Я честно сказать до сих пор не очень хорошо понимаю, что там происходит у моего брата. Мне нужно к нему поехать, нужно с ним встретиться, но…
Мне до сих пор мучительно стыдно. А уж при мысли, что я увижу Светлячка…
Заканчиваю разговор, возвращаюсь в кафе – наш столик уже убран и никого.
Бегу к холлу, там тоже пусто, возможно они у лифта. Спешу туда, мечтая, что мне повезет.
– Надя! Надя, подожди.
– Ильяс?
– Я хотел… – вижу как чернеют глаза викинга. Ладно, с ним я в тренажерном зале могу разобраться! – я хотел просто сказать Нику «пока».
– Иляс!
– Да, чемпион! Увидимся, хорошо!
– Уидимся! – он улыбается такой знакомой мне улыбкой. Моей.
Лифт закрывается. Я закрываю глаза, качаю головой.
Увидимся… Мы обязательно должны увидеться с ним. Вот только не знаю как.
Встречи с сыном – это неизбежные встречи с его матерью. Матерью, которая счастлива с другим мужчиной. Она сама так сказала.
Вынесу ли я эту пытку? Раз за разом видеть ее, и понимать, что она для меня потеряна навсегда?
Выхожу из отеля, мне нужно проветриться. Вообще, по-хорошему, мне нужно позвонить брату. Мне нужен его совет.
Набираю номер и…
Неожиданно вспоминаю сцену, по-моему, тогда Надя первый раз пришла к нам в дом. Да, да… именно. Помыла меня в душе. А я, я, как всегда, показал себя не с самой лучшей стороны.
Тогда она и выдала мне по первое число. Сказала фразу, которая задела, зацепила, словно колючей проволокой по стеклу.
«Без Тамерлана ты никто».
Сбрасываю до того, как звонок проходит.
Я поговорю с братом, только позже. Пока я должен сам, сам попытаться сделать хоть что-то стоящее.
Попробовать найти решение вопроса. Мне нужно, чтобы мой сын знал, что я его отец. Мне нужно договориться с его матерью.
При этом постараться сделать так чтобы…
Чтобы не мешать ее счастью.
Глава12
– Пришел.
– Пришел.
– Отлично, – викинг ухмыляется, оглядывает меня с ног до головы.
– Надеюсь, бить не будешь? – я тоже ухмыляюсь.
– Вот еще, охота была руки марать о такую мразь…
Меня коробит. Но я понимаю, что он прав.
Да, я мразь. По его мнению – точно.
Бросил беременную девушку. Которая… которая меня по-настоящему любила.
Опускаю голову, сжимаю зубы.
– Ты вызвал меня на разговор. Если ты просто собираешься объяснить мне какое я чмо, можешь не стараться, я и сам знаю.
– Знаешь? Неужели? Что ты знаешь, Ильяс? Что ты вообще знаешь? Ты, мажор, золотой мальчик, что ты…
– Я сказал, можешь не стараться! По существу есть что сказать? – кулаки непроизвольно сжимаются.
– Есть. Ты должен уехать. Или уедем мы. Выбирай.
– Если я скажу нет?
– Уедем мы.
– Я все равно вас найду.
– Зачем? Зачем тебе нас искать? Надя моя жена! А Ник…
– А Ник мой сын. Начнем с этого. – сам не знаю, зачем я все это говорю ему.
Я ведь сам, реально сам несколько минут назад принял решение отойти в сторону! Не мешать счастью Воробушка! Так как она и просила!
И что я делаю теперь?
Ох… Ильяс… не исправимый!
Все норовишь сломать чужую жизнь!
– Сын, от которого ты хотел избавиться.
– Неправда! – голос мой срывается.
– Хотел. Ты предложил ей деньги. Она мне все рассказала.
– Слушай, Слава, или как там тебя…
– Для вас Вячеслав Владимирович.
– Ах, Владимирович… Хорошо, так вот…
– Нет, не хорошо, не так и не вот! Говорить буду я, Ильяс, а ты слушай. Надя, она… ты понимаешь, эта девушка она… она такое уже перенесла в своей жизни… Ты ведь ничего не знаешь, даже не представляешь! Мы ее… мы ее буквально по кусочкам собирали. Она заново училась жить, смеяться, улыбаться… только-только выдохнула, только-только начала все сначала. И тут появляешься ты.
Он буквально выплевывает в меня каждое слово, а я не понимаю, о чем он.
Что такое случилось с Надей? Почему она… Неужели из-за меня?
– Я не понимаю… что… что с ней случилось?
– Не понимаешь. И не поймешь. Хотя… ты ведь… ты правда был инвалидом, да? Не мог ходить, видеть? Вспомни, как ты себя чувствовал в то время? Хреново тебе было?
Вспоминаю и… чёрт, хреново, с одной стороны. А с другой…
Я был слеп, я сидел в коляске. Но у меня был мой Воробушек.
Я… я был счастлив!
Чёрт возьми в то время я был счастлив!
Гораздо счастливее чем теперь.
– Представь, что с ней случилось почти то же самое.
– Что?
– Не важно. Теперь не важно. Важно, что она жива и почти здорова. Почти, потому что ей нужно беречь себя. Никаких потрясений. А ты.. Ты потрясение, понимаешь? Все, что случилось дерьмового в ее жизни – случилось из-за тебя, Ильяс.
Сглатываю. Почему-то меня начинает подташнивать. Страшно. Страшно понимать, что ты окончательно теряешь что-то безумно важное.
– Я ничего не понимаю, но…
– Я же говорю, ты не поймешь. Просто… поверь, тебе лучше отпустить ее. Оставить в покое. Она моя жена. Ее сын, это…
– Мой сын.
– Хорошо. Да. Это твой сын. Но ты не имеешь на него никаких прав. И не будешь иметь, ясно?
– Ты мне угрожаешь?
– Пока нет. – он смотрит на меня как на букашку, презрительно. – Но если я пойму, что ты чем-то угрожаешь Наде…
– Чем я могу угрожать ей? Ты в своем уме?
– Если я пойму, что ты ей угрожаешь, предупреждаю, мало тебе не покажется. И то, что ты сидел в коляске слепой – будет раем. Понял?
– Понял. Понял, что ты урод. Ясно? И не тебе решать угрожаю я ей или нет. И вот что я скажу тебе, умник, я хотел отойти в сторону и не мешать. Оставить вас в покое, как она просила. Но теперь, послушав тебя, я скажу – нет уж! Я точно не оставлю ее с таким уродом как ты!
– Что ты сказал?
– Что слышал!
– Ты…
Его длинные руки хватают меня за плечи, но я ставлю блок. Еще мгновение и мы с ним сцепимся, как два петуха на бойцовском ринге.
Я знаю, что мои глаза наливаются кровью. Его глаза тоже смотрят с ненавистью. Он силен. Но и я тоже не слаб. Я могу отправить его в нокаут, если сильно захочу! И я это сделаю, если…
– Что тут происходит?
Глава13
Смотрю в огромные, распахнутые от ужаса глаза Воробушка, и понимаю, что в очередной раз облажался.
Мне вообще не стоило встречаться с её мужем.
Не стоило соглашаться на этот разговор. Если я кому-то и задолжал беседу, то не ему, а ей.
Надежде.
Моему сладкому Воробушку, который, увы, уже не мой.
Убираю руки, поднимая их вверх.
– Извини. Я… я не хотел.
– Надя, прости, – этот придурок тоже отпускает меня, чуть отталкивая от себя. Пытается делать вид, что он не у дел.
Ладно, чего уж там.
Воробушек молча выходит из тренажерного зала. Мы с ее супругом переглядываемся, оба одновременно делаем шаг, чтобы идти за ней, но тут он снова хватает меня.
– Уйди, по-хорошему! Правда! Хватит ей тебя, слышишь? Она наелась всем этим досыта.
Я все еще не понимаю, о чем он, но делать больно Наде точно не хочу.
Не готов.
С другой стороны. Сын. Мой сын!
Которого я не могу и не хочу бросать!
– Я просто хочу поговорить с ней о сыне.
– Чёрт, ты не понимаешь, да?
Понимаю, наверное. Но отступать сейчас, когда я узнал о том, что с Надей все хорошо, что она родила ребенка… Не могу.
– Слушай, может Надя сама решит, что ей делать, а?
– Она уже решила. Ты так не считаешь? Решила, когда ушла от тебя.
– Я хочу услышать это от неё.
Двигаюсь дальше, выхожу из зала. Вижу стоящую у стены Надю. Какая она хрупкая. Нежная.
Кто ей сказал тогда, что она некрасивая? Что за бред? Почему она в это верила?
Она… она просто нереальная. Почему-то дико хочется написать ее портрет, хотя художник из меня так себе, но рисовать я умею. Я посадил бы ее где-нибудь, на траве, под цветущим деревом, любовался бы ею, делая вид, что работаю над картиной.
– Надя…
– Надя, ты оставила Ника одного?
– Он уснул. Я…
– Надя, нам нужно поговорить, – стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, но он предательски дрожит.
Она смотрит на меня, потом на Славу. Почему она смотрит на него? Словно разрешения спрашивает! Это раздражает.
Раздражает, потому что я не ее муж. Если бы я был её мужем, то хотел бы чтобы она вот так смотрела на меня. Чтобы моё мнение было для неё важным.
– Ильяс, я просила тебя… Я…Я не готова сейчас ни о чем разговаривать. Пожалуйста. Мы приехали отдохнуть. Просто отдохнуть.
Опускаю голову. Да, я все понимаю, конечно, но…
– Пожалуйста, оставь нас в покое сейчас.
– Сейчас? – не могу удержаться и не спросить.
– Да. Я понимаю, что ты, возможно, хочешь узнать больше про сына, что ты… сейчас тебе кажется, чтобы хочешь участвовать в его жизни…
Что она имеет в виду под этим «сейчас тебе кажется»? она что же, считает, что это моя прихоть? Блажь? Что я поиграю с ребенком, а потом, когда мне надоест, я его брошу?
Почему-то предательски холодеют конечности.
Ведь именно так я, получается, поступил с ней?
Поиграл и бросил.
Так летом берут для детей котят на дачу. Пока они маленькие, хорошенькие. Пока с ними весело играть. Они забавные, смешные. Дети радуются.
А потом… потом наступает время уезжать в город. И котята уже выросли, их надо воспитывать, кормить, лечить…Проще выбросить.
Ведь так я поступил с Воробушком, да?
Чёрт, вспоминаю лето у деда. Котенка, которого подарили соседской девочке и которого ее родители выбросили, возвращаясь в квартиру. А дед подобрал. Несмотря на то, что живности у него было достаточно. Это был далеко не первый брошенный котенок, которого он взял. Я тогда еще спросил его – зачем? Ведь ему и так не просто с домом управляться? А дед ответил, что нужно защищать слабых. Тогда ты мужчина, а не… дальше он сказал не очень приличное слово.
И вот я понимаю, что стал для Нади именно этим. Неприличным словом.
– Надя… – мне хочется оправдаться. Хочется объяснить, что все не так. Что я не собираюсь лезть в ее жизнь. Что я хочу просто быть сыну другом, что я его не брошу.
Замечаю, какая она бледная.
Ее супруг подходит ближе.
– Милая, тебе плохо?
– Да. Я… я устала. Пожалуйста, отведи меня в номер.
Чёрт… да что такое произошло? Что?
– Надя, если нужно обследование в клинике – я договорюсь. Ты… ты помнишь Зою? Она вышла замуж за врача тут, на Кипре. Еще тогда. У него свои клиники, лучшие на острове. Ты только скажи, я все сделаю.
– Не надо. Спасибо.
– Ты уже сделал, – отвечает ее супруг сквозь зубы, тихо, но так, что я слышу. И Надя тоже слышит.
– Слава… прекрати, пожалуйста.
– Надя, я просто хочу, чтобы ты была спокойна. Вот и все.
– Я спокойна.
Он поднимает ее на руки.
– Не нужно, я бы сама дошла.
– Подвиги твои не нужны, это точно.
Они идут к лифту. Я как привязанный следом.
Слава бросает на меня тяжелый взгляд.
– Надеюсь, ты все понял?
Я понял. Понял, что не готов оставить ее с ним. И сына тоже.
Надя смотрит на меня, у неё такой спокойный взгляд. Безразличный.
Словно я совсем ничего для неё не значу.
– Ильяс, давай поговорим потом, ладно? Мы вернемся в Москву и свяжемся с тобой. – она даже улыбается вымученно.
Киваю. А про себя думаю – как бы не так! Почему не могу провести тут пару дней с сыном? Хотя бы пару часов?
Ему не обязательно знать, что я его отец, но… я ведь его «длуг»?
Ладно, я готов отойти в сторону. Пока. Готов сделать так как просит Воробушек.
Но… совсем быть крайним я точно не намерен.
Я хочу быть рядом с сыном. Даже если его мать… даже если она влюблена в своего мужа, в чем я, почему-то сильно сомневаюсь. Может, конечно, во мне просто говорит зависть. Дурной характер дает о себе знать.
Это не лечится, Илик… увы… Качаю головой, усмехаясь сам над собой.
Не могу быть хорошим. И не хочу!
Хотя… надо.
Но… в другой жизни, наверное.
В другой жизни.
Собираюсь дать Наде сутки на то, чтобы она немного остыла, пришла в себя. Приняла тот момент, что мы встретились. Что я вернулся в ее жизнь. В их жизнь, её и моего сына. Мужа я в расчёт не беру.
Сутки. А потом… Потом я буду действовать более решительно. Нам нужно поговорить. Все выяснить.
Я хочу быть в жизни Ника. И не просто в качестве «длуга». Я его отец и хочу быть отцом. Тем более Надин муж, как я понимаю, эту функцию не выполняет в должной мере. Иначе ребенок называет бы его папой.
Я четко разработал план действий. Подготовил то, что скажу ей. Нашел тонну аргументов «за».
А потом…
Потом я кое-что узнал. То, что меня сначала шокировало, потом взбесило, потом…. Потом дало надежду.
Надежду на… Надежду.
Но, увы, как говорят, человек предполагает, а Бог располагает?
Стоит узнать одну хорошую новость как тут же появляется одна плохая.
Увы…
Разговор с Надей придется отложить.
Глава14
– Николенька, солнышко мое, просыпайся, милый!
Мой малыш после дневного сна обычно капризный. Сначала не хочет ложиться, потом не спешит вставать. Я люблю прилечь рядом, обнять его. Он так вкусно пахнет! Самое большое счастье – когда его ручонки обнимают меня за шею, и он шепчет мне на ухо: «я люблю тебя, мамочка». Это главные слова на свете. С ними ничто не сравнится!
– Ник… котик мой, вставай! Пойдем на море!
– Моле? А длуг?
Друг… он спрашивает об Ильясе, а у меня в груди тяжесть.
Я и хочу его видеть, и не хочу.
Думала, что уже перевернула эту страницу. Закрыла.
Давно, еще тогда, когда носила моего малыша под сердцем.
Я узнала, что Ильяс меня искал, но… Я не захотела тогда возвращаться к прошлому.
Сама не захотела. Это был мой выбор.
Сейчас я понимаю, что я сделала выбор не только за себя, но и за сына тоже.
Имела ли я на это право?
Ответа не знаю. Возможно, мне нужно с кем-то посоветоваться? С Кирой? Или с отчимом?
Все сложно.
Мне нужно время.
– Ник, я не знаю, будет ли на море твой друг Ильяс, думаю, если он захочет тебя увидеть – он нас найдет.
Если захочет.
– Он захочет, ма, он зе длуг!
Ник хлопает глазенками, для него ответ очевиден. Ах, если бы все было так просто!
Мы идем на пляж, по дороге я кошусь на тот шезлонг, на котором лежал Ильяс утром. Там пусто, никого.
Может он придет позже?
На пляже его тоже не видно. Но я не ищу специально, просто смотрю.
А Слава смотрит на меня. Вижу, что он стал серьезнее. Он не злится, нет. Но я прекрасно понимаю, что его эта ситуация не может оставить равнодушным.
– Надя, как ты себя чувствуешь?
– Все хорошо.
– Купаться пойдешь?
– Нет, я полежу под зонтиком, идите с Ником.
– Хорошо. – Слава наклоняется, чтобы поцеловать меня, я отвечаю. Смотрю как он берет на руки Ника, подкидывает его. Ник хохочет. Они заходят в воду, оба смешные – высокий-высокий Слава, и крохотный Ник.
Ник не называет Славу папой, он знает, что Слава не его отец, хотя Слава и предлагал себя на эту роль. Но…в тот момент я была против. Да и сейчас, думаю, что поступила правильно. Слава с Ником ладят, меня это устраивает.
