Щелчок двери на лестничную площадку и эхо тяжелых шагов по каменному полу вырвали меня из беспокойного сна. Несколько ударов сердца я отчаянно пытался вспомнить, где я и почему мир вокруг погружен в холодную, зябкую тьму. Очнувшись, я увидел, что стражник уже стоит перед дверью в камеру с масляной лампой в руке, излучавшей тусклый, тревожный свет.
На меня уставились пустые, ничего не выражающие глаза уже виденного мной человека. Из чуть полуоткрытого рта медленно вытекала ниточка слюны. Вместе с потусторонним зрением, благодаря которому я видел извивающуюся в его черепе личинку, выглядело это противоестественно. Жутко, куда уж всему, с чем я столкнулся за всё время Святого похода – один вид этого существа, которое копошилось внутри чужой головы, мог ввергнуть в ужас человека и с более крепким желудком.
И я вдруг понял, что означает шёпот личинки, который едва заметно доносился до меня всё это время. Шёпот указывал и направлял стражника, как нити марионетки в руках неизвестного кукловода. Он был одержим чужой волей.
Руки тюремщика механически отворили дверь, и он вступил внутрь. Я же попятился, пока моя спина не коснулась стены темницы. В голове лихорадочно метались мысли. Никто не догадался защёлкнуть антимагические браслеты у меня на запястьях, так что я мог задействовать свой небогатый арсенал заклятий, и даже вырваться с этажа.
Но против этого поступка восстало что-то внутри меня. Интуиция, может быть? Шёпот Авгура нашептывал мне в тишине: «Затаись!». Шестерёнки в голове уже шевелились и отсчитывали удары сердца до того момента, когда я должен был встать с места, и напасть сам. Скрепя сердце, я покорился внутреннему голосу. Псионическое чутьё уже несколько раз делало мне день. «Будем надеяться, так случится и сейчас» – подумалось мне, сквозь видения в моей голове.
Сжав зубы, я позволил хватке стальных пальцев стражника сомкнуться у меня на запястье и потянуть за собой. Всё происходило в полном молчании, что ещё раз убедило меня в том, что тюремщик был одержим. Любой другой неизбежно удивился бы странному молчанию узника, и повысил бы бдительность. Или как минимум, обменялся бы со мною репликой. Но сейчас тюремщика заботило лишь то, следовал я за ним, или нет. Так было лучше и для меня.
Мы поднялись по лестнице и прошли по коридору, пока я вдруг не увидел солнечные лучи, осветившие стылый каменный пол. Теперь мы были уже не в подвале, а на одном из этажей здания. Пока что я туманно представлял себе его устройство, но в одном из проходов мелькнул вход в длинную комнату с ровными рядами кроватей. Выходит, казарма стражи располагалась в том же здании, что и моя темница. Сколько здесь было вооружённых солдат, и сколь многие из них были одержимыми, оставалось только гадать.
Приблизившись к неприметной дубовой двери, охранник толкнул её и недвусмысленно указал мне на вход. Не став испытывать судьбу, я вошёл и увидел внутри мужчину в мундире кастанской стражи.
Укол тревоги коснулся моего затылка, и с этого мгновения каждое движение своего тела я воспринимал, как будто со стороны. Двигаясь непередаваемо медленно, словно погружённый в густой кисель, я прошёл в середину комнаты и сел на деревянный стул. Собственное тело, будто бы, перестало подчиняться приказам моего сознания и двигалось, как марионетка в чужих руках.
Как я ни силился, мне так и не удалось поднять веки, чтобы рассмотреть лицо стражника в подробностях. Для меня оно так и осталось погружённым в туман неизвестности, даже когда таинственный человек встал со своего места. Без единого слова, он обогнул стол и приблизился ко мне. Его мертвенно-холодная ладонь нежно коснулась моего подбородка и приподняла его, чтобы заглянуть мне в лицо…
И в тот же миг, на моё сознание обрушилось страшное давление, как будто невидимый пресс пытался сжать его в одну точку, меньше чем острие иглы. Темнота придвинулась к моим глазам, и спустя удар сердца я очнулся, окружённый ей целиком.
«Нерис» – я услышал мысленный шёпот сквозь тьму, а после моё сознание раскрылось, словно цветочный бутон, на который пролился долгожданный солнечный свет. Преодолевая и охватывая обступившую меня темноту, я словно протянул невидимую руку вперёд и коснулся чего-то мерзкого, как гнездо осклизлых извивающихся червей. Повинуясь пробудившемуся инстинкту, я сжал невидимую руку вокруг тошнотворной сущности изо всех сил, как это делал невидимый кукловод со мной. В мои уши тотчас же ворвался чужой свистящий крик боли, я резко распахнул глаза и содрогнулся. Тошнота подкатила мне к горлу.
У самого моего лица извивались многочисленные осклизлые щупальца, тоньше простой верёвки и оканчивающиеся пастями, как у пиявки. Расширив глаза от ужаса, я начал отпихиваться всеми руками и ногами, и тут же, вздрогнул от боли. В моём правом ухе извивался гибкий живой стебель, похожий на комариный хобот. Царапая внутренности моего уха острыми шипами, он выскользнул наружу, когда я оттолкнул существо, что стояло передо мной.
С пронзительным криком боли, звенящим в воздухе, оно резко отпрянуло от меня и покатилось по полу, баюкая голову обеими руками, похожими на длинные древесные стебли. Взбудораженный, я вскочил с кресла и схватился за свое окровавленное ухо, из которого вытекало что-то омерзительно скользкое. Во все глаза, я рассматривал чудовище перед собой, содрогаясь от омерзения.
То, что я сначала принимал за человека, напоминало гуманоида лишь отчасти. Высокое, двухметровое создание имело голову насекомого, с длинным извивающимся в воздухе хоботком и многочисленными тонкими щупальцами вокруг тонкого рта. Вытянутое в высоту, оно имело длинные тонкие конечности с человеческими кистями, которыми сейчас и держалось за голову, продолжая выть от терзающей его боли.
«Демон!» – я ощутил, как озноб и отвращение пробежались по всему телу. Но бояться мне уже было поздно, и я резко огляделся вокруг в поисках пути к спасению. Можно было даже не надеяться повредить такой твари заклинанием первого круга. Волшебные стрелы должны были рассеяться на подлёте, так что смерть уже отсчитывала последние удары сердца, прежде чем демон меня убьёт.
Я резко повернулся в сторону выхода из комнаты, и обнаружил застывшего на пороге стражника. Его лицо было перекошено от гнева, а в широко раскрытых глазах мелькали опасные огоньки. С мечом наголо, он шагнул вперед. Я вытянул правую руку вперёд и сосредоточился. С кончиков пальцев правой ладони сорвались синие искры, а в следующий миг волшебная стрела устремилась прямо в перекошенное безумием лицо. Он даже не попытался отвернуть голову в сторону, словно не воспринимал всерьёз угрозу собственной жизни.
С отчётливым хрустом, волшебная стрела ударила в мишень, вдавливая лицевые кости в череп и ломая челюсть противника. Воин безмолвно отшатнулся назад в проём и рухнул навзничь. Я даже не понял, был он убит или просто оглушён – всё моё внимание было поглощено демоническим чудовищем, которое уже скоро должно было обо мне вспомнить.
Я рванулся вперёд и с размаху толкнул демона ногой в стену. В груди теплилась слабая надежда вышвырнуть демона из раскрытого окна, пока он баюкает себе голову. Двухметровое тело отлетело от пинка, в который я вложил все свои силы и вес. Но тощее, похожее на тонкий чёрный стебель, тело чудовища явно весило больше, чем это казалось на первый взгляд. Перекинуть его через оконный проём можно было даже не пытаться.
«Авгур» – прошелестел в голове таинственный шепот, и я, словно по команде, ринулся к врагу. Вцепившись в то, что показалось мне черными лентами, обмотанными вокруг его тела, я выдернул из чужих ножен странный клинок, словно поглощавший вокруг себя свет. Иссиня-черный, с гибким и слишком тонким лезвием для настоящего оружия, он сначала показался мне красивой подделкой. Клинок гнулся в воздухе, и мне не верилось, что он выдержит хотя бы один крепкий удар.
Глаза противника на его костлявом, комарином лице внезапно зажглись злыми, ярко-красными огоньками. Я замешкался, отступив. Подняв клинок в неосознанном оборонительном жесте, я внезапно окунулся в странные видения.
«Авгур» – раздался в моём сознании колокольный звон, и удары сердца зазвучали у меня в голове барабанами. Бум, и время замедлило бег. Силуэт противника мелькнул перед глазами, двоясь и рассыпаясь на множество собственных копий. Попытки остановить свой взгляд хоть на одной из них вызывали у меня острый приступ головной боли – будто на меня опустилась всем своим весом, сдавливая виски, золотая корона.
Вдруг, я сорвался с места, минуя призрачные силуэты на своём пути. Шагнул вперёд, и сделал мечом необъяснимый финт. Пируэтом обернувшись вокруг своей оси, я вдруг оказался в другой части комнаты, на миллиметры разминувшись с взмахом демонической ладони, на которой выросли острые чёрные когти. И когда мой меч нанёс свой удар, все призрачные силуэты вдруг сошлись в одной точке.
В мои уши ввинтился оглушительный свист, в котором звучала неподдельная боль. Чудовище с комариной головой отпрянуло от меня, баюкая культю правой руки, на которой теперь не было кисти. Она лежала прямо под ногами, едва заметно подёргиваясь на полу в луже крови. Я даже удивился, ошеломлённо разглядывая стекающую с чёрного лезвия, чужую кровь. Она оказалась алой, как у человека.
Когда я поднял лезвие чёрного меча вновь, демоническое чудовище резко выпрямилось. Под его тонкими длинными ногами взметнулось облако серого дыма, скрывшее его очертания. А сам комароголовый демон начал растворяться, будто становился невидим…
– Тварь, теперь тебе не жить! – тонкие губы чудовища растянулись в многообещающей, но досадливой улыбке, прежде чем оно исчезло бесследно. Чуждое, гнетущее присутствие перестало подавлять мне сознание, и лишь поэтому я понял, что демон и правда бежал. Можно было пока не беспокоиться о ловушке с невидимостью и предательским ударом в спину – это было действительно бегство. Однако это был далеко не конец.
Я резко встряхнулся, вырывая себя из оцепенения. По всему этажу звучал безумный человеческий рёв. Дикие животные вопли, вместе с редкими вскриками боли и громогласной, площадной бранью. Каменный пол всего здания, будто бы, содрогнулся от топота многочисленных человеческих ног.
«Одержимые!» – я похолодел и выглянул из комнаты. По коридору, опасно размахивая мечами, бежали люди, и я не видел ничего человеческого в их глазах. Их были десятки, если не больше, и лишь теснота коридора не позволила им всем устремиться ко мне, чтобы разорвать на куски. Воевать с такой ордой была верная смерть. Сейчас меня могла защитить только толстая железная дверь, а до тех пор – их стоило задержать.
Я вытянул руку вперед, и с моих растопыренных пальцев брызнули капли скользкой, прозрачной жидкости, похожей на разогретое масло. Заливая им коридор, я попятился и сотворил единственную магическую стрелу, чтобы поразить первого противника перед собой. Вся линия обезумевших от чужой воли воинов заскользила ногами по скользкому полу, завывая от гнева, как дикие звери. Их движения потеряли былую ловкость, и встать на ноги они уже не смогли. Скользя по полу в безуспешных попытках добраться до меня ползком, они дали мне фору.
Захлопнув дверь, я запер ее на засов и подбежал к открытому окну. Выглянув наружу, я прикинул высоту и поежился. Спрыгивать отсюда было равносильно самоубийству, и я заметался по комнате в поисках спасения. Шторки, покрывала, обрывки одежды – всё, что угодно! Дубовая дверь сотрясалась от ударов тяжелых кулаков солдат, а по деревянной задвижке пошли уже трещины.
В безнадежной попытке спастись, я сдернул с окна занавеску и вдруг почувствовал присутствие мощной магии, как легкое покалывание на коже. Волшебное чутьё позволило мне ещё издали ощутить сотворение чар настолько высокого круга, что приблизиться к нему я мог лишь в глубокой старости. В пространстве вдруг раздался резкий звук, словно от внезапно лопнувшей струны. Раскатистый рев за дверью, словно по команде, смолк. Больше никто не пытался ломиться в дверь, и я неожиданно зевнул…
Прогнав неуместную дремоту, я попытался сосредоточиться, подбадривая себя. Но тщетно – сонные чары были достаточно сильны, чтобы свалить и льва.
«Нерис» – внутри меня пронёсся пронзительный шёпот, и я вдруг увидел своё сознание, как будто, со стороны. Чужая ладонь давила мне на затылок, но словно в противовес грубой демонической лапе, её прикосновение было щадящим и мягким. Оно будто уговаривало меня успокоиться, расслабиться и уснуть. Смежить веки всего на один лишь короткий миг…
«Нерис» – изнутри меня вырвалось нечто необычное, что как взмахом хлыста, разогнало вокруг меня сонные мысли. Я встряхнулся, ощущая внутри странную бодрость. Зато снаружи до меня уже доносился звук громоподобного храпа. Шум, что я слышал, явно случился оттого, что стражники с грохотом падали на пол, сражённые сном.
«Полог сна» – я узнал заклинание по косвенным признакам и выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы. Шестой круг чар мог усыпить гарнизон небольшого замка. Неудивительно, что теперь отовсюду разносится громкий храп – Полог сна способен сразить и мощного демона, не говоря уже о мелких его личинках. Наверное, в этом все дело…
Я задумчиво покатал на языке услышанное мной мысленное слово. «Нерис» – вот что доносилось до меня всякий раз, когда нечто пыталось давить на мой разум. Видимо, этот феномен был из той же серии, что и аспект «Авгур», который отвечал за псионическую осведомленность. «Я точно отправлюсь на костёр в ближайшее время» – вздохнул я.
Если всеведение ещё можно было как-нибудь скрыть, то с телепатией всё было очень непросто. Девять из десяти чудовищ с телепатическими способностями любили прикидываться людьми, а десятый этого не делал только потому, что был жуткой потусторонней тварью и любил подвижную охоту. То, что я поехал с ними в одной повозке, ничего хорошего не предвещало.
Я приглушённо выругался, снял с двери задвижку и вышел наружу. Всё как я ожидал – растянувшиеся по всему коридору, храпящие тела стражников и больше ничего. Я сделал шаг, тут же оступился на разлитом масле и едва не расшибся о каменный пол.
– Да провались оно пропадом! – ругаясь, на чём свет стоит, я пополз по сколькому полу в сторону лестницы. Нужно было уносить ноги, если только я не хотел объясняться перед могущественным магом, как это я здесь брожу, когда все вокруг меня спят.
***
– Созывайте жрецов! – зычным голосом отдавал приказы волшебник. Лиловая мантия с мерцающими рунами, покрывавшая его с головы до пят, говорила о роде его занятий ещё вернее, чем мерцающий вокруг волшебника, светящийся купол. – Пусть непрерывно читают «Изгнание зла» в главном Храме, пока ополченцы сносят туда спящих людей! За мародёрство наказание – смерть!
Его прервал приветственный возглас со стороны облаченных в полную броню воинов. Они приближались с правого берега Кастаны небольшой группой, и в их руках сверкали мечи. Кирасы из стальных пластин, скрепленных внахлест поверх кольчужного полотна, придавали им облик, как у живых статуй, отлитых из серебра. Словно не замечая веса доспехов, воины двигались вперед с грацией птичьего пера, летящего по ветру.
– Мы здесь, магистр Зертан, – выступил вперёд один из них, и приветственно наклонил голову. – Паладин Балгрум, к вашим услугам.
– Паладины Хелен, вы вовремя, – произнёс волшебник, рассмотрев знак Хозяйки могил на нагрудной броне. Простой вертикальный крест олицетворял мост, переброшенный через Реку душ. Там богиня Хелен вершила над душами людей посмертный суд, в то время как её паладины вершили мирской. Случалось, что и мечом.
– Что происходит здесь, ваша светлость?
– В вашем городе – Мольдемон, – выдохнул магистр Зертан. – Половина городской стражи заражена.
Глава 3. Она придет
В воздухе витал острый, пробуждающий аромат. Нотки сандала, мяты и черного перца наполняли пространство и настойчиво просачивались в каждую щель. В углах молитвенного зала стояли большие бронзовые курильницы, из которых струились клубы серого дыма, пропитанного запахом благовоний. Из каждого уголка Храма раздавались распевы молитв. Их звуки эхом отражались от стен, заполняли собой воздух и поднимались к небу вместе с ароматом черного перца. «Искоренение зла» – молитва, чтобы отвратить демонов и защитить кротких.
– Очень хорошо, – не в тон словам, голос жреца по имени Эмерик был хмурым. – Теперь ещё немного. Ещё чуть-чуть.
Он ловко подцепил пинцетом белёсый отросток, который показался на миг в ушной раковине. Зажав осклизлый хвост на кончиках пинцета, он принялся осторожно выкручивать из ушной раковины веретено демонической личинки. Вскоре на свет божий показалось небольшое утолщение на конце длинного веретена, с двумя глазками-бусинками и крохотной круглой пастью, как у пиявки. Заслышав молитву «Изгнание зла», личинка оскалилась острыми клыками во все стороны, задымилась и принялась отчаянно извиваться.
– Мерзость! – выдавил из себя паладин Балгрум, стиснув зубы. – Это худшее из демонских отродий, что я видел за всю свою жизнь!
– Уверяю вас, паладин, и я тоже, – хмуро отозвался Эмерик. – Мольдемон – не самая сильная тварь, как написано в манускриптах, но одна из наиболее мерзких.
– В этом нет никаких сомнений! – прорычал Балгрум, с ненавистью рассматривая извивающуюся личинку. – Мы найдём эту тварь и уничтожим.
– В тех же манускриптах сказано, что демон-мотылёк всеми силами избегает прямой схватки и всяческих рисков, – меланхолично продолжил жрец. – Её орудие – это личинки, которые она откладывает внутри людей. Благодаря им, она может видеть и слышать чужими глазами, а в нужное время – нашептывать им приказы. Странно, что она вдруг решила пробудить всех своих рабов, совершенно не к месту. Магистр Зертан оказался поблизости, и вся кропотливо собираемая армия её пешек пошла псу под хвост.
– Мы всё выясним в своё время, – твёрдо произнёс паладин и кивнул в сторону личинки, которая ещё извивалась на пинцете. – Ты так и собираешься рассматривать это пакость, жрец?
– Просто размышляю, – усмехнулся Эмерик. – Демон-мотылёк всегда чувствует, когда её личинку убивают. И она даже способна узнать, кто и где это делает.
– Пусть знает, – усмехнулся паладин, и осторожно забрал у жреца пинцет. С омерзением стряхнув осклизлую личинку на пол, он занёс над ней латный ботинок и опустил его, всем своим весом.
– Пусть знает. Пусть приходит, – медленно повторил Балгрум, размазывая внутренности пиявки по каменному полу Храма.
***
«Нерис» – тихий шёпот внутри моей головы был подобен шелесту ветра, касающегося молодых листьев. В нём была теплота, с которой солнце согревает землю, а мать напевает колыбельную своему дитя. Он был сладок, как мёд. Я вторил этому ненавязчивому шёпоту, мысленно повторяя песнь, в которой не было слов – лишь любящее тепло.
– Выходи. Двигайся, – шептал я. – Ещё немного. Ещё чуть-чуть.
Правое ухо терзала едва терпимая боль, из-за оцарапавшего меня хоботка демонической твари. Щекотка, которую я ощущал половиной черепа, буквально сводила меня с ума. Лишь титаническими усилиями воли мне удалось взять себя в руки, и я принялся ждать. Оставалось недолго.
Когда из моего уха высунулась голова крохотной личинки со слепыми чёрными глазками, я едва удержался от порыва схватиться за неё ногтями и вытащить наружу. Я мог банально оторвать ей голову, и тогда большая часть червеобразного веретена осталась бы у меня внутри. Оставалось лишь довериться силе своего разума. Пока что у меня получалось. Постепенно, терзавшая меня щекотка отступала. Из правого уха вытекало c мерзким хлюпаньем что-то скользкое, падая на пол. Только когда я понял, что все закончилось, я открыл глаза и с отвращением уставился на личинку, которая извивалась на полу.
– Мерзкая тварь! – не помня себя от гнева, я опустил ботинок на гнусное отродье.
Стоило мне слега надавить на подошву, тишину разорвал громкий и резкий крик, подобно тому, молния пронзает ночное небо. Хотя я слышал его только внутри своей головы, он разносился вокруг на сотни, если не тысячи метров. В этом крике была мольба, страстное желание, зов о помощи. Это был крик души. Вздрогнув всем телом, я резко отдёрнул ботинок в сторону от трупа личинки. Закрыв глаза, я всё ещё продолжал слышать внутри себя эхо чудовищного вскрика.
«Авгур» – звук тревожных колокольчиков заглушил отзвуки чужой смерти, вырывая меня из странного ступора. Я вдруг понял, что этот пронзительный крик слышал не я один. Кто-то ещё откликнулся на ментальное эхо, и уже шёл мне навстречу. Я медленно вытянул из ножен чёрный клинок и вслушался в безмолвную, неподвижную тишину.
Когда я вырвался из казармы, которая тогда была похожа на замок спящих, я побежал, не зная куда. Как испуганный зверёк, я рыскал в поисках укрытия, где меня никто не мог видеть и слышать. И вдруг я нашёл его – заброшенный дом, над которым к тому времени уже сгущались сумерки. Он казался мне местом, где время остановилось. Дом стоял отдельно от других, словно забытый и брошенный всеми, бродячий пес. Со всех сторон на него слепо смотрели заколоченные окна других домов, а уже у самого порога этой опустевшей обители, на плечи незваного гостя опускалось безмолвие. Здесь не было слышно голосов улицы, панических криков и тревожного рога. Идеальное убежище, пока мной не заинтересовался тот, кого я уже ждал, затаив дыхание…
«Авгур» – раздался шёпот внутри меня. Вспышка прозрения уже становилась чем-то привычным. Картины в глубинах моего разума светились пронзительным, ярким светом. Шелест шестерёнок в глубине мозга звучал ровно, как внутри хорошо смазанного механизма. Я просто стоял с занесённым для удара мечом и отсчитывал удары сердца. Оно билось ровно и уверенно: «Раз, два. Раз, два».
Я резко скользнул в сторону и обернулся, одновременно с взмахом чёрного меча. Сгорбленные серые пальцы с длинными когтями прошли всего в нескольких сантиметрах от моего горла. Порыв ветра был подобен шёпоту неминуемой смерти, которая разминулась совсем рядом со мной. Но мой удар, после которого я сразу разорвал дистанцию, был безупречен для человека, который второй раз в жизни взял в руки меч.
– Ахш-ш-ш! – зашипел демон, отпрянув от меня.
Он возвышался надо мной, опираясь на свои тонкие, как ветки чёрного дерева, длинные ноги. Подобно человекоподобному палочнику высотой больше двух метров, он вызывал одним своим видом, подсознательный страх. Но голова комара с длинным, извивающимися носиком-щупальцем вызывала омерзение, которое было не с чем сравнить – настолько она казалась ужасной. Память об изогнутом хоботочке, откладывающем личинку прямо мне в ухо, до сих пор заставляла меня трепетать.
Мой удар оставил на туловище демона длинный разрез, из которого красными сгустками вытекала кровь. Когтистые пальцы, которые пытались схватить мою шею своей цепкой хваткой, теперь сжимали края пореза. Из пасти чудовища донёсся пронзительный пересвист.
– Ты начинаешь меня злить, смертный. Как ты это делаешь!?
Я оставил вопль чудовища без ответа, вместо этого резко изменив позу. Движение ничего для меня не значило, но в нём отразилась атакующая грация, как у изготовившейся для удара гремучей змеи. Я скользнул в переплетение вероятностных линий, изготовился к удару и вдруг, я округлил глаза: противник бежал от меня в мерцающей вспышке света! Вознёсшаяся в воздух пыль ярко вспыхнула, как порошок магния. Когда она осела, чудовища поблизости больше не было. Я выдохнул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Вопреки всему, раскручивающийся маховик провидения запрещал мне искать покой. Всё только начиналось…
«Бежать. Бежать» – громкий и настойчивый призыв вибрировал в воздухе, словно голос тысячи барабанов. Каждый удар проходил через мои внутренности, проникая в каждую клетку тела и пробуждая нечто древнее, первобытное. Имя ему было – страх. «Бежать, бежать» – как встарь, когда саблезубые тигры ещё охотились на моих предков в пещерах и лесах.
Я резко сорвался, стронулся с места в карьер, и побежал. Беспокойные барабаны били. «Бум! Бум!» – они били всё сильнее и сильнее, и вот уже весь мир превратился в огромный океан звука. Я выскочил наружу и выбежал на тёмную улицу, крепко сжимая рукоять меча. Я отталкивался от земли изо всех сил и нёсся вперёд, как стрела выпущенная из лука. Ветер дул мне в лицо. Сердце бешено билось в груди.
Пробежав настолько далеко, насколько у меня было сил, я остановился на ватных ногах и огляделся. Мой разум уже осветился к тому времени пониманием собственных действий, и я рассуждал расчётливо и чётко.
«Мольдемон теперь будет атаковать наверняка» – я покатал на губах название злобного демона Бездны, скривился и сплюнул. Вся моя предыдущая удача объяснялась лишь тем, что тварь не воспринимала меня всерьёз и оставляла уязвимости, которые сразу вскрывал всевидящий взгляд Авгура. Но теперь всё станет не так. Даже у меня, Эрлиха, мага-недоучки первого круга было заклинание волшебной брони, под которым можно смело сойтись врукопашную с умелым кулачным бойцом, и победить. Но мольдемоны – мастера всяческих уловок и трюков, и в следующий раз чёрный меч отскочит от кожи врага, не сумев даже ей повредить.
Авгур неслышно зашептал, а Нерис запела мне песнь беды. Враг уже зализал свои раны и подготовился к битве, которой мне следовало избегать, как огня. Поняв это, я скользнул в один из тёмных переулков Кастаны. Город был безмолвен и тих – его покой не нарушали бродячие компании и шум праздных гуляк. Звучавший не так давно, тревожный рог подсказывал, что в Кастане ввели комендантский час, что было только мне на руку. Мы остались с врагом один на один.
«Круг зрящих глаз» – так назвалась способность, которую задействовала демон-мотылёк, перед тем как исчезнуть. Каждый мой шаг, каждое моё дыхание не могли избежать пристального чужого взгляда, пока я пребывал в зачарованном кругу. Демоница всегда знала с безукоризненной точностью, где я был и что делал. Бороться с ней можно было только после того, как я окажусь за пределами круга, что я и сделал.
Теперь враг лишь примерно понимал, в каком направлении я побежал. И последнее открывало перед моим внутренним взором огромный мир. Переплетение вероятностных линий, туманных пугающих видений триумфа и смерти. Ликования и восторга жертвы, прошедшей невредимой по лезвию бритвы и одолевшей своего охотника… но всё это было не про меня. Я избрал третий путь, ибо только он гарантировал мне спасение.
Я забился в тёмный уголок, затаил дыхание и застыл с закрытыми глазами. Мой взор вознёсся над погружённой в сумерки улицей и раскрылся, как цветочный бутон. Я видел силуэт врага, который замер напротив моего переулка, словно в нерешительности.
Алые огни демонических глаз изучали замусоренный тупик, окруженный обшарпанными кирпичными стенами. Словно осматривая мельчайшие крупицы воздуха, острый взгляд непрерывно ощупывал пространство. Мог ли могущественный демон не заметить дуновение жизни и перестук испуганного сердца прямо перед собой? Мог ли он не заметить аромат напряжения, набухающий в воздухе, словно гроздья гнева? Случись что, ответ всегда был бы – нет. Он мог не заметить и не проверить, если только он здесь уже был…
«Авгур» – рокот его гремящих слов вновь наполнил мой разум. Услышать глас всезнания – бремя, не сравнимое ни с чем. Рядом с ним, пелена неизвестности казалась невесомым покрывалом, наброшенным любящей матерью на собственное дитя. Тьма неведения оберегала разум от истинной картины мира, которую он был не способен воспринимать.
Будущее, настоящее и прошлое. Стоит только взглянуть на палитру красок, которая изображает реальность, и станет ясно – она подобна текущей реке, где слои времени смешиваются и создают настоящее. Будущее и Прошлое. Поток последнего обладает силой, способной легко увлечь неосторожного наблюдателя за собой. Малейшее прикосновение к прошлому невидимых пальцев грозит утянуть наглеца за собой. Это самое сложное, что может сделать любой человек.
Малфеоза резко повела длинным носиком, пробуя воздух на вкус. Проклятый смертный был где-то поблизости, но она помнила, как уже обшаривала этот самый тупик десять раз кряду, и всё без малейшего толку! Невозможно, но её каким-то образом опять обвели вокруг пальцев! Демоница всплеснула длинными лапами в несдержанной ярости, и скрылась в пронзительной вспышке света.
Я смахнул рукой кровь, которая закапала у меня из носа и обильно оросила собой грязный пол. Вокруг черепа словно сомкнулась хватка холодных безжалостных пальцев. Мигрень плавно опускалась от затылка вплоть до спинного мозга. Вдоль позвоночника пробежалась холодная дрожь. Я хотел коснуться лица рукой, но не донёс кончики пальцев до цели. Когда моя спина коснулась земли, добрая тьма одеялом укутала мои мысли и набросила поверх меня теплый плед. Какое-то время я не чувствовал ничего, кроме тупой ноющей боли, а затем заснул крепким сном, недвижим и невредим.
Глава 4. Помойка, помывка, пробежка
Я проснулся от того, что корочку засохшей крови на моем лице облизывал чей-то пёс. Но когда мои глаза затрепетали, он недовольно отстранился, оскалился и обнажил свои жёлтые зубы. Это был не чей-то любимец, а всклокоченный голодный зверь. Когда я открыл глаза, он отпрянул, и с рычанием отступил.
«Похоже, жрать меня он не будет» – мысли едва шевелились внутри моей черепушки, как сонные мухи. Чёрный кобель недовольно гавкнул, и вдруг задрал надо мной заднюю лапу, готовясь оросить меня зловонной мочой.
– Ах ты тварь! – я тут же открыл глаза, чтобы подскочить, как при пожаре или наводнении. Неизвестно, что было хуже.
– Скотина! А ну, пошёл прочь! – я рявкнул, и лишь в последний миг как-то умудрился уползти подальше от собаки на четвереньках. Сердце бешено колотилось в груди, словно я спросонья поднялся на высокую гору.
Недовольный громким криком, кобель угрожающе зарычал, оскалившись в мою сторону жёлтыми зубами. В его чёрных глазах появилась злоба, и я похолодел. Зверь был достаточного размера, чтобы разорвать и взрослого человека. Но сотворить волшебную стрелу я уже не успел.
«Нерис» – мелодичный голос запел свою песнь. Подчиняясь странному порыву, я коснулся головы пса незримой рукой. Как и тогда, когда я вышвырнул демона из своего сознания, и вцепился в него голодным клещом – теперь уже сам. Бродячий пёс жалко и жалобно взвизгнул, словно его пнули под зад. В панике оглядываясь на меня и прижимаясь к земле, он пополз из переулка. Орошая всё вокруг зловонной мочой, он продолжал выть вплоть до тех пор, пока не убрался вон.
Я протер себе глаза. Аспект «Нерис» или как его называть, нравился мне тем, что он был как оружие, готовое к бою, и не вызывал ничего, кроме мимолетной мигрени. Авгур, в свою очередь, явно был больше, чем просто псионическое всезнание. Он раскалывал привычную картину мира, как молния ночное небо. С оглушительным грохотом, он попирал корни самого мира. Я видел будущее, или я создавал его? Я провидец, или я по своей воле меняю реальность? Ясно было одно – вчера я вплотную подступился к пределу. Еще бы чуть-чуть, и отдача стерла бы меня в пыль. Я вдруг запрокинул голову и начал грустно смеяться.
«Ну, что сказать. Успешно я дезертировал!» – фыркнул я. Вернулся спустя сотню лет, и вернулся уже не совсем, собственно, «Я». Подумать только, что по дороге из Разломных земель я всерьёз раздумывал, как теперь буду зарабатывать на обучение волшебству, без наследства от мастера! Такому как я, только портовым грузчиком и подрабатывать, себе на похлёбку.
Я резко захлопнул рот и нахмурился. Всякий раз, когда я строил долгие планы, всё шло демонам под хвост, так стоит ли повторять успех? Тем более что я ничего не ел почти сутки, и теперь все мои мысли вращались вокруг еды. Её и правда, стоило как-нибудь себе раздобыть. Потом уже можно вернуться в тот заброшенный дом, и поразмыслить о дальнейших действиях.
***
– Хм, странно! – кабатчик невзлюбил посетителя с первого взгляда. Мало того, что взъерошенный русоволосый юнец заказал еду, но не взял никакого пойла – он ещё вознамерился унести все с собой!
– Парень, в нашем заведении – едой закусывают. То, что ты просишь, есть извращение. За это потом руку не пожимают, – так и хотелось сказать кабатчику в лицо оборванцу, но он осёкся. Порой из подворотен в его кабак заглядывали разные чудаки. Но этот отличался от них тем, что у него бренчало в кармане чистое золото!
«Золото!» – увлечённо думал хозяин кабака, продолжая пробовать драгоценную, вкусную монету на зуб. За неё он готов был простить душевнобольному дурачку даже то, что тот попросил вместо сдачи котомку. Кабатчик имел пару правил в своём заведении, которым неукоснительно следовал: в долг не наливать, в котомку не заворачивать. Но в этот раз ему предложили деньги. Немалые. За деньги, парой правил можно и поступиться, пока никого не видно. Но где-то в глубине души у него, все равно, что-то свербело.
– Слушай, а ты меня не дуришь? – кабатчик подозрительно уставился на парня, продолжая пробовать монету на зуб. Вдруг, он подскочил и взбешённо выпалил. – Ну, точно! Вес как у настоящей, а на зубах монета не мнётся! Ах ты, собака! Вздумал меня надуть? Иди сюда, слышишь!?
***
Когда владелец кабака начал на меня надвигаться, с покрасневшей от бешенства рожей, мне захотелось всплеснуть от досады руками. Что не так!? Он ведь чувствовал вес пустышки! Как он мог не чувствовать давление на зубах? На самом деле, все это время кабатчик увлеченно взвешивал и осматривал простой камешек, который я подобрал за углом, и его всё устраивало. И тут, вдруг, он взорвался.
– Убирайся! – рявкнул кабатчик, побелев от гнева. Он широко размахнулся и швырнул камень-пустышку мне прямо в лицо. Камень больно отскочил у меня от верхней губы, и я сморщился.
– Ну и уйду! – выпалил я, тоже начиная злиться. Я развернулся и быстро пошёл на выход, бормоча себе под нос ругательства. – Сам ты мудак.
Хорошо, что мужик не стал меня преследовать и напрашиваться на драку, иначе, боюсь, это бы для него плохо кончилось. Я был на взводе и досадовал оттого, что опыт у меня провалился. «Так ведь и ловятся телепаты на горячем» – подумал я. Непонятно даже, на чём? Что же случилось? Почему вышла осечка?
«Нерис» – безмолвное пение прозвучало понуро и жалобно в моей голове, словно тронутая струна лиры. Мелодичный звук распространился по всему моему существу, как резонанс от голосов, попадающих строго в ноту. В нём звучал неизбывный вопрос – тот самый, что мучал меня и сейчас.
– Ну, где она!? Только что была здесь! – вдруг я услышал голос кабатчика и заинтересовался им не на шутку. Я подошел к питейной, из которой только что выскочил, и осторожно туда заглянул.
Кабатчик ползал на карачках, заглядывая под каждую грязную половицу. Обшаривая каждую щель между досок, он буквально рвал на себе редкие волосы от досады.
– Да как же так!? Только что была здесь! – бормотал владелец питейной, продолжая лазить по грязному полу руками. Видимо, монету никак не удавалось нашарить. И видимо, он всё же считал что она золотая. Приглушенный смех рвался у меня из груди, так что я поспешил отодвинуться, чтобы не потревожить кабатчика. Пусть ищет себе своё «золото». Заслужил.
«Нерис!» – удовлетворенно и злорадно скрипнули шестеренки. Самодовольство вместе с весельем переполнили меня целиком. Это был успех, вне всяких сомнений. Я даже расплатиться фальшивым золотом не успел, а меня уже грабили. Ха-ха-ха!
– Ты старшего-то пропусти, парень, – запах ядрёного перегара достиг меня ещё раньше чужого голоса, и я поспешил освободить проход в кабак какому-то пьянчуге.
«Старший» довольно осклабился моей расторопности, и лунной походкой пошел в кабак. Уже на пороге он завидел хозяина, который вел поиски на полу звонкой монеты, и остолбенел от неожиданности. Затем он загоготал.
– Саиф, ну ты чего? Поясницу прихватило тебе, да, ах-ха-ха? Ну, так я костоправ, иди сюда – давай намну бока за бокал?
Со стороны хозяина вскоре раздались ругательства. Похоже, костоправ был нужен ему в могиле, а не пояснице. Его надежды поживиться халявным золотишком канули в лету. Я прыснул и лишь в последний момент успел отшагнуть, когда взгляд кабатчика устремился к дверям. Показываться ему на глаза я совсем не хотел.
Быть может, «Нерис» может помочь мне с отводом глаз? – вдруг задумался я. Простая логика подсказывала, что если я способен заставить человека принять пустышку за монету из чистого золота, то и глаза отвести мне раз плюнуть.
Некоторое время я прислушивался к себе, словно ощупывал невидимую мускулатуру. Вроде должно получиться, но критерий истины – практика. Надо было выдвигаться и пробовать, но уже в другом заведении. Кабатчик был прав, со своей колокольни: ходить за едой в питейную – это всё равно, что носить на заднюю сторону рубашку.
«Значит, проведаем теперь трактир» – решил я.
***
– Извольте начать с холодных закусок, ваша светлость! Рекомендую нежный паштет из гусиной печени с лесными орехами. Он просто тает на языке!
– Я, пожалуй, хм…
– О, я вас понял, господин – вы желаете отведать горячих закусок!? К вашему вниманию – восхитительное ризотто из мидий, креветок и кальмаров с ароматным пармезаном. Или быть может, вы предпочитаете мясо?
– О, да!
– Что же, тогда баранья ножка с печёными овощами вам обязательно придётся по вкусу, сударь! Где она, гм, была?
Баранья нога с печёными овощами действительно была хороша. Похоже, барашек ещё недавно бегал и жевал сочную травку. Что касается несчастного посетителя, вынужденного выслушивать помпезного официанта, то за него я не опасался. У барашка было четыре ноги, а я взял себе только одну. Единственной проблемой могли быть печёные овощи, но тут повара что-нибудь бы придумали. Я стянул всего одну плошку с жареными перцами и фасолью. Себе я торжественно поклялся вернуть её на место и даже помыть, чтобы все было честно.
Пока же, пользуясь тем, что взгляды людей скользили мимо меня, я буднично и неторопливо обслужил себя сам в ближайшем трактире. Заведение было явно для белой кости, так что мне пришлось потрудиться, чтобы найти что-нибудь мне привычное. Ризотто (что это, кстати?) по понятным причинам отпадало, так что лакомиться пришлось бараньей ногой. Естественно, я не заплатил. Стыдно, но очень приятно, ведь мало когда удается ощутить себя таким богачом, чем когда ты берешь что-то бесплатно. Весь мир – на твоей ладони! Ну, или, по меньшей мере, баранья лапа.
После знатного перекуса, мне не хватало только помывки. Благо, обследуя трактир, я вскоре наткнулся на банную комнату. От раскалённых камней поднимался горячий пар, окутывая её жарким туманом. Воздух был пропитан запахом душистых масел, легко проникающим в лёгкие. Стоило только мне ступить внутрь, и кожа тут же стала краснеть и покрываться мелкими каплями влаги.
Посреди комнаты стоял дубовый чан, уже наполненный горячей водой. Над ним поднимался густой пар и зависал в воздухе жарким туманом, словно низкое облако. Вокруг были разбросаны пушистые полотенца и ароматные мыла.
– Роскошь, – изрёк я. Надо было срочно туда заходить, что я и сделал.
Погружение в горячую воду вызвало непередаваемый восторг в натруженных мышцах. Моё тело от любых водных процедур за столь долгое время совершенно отвыкло, и сейчас пребывало на седьмом небе. Я тут же принялся натираться мочалкой и мылом, с моей кожи потекли грязные струи. С меня будто струпьями, слезала чёрная жижа и смешивалась с мыльною пеной. Как же мне хорошо!
Когда входная дверь вдруг решила открыться, восторг у меня поутих. Мой отвод глаз был настолько совершенен, что позволял расхаживать вплотную к любому обычному человеку и не вызывать подозрений. С кем-то вроде магов, священников или паладинов я такой фокус провернуть бы боялся. Но на простых людей отвод глаз пока работал великолепно. Настолько великолепно, что у меня не оставалось никаких шансов предупредить, что в бане занято.
В комнату, что-то мурлыча себе под нос, впорхнул невысокий крепенький толстячок. Почесывая на груди курчавую шерстку, он широко осклабился при виде исходящего из бадьи горячего пара, и двинулся в мою сторону. Единственным, что скрывало его первобытную наготу, было белое полотенце. Решительно стряхнув его с чресл, он полез ко мне в воду.
– А-а-а, ты куда?! – я округлил глаза от неожиданности. Загребая всеми конечностями и скользя босыми ногами о дно бадьи, я ринулся наутёк.
«Это же мужеложец!» – подумал я. Самым тревожным мгновением в моей жизни стал тот, когда я перелезал через край чана и меня могли подловить сзади крепкие волосатые лапы. Сердце стучалось в груди перепуганной птицей. Но всё обошлось.
Лишь выбравшись наружу и поскользнувшись на мыльных ногах, я выдохнул и опомнился. Отвод глаз всё ещё прекрасно работал, и мужик даже не поиграл бровями в ответ на спешную ретираду. Он не замечал присутствие в бане постороннего, вместо этого предпочитая нежиться в горячей водичке. Ну и слава, как говорится, богине Хелен. Я-то уж думал, пришла пора расплаты за баньку, да ножку барашка. Мол, а ты не воруй!
Медленно вдыхая и выдыхая горячий воздух, я расслабился и вернул себе способность рассуждать трезво. Отвод глаз означал, что никто своей очереди в баню дожидаться не будет. С этим оставалось только смириться. Хотя…
Мой настороженный взгляд устремился на толстячка, который вовсю резвился в воде. Но мысли у меня были далеки от игривости. Всё же я мог загипнотизировать мужичка, а не только глаза ему отводить. Как по мне, ему пора уже было проваливать. Он достаточно намылся, и от водных процедур теперь получал только яркие впечатления. Бьюсь об заклад, Нерис с последним поможет ему даже лучше, чем шлепки берёзовым веником. Ложные воспоминания будут ничем не хуже настоящих. А я, тем временем, домою себе голову.
На том я и порешил, после чего начал осторожно приближаться к мужику, который яростно натирал пузо моей мочалкой. Её срочно требовалось отбирать, так что я больше не мешкал. Подобравшись вплотную, я осторожно простёр вперед руку.
Моё сознание вдруг протянулось вперёд, став текучим и плавным, словно вода. Мой разум кружился вокруг чужого сознания, словно оно внезапно стало моей частью. Я почувствовал хаос эмоций и мыслей, словно слушал непрерывный белый шум внутри собственной головы. Но что-то было не так. Человек, в чьи мысли я был погружён, был не один. Стоило мне только увидеть внутри его головы что-то ещё, помимо его собственных мыслей, как я содрогнулся от внезапного приступа страха.
Изображение, которое я видел своими глазами, вдруг расширилось, как будто границы картины раздвинули чьи-то руки. Внутри черепа, который я осторожно ощупывал пальцами своих рук, едва заметно подёргивалась личинка. Заняв укромное место внутри чужого уха, она что-то нашептывала своей жертве.
Толстяк вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я испуганно отступил и отдернул от его головы ладонь, чудом удерживаясь от тревожного вскрика. Черные глаза смотрели на меня без всякого выражения. Казалось, человек глубоко задумался и даже не заметил, что заставило его обернуться и уставиться в пустоту, на моем месте. Отвод глаз всё ещё путал для него картину, но личинка видела всё, как есть на самом деле. Моя маскировка не была для неё тайной, и я уже слышал безмолвный крик, разносящийся по округе, как звук тревожного рога.
«Вот дьявол!» – я вздрогнул, как от удара хлыстом и лихорадочно заметался по комнате. То, что отсюда надо рвать когти стало ясно мне ещё раньше, чем в тревожный гонг забило чувство опасности. Но когда это всё же случилось, я помимо собственной воли вознесся взглядом на небеса и я объял взглядом пространство.
Я видел демона с головой, как у насекомого. Демона, который опирается на длинные тонкие ноги, похожие на деревянные стебли. Он окутался полупрозрачным барьером. Его чёрные когти непроизвольно сжимались с каждым мгновением, словно терзая жертву. Он готовился к бою.
«Времени нет!» – я опомнился и побежал, как есть – во всём блеске первобытной своей наготы. Теперь, когда я видел демона сверхъестественным взором, то уже понимал, как мало времени на сборы. Его было меньше, чем снега на улице летним днем – и тот истаивал с каждым ударом сердца. Единственным, что я унес с собой, был черный меч в кожаных ножнах, и подвернувшиеся на пути мягкие тапочки. Они подходили для бега по улице ещё хуже, чем калоши на два размера меньше. Но в отличие от моих сапог, их не требовалось шнуровать.
«Бежать! Бежать!» – эти мысли паникой бились мне в мозг, пока я бежал по городским улицам. Мольдемон вновь сотворит Круг зрящих глаз, когда придет на нужное место. Но справедливости ради, теперь у меня было больше шансов уцелеть, когда это случится. Я бежал достаточно быстро, чтобы выйти из зоны действия заклинания до того, как демон его сотворит. Если чудовище не будет знать, в какую сторону я побежал, то не станет меня преследовать.
Окутанный рассветным туманом, город Кастана тем временем, просыпался. Улицы оживали под первыми лучами рассвета, и прохожие следовали по солнечной мостовой, не подозревая об угрозе, которая затаилась среди переулков. Как огромный муравейник, город шевелился и дышал в едином и слитном ритме.
Пока я бежал, отовсюду доносились удивленные крики. Я чудом не расстался с тапочками, но сил на поддержание отвода глаз уже не хватало. Каждый чужой взгляд будто высасывал изнутри мою жизнь, а в лёгких и без этого жгло от недостатка воздуха. Когда я стряхнул с себя ощущение невидимости, как накинутый на себя кожаный плащ, сразу стало легче дышать, и я ускорил свой бег. Прохожие тыкали пальцами в мою сторону и смеялись.
Плевать. Главное, стражу города я не заинтересовал, поскольку ни один из стражей порядка не изволил исполнить свой долг и начать меня преследовать. Боже, какая ирония! Проклятье, если бы я знал, что стража в этом городе так реагирует на бегущих по улице, голых людей, то я сразу бы снял с себя поддоспешник без знаков различия вместе с трусами, и так вошел бы в ворота.
«Стоп!» – я вдруг замер на месте. Шелест шестеренок нашептывал, что бояться мне больше нечего. Всевидящий взгляд Авгура показал мне, во вспышке сверхъестественного прозрения: Мольдемон только что сотворил «Круг зрящих глаз», убедился в невозможности меня отследить, и отправился в своё логово, несолоно хлебавши.
«Чтобы ты сдох, демонское отродье!» – подумал я.
С одной стороны, я был счастлив, что в этот раз я легко отделался. С другой стороны, сверхъестественное чутьё, благодаря которому я видел демона так же хорошо, как собственные тапки, предостерегало меня от излишнего оптимизма.
«Мотылек закусил удила» – таков был вердикт. Его личинки видят меня, несмотря на любые мои ухищрения, а сам демон тут же бросает все свои дела и кидается на перехват, стоит меня кому-то увидеть. Я не знал, что вызывало у него столь исступленную ненависть ко мне, но с этим надо было считаться. Личинок ведь становилось все больше. Когда я вознесся своим взором на небеса, я узрел тучи мелких огней по всему городу – они были везде, у каждых ворот, рядом с каждой площадью. Уживаться с демоном в одном городе будет становиться опаснее для меня с каждым днем.
Вдруг я услышал позади себя задумчивый, спокойный голос. Он звучал, будто коровка жует себе травку.
– Мужик, ты же голый! – сказал мне тип в крестьянской рубашке до колен и соломенных лаптях. Я резко обернулся и посмотрел недовольным взглядом на спокойно отдыхающего у каменной стены, мужика. Тот только задумчиво заломил бровь, разглядывая меня ниже пояса, уж не знаю, зачем.
– Ты до белой горячки не доводи себя, парень. Надо выпить? Так ты не терпи, сходи себе в кабак и нажрись по-людски, как все, – посоветовал он мне.
– Спасибо! – сказал я и свернул в ближайший переулок, где на меня смотрело меньше людей. Чем больше внимания я привлекал, тем труднее было отвести им глаза. А сейчас я был, как назло, в центре внимания.
«Черт этого Мольдемона дери. Чтобы ты сдох, дрянь проклятая» – ругался я, мечтая как бы его прикончить.
У меня вдруг вырвался из груди грустный смех. С Мольдемоном даже обитатели Кастаны, среди которых была тьма паладинов, ничего до сих пор не решили, а я туда же. Решать, ха. Но стоит признать, что если паладины, маги или кто там ещё, не прижмут демона в ближайшее время, то он натворит здесь делов. Личинок было уже очень много.
***
– «Как сквозь землю провалился», ты говоришь? – Балгрум выслушал доклад и нахмурился.
Высокий стражник возвышался перед паладином, сидящим за дубовым столом, как башня. Но даже несмотря на это, на его висках отчетливо виделся пот. Он вздрогнул от облегчения, когда его отпустили коротким взмахом руки. Боги наделили паладинов великим могуществом, не чета простым стражникам. Вызывать неудовольствие Балгрума не хотелось из них никому.
– Мы эту фразу уже слишком часто слышим, – жрец Эмерик согласился с паладином.
Эту маленькую комнату в главном Храме, с введением особого режима в Кастане, превратили во временный штаб. До сих пор к ним стекались люди, в которых обнаруживались личинки. Их были сотни, и поток несчастных не ослабевал со временем. Лекари и жрецы сбились с ног, они работали с короткими перерывами на сон, но едва ли им стоило роптать. Страшно себе представить, к чему могло привести пробуждение такого количества марионеток Мольдемона в городе. Бессонница была наименьшим из зол.
– Я никогда не думал, что «сквозь землю» может провалиться какой-то душевнобольной, который бегает голышом среди бела дня, – пробормотал паладин. – Стража Кастаны показала себя поистине на высоте – упустить какого-то срамца, что может быть позорней?
– Сейчас и без похабников дел хватает, вот они и решили за ним не бегать, – фыркнул жрец.
– С твоего позволения, Эмерик, я с тобой не соглашусь, – твёрдо возразил паладин. – Нежелание поймать человека, который бежит по улицам голышом – это знак, ниспосланный нам Богами в их милости.
– Прошу прощения? – поперхнулся Эмерик, округлив карие глаза. Ему показалось, будто пожилой паладин начал от бессонницы бредить.
– Подумай об этом, – с нажимом произнес паладин. – Всё здесь прогнило. На каждом перекрёстке или улице города должен стоять фонарь, который рассеивает иллюзии и гипноз. Почему мы приходим в Кастану и обнаруживаем, что девять фонарей из десяти работают только на бумаге? Для меня это стало открытием.
– Для меня тоже, – поджал губы Эмерик. – Десятый фонарь, кстати, работает только потому, что магистр Зертан проходил мимо и его починил по доброте душевной, чтобы ты знал. Но в Кастане нет отделения Магистериума. Вызывать специалистов издалека очень накладно, а Зертан живет в своей башне и выходит оттуда раз в месяц. Какая-то неслыханная удача, что он оказался в тот раз рядом с казармой.
– Вызвать мага со стороны не накладнее демонического вторжения, – буркнул паладин. – Но дай угадаю, городской бюджет не сводит концы с концами? Теперь тем более?
– Основной городской налогоплательщик – ремесленные гильдии, крупные купечества и торговый порт, – усмехнулся Эмерик. – Но так случилось, что с появлением господина Роже, Кастана стала «порто-франко» и пошлины городу не перепадают. Налоги на гильдии тоже сравнительно низкие.
– Бургомистра избрало купечество, чтобы легче дышалось. Я всё к тому, что напасти с Мольдемоном неспроста обрушились именно на Кастану, – произнёс Балгрум и с нажимом продолжил. – Демоны почуяли слабину. Обрати внимание, какую тонкую они провели здесь работу! Ты понимаешь, чем это пахнет, когда они строят сначала козни?
– Пожалуй, ты в чём-то прав, – насторожился жрец, и вздохнул. – Выходит, Мольдемон лишь часть наших проблем? Первая ласточка, так сказать? Упаси нас, конечно, Хелен!
– Владычица Хелен нас всех, конечно, спасёт, но нашими руками, – решительно ответил ему паладин, и встал с места.
– Я договорюсь о встрече с бургомистром Роже, – сказал он, выходя из комнаты. – Попробую вправить ему мозги, как получится. Хотя ещё больше мне хочется испытать его на демоническое влияние, и буде оно обнаружится, сжечь его на костре. Масса проблем бы на этом кончилась.
– Надо также связаться с иерархами других светлых богов и напомнить им, что где тонко, там рвётся, – задумчиво кивнул жрец. – Кастана – слабое звено на границе Разлома. Ты прав, что внимание демонов остановилось на нас. Это видно по тому, как поменялась их тактика. Пусть союзники примут меры, не дожидаясь прорыва.
– Ты уже знаешь, что они скажут. «Святой поход в самом разгаре. Демоны отвлечены, а мы наступаем, ура!», – отмахнулся Балгрум.
– Мы наступаем так, что обороняться сами не успеваем, – проворчал Эмерик. Настроение жреца испортилось окончательно. Он думал, что паладин попал в точку – божественные воины вообще часто обнаруживали у себя какое-то, совершенно звериное, тонкое чутье на проблемы. Без этого, до среднего возраста они обычно не доживали. А Балгрум был уже пожилым, по человеческим меркам.
Глава 5. Паутина связей
Я вернулся туда, откуда пришёл.
Возможно, заброшенный дом в трущобах Кастаны был далеко не лучшим укрытием – мотылек однажды уже его видела, и могла устроить возле него слежку. Но после того как я уладил дела с едой и одеждой, ноги привели меня туда. Авгур по этому поводу промолчал, но даже его безмолвие выражало скрытое одобрение. Во всяком случае, сейчас этот приют был для меня безопасен.
А значит, мне пришло время собраться и поразмыслить. Взгляд в будущее требовал усилий воли, и быть оракулом на ходу получалось у меня скверно. Оставалось уповать, что раздумья в спокойной обстановке будут более плодотворны.
Я устроился удобно и сел прямо на дощатый, запыленный пол. Стоило бы озаботиться чистотой новых штанов, но что легко досталось – легко потерялось. Стены и пол особняка покрывал толстый слой пыли, словно она копилась тут годы. С потолка спускалась нежная паутина, но её создатели давно ушли в более укромное, по их суждению, место. Мусор и хлам, некогда бывший мебелью, обильно усыпал пол под моими ногами. Лишь кровать на втором этаже осталась почти невредимой, словно все еще ожидала своего владельца. Но пока её хозяином буду я.
Узор Авгура рассыпался перед моим взором, будто причудливый калейдоскоп красок. Ворох противоречивых сведений и потусторонних измышлений. Парадоксальный вывод, который возвышался над человеческой логикой…
