнились финансовыми стимуляциями и отреклись от своего прошлого, смело шагнув в будущее. О-Хара сохранили свой «религиозный культ», традиции, и стали отщепенцами, ретроградами и мракобесами в одном лице. Отказались они и от УРП, а стали своих детей вынашивать и рожать сами. Тара одно время дружила с Грименом О-Хара, когда была еще маленькой. Уже тогда отношения с ними были натянутые, хотя у тех в гостях Таре было хорошо и радостно. Уже тогда у Грима были старшие сестра и братья. И ссоры у них были и драки. Все, как и у всех. Удивляло Тару то, как они быстро находили нужные слова, чтоб успокоить и помирить. Семья самой Тары на этом фоне выглядела куда как более спокойной и тихой. «Как мертвой». Тара поймала себя на этой такой очевидной мысли, и уцепилась за нее «железной» хваткой. «Семья мертвецов. Ничего у них нет за душой, как только новости и сплетни». Поступок О-Хара по началу старались не замечать, мол, не захотели отказаться от прошлого да еще и за деньги, их право. Однако со временем все эти финансовые вливания были проедены, а легкие деньги расслабили семейство Локов. О-Хара же трудились. Они первые на районе наладили автоматизированную ферму по выращиванию сельхоз культур. Ремонтный цех О-Хара вообще оказался на то время лучшим в районе. Там чинили все, что не дышало, но могло двигаться. Их община разрослась и без привлечения кредитов. Тогда лет 20 назад все разговоры и сплетни ее родителей и были лишь об О-Хара. Тогда будучи подростком ее тошнило от этого. Взрослые же, что Локи, что Липски, что Хольштейны, натягивали на себя лицемерные маски цивилизованности. Сами же всегда старались при случае навредить О-Хара. «За что?». Этот вопрос повис в уме Тары. Все начало усугубляться уже после посещения Альба-Сити для обмена опытом именитого и высокородного губернатора Марса и его совсем молодой, но такой странной супруги еще лет за 5 или 6, до событий. Августейшая чета в их районе навестила только семью О-Хара и провела у них почти все свободное время. Поговаривали, что визит тот окончился внушительным финансовым вливанием в и без того весьма успешных «мракобесов». Тогда в сердцах ее родителей, да и не только их, поселилась зависть. Она, как сорняк, росла, пока не выросла до такой степени, что скрывать ее уже не было никаких сил. Тогда 20 лет назад все и случилось. Мирэн О-Хара, старшая дочь Пирса, была поймана подростками одной из местных банд района, которые задумали ее изнасиловать и убить. Девушка была бойкая и весьма симпатичная, чем и вызывала необузданное желание навредить особенно после идеологической накачки со стороны взрослых. Тогда Мирэн спасли старшие братья Тэод и Сэмми. Однако в стычке первый погиб. История эта наделала много шума. О-Хара продали все, что у них было, купили разбитый межзвездный корабль, восстановили его, собрали вокруг себя всех тех, кто так же не реализовался на Алдабре из других анклавов, и отправились искать себе новый дом. Тара тогда уже была молодым курсантом академии Патруля, и не видела себя жителем Алдабры, поэтому и не особо переживала за О-Хара и других. Родители ее с тех пор успокоились и даже посмирнели. То ли зависть иссохла из-за отсутствия «раздражителя», то ли время вылечило раны. Тара переписывалась с ними, но делала это так редко, что можно сказать, что и не делала вовсе. Там на Родине у нее подрастали братья и сестра. Возможно именно ради того, чтоб повидать их Тара летела домой в увольнительную в этот раз. Ответив наконец самой себе на вопрос, зачем она летит на Алдабру, Тара незаметно для себя заснула. Очнулась она от сигнала о скором прибытии, полученного на нейро-обруч от ИИ шаттла.
Слежка
Темная почти черная фигурка наблюдала за копошением дронов, занимавшихся разгрузкой прибывшего совсем недавно в космопорт космического гиганта класса «Ковчег». Чаще всего подобные исполины наравне со «Странниками» несли в себе целые сообщества первых колонистов, включая необходимое оборудование, строительные материалы, запасы воздуха и пищи. Иногда же, как и в этом случае, 5-километровая громадина использовалась для грузоперевозок. На огромной сколько хватало глаз площадке орудовали сотни дронов-погрузчиков, которые затаскивали крупные контейнеры, упакованные лесом и различными пародами камней, на большие погрузочные платформы. Далее автоматика судна подхватывала ящики, сложенные на огромные 600-метровые платформы шлюзовых секций и, подобно некой карусели, затягивала их внутрь, освобождая место для следующей партии. Идиллию процесса нарушали двое, парень и девушка, стоявшие у ограды в погрузочный док. Они о чем-то спорили и ругались.
Столь странное место для рандеву вызвало подозрение у наблюдавшей за всем этим темной фигуры. Она вытянула вперед ладонь, и из разжатого кулака выпорхнул небольшой круглый дрон. Его скорлупка завибрировала вдоль матовой темной поверхности, испуская едва слышный шелестящий звук. Дрон направился в сторону парочки, чтоб фигурка в темном получила чуть больше информации, чем могла себе позволить с этого темного и отдаленного места, где она скрывалась.
– Это классная идея, Тофф! … Эдэмия – это ж так круто!
Девушка в светло-лиловом комбинезоне с гравировками местного колледжа мечтательно посмотрела в небо. Парень в похожем, но темно-коричневом по цвету костюме, стоял чуть в сторонке, соблюдая некую дистанцию, и робко жался в нерешительности воспользоваться моментом и приобнять девушку. Он этого очень хотел. Ему стоило больших трудов убедить Нару, как ее звали, встретиться с ним вечером тут тет-а-тет. Теперь же, восхитив спутницу своим весьма романтическим предложением, он жался как мальчишка в нерешительности. Она, слегка успокоившись и выдохнув от нахлынувших эмоций, сама схватила его за плечи.
– Тофф! Мы должны взять остальных! – радостно выпалила она, глядя ему в лицо.
Девушка лет 18-и была хороша собой. Ее светло-карие глаза блестели на фоне радостного лица. Светлые пепельные волосы вьющимися локонами ниспадали на плечи. Формы губ и то, как она с эмоциональным придыханием роняла через них свои слова, особенно волновали Тоффена. Обычные прикосновения Нары сводили его с ума и лишали на время дара речи. Нара была не просто красива, а фантастически прекрасна в его влюбленных глазах.
– Нужно обязательно рассказать Герману! Ему идея точно понравиться! … Как здорово, Тофф, что ты придумал такое! Это же гениально! Это просто сказочно!
Тот наконец пришел в себя. Хотя ладони девушки все еще лежали у него на плечах. Ее глаза все так же с блеском и огоньком смотрели на него.
– Нет… Мы только… Мы вдвоем… С тобой – попытался он запинаясь взять себя в руки и объясниться.
Нара резко отпустила его плечи и отступила. Улыбка сошла с ее лица.
– Тофф, мы друзья, только друзья и не более. Я тебя не люблю пойми… Да, ты хороший парень, но я люблю другого… Я без Германа не полечу.
Она совсем расстроилась и последнюю фразу проговорила с очень сильной досадой.
– Но Нара… Это ж Эдэмия… Ты меня полюбишь… Обязательно… Потом… Остальных брать – это риск. Большой риск.
– Нет, Тофф. Или мы все или ты один.
Она махнула ему рукой и отправилась в сторону парковки, где стояли магнитоскаты. Нара на ходу повернулась и еще раз глянула на Тоффена. На этот раз ее лицо выражало грусть и разочарование им. Сам Тофф побледнел и будто осунулся. Он стоял нерушимо, как статуя, и лишь расстроенно и печально смотрел ей вдогонку. На нем не было лица. Если бы можно было вообразить самого несчастного человека на планете, то он сейчас вполне подошел бы под его описание. Девушка совсем скрылась из виду, и лишь легкое жужжание ее магнитоската дало понять, что она уехала. Он же все еще стоял не живой и не мертвый, будто прямо сейчас окончилась его жизнь, и делать что-то далее не имело никакого смысла.
– Она глупо поступила. Потом пожалеет, но будет поздно… В итоге сделает несчастным и тебя и себя.
Ровный чуть низковатый, но уверенный в себе женский голос раздался откуда-то со стороны парковки.
– Кто здесь!? – резко крикнул Тоффен, весьма испугавшись.
– Не бойся… Я только час, как прилетела на Алдабру… Еще даже космопорт не покинула, как стала невольным свидетелем вашей сцены.
– Пассажирские гейты в паре километров отсюда! – не веря словам незнакомой женщины снова крикнул Тоффен.
Из тьмы прямо на свет дронов-светлячков, которые курсировали вдоль ограды, ведущей к транспортному доку, где прямо сейчас загружался «Ковчег», вышла невысокого роста женщина в костюме Патруля. Тоффен, заметив вполне четкие гравировки офицера, сразу успокоился и выдохнул. Звездный Патруль был на высоком счету среди жителей Алдабры. На них смотрели, как на героев. Многие родители хотели бы, чтоб их дети попали в Патруль, но не все могли пройти жесткий отбор. Старший брат Тоффена смог, потому что был гением. Самому Тоффену не повезло. Одно время он даже жалел, что родители не вступили в эмбриональную программу, как это сделали например родители Нары Лок со своим первенцем. Тоффен успокоился и даже облокотился на сплошную металлическую ограду.
– Ты прав… Тоффен, да? – начала было женщина.
Он же разглядывал ее серебристый костюм в свете. Заметил так же и ее выразительные глаза обрамленные темными кругами, которые ни разу не портили вид, но как бы даже придавали ей некий шарм и загадочность. Когда женщина подошла ближе, Тофф заметил, что она не полностью лысая, как он решил сначала, а имеет ровно заплетенную косу сзади.
– А вам-то что за дело? – спросил он уже спокойно и даже немного расслабленно.
Женщина подошла к нему совсем близко, и он внезапно поймал себя на мысли, что она совсем мелкая ростом наверное не больше, чем его собственная младшая 15-летняя сестра Умма. Теперь общее впечатление от нее навевало некоторой несерьезностью и даже детскостью.
– Не смотри, что мелкая – сказала она и чуть заметно улыбнулась. – Я могу тебе помочь.
Тоффен тоже заметно повеселел, но скорее от общего такого будто невзрослого и потому несерьезного впечатления от офицера Патруля.
– Хм… Интересно как?
– Видишь ли, Тоффен… Этот «Ковчег», что ты присмотрел для своего… хм… путешествия… Я тут отвечаю за его безопасность… Если честно, я даже хотела просто сдать все твои планы куда надо, чтоб тебя арестовали, но… Твоя история меня восхитила. Это история большой любви… Это и моя история с далекой молодости, если хочешь… Я знаю, как тебе помочь, и все.
– И как?
– Для начала тебе нужны креды, много кредов… Ты ж понимаешь, что прилетев на космопорт Фомальгаутов зайцем, ты не попадешь сразу на Эдэмию, но на КСП… Там без кредов, ты не сможешь улететь на Эдэмию, но так и останешься бродить по станции, пока не попадешься охране.
Тоффен молчал. Такая важная деталь совсем не попалась ему на глаза. «А ведь точно. На Эдэмии космопорт не принимает большегрузы… И чем я думал!».
– Что вы предлагаете?
– Для начала собери всех, кто хочет полететь с тобой… Если твоя девушка решит взять другого, пусть берет – серьезно предложила незнакомка.
– Нет! … Этот другой – это Герман. Они встречаются… Из-за него Нара меня не замечает.
– Послушай Тофф. Если ты хочешь добиться успеха, нужно пойти на уступки.
– Вы не понимаете… Это конец мне… Она будет с ним на Эдэмии, а не со мной!
– Ты ж не дослушал меня.
– Извините.
– Первая часть твоего нового плана – это собрать коллектив. Это важно… Потом поймешь почему… Если твоя Нара хочет Германа, пусть берет… Вторая часть – это креды. Согласен?
Тоффен утвердительно кивнул головой и уже не перебивал, но внимательно слушал.
– Для начала я закрою глаза на то, что вы проникните на «Ковчег» … Я даже не спрашиваю, как вы это сделаете, потому что не хочу знать, иначе вынуждена буду вмешаться по долгу службы. Понимаешь?
– Да.
Во время разговора нейро-обруч Тоффена завибрировал на получение нового контакта. Эта была незнакомка из Патруля. Не успел он авторизовать, как уже получал ее мысли:
– «С тобой свяжется тот, кто может решить вопрос с кредами. Я ж к сожалению не обладаю хоть сколько-нибудь подходящей суммой, чтоб помочь тебе. Однако я знаю того, кто может».
Тофф выслушал в уме небольшую речь незнакомки и кивнул головой.
– И еще… Тебе нужно постараться и продумать, как вы попадете на «Ковчег» незамеченными, потому что система охраны полностью автоматизированная, и в случае провала, я не смогу вас прикрыть.
Да, не волнуйтесь. У меня есть все необходимое, чтоб проникнуть незаметно.
– Я на это надеюсь… И так – собери всех, кого сможешь, и приготовься… С тобой свяжется тот, кто решит вопрос с кредами.
– Он тоже с Патруля? – поинтересовался Тоффен.
– Нет – улыбнулась незнакомка. – Он надежный человек из компании по организации колонистов… У них сейчас сильный недобор на ближайший рейс… Ты поможешь ему, а он поможет тебе… Идет?
– Ну… В общем, да.
Когда площадка у стены в погрузочный док совсем опустела, где-то во тьме парковки снова блеснул серебристый костюм. На этот раз фигура оставалась одна, и вокруг не было ни души.
– «Паранойя» «Полету». Держи контакт – произнесла она в уме прислонившись к единственному на парковке транспорту.
– Это тот, кто нам нужен? – послышался мужской весьма мягкий и располагающий к себе голос у нее в уме.
– Нет… Это дополнительный заработок… Бонус, если хочешь.
– Хм… Уверена, что оно нам надо?
– Тебе креды не нужны? Тогда сделай это для меня просто так.
В ответ послышался ехидный смешок.
– Я слушаю.
– На «Ковчеге», что сейчас в 13-м доке загружается, помимо груза на Эдэмию полетит еще компашка молодчиков. Им нужны креды… Поговори с их организатором и убеди его сдать свою группу… Ему они все равно не нужны… Он их потянет ради девчонки.
– Ого! … И откуда такие сведения?
– Откуда надо… Держи контакт и прошу, сделай все, как ты умеешь. Не спугни парня, а то он уж слишком дёрганный какой-то.
– Хм… Ну, ладно… Половина мне.
– Не борзей, «Полет» … Твои 10%… Дело плёвое, и никакого риска.
– Меньше, чем на 25% я не подпишусь.
– Хм… Ладно.
«Паранойя» вздохнула, привстала и неспешно оседлала магнито-байк, взятый на прокат, активировала мотор и неспешно тронулась на нем с места.
– Так, а что с основной целью? – снова побеспокоил ее мужской голос в уме.
– В процессе… Конец связи.
Дом, милый дом
Тару дома встречали буднично, будто она совсем недавно гостила, и по ней не успели соскучиться. Никого кроме матери не было, а та по жизни была не многословной, пока не усаживалась за общий стол в большой компании. Вот и сейчас сухо поздоровавшись с дочкой, которую не видала полгода или даже больше, она ушла на кухню, что оформить заказ на ужин. Тара расположилась в своей детской комнате, в которой всегда останавливалась, когда прилетала на побывки или увольнительные. Не имея совсем желания о чем либо беседовать со своей матерью, она закрылась в ней и решил разложить вещи. На глаза ей попался паньет, подаренный Таонгой, с записями ее родной Алдабры. Она его на крейсере так ни разу и не активировала. Зато зачем-то захватила сюда. Зачем он тут Тара и сама толком не знала. «Его вроде можно перепрошить». У нее на обруче хранились некоторые приятные воспоминания с прошлого, которые она скорее бы пересмотрела, чем кадры и места родной Алдабры. Извлекая круглый как блин паньет, она вернулась в прошлое и вспомнила Таонгу. Как он за ней увивался, но не потому что нравилась, а потому что была единственной женщиной на борту «Горизонта». Тара не питала иллюзий относительно своей внешности. Пусть она и была не дурна собой, но излишне строгий взгляд, ранние морщины на лбу, занудство и любовь к спорам сделали свое дело. Да и слишком не просто далась ей учеба в академке. Тара не была одаренной и всего добивалась через усилия, старания и труд. Коэффициент симбиоза Паускаре у нее тоже не блистал и едва выбивался за допустимые для штурмовика нормы. Сейчас же, рассматривая паньет, она отчего-то вспомнила Тао, его слегка угловатые ухаживания, приставания в душе. Она улыбнулась. «Лихо я его тогда отвадила, месяц не подходил… Потом отошел и снова полез». Она вздохнула. По факту Тао при всей своей напористости оказался не тем человеком. Была в нем какая-то меркантильность и карьеризм что ли. Он и в экипаж попал потому, что там платили больше, чем в его отряде «Вихрь». Вот только про долгие рейсы он и не подумал. Для многих в Патруле недели а порой и месяцы пребывания в космосе давались с трудом, а то и вовсе с проблемами. Однако Тара все равно вспоминала о Тао и проведенном вместе времени с улыбкой. Это был ее первый женский опыт, хоть и весьма запоздалый наверное. Тогда где-то годичный цикл тому именно Тао ей здорово помог избежать последствий в весьма неприятной истории. Во время внепланового патрулирования системы «Тау Гизмо» ее «Ласточка», вылетев из «Горизонта», сканером прошлась по дипломатическому кораблю би-Молей, который совершал дозарядку в режиме стенд-бай. Там на борту в грузовом ангаре в большом контейнере находились люди взаперти, в то время как основной экипаж располагался в каютах. Глубоко возмущенная увиденным Тара составила рапорт и наложила арест за нарушение Конвенции по недолжному обращению к пассажирам на корабле. Был большой скандал с хозяйкой судна Силицией би-Моль, потому что дипломатические корабли запрещалось подвергать сканированию или обыску без соответствующих ордеров. Таонга тогда прикрыл ее, пользуясь своим авторитетом, и дело замяли. Вспоминая это улыбка сошла с ее лица. Она легла на свою кровать и незаметно для себя задремала.
Ее разбудил ненавязчивый шум из коридора. По звуку Тара сразу догадалась, что пришла сестра. «Вот, кто точно пользуется популярностью у парней!». Она встала, поправила комбинезон и вышла навстречу.
– Тара! Сестрена! – выпалила та, завидев ее.
Они обнялись крепко. В семье Локов только Нара была всегда безумно рада ей.
– А где Зан и Тум? – поинтересовалась Тара.
– А, – отмахнулась та. – Эти еще гуляют. Наверное с Герычем тусят.
– А ты чего?
– У меня были другие планы. Свиданка с Тоффом… Время в пустую – отмахнулась Нара, поправляя свою челку, все еще стоя в прихожей и посматривая на интерактивную зеркальную панель.
Они с ней были очень похожи, но у Нары – чуть больше глаза, чуть чувственнее губы, чуть пышнее и светлее волосы. Все это «чуть» вместе делало ее по сути красавицей местного разлива и звездой тусовки.
Через полчаса явился отец. Он, сухо поздоровавшись с не самой любимой дочкой, ушел в дела по дому и сделал заказ на зерновые брикеты для автоматизированной кухни, чтоб получить за стол кроме всего прочего еще и вкусный пирог. Еще через час с шумом и галдежом ввалились братья-близнецы Тумен и Зандер, которые сколько себя помнила Тара, всегда находили причину поспорить о чем-то. Вся семья наконец-то смогла собраться вместе и расположиться за столом. Семейный ужин не предвещал ничего грандиозного, разве что кроме пирога в конце. Даже, наоборот, для родителей появились новые уши их сплетням. Этот вечер нужно было просто пережить.
За столом после приема пищи отец, откинувшись на кресле, поведал, что буквально час тому на орбиту прибыл частный новейший звездолет класса «Озарио» и собирает будущих колонистов на Парпланд.
– Его шаттлы уже в космопорте… Условия весьма привлекательные… Плугины всей семьей записались.
На последнем высказывании отец с прищуром посмотрел в глаза Наре.
– Твой Герман тоже летит. Ему никак не отвертеться.
Тара заметила как лицо сестры побледнело от услышанного.
– Это не правда, па! … Герыч мне все рассказал бы! – чуть запинаясь, но все еще отказываясь принять набросилась она на него.
Отец активировал проекционный экран в углу зала, где они все ужинали за большим овальным столом. На нем показались живописные кадры прекрасного острова, где в вечернем небе красиво переливались огни летающих змей-гигантов. Тара прекрасно знала откуда эти кадры, что экспедиция, которая все это отсняла, вся погибла. Сейчас она вместе со всей семьёй молча смотрела рекламный стерео-ролик, живописующий о жизни там. Когда ложь перешла все рамки приличия и здравого смысла, Тара громко рассмеялась:
– Я была там во время последней командировки… Этот ролик… Ни слова правды, кроме картинок.
Однако ни отец, ни мать на нее особо даже не среагировали. Тара хорошо знала причину. Была у нее одна неприятная черта влезать всюду со своим мнением и спорить, даже если она была права, как сейчас. Родители знали об этом, поэтому не удивились, но спокойно досмотрели ролик. Зато возмутились братья:
– Серьезно!? Надо срочно предупредить Герыча, чтоб он помог предкам соскочить с темы!
– Не говори глупостей! … Они вписались одними из первых… Лавр даже словом не обмолвился, хотя мы с ним вместе смену отработали! Сейчас уже нету мест!
Тара не сразу поняла, к чему ее отец все это говорил. Мать немного развеяла этот туман:
– О-Хара туда улетели и там разбогатели. Об этом все на Алдабре знают… Альянс такие деньги платит, а ты нам рассказываешь, что там все не так!
– Но там действительно все не так! … Этот красивый остров… Он там есть, но попасть туда просто невозможно… Точно не силами колонистов.
– Ха! … А как же они тогда попали туда и сняли всю эту красоту, а!? – вмешался отец, видимо не в силах больше терпеть пасы старшей дочери-всезнайки.
– Да, но…
– Тот-то же! … А Лавр – хитрец… Договорились же забыть про О-Хара. Вычеркнуть их из памяти… И вот рейс на Парпланд нарисовался, и он уже в него впрыгнул! … Мне ни слова! А еще друг называется!
Тара, будучи перебитой, сдерживала себя, как могла, чтоб более не вмешиваться. Ей было сложно, но в какой-то момент этой длинной тирады отца она вдруг поняла отчего тот так злится. «Ну, конечно! Дядя Лавр предал их уговор, их дружбу! Ну, значит такие у тебя, папа, друзья!». Молодежь в лице Нары и братьев тем временем куда-то заторопилась, оставляя Тару одну на «съедение» финального пирога и родителей. Та отчего-то ощутила некую брошенность. Она больше не была своей для ее сестры, и не могла рассчитывать на их компанию. Ее удел был коротать время в кругу нелюбимых родителей. Тара тяжело вздохнула и проводила грустным взглядом Нару в некой призрачной надежде, которой все равно не суждено было сбыться.
– Давайте только не долго! Время уже позднее! … Попрощайтесь с Германом и назад… Хотя рейс тот уже послезавтра стартует – бросил им отец напоследок.
– Кстати, а Хольштейны… Они тоже туда? – поинтересовалась мать у отца, будто запамятовала.
– Нет… Эти хитро-сделанные – на Эдэмию – совсем подавленно ответил тот.
– Ого! Какие молодцы!
– Ворьё! … Всю жизнь прикидывались своими, а сами посредничали во всех колониальных делах! – снова вскипел отец.
– Не может быть! – подыграла ему мать.
– Еще как может… Лавр, когда про рейс на Парпланд заикнулся, сказал, что через Хольштейнов оформлялся… Там оказывается конкурс 7 семей на одно место… Ну, так он ему креды и перевел, чтоб попасть туда вне отбора… Не он один… Много, кто еще, но я их не знаю… Вот тебе и тихони!
– Погодите… Хольштейны это кто? Это те милые добродушные люди, у которых один сыночек Патисон? – вмешалась в разговор Тара, чтоб отвлечься и избежать спора из-за Парпланда.
– Они самые… Приходили с подарками к нам не раз, чтоб Нару за их сыночка замуж отдать – закатила глаза мать, вспоминая былое.
– Ого! Я этого не знала! – удивилась Тара.
– Дома чаще бывать надо, а то всю жизнь пропустишь на своем Патруле! – тут же осек ее отец. – Даже про Парпланд ничего толком сказать не можешь, а только споришь!
Перепрыгнуть на нейтральную тему не получилось. Теперь Таре оставалось лишь как-то смягчать то, что она хорошо помнила.
– А что там рассказывать… Дыра дырой… Я там побыла несколько циклов от силы… И О-Хара ваши плохое место выбрали для нового дома… Алдабра точно лучше!
Тара искренне попыталась успокоить родителей с этим Парпландом, чтоб уже не возвращаться к этой теме, но сделала только хуже.
– Ох, уж эти О-Хара! Даже через 20 лет покоя от них нету! – произнесла мать все еще посматривая в проекционный экран, на котором застыли записи из дневника одного из династии О-Хара по поводу увиденного мира.
– Мама, отец… Там все не так, как в рекламе… Тот остров, он окружен скалами и океаном. Даже просто добраться до него – проблема. Сама планета унылая и мрачная – попыталась Тара снова закончить спор по-своему.
Оба родителя, будто зомби продолжали пялиться на ролик, у которого оказалось продолжение в виде информации о самой планете, ее богатых залежах парпурита и кристаллида. Отец даже охнул то ли от досады, то ли от грусти.
– Да какая разница, что там с этим островом, если у них такие ресурсы! … Эти О-Хара всегда были самыми хитрыми! Все-то у них не как у всех! – завистливо выдал он.
– Точно! – вторила ему мать. – Эта все та принцесса с Марса со своим принцем! Они ж дали им денег на корабль и указали, куда лететь! … Одним все – другим ничего! Тфу ты!
На последнем «плевке» отец даже повернул голову и с пониманием посмотрел на нее. На его лице отпечаталась выражение лица словно сожаления от упущенной возможности или выгоды.
– Эх! Надо было тогда у них все забрать, как полученное несправедливо!
– Ну, чего уж теперь кулаками махать! Что сделано, то сделано! – тут же притушила его мать.
Тот от досады встал из-за стола и направился к выходу из дома, чтобы «подышать». Тара же внезапно нашла способ сменить тему:
– А что слышно о Липски? Как там Шенон? Давно был в увольнительной?
Мать на нее посмотрела, как на нездоровую.
– А ты разве не знаешь? … Вот те раз! Отец, ты слышал такое!? Не знает ничего про Шена! – крикнула она в ему вдогонку.
Тара даже засмущалась и слегка покраснела. Отец, остановившись где-то в пороге, громко пробасил:
– Шенон Липски у нас герой района! Местная знаменитость! Сейчас где-то в научной экспедиции!
– Да… Точно – подхватила риторику отца мать. – А как он за тобой увивался… Он же постоянно во время побывок интересовался о тебе. Когда прилетишь. На сколько… Все хотел, чтоб с тобой в одно время.
Тара засмущалась и грустно вздохнула:
– Он малой совсем для меня
– Малой-немалой… Зато сейчас бы наши семьи породнились и о нас говорили бы по новостям, как и о Липски.
Тара пожала плечами, не зная, что ей ответить на это. Зато теперь кое-что прояснилось насчет недовольства ее родителей тем, что она не приняла ухаживаний Шенона тогда, когда тот делал для этого некие хоть и жалкие, но все же потуги.
– Ты лучше завтра прям с утра сходи к ним в гости… Там тебе рады всегда, ты ж знаешь… Служба службой, но надо же и личную жизнь строить.
Тара отвела глаза в сторону. Ей было немного не по себе, когда ее родители начинали сводничать. Однако она вспомнила, что у нее есть причина все же заглянуть к Шену. Возможно какая-то из его поделок поможет ей с сигнатурой корабля, что на дата-кристалле с «Ласточки». Отец тем временем, больше ничего не добавив, вышел из дома. Мать тоже засуетилась и встала со своего места.
– Тара, ты все? Еще будешь что? – спросила она дочь, глядя на так и не начатый пирог на ее тарелке.
Та лишь отрицательно покачала головой, понимая, что этот ожидаемо эмоциональный вечер наконец-то скоропостижно закончился. Тара так же встала из-за стола. Плоскость на столе немного выгнулась и опустилась чуть ниже к центру. Тарелки и приборы на ней медленно поехали на середину и исчезли в глубине. Сама плоскость изящно провернулась словно гусеница. Стол заблестел чистой поверхностью, будто и не было тут никакого ужина. Тара вспомнила про Борю, который где-то тут в городе. У нее был маленький шанс угодить в компанию своих таких же Патрулей на побывке или увольнительной и постараться ничего не испортить своим характером.
Комната поклонника
Вышла Тара из дома немного расстроенной и даже подавленной. Ничего за полгода не изменилось. Ее родители все так же были озабочены судьбами других, а на детей, во всяком случае на нее – плевать. Тара отчего-то очень сильно захотелось улететь прямо сейчас, отправиться обратно на службу на Аламах. Однако, как только эта мысль прочно вошла в ее голову, ей тут же на память пришел новый экипаж. От этого ей стало еще тоскливее. Впервые за более чем 5 лет «свободного плаванья» служба оказалась в тягость. Таре не хватало ее родного такого дорогого и близкого ей экипажа «Горизонта». Джомар был тем самым капитаном, который снисходительно терпел ее споры на корабле. Там она была, как своя. На «Экскалибуре» не прошло и двух недель, а она себя чувствовала там, как совершенно чужая. «Я переведусь на КСП… Или может меня в «Вихрь» возьмут… Если нет, то лучше на станции протянуть следующие 10 лет и уйти за штат». Тара гнала свой магнитоскат в сторону дома Липски. Тут было близко, но отчего-то ей очень хотелось ощутить ветер на лице, почувствовать жизнь и свободу, хоть в таких вот маленьких ее проявлениях. Липски всегда были рады ее видеть. Тара знала почему. Их семьи многое объединяло. Липски всегда на всех собраниях и во всех кипишах поддерживали Локов. Их старший сын Шенон выбрал Звездный Патруль, потому что туда отправилась она, Тара. Средний Липски Тоффен был по уши влюблен в ее младшую сестру Нару, но как и в случае с Шеноном и Тарой, там тоже не было взаимности. Липски очень старались угодить Локам даже на уровне своих детей. Тара помнила Шена, когда тот еще был 5-летним ребенком. Во время учебы она частенько наведывалась на Алдабру на побывку. Тогда ее еще что-то тянуло сюда. Возможно это и был Шенон, который мальчиком держал ее за ручку и везде гулял с ней. Хотя сами променады по кварталу были скорее скучным времяпрепровождением для нее. Одна такая прогулка, но еще до рождения Шенона отчего-то пришла на память Таре. Ей самой было лет 5. Подходило время, когда ее должны были забрать в Патруль по эмбриональной программе, однако шаттл с КСП запаздывал из-за очередных проблем на орбитальной станции. Было раннее утро. Она гуляла в парке с детьми О-Хара. Тогда с ними еще дружили, хоть ростки некоего презрения и зависти у взрослых уже проклюнулись. Ее и Гримена О-Хара оставили на его 10-летнюю старшую сестру Мирэн, потому что у взрослых было какое-то собрание. Внезапно в парке появились люди и дроны охраны. Чуть дальше на лавочке Тара заметила молодую супругу марсианского губернатора. Отчего-то ей пришла в голову мысль, что они с ней чем-то похожи. Хотя по факту сходство, если оно и было, то лишь только в цвете волос. Охрана никак не препятствовала детям гулять, да и права такого не имела. Поравнявшись Тара заметила, что принцесса Марса была не одна. С ней на лавочке сидела Ксения О-Хара, бабушка Мирэн и Грима. Они задержались возле нее, играя. Тара отчего-то хорошо запомнила лица всех. Бабуля О-Хара всегда приглашала ее в гости, всегда угощала сладостями. На память даже пришли эти мелодичные напевы их «религиозного культа» за столом. Тара мысленно вернулась к нечаянно подслушанному тогда странному разговору между Кси и той августейшей особой. Ей запомнилась принцесса с Марса наверное из-за цвета волос, и тем, как она на нее смотрела.
– «О чем они тогда спорили? О перелете на другую планету? О собственной колонии?»
Тара, подъезжая к дому Липски, все пыталась вспомнить, что так эмоционально обсуждалось там на лавочке более 25-и лет назад. Перед глазами уже возникла дверь в дом Липски, а она все никак не могла выбросить те воспоминания из головы. Они, как какое-то наваждение, все лезли и лезли ей в голову, будто от них зависела ее жизнь, ну или как минимум результат некоего контрольного теста на экзамене в Патруле. Ее ждали. Тара предварительно сообщила о своем приезде в гости. Детей Липски дома не было. Даже 15-летняя молчаливая «разведчица» и «следопыт» Умма и та отсутствовала.
В доме у Липски было по своему уютно, хотя и те любили поговорить ни о чем. На Тару они смотрели как на желанную гостью. Приди она к ним поздно ночью или рано утром, казалось, что даже тогда они встанут, накроют стол, организуют еду и напитки. Тара это знала. Хотя сейчас желание навестить Липски у нее было не из-за ожидаемого приема. Она прекрасно знала, кем стал Шенон, чего достиг. Ей впору бы было ему завидовать, как многие на районе. К счастью на этот раз это чувство обошло родителей Тары, иначе была бы вражда, как и с О-Хара, или, как теперь с Хольштейнами. А она уже на их примере знала, что зависть ведет к вражде бессмысленной и беспощадной. Шенон отличался феноменальными способностями. Он понимал технику, сложные модульные и интегрированные системы. Тара знала, что тот мог часами с ней разговаривать. Он и в Патруль попал именно по этому. Ей же нужно было найти ответы на свои вопросы. У Тары с Шенон были отношения, если это можно так назвать. Они некоторое время как бы встречались во время побывок, когда пересекались на Алдабре или на Аламахе. Тара догадывалась о чувствах Шенона к себе, но тот был слишком застенчивым, чтоб их озвучить. Зато она знала, что комната Шенона это кладезь всевозможных инженерных поделок и схем.
Отказавшись от угощений она шагнула в «удивительный мир» ребенка-изобретателя. Вся комната Шенона была наполнена какими-то схемами, поделками, остовами незаконченных или же наоборот вполне законченных конструкций, назначение которых не всегда угадывалось по внешнему виду. Она даже не сразу поняла куда можно присесть. Последний раз Тара была тут много лет назад, когда на все эти «игрушки» и намека не было. Тогда она сама подарила ему первого игрового дрона, точнее даже не она, а ее родители, и он увлёкся техникой неудержимо. То, что Шен остался таким даже, когда окончил Академию на Аламахе, она знала. Он ей оставлял сообщения о том о сем, хотя Тара их особо никогда не читала, так, пролистывала. Шенон в них никогда ни разу не признался ей в каких любо чувствах, будто его просто тянуло к ней, как к другу или сестре. Возможно, все так и было, а некие чувства Тара просто сама себе навоображала. Когда у нее закрутилось с Таонгой, она перестала ему отвечать. Теперь ей было немного стыдно за это. Комната Шенона наполнилась мягким светом и откуда-то из потолка донесся голос:
– Добрый вечер, Тара. Шен скучал по тебе.
Это был голос самого Шена, но специально слегка искаженный, чтоб знающий человек не растерялся, но сразу догадался. Тара быстро поняла, что это его ИИ.
– Хм … Я тоже – соврала она ему, чтоб побыстрее перейти к делу. – Как к тебе обращаться?
Раньше Таре никогда еще не доводилось общаться с электронным помощником Шена, вместо его самого. ИИ определенно был натаскан встретить ее достойно даже в отсутствие хозяина. Такая забота умиляла.
– Называй меня «Шени» … Шенона нету дома, и я за него… Ты можешь спросить у меня все, что хочешь, и я отвечу тебе так, как ответил бы он.
«Это очень хорошо. Даже замечательно». Тара обрадовалась и позволила себе улыбнуться, но вслух или через нейро-линк ничего не ответила. Она отвлеклась на свой нейро-обруч и молчала некоторое время.
– Шени, у меня есть сигнатура некоего корабля… Я тебе сейчас ее сброшу, а ты выдай мне по ней все, что сможешь.
«Шени» словно пропал и так же ничего более не выдавал. Тара активировала большой проекционный дисплей. Одно это уже ее сильно впечатлило. Такие большие 3-мерные интерактивные экраны нельзя было просто так купить в магазине.
– Тара, эта сигнатура не значится в открытой базе.
– Ну, это я и сама знаю… Ты, если можешь, проанализируй частотно-модульный ряд, может что определишь.
– Хорошо.
