– Отрекись
Они молчали
Хрустели кости
Молчание
Ибо
Молчание
Либо
Вырвали язык из гортани!
Остался человек
И небо —
Молчание
Какая радость
Какое страшное звучание —
Молчание
ЛАМПА
В комнате
Лампа горит
Как свеча
В оконном стекле
Отражается
Белая лампа
На улице
В темноте
Лампа горит
В половину накала
В холодной вселенной
Лампа
Горит
Там
Солнечный день
Машины проносятся
Люди идут
И бледная лампа горит
В солнечном блеске
Бесцветное пламя
Исчезает
А с нами?
Что же будет с нами?
А с ними?
Что случится с ними?
В тусклом стекле
Отражается пыльная лампа
ИРИНА
Спасибо тебе
Солнечная страна
Там по берегу моря
Гуляют твои имена
– Ира!
– Ирина!
Они окликают друг друга
Это голос любимой
И мой
Возникающий в шуме прибоя
Двое
Лежат на песке
Самолет
И летит
Его тень
По земле и воде
И уносит
Меня
Все дальше
Все глуше
Твои имена
– Ира!
– Ирина!
И машут руками
– Я вернусь!
Не вернешься
Время смыло следы
Лишь соленое солнце
Колыханье огромной воды
МОНОЛОГИ
(1982)
КНИГА ДЛЯ ЧТЕНИЯ И ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
ПРОЛОГ
На сцене появляется ПРОЛОГ, некоторое время стоит, молча.
Не говорить я вышел, а молчать.
И даже не мычать – молчать и точка.
Молчать – о чем? О многом мы молчим,
Но можно т а к молчать, а можно – э д а к.
Иные так молчат красноречиво,
уж лучше б говорили что-нибудь.
Давайте вместе помолчим сегодня,
о том, что хорошо нам помолчать
и что молчанье – добрый плод общенья,
ведь если мы друг друга понимаем,
то незачем нам воздух распалять.
Молчальниками пусть нас назовут.
Молчальник-не тихоня, как Молчалин.
Молчанием молчальник опечален…
Не так уж много бессловесных женщин
в литературе нашей. Но Мари
Болконская прелестна тишиной.
Пастельные и робкие всегда
помалкивают, хоть и примечают
все, но во избежанье зла и бури
предпочитают скромно промолчать.
И я – Пролог – возник из немоты
Когда б на то не авторская воля,
я просто постоял бы, помолчал,
а проще бы – совсем не появлялся.
Но я – актер и вынужден молчать
на публику – со сцены, громко, страстно!
Зал, тишиной завороженный зал —
вот ванна для меня, где я купаюсь,
блаженствуя… и паузу держу…
Сам Пушкин эти паузы любил —
от чувств избытка. Знаки умолчанья
он проставлял в «Онегине» затем
чтоб действие живее развивалось,
как будто бы говорено о том,
о чем он предпочел не говорить,
и здесь, где точки, будто взвод на марше,
построились онегинской строфой,
сама строфа как будто существует
и даже рифмы кто-то угадал!..
Мы можем также вспомнить молчаливо,
как Пушкина поправил Николай,
а царь, конечно, знал молчанью цену:
«народ ликует» зачеркнул брезгливо,
«безмолвствует», подумав, начертал.
Еще – стихи: «Ненастный день потух;
ненастной ночи мгла…» Не думайте, что мухи
бумагу засидели или цензор-
дурак резвился. Нет! страдает, молча
любовник, мавр, и лишь в самом финале —
ревнивою угрозою: «А если ………….»
И, помнится, в романсе Даргомыжский
раскатом волн и грохотом прибоя
отточье это выразил вполне.
Живет в Москве на Сретенке художник.
По лестнице в немытых черных окнах
компанией восходим на чердак.
Акционерным обществом РОССИЯ
в начале века был построен дом.
Среди щитов – гигантов нас встречает
философ белой плоскости, певец
того, что на листе не существует,
бытописатель нашей мнимой жизни,
поверенный вселенской пустоты.
В молчании глядим и понимаем
молчание, плывущее на нас
