Земля обетованная

Влад Шустов
Земля обетованная

Авторы иллюстраций:

Michael Divine

Tomasz Alen Kopera

Uni Kaya

© В. Шустов, 2023

* * *

От автора

Рождение этой книги стало значимым событием моей жизни. Удивительным и волшебным. Книга практически написалась сама собой всего за несколько месяцев, без особого труда и как будто без больших усилий. Слова лились как под диктовку, всё управлялось таинственными силами, которые владели моей рукой и моими мыслями, образы в голове рождались спонтанно, персонажи вырисовывались один за другим. Дивное ощущение внутреннего вдохновения, которое пришло ко мне сметающей всё на свете волной… я чувствовал, что очутился в каком-то ошеломляющем потоке, подхватившим меня. Раньше я и подумать об этом не мог, не знал, что напишу книгу на такую тему.

Теперь я понимаю, что книга написана в самый важный период моей жизни, момент перелома, когда буквально всё сложилось, всё сошлось в единой точке. Я понимаю, что эта книга – причина и часть моего существования. Мне тяжело это объяснить, но в один момент пришло осознание всего, что я чувствовал, пережил, видел вокруг себя; всего, с чем я был несогласен и во что искренне верил. Только сейчас я понимаю, для чего мне нужно было пройти через горнило тех или иных событий. И только теперь без единого сомнения я осознаю, насколько грандиозно Провидение, которое подводило меня ко всему, что случилось в моей жизни.

Я благодарен Господу, что он вёл меня, сопровождая в долгой непростой дороге, руководил мной, был моим пером, был со мной всегда, даже в тех моментах, когда вера, казалось, угасала. Сегодня я это осознаю это и чувствую как никогда.

Книга была написана от сердца, для тех, кто понимает, насколько неправильно и несправедливо устроен мир, в какой великой иллюзии пребывают люди. Книга написана для тех, кто ещё чувствует вещи, такими, какими они должны быть; чувствует ту связь, которую невозможно описать и которая руководит нашими сердцами.

Никто не знает своих истинных побуждений. Но я знаю точно, что меня побудило написать эту книгу, и какие это были побуждения. Могу ли я быть уверенным в том, что пишу? На сегодняшний день я могу сказать: да, я несу полную ответственность за все написанные мной слова.

О, если бы мы знали, сколько ошеломляющих вещей скрыто от нас! Мы не в силах их увидеть, они скрыты по определённым причинам, но мы их чувствуем, интуитивно они просачиваются сквозь толщу нашего замутнённого сознания. Где-то глубоко в душе мы их нащупываем и понимаем их ценность, их правильность.

Мне очень бы хотелось, чтобы люди поняли, насколько сложна и безгранична Природа человека, насколько сильна наша связь с ней, насколько мы с ней едины. И я понимаю, что эта книга – начало чего-то нового, того, ради чего стоит жить. Я всегда верил в то, что один человек – в поле воин и может изменить всё, если его ведут сердце и судьба. Такой человек не повинуется ни правде, ни лжи. Он чувствует всю окружающую его несправедливость. Я верю в то, что можно восстать, поверив в себя, и в такие моменты сама смерть не страшна, ведь в руках праведника силы Вселенной. Не спешите меня судить. Бог – мой судья.

Пролог

Тайна фараона

В Мемфисе не было прохладнее, чем в Ахетатоне, хотя древний город и располагался севернее новой столицы Египта, построенной Эхнатоном во славу единого и великого Бога Атона. Но семнадцать лет правления фараона подходили к концу, и он, простившись с залами белокаменного дворца и широкими улицами молодого города, решил перебраться поближе к великим пирамидам. Гиза встретила правителя, распростершись перед его колесницей, и теперь он видел пирамиды из окон своих покоев.

Жаркое солнце не давало дышать умирающему фараону, его грудь разрывалась от изнурительного кашля, легким не хватало воздуха. Эхнатон понимал, что смертельно болен, перепуганные лица лекарей лучше всяких слов подсказывали, что надежды на исцеление нет, но в душе он был спокоен и непоколебим. Ощущая близкую смерть, фараон пребывал в радости и готов был отойти в мир иной без страха и сомнения. Эхнатон верил в вечное загробное существование, он готовился к нему всю жизнь, налаживая мосты перехода из одного бытия в другое. Он готовился предстать перед великими богами, или, скорее, перед великим и единым Богом Атоном, возвеличиванию и утверждению которого посвятил свое царствование. Наступал момент истины, когда суть всей его жизни сводилась к одному. Приближался миг, ради которого небо и дало ему это мимолетное существование. Жизненная миссия фараона почти исполнилась, оставалось сделать последний штрих, и это был, на его взгляд, самый важный момент – настал день завещания.

Отсчет его жизни шел уже на минуты, возможно, на мгновения, которые истекали стремительно и неумолимо. Он чувствовал это всем своим сердцем, тем священным сердцем, которое было готово к возложению на великие весы Осириса. Тем все еще живым сердцем, которое и после его смерти, перехода из одного мира в другой единственное останется с ним навеки. Сердцем, которое будет храниться в священном сосуде в его усыпальнице, ведь только оно может перекинуть вечный мост в мир богов – с одного берега бытия на другой.

Истерзанный тяжелой болезнью, задыхаясь от мучительных приступов кашля, не в силах подняться с царского ложа, Эхнатон все последние месяцы старался вести обычную жизнь – принимал с докладами важных чиновников, высших жрецов и военачальников. Но в этот день у него в палатах находилась только его жена Нефертити с детьми. Каждый день правителя Египта мог стать последним в его жизни, поэтому вся семья ежедневно приходила к великому фараону – скрасить его последние часы радостью общения с близкими, чтобы быть вместе с ним в скорбные минуты, чтобы проводить его в иной мир. Члены семьи старались обрадовать Эхнатона, дарили внимание и любовь; вспоминали и рассказывали фараону, который был для них прежде всего главой семейства, разные смешные истории из жизни; не уставая, восхищались построенным им городом и величием возведенных в нем храмов, тем самым ублажая слух и забавляя умирающего правителя. Во всем этом не было и тени лукавства или притворства – и для него, и для них это были истинные моменты счастья, которые не только наполняли сердца и память особой благодарностью фараону, но и окутывали его самого ореолом любви и благодати, которая должна была распахнуть перед ним великие врата перехода.

Фараон Эхнатон понимал, почему его близкие это делают, и радовался их искренности. Ему было приятно видеть лица родных, слышать их голоса, погружаться в воспоминания, он смотрел на свою жену, на детей и размышлял о прожитом. О том, что ему удалось сделать, и о том, чего он сделать не успел. Он был рад тому, что оставляет после себя таких прекрасных чад. Фараон очень любил всех своих детей и был уверен, что их чувства взаимны. Однако вместе со всей этой радостью в его измученном сердце не угасало и беспокойство. Эхнатон понимал, что, уходя, он не оставляет после себя сильного и достойного престола фараона правителя. Великому царству нужен был великий монарх, а Эхнатон среди своих детей числил прежде всего дочерей. Да, у него был и сын, но Тутанхатону исполнилось только семь лет. Мальчик был еще слишком молод и неразумен для такой ноши. На несколько лет страна могла остаться без твердого правителя, и жрецы, которых Эхнатон немало умалил, возвеличивая новый культ сияющего Атона, не годились для того, чтобы помочь мальчику, опекать и оберегать его, поддерживать и защищать от ошибок и злого умысла врагов. Все это могло не просто разрушить династию, пошатнуть основы власти фараона, а ввергнуть в пучину бедствий весь Египет.

Жара не ослабевала. Для того чтобы остаться наедине с близкими, Эхнатон отправил прочь слуг с опахалами, тем более что горячий воздух, овевая его, лишь усиливал тяжелый кашель. Куда больше помогала смоченная в холодной воде ткань. Сегодня Эхнатон должен был выглядеть лучше, чем обычно. Это был долгожданный день прощальных наставлений и последних подарков. Эхнатон по очереди подзывал к себе детей и вручал им приготовленные дары. Воистину, это были дары фараона, дары правителя, который не умалил свое царство за время правления, а лишь возвеличил его. Такого количества драгоценностей в одном месте, пожалуй, не видел еще никто и никогда. Дочери Эхнатона, которые любили своего отца и едва сдерживали слезы, стараясь выглядеть счастливыми и радостными рядом с ним, которые жили в роскоши и богатстве, были изумлены. Они знали, их отец всю свою жизнь приумножал богатства Египта, но не могли и предполагать, что великий фараон обладает такими сокровищами. Горы золота, рубины и алмазы размером с куриное яйцо, ювелирные изделия удивительной работы, привезенные со всего света, платья, сшитые из тончайших тканей, которые были дороже любых драгоценностей, – все это заставляло замирать в восхищении, забывая о том, что это прощальные подарки со смертного одра. В конце концов, они были молоды и должны были радоваться таким подношениям. Они были счастливы. Их слуги послушно принимали эти дары и переносили из одной сокровищницы в другую, и казалось, что этому одариванию не будет конца.

Но церемония уже завершалась. Нефертити дала знак детям, и они стали подходить к отцу в последний раз. Подходить, чтобы попрощаться с ним окончательно. Прикоснуться к его иссохшей руке, поймать взгляд его слезящихся глаз. Они подходили к фараону один за другим, и он старался каждого одарить тем, что было важнее любых даров – частицей своего сердца и пылающей в нем любовью. Они прощались и уходили с низким поклоном. Но вот высокие чеканные, украшенные драгоценными камнями двери из сандалового дерева закрылись в очередной раз, и рядом с фараоном остались двое – усыновленный им Моисей, которому уже исполнилось пятнадцать лет, и любимая жена Эхнатона – Нефертити.

Двери закрылись, и фараону показалось, что его покои наполнились прохладой. Но это был всего лишь еще один приступ болезни. Его время подходило к концу, он знал об этом и собирался проститься с самым дорогим для него человеком. К нему подошла Нефертити. Несколько мгновений они просто смотрели в глаза друг другу. Затем Эхнатон кивнул, и она присела рядом.

Нефертити не плакала. Как подобало особам ее статуса, она стойко держалась. Этого требовали и этикет, и царское воспитание, но глубоко в душе она давно уже выплакала все слезы. И все же, до бесконечности веря в загробную жизнь, она была рада за своего мужа, понимая, что все происходящее с ним – это неотъемлемая часть его земной жизни и начало его жизни небесной. Каждый раз, приходя к умирающему фараону, она понимала, что очередное свидание с ним может быть последним, но теперь ее сердце словно отсчитывало последние мгновения их счастливой жизни. Нефертити принадлежала к знатному, но не царскому роду. Подобно своему отцу, Эхнатон презрел древние обычаи и выбрал жену не в соответствии с династическими уложениями, а прислушиваясь к голосу собственного сердца. Он выбрал себе спутницу по любви, и она тоже любила его больше жизни. Теперь этому наступал конец. Не их любви – она не могла завершиться, что бы ни случилось с ним или с ней, а их совместной земной жизни. Они вновь находились на одном ложе – он лежал, она сидела рядом. Слов было не нужно, все было уже давно сказано, они молчали, но в этом молчании было все. В их памяти синхронно пролетали лучшие моменты жизни. В построенном ими городе было немало совместных изваяний фараона и его избранницы, но теперь это были два чистых силуэта, которые могли бы стать образцом для неповторимых статуй – статуй земных богов, изображений двух истинных фараонов. Никто из них не мог знать, что через тысячи лет Нефертити станет образцом подлинной красоты, критерием совершенства, но уже тогда в ней отражалась вся величественность женской природы и душевной красоты, сочетание глубокого ума, внешнего великолепия и грации. Когда-то, до того как тяжелая болезнь истерзала его, таким был и Эхнатон. Такими они себя воспитали сами. Пропитываясь Божественной мудростью и любовью, они были живым воплощением идеала, достойным богов.

Это было безмолвное прощание. Даже кашель на время оставил Эхнатона. Они молча смотрели друг другу в глаза. Нефертити держала фараона за руку и, казалось, чувствовала, как жизнь покидает бренное тело ее любимого. Через некоторое время она привстала и, скрестив руки на груди, поклонилась любимому. Она благодарила фараона, собственного мужа и отца своих детей за все – за всю свою жизнь, за его человечность, которая могла быть присуща только великим фараонам, равным великим богам. Если бы она могла уйти вместе с Эхнатоном, вместе с ним отворить врата вечности и удалиться в Царство Божье, она бы это сделала без сомнений и с радостью.

– Я буду томиться в этой земной жизни без тебя, мое вечно живое солнце, – произнесла она. – Приготовь для нас нашу землю обетованную, где мы скоро увидимся вновь, моя жизнь. И пускай извечные боги встретят тебя достойно и вручат тебе великий анх вечной жизни. И пусть твоя поступь не дрогнет, а твой взгляд не померкнет. Мое сердце навечно останется в твоих ладонях, храни его и помни о нем, куда бы ни забросило тебя провидение. Пусть оно станет для тебя тем светом, что будет способен вывести из тьмы любого лабиринта, развеять любую иллюзию любого Демиурга. Храни его, чтобы извечность Божественной полноты вновь обвенчала нас и одарила безмятежной и вечной жизнью и чтобы мы могли вкушать из ее великого источника, припадать к благодатным сокам великого Древа жизни во веки веков.

– Нефертити, источник живой воды моей, – прошептал Эхнатон. – Дыхание духа моего, Древо жизни мое, давшее жизнь мне и всем нашим детям. Вечное тепло моей души, солнце извечное мое, пронизывающее всю мою жизнь своими Божественными лучами. Я буду тебя ждать в нашей обители. Буду ждать там, где наши сердца обвенчаны вечностью. Буду ждать там, где нас зародили боги из единой монады. Там, где нас создали, совмещая наше мужское и женское начало. Там, где нам дали гармонию души, ведущую к миру и покою извечной Божественной полноты.

После этих слов Эхнатон положил руку на сердце и, не вставая с ложа, склонил голову перед Нефертити, после чего произнес:

– Нефертити, дыхание мое, прошу тебя, исполни мою последнюю просьбу, принеси мне Книгу жизни – великую книгу богов.

Нефертити в знак согласия склонила голову, после чего хлопком в ладоши призвала из-за дверей слуг и приказала срочно доставить требуемое. Нефертити догадывалась, для чего Эхнатону нужна была эта древняя книга, в которой изложена суть всего сущего и рассказана история зарождения жизни. Она также понимала, что Эхнатон хотел, чтобы она осталась при его разговоре с Моисеем. Она отошла в сторону и замерла, наблюдая за происходящим.

Эхнатон кивком поблагодарил ее и обратил взор на того, с кем еще не попрощался. Безмолвно и растерянно в ногах его ложа стоял Моисей. Он тоже должен был попрощаться с человеком, который усыновил его. С тем, кто заменил ему отца.

– Подойди ко мне, сын мой, – с ясной улыбкой, тихим и хриплым, но твердым голосом произнес фараон.

Моисей медленно подошел к отцу.

– Помоги мне встать, – попросил Эхнатон.

– Тебе нельзя вставать, отец, – произнес Моисей, оглянувшись на Нефертити, которая застыла, словно изваяние из драгоценного камня. – Ты очень слаб.

– Не заставляй меня повторять, – улыбнулся Эхнатон.

Моисей понял, что фараон встанет, чего бы это ему ни стоило, подхватил трость, которой Эхнатон пользовался последние месяцы, когда еще ходил сам, и бросился к отцу. Эхнатон стиснул зубы и стал медленно, через силу подниматься, опираясь на крепкое плечо Моисея. Нет, болезнь не отступила и не разжала свои объятия. Но немного сил фараону удалось скопить. И он сберегал их именно для этого момента.

– Моисей, – выдохнул Эхнатон, когда ему удалось утвердиться, опираясь на сына и трость, и начавшееся головокружение отступило. – У меня есть для тебя особый подарок. Этот подарок дороже всех сокровищ мира, вместе взятых. Все драгоценности, которыми обладают все властители мира, перед тем, что я хочу тебе подарить, просто пыль.

– Я слушаю тебя, отец, – прошептал Моисей.

– Проведи меня на балкон, сын мой, – сказал Эхнатон. – Мне нужно тебе кое-что показать. Я хочу, чтобы ты запомнил наш разговор, внимая тому, на что я укажу. Я не просто так покинул построенный мной город. Не просто так выбрал это место для нашего разговора. Только ради него мы все здесь.

После этих слов Моисей обнял отца, и они медленно вышли на балкон, где их взору открылся величественный вид со вздымающимися к знойному египетскому небу великими пирамидами.

– Посмотри, сын мой, – сказал Эхнатон. – Посмотри на это чудо. Узри его и вспомни все то, что окружает нас, в том числе и то, что недоступно твоему взору с этого возвышения. Эту цивилизацию мы создали благодаря одному-единственному Богу, и ему мы себя посвятили полностью, и к нему мы направляемся. Все знания, которыми мы владеем, оставил нам он. Оставил для нас и для всех будущих поколений.

Посмотри на это небо, на эти огромные пирамиды, на застывшего стража времени – Сфинкса. Это все части огромного живого организма, под влиянием которого мы все живем, великие вселенские часы, благодаря которым наша цивилизация достигла всех этих высот.

Древние, они же первые боги земли, оставили нам свои тайные знания, которые я хочу тебе сегодня передать. Я не могу передать тебе корону фараона, им станет твой брат Тутанхатон. Но я могу наградить тебя чем-то куда большим, великим и бесценным.

– Отец! – взмолился Моисей. – Ты очень слаб! Может быть, не стоит торопиться? Давай подождем, пока ты поправишься! Или доверь это дело своим жрецам!

– Нет, сын мой! – твердо сказал Эхнатон. – Мы не можем ждать! Боюсь, что это наш последний разговор. Время пришло, и другого времени не будет. К тому же жрецам мы уже не можем доверять. Они почувствовали мою слабость и мечтают вернуться к старым порядкам. Думаю, они уже ведут свою собственную политику, двойную игру. Изменяют мне, не ведая, что, выбирая других богов, возвращаясь к былому, они предают новое, но не возвращаются к старому, а лишаются всего. Я не могу полагаться на них. То, что я задумал, я должен завершить, пока не отошел к богам. Помоги мне присесть, Моисей.

Моисей тут же обнял Эхнатона и помог ему опуститься на каменную скамью, что еще не успела раскалиться под палящим солнцем, поскольку пребывала в тени.

– Хорошо, – прошептал фараон, проведя ладонью по отшлифованному камню. – Слушай меня внимательно. Скоро я уйду в мир иной, и ты должен будешь передать этому миру традиции первых богов земли. Сделать то, чего не успел сделать я. Ты должен будешь заложить прочный фундамент новой великой культуры и религии, которая является наследием наших предков. Тутанхатону с этим не справиться. Я возлагаю эту нелегкую ношу на твои плечи, сын мой. Я не могу доверять жрецам: как бы ни были низки их поклоны и сладки их речи, они меня предали. Они хотят изменить созданное мной и вновь возвеличить своих лживых богов. Хотят утопить в блеске обрядов и церемоний Дух Божий. Они полагаются на мою неосведомленность, но я, так же как и они, знаком со всеми древними и тайными рукописями первого Бога, Атланта, и знаю, как все должно быть. Жрецы закоснели в своих уложениях и хотят переиначить историю, и у них это может получиться, если мы не помешаем. Пока по моим жилам течет священная субстанция жизни, я этим займусь немедленно, ты мне поможешь со всем остальным. Да помогут нам Атум и Птах, что вечно пребывают в Божественной полноте, в извечной субстанции жизни.

– Я весь внимание, – склонил голову Моисей. – Твоя воля – закон.

Я передам тебе священную книгу, – сказал Эхнатон. – Из нее ты узнаешь, как управлять четырьмя стихиями нашего природного естества, его ядром, нашим Божественным Нусом, пылающим огненным шаром. С помощью этих стихий можно добиваться немыслимого – двигать горы силою мысли, собственной волей творить любые чудеса, выходящие за рамки всех земных сил, которые все к себе притягивают и между которыми нет промежутка, в коем ни протекало бы время и ни присутствовали бы силы жизни великой Божественной полноты. Это законы, на которых построена Вселенная. Они тебе объяснят многое. Ты научишься управлять своим внутренним временем, растягивая его и сжимая, что позволит тебе с помощью стража времени Сфинкса приобщиться к вселенской памяти. Ты научишься различать внешнее и внутреннее время и увидишь тонкую грань их сплетения. Там, где они сливаются, великие кроносы Колеса жизни соединяют дух, душу с великими природами Кольца великого свечения. Ты поймешь, что все в природе держится на этих великих столпах. Этот механизм раскроет тебе глаза на происходящее, сын мой. Все силы природы будут тебе подчинены. Ты выйдешь за их пределы, вырвешься туда, где тебя не будет ничего держать. Ты будешь повелевать четырьмя ветрами, стихиями мира. Ты станешь птицей, способной исчезать в небе, и великаном, способным передвигать горы. Это учение мы постигли ранее всех остальных вещей, и я передаю его тебе.

– Да, отец, – вновь поклонился Эхнатону Моисей.

– Ты поймешь, что ничему нет предела, – возвысил голос фараон. – Наше подобие Божие не есть просто подобие! В здравом уме и твердой памяти я тебе заявляю, что мы есть боги! Мы земные дети богов, Моисей, и еще помним о рае в их святой земле обетованной. В летописях жизни богов, оставленных нам, они описали эту землю, к которой мы все когда-нибудь придем и где обязательно встретимся с ними для вечной и безмятежной жизни. Мы боги, и в наших душах хранятся все ключи к природе вещей, нам доступно все. Но это возможно только тем, в ком есть зерно Бога, и таких, как мы, – треть земли. Остальные две трети к нам не относятся, их создал Демиург, то есть их породила тьма. Половина из них произошла от зерна хаоса, их ноги уходят в жуткие бездны небытия, в зловещий Тартар. Другая половина – это люди, произошедшие от смешанных браков, неопределенные и теперь уже заземленные. В их душах смесь сил тьмы и света, им тяжелее вдвойне.

– Почему, отец? – спросил Моисей.

– Потому что они тоже помнят рай! – ответил Эхнатон. – По той причине, что у них тоже есть в душе зерно Бога, но они отступники! Уже самим существом своего бытия они его предали, и от этого им гораздо тяжелее! Их все еще грызет совесть, но с каждым днем жизни тьма овладевает ими, так как имеет к ним прямой доступ и обладает огромным влиянием на них, и рано или поздно они покоряются тьме. Порабощаются ею на всю оставшуюся жизнь. Эта война, Моисей, которая длится с того времени, когда на земле зародилось время, с момента краха святой земли.

Эхнатон на мгновение прервался, чтобы перевести дыхание. Ему было очень тяжело говорить, и он сосредоточил всю силу своего духа, чтобы завершить рассказ. И, выдохнув, продолжил:

– Слушай, сын мой, и не говори, что не слышал. Когда-то очень давно на земле жили атланты, первые боги в огромном городе, что был частью обширной страны, которую они называли Атлантидой. По существу, это был рай, в котором всего хватало для счастливой жизни, а чего не хватало, было в избытке. И жили эти атланты тысячи лет под сенью или под крышей великого Нун, Божественной полноты, Души Всего. Это был священный союз природы и душ Божественной монады. Более того, вся та земля, вся та природа была живой и имела душу, которая соединялась с душами Божественной монады. Их общение происходило через язык сердца, который понимало все живое – от мельчайшей травинки до огромного дерева, от крохотной твари до высших богов. И так продолжалось бы до скончания веков, если бы их цивилизацию не постигла ужасная участь. Боги открыли ящик Пандоры, впустив в мир Демиурга, которого София Ахамот извергла, словно выкидыш. Вместе с ним в мир пришли смерть, зло, тьма и поглотили землю со всей своей жуткой силой. С того момента на земле воцарился Бог Исфет, хаос, который стал разрушать все. Смешиваясь с природой, он изменил ее до основания. С того момента на земле начались дожди, на небе появилась луна, проявил себя холод, в болезни и люди стали немощны, так как их природа стала двойственной. Она обрела в лице Демиурга свое темное отражение. По земле расползлись хищные твари, которыми правил ужасный инстинкт. Они пожирали все живое и мертвое.

Спаслись только два бога, они и поведали нам обо всем этом. Рассказали обо всем, что случилось, поведали обо всех тайнах мироздания. Их дети построили на этой земле свои первые храмы, создали свои первые библиотеки. Мы до сих пор храним их рукописное наследие, мы их прямые потомки, но такими, какими были они, нам уже никогда не стать. Но у нас есть ключи к жизни вечной, и я хочу передать тебе эти ключи.

В этот момент к ним подошел слуга и с низким поклоном поднес толстую книгу, перевязанную лентой. Ее взял в руки Моисей.

– Это Книга жизни, или Книга дыхания жизни, – сказал Эхнатон. – Она собрана из тех свитков, которые нам оставил первый Бог Адам. Под этой обложкой оригинал. В хранилищах жрецов, в библиотеках я оставил копии, думаю, это правильно. Ты должен изучить эти рукописи. Со временем ты будешь их помнить, как и я, наизусть.

За свои шесть сотен лет земной жизни Бог Тот – он же Ра-Адам – сделал немало наблюдений, и все они здесь. Ра-Адам сохранял их для того, чтобы передать через века. Это его послание грядущим поколениям, которые должны разгадать великую загадку и тайну стража времени – великого Сфинкса. Это сокровищница знаний, которая создана на тот случай, если цепочка знаний оборвется между поколениями, и создать ее велело ему само провидение.

При жизни Тот-Адам обучал своих детей тайным знаниям, а те в последующие годы переписывали и сохраняли его мысли, его рассуждения, его труды и открытия. На самом деле эти знания не были тайными, скорее, они были утраченными. Это были знания о природе вещей, об их сути и духе. Дети Ра-Адама стали первыми хранителями этих знаний, которые передавались из поколения в поколение, и вскоре их стали называть хранителями стража времени. Эти первые жрецы, сыновья первых богов, и подготовили почву для восприятия сохраненных ими знаний, начав возводить огромные памятники, оставляя сакральное послание будущим поколениям. Посмотри на эти пирамиды, разве они не прекрасны, как прекрасно все совершенное и идеальное?

Моисей посмотрел на пирамиды, отражающие белыми отшлифованными гранями солнечный свет. Сколько он себя помнил, они всегда поражали его сочетанием тайны и величия. Нечто Божественное, недоступное пониманию простого смертного всегда ощущалось в них, с того самого дня, когда Моисей увидел их впервые.

– Его потомки научили нас всему, – продолжал Эхнатон. – Все первые изобретения на земле были наследием Ра-Адама: колесо, колодцы, каналы, первые механизмы для обработки полей, для постройки домов, орудия труда и охоты, буквально все, что мы знаем на сегодняшний день.

Ра-Адам наставлял, когда, при какой луне или дне равноденствия нужно сажать или собирать урожай, когда начинались отливы и приливы, когда приближались первые заморозки и когда наступало правильное время для зачатия детей. Он учил, когда, в какие моменты зона Бог становится к нам ближе, а также указывал, когда сила жизни пребывает в самом сильном потоке. Ра-Адам объяснял, как управлять Колесом жизни, вселенским календарем, которым правят двенадцать кроносов, что объяли семь эонов, семь природ, в которые мы периодически погружаемся духом. Ра-Адам растолковывал, что в нашей модели космоса великий Сфинкс расположен на четырех сторонах света, создавая тем самым святой квадрат, заключенный в Кольцо великого свечения, что влияет на наше ощущение времени – как внутреннего, так и внешнего. Наша душа живет во многих временных потоках, зонах одновременно, и ей подвластно все. Воля сердца способна притягивать к себе звезды, останавливать время и ускорять его. Это все ты найдешь здесь, Моисей. Эти рукописи писал он собственноручно. Их писали его дети. И все эти труды для тебя.

После смерти Ра-Адама его дети собрали все его рукописи и спрятали, они увезли их в чужие земли, на которые им заблаговременно указал их отец и в которых впоследствии и образовалась наша цивилизация. По всем текстам, оставленным Ра-Адамом, именно в этом месте должен быть возведен первый храм богов – храм Времени, и через несколько сотен лет этот храм был наконец построен. Мы молимся в нем, мы преклоняем в нем колени, так как это наша живая связь с богами. Ты должен будешь изучить все эти бессмертные труды, чтобы понять, как это все работает. Чтобы раскрыть истинную картину мира. Храни их, как самое большое сокровище мира.

Последние слова Эхнатон произнес чуть слышно. В них звучала просьба, что совпадала с надеждой в его глазах. И эта надежда была обращена на его приемного сына, на которого сейчас он смотрел.

– Я обещаю сделать так, как ты хочешь, – молвил Моисей. – Положись на меня, отец. Клянусь тебе, что эти писания станут смыслом моей жизни. Спасибо тебе за такое доверие. Я его оправдаю.

С этими словами Моисей скрестил на груди руки вместе с книгой и низко поклонился отцу.

– Я тебе верю, Моисей, – прошептал Эхнатон. – Все, что ты знаешь о богах, все то, чему тебя учили до сего дня, – это всего лишь мистерии, красивые легенды в переложении наших жрецов. Пока могу, я расскажу тебе правду. Расскажу то, как оно было на самом деле. Все мы произошли от того самого первого Бога Адама, жившего на земле давным-давно. Со времени его гибели минуло много поколений. Его похоронили в семейном некрополе атлантов, в уединенной долине, рядом с погребениями его семьи. В те давние времена о нем помнили, как о великом Кроносе великой Атлантиды. Он был воистину богоподобным атлантом, которому все были обязаны не тем, что он стал прародителем рода человеческого, а тем, что, прожив долгую жизнь, умудрился оставить огромное количество знаний своим потомкам. Кроносу Адаму было ведомо очень много тайн Атлантиды, он был допущен к самым заветным знаниям древних библиотек той Божественной страны. Адам знал, как жили боги, он понимал мироустройство во всей его сложности и полноте. Он прозревал земные недра и глубины космоса и понимал, что там происходит. После того как Атлантида канула в небытие, под его ногами как бы разверзлась бездна. Она поглотила его дух и выбросила в неживое бытие, в эон Демиурга, облачив свободную и подобную свету душу в толстые слоновые шкуры, в кожу порока. В один трагический миг Ра-Адам оказался вне земли обетованной, оказался там, где все было совершенно по-другому. Природа бытия переменилась в один миг, лишив его привычного пропитания, бросив его на произвол судьбы. Само Древо жизни погрузилось вместе с Атлантидой на дно океана. Адам оказался голым человеком на голой земле. В этом незнакомом ему мире он начал борьбу за выживание, во время которой постоянно вел наблюдения, днем и ночью следил за небосводом, приглядывался к движению звезд и других небесных тел и еще задолго до смерти успел создать первый земной календарь, который он назвал Колесом жизни. Конечно же, он отличался от календаря Кольца великого свечения, который был в Атлантиде. Отличался по причине того, что содержал в себе двойственность природы. Склонность к наблюдению за временем была у Адама в крови. Кроносы отличались тем, что умудрялись выявлять временные пласты, циклы, витки эонов, по которым протекала жизнь, а точнее, сила жизни, великая и извечная Божественная полнота. Адам с легкостью мог определить смену жизненных циклов, он видел эту дуальную схему, механизм вселенских часов, по которым протекала как светлая, так и темная сила. Он видел, как работал портал ящика Пандоры, так же как и портал Божественных сил. После открытия ящика Пандоры природа разделилась на две части, но еще не была под полным влиянием Демиурга. Тогда и был заключен договор Демиурга с великими богами Татененом и Атумом, благодаря которым стало возможным создание великого и живого Колеса времени.

– Посмотри на этот удивительный храм Времени! – воскликнул Эхнатон, показывая Моисею на Сфинкса и пирамиды. – Это вселенские часы, по которым мы все определяем себя в календаре Колеса жизни. Точнее сказать, сдвоенного Колеса жизни, разделяющего все во Вселенной на две части, темную и светлую стороны. Все мы находимся под их ежесекундным влиянием, наши души и тела протекают во времени вместе с движением их сил и природ, которые пронизывают наш дух и управляют нами. Все наши эмоции, настроения, переживания, порывы напрямую зависят от этих часов. Колесо жизни дает нам свою силу и забирает ее. Мы все живем в ее океане, в огромном потоке жизненной силы, что сплетен из тысяч гигантских волокон. Этих потоков столь много и некоторые из них настолько противоположны друг другу, что разрушительны для людей по своей сути. Существуют потоки, убивающие и разрушающие все, всю жизнь; это бушующие океаны кипения, владения Бога Исфета, жуткого хаоса, который и принес смерть на нашу землю.

По расположению этих часов мы определяем дни, когда боги к нам ближе и с ними можно общаться. Их природы, зоны влияют на нас благоприятно, исцеляя душевные заболевания, пропитывая души чистой жизненной силой, совершенной гармонией, одаривая нас способностями и талантами. Великий страж времени открывает для нас свой живой портал в безграничные библиотеки богов, откуда мы и черпаем все знания. Вселенские часы существуют со дня сотворения нашего мира. Существуют с того мига, в который извечное Кольцо великого свечения обрело свою противоположную часть, свое отражение и превратилось в наше дуальное Колесо жизни. В письменах Ра-Адама ты найдешь подробное описание этого огромного живого механизма. Ты сможешь опередить множество жрецов, которые уже много сотен лет ломают себе головы над его устройством, не понимая глобальности этих вселенских часов. То, что мы знаем на сегодняшний день, позволяет нам многое. Благодаря Колесу жизни, мы опережаем наше развитие на тысячелетия. Возможно, это и спасает нас и будет спасать, если, конечно, жрецам не удастся осуществить свой коварный замысел.

Мне очень жаль, Моисей, что я раньше не посвятил тебя в содержание этих великих трудов. Я думал, у меня еще будет время, но его не оказалось. Прости меня, как отца, мне действительно жаль, сын.

С этими словами Эхнатон распустил ленту на книге, которую держал Моисей, открыл ее и взял в руки лежащий на первой странице книги анх.

– Это анх, – молвил фараон. – Это символ вечной жизни, который я хранил именно для тебя. Держи его всегда у сердца, и тогда дыхание жизни будет всегда с тобой. Этот ключ жизни нам оставил первый Бог Адам, храни этот анх, Моисей.

Запомни, Моисей, Бог един. Каждая культура будет называть его по-своему. Я зову его Атоном, ты наречешь его иначе, но все мы будем говорить об одном и том же. Для кого-то это будет Ра-Адам, Татенен, Атум, Птах, Душа Всего, Нун и даже Сет, Демиург, Исфет Ты должен чувствовать своего Бога, и, если это истинный Бог, однажды он будет явлен миру.

Ты спрашивал о храме богов, сын, так запомни – нет ни одного храма, священней храма Сердца, что внутри нас. Важней слепой веры та, что исходит из сердца и приходит к Богу напрямую – без ритуалов и священников. Бог живет у тебя в сердце, он ближе всего того, что у тебя есть. Общайся с ним, и он тебе обязательно ответит. Помни это, Моисей.

С этими словами Эхнатон закрыл священную книгу и накрыл ее ладонью Моисея.

– Я передаю тебе судьбу земли, Моисей. Передаю судьбы миллионов поколений. Распорядись ими, как должно детям богов.

Моисей с трепетом прижал к себе книгу и поклонился Эхнатону.

– Великий фараон, отец мой, данный мне богами, жизнь моя и большая часть сердца моего! Ты в должные руки передаешь эту книгу, я клянусь, что послужу провидению так, как этого хотят боги.

– Иди с миром, сын мой, – теряя последние силы, молвил Эхнатон. – Иди с Богом, иди с совестью и благородностью, которая присуща только великим мессиям. Я благословляю тебя.

С этими словами в ушах и сердце Моисей вышел из отцовских палат, а Эхнатон остался на балконе, откуда он смотрел прощальным взором на великого стража времени. И Нефертити пошла к нему.

Моисей был поражен. Он не ожидал услышать ничего подобного. В нем все перевернулось. Все его представления о сущем рухнули и придавили обломками. Тяжело было из-под них выбираться. Тяжело принять данное ему откровение. Но вместе с тем откуда-то взялась ясность. Теперь Моисей начинал понимать то, что исподволь не давало ему покоя. Теперь все сходилось, сомнения, что терзали его душу, испарились куда-то. Из мглы заблуждений перед ним начала проясняться картина сущего, с которой он чувствовал неразрывную связь. Это была долгожданная истина, которую он искал много лет, чувствуя ее присутствие.

Прижимая к груди Книгу дыхания жизни, Моисей быстрым шагом направился в свою опочивальню. Ощущение, что он держит в руках то, что ценнее золота всего мира, не оставляло его. Сердце Моисея трепетало от желания прикоснуться к тайнам, оставленным богами лично ему.

Он понимал, что никогда не забудет этот день. Следуя коридорами дворца фараона, он думал о произошедшем, и его мысли были подобны огням факелов в темной ночи, подобны вспышкам молний. Казалось, что каждая секунда его жизни приносила ему новое прозрение. В его сердце полыхал огонь, и ему представлялось, что он может испепелить все, если не утолит свою жажду и желание прикоснуться к Божественному. Это было почти безумием. Но в глазах Моисея не просто пылало пламя, в них сияло солнце.

Войдя в свои покои, Моисей пробежал их насквозь и выбежал в любимый сад, в котором ему нравилось читать те книги, что в ответ на его постоянные просьбы приносили жрецы. В этом саду у Моисея даже было особое место под большой ивой, где он проводил время, когда они всей семьей приезжали в любимый Мемфис. Сейчас Моисей был счастлив, казалось, что ему больше ничего в жизни не нужно. Добравшись до своего рабочего стола под развесистым деревом, Моисей уселся в удобное кресло, открыл книгу и принялся за чтение.

Перед ним был сборник разных трудов начиная с бытия Адама, истории Атлантиды, сказаний о скрижалях жизни и смерти и о ящике Пандоры, продолжая трудами о мистериях и подобиях, о сотворении жизни и бытии богов, о живом страже времени Сфинксе, о вселенском календаре и великих часах Кольца великого свечения, о механизмах мироздания, о великой всемирной Душе Всего, о Софии, о мировой душе, Демиурге и заканчивая множеством трактатов, в каждом из которых первые боги решили оставить важную информацию для тех, кто грядет. Воистину, Эхнатон собрал под этой обложкой самые важные тексты из тех, что могли попасть к нему в руки.

Моисей еще раз мысленно поблагодарил своего отца и принялся за чтение, дав волю всему воображению, что у него было, и прислушиваясь к голосу собственного сердца.

Книга первая

Атланты

Глава первая

Рукописи Сифа. Атлантида

Первой рукописью было повествование Сифа – сына Адама, и Моисей жадно принялся за чтение. – Мы, дети великого Адама, несущие отцовское наследие и сохраняющие его для истории, передаем вам сказания перворожденного отца нашего обо всем, что произошло, что происходит и что будет происходить.

Все это вершилось тогда, когда время бежало по незыблемым спиралям, купаясь в потоках Божественного и непоколебимого света в пределах великой Божественной полноты. В самом центре Вселенной, в могущественном зоне света пребывала дивная и девственно-чистая планета. Если бы в этой Вселенной существовал рай, то она была бы его идеальным воплощением. Это был мир, который не ведал боли и страданий, мир, в котором было невозможно повредить чем-либо живому существу, так как тонкие тела всего живого были сотканы из особой материи, которую защищала сама природа.

На этой планете не было смены дня и ночи, поскольку свет Божественной полноты, льющийся на ее поверхность с небосвода, не иссякал никогда. Эта планета не знала ни ураганных ветров, ни разрушительных ливней, ни промозглой осени, ни стылой зимы. Ее природа была спокойна, как сам мир. Все на ней, начиная с пиков самых высоких гор и заканчивая глубинами океана, пребывало в безмятежности. Владела этой дивной планетой очень древняя цивилизация – раса атлантов. Сыновья и дочери этого народа были подобны лучшим творениям Бога, и так оно и было. Они напоминали гигантские ангельские сущности. Их плоть сияла подобно звездам, изливающим свет. Их волосы напоминали языки пламени. Их синие глаза казались более глубокими, чем небосвод над их головами, и говорили о Божественной природе, что пребывала в них. Божественная кровь, текущая по их жилам, наполняла атлантов силой, жизнью, величием и святостью. Их мудрость отражалась в их знаниях и умениях, вознеся цивилизацию до инженерного совершенства и всеобщего изобилия. Все богатства мира – золото и серебро, драгоценные камни и редкие минералы – добывались атлантами с легкостью, так как сама земля помогала им в этом. Атланты знали, как работать с камнями и минералами, как добывать из них силу и как с ее помощью общаться с потусторонним миром. Каждый минерал обладал особыми свойствами, и эти свойства по желанию атланта и благословению самой природы передавались душе атланта.

Раса атлантов была одной из тех совершенных рас, которые удерживали весы справедливости для всех и для каждого на протяжении десятков тысяч лет. В их мире все были равны, и каждая душа была ценнее всего на свете, и каждой душе уделялось особое внимание. Заботилось об атлантах не только их почти идеально устроенное государство, но и сама природа.

Главный секрет благоденствия атлантов заключался в достигнутой ими сердечной и душевной гармонии. Величие сердец атлантов, а точнее, их колебания, открывало им сакральные знания, которые становились сутью их бытия. За тысячелетия обладание этими знаниями вошло в привычку атлантов, обратилось их мудростью и стало тем, что позволило атлантам соединиться духом с самой природой, с Душой мира, которую они называли Душой Всего. Это был священный союз, катарсис духа, и священнее его ничего не могло быть. Душа Всего – мать-природа щедро платила им за эту близость, так как являлась живым сердцем планеты, матерью всего живущего. Все живые существа – птицы, животные, рыбы, обитающие рядом с атлантами, ощущали себя в священном союзе с ними, так как не существовало того, от чего могла бы исходить опасность. Самого этого слова атланты не знали и не ведали, так как жили вне хищной природы. Изобилие жизни вокруг них подтверждало главное – мир без жестокости, мир без государственных институтов, мир, наполненный доверием и духовностью, любовью и сердечностью, мир, основанный на непоколебимой устойчивости души, возможен, и их планета была тому доказательством.

Кто-то может сказать, что такого не бывает. Что идеальное мироустройство невозможно. Что нет жизни без смерти, а смерти без боли, страданий или угасания. Все подобные сказания кажутся выдумкой, поскольку трудно себе представить цивилизацию, не просто не ведающую о болезнях, боли, войнах, горе, лжи, природных катаклизмах, но и не имеющую даже понятия ни о чем подобном. Однако насколько невозможным может показаться столь совершенный мир нам, настолько еще более невозможным показался бы наш мир тем, кто проживал на той планете.

Атланты не утруждали себя добыванием хлеба насущного, природа сама щедро одаривала их дивными и сочными плодами. Но все силы и энергию для жизни прежде всего восполняла духовная основа их мира, исходящая из Древа жизни, берущая начало в источнике под сенью Души Всего, извечной субстанции духа земли, как ее называли в восточных землях, и которую, любя, отождествляли с самой природой, матерью живущего. Именно благодаря ей атланты не знали о смерти. Наделенные запредельным – длиной в тысячи лет – долголетием, они воспринимали смерть как сон. Возможно, она и была сном. Тонкие, полупрозрачные тела атлантов пребывали в полном единении с природой, и после своего ухода, засыпая дивным вечным сном, они как будто растворялись в ней, соединялись с ней духом и преображались. Их души направлялись великим провидением в достойные духа миры, зоны судьбы, и так длилось до бесконечности.

Уровень культуры атлантов был столь высок, что время практически было подчиненно их воле и не влияло на повседневность. Атланты считали себя хранителями мира и держателями неба.

В преданиях атлантов и в самом деле сберегались откровения, что на них держится мудрость мира. Атланты знали, что они созданы по образу и подобию Божьему, что боги вложили в них свое семя, изначальную Божью монаду. Так было написано в древних преданиях, оставленных богами, жившими задолго до них. Атланты знали, что боги создавали их как весы гармонии и справедливости, чтобы они максимально соответствовали наделяющей их Божественной полноте.

И так оно и было. Суждения атлантов отличались четкостью и ясностью, глубинным спокойствием души и неимоверной стойкостью духа. Их сердца творили чудеса, а любовь своей силой пронзала самые удаленные уголки галактики.

Атланты не просто являлись частью живой природы мира, в котором они обитали. Они были пропитаны духом благополучия, счастья, радости, любви ко всему живому, и это состояние пребывало с ними почти вечно.

Вся планета была их райским домом, Эдемом без пределов и ограничений. В центре Атлантиды располагался громадный остров, который являлся их незыблемой колыбелью, сакральной святыней, средоточием той дивной цивилизации, которую, оберегая от напастей и любого внешнего воздействия, природа бережно укрыла невидимым, но надежным защитным куполом.

Созданное атлантами государство, или, скорее, общественное устройство, было не просто идеальным, оно было исполнено той же гармонии, что и их всеобъемлющее единение с природой. Все, что они создавали, приносило общественную пользу, и ни в чем созданном не было изъяна. Все было продумано так, чтобы никто ни в чем не испытывал нужды и даже не знал о таком понятии. Никто не испытывал недостатка в чем-либо, включая недостаток душевности, теплоты и любви. Атланты не умели врать, ложь противоречила их внутренней природе. Ими двигало иное: искренность, откровенность, доброта, заботливость, жертвенность и милосердие – то, что вечно жило в их сердцах. Безграничная чистая любовь, рождающая великую совесть, составляла их глубинную суть, которой восхищались боги.

Атланты отдавали природе часть своих любящих сердец, за что природа преподносила им свои дары, но этот обмен был совершенно бескорыстным. Он был подобен дыханию и постоянной священной связи. Каждый из атлантов знал и чувствовал, что всемирная душа является его частью и живет в нем, а он сам представляет часть этой всемирной души, Души Всего.

В центре Атлантиды находился холм, на котором возвышался храм Времени и Сердца. С высоты птичьего полета храмовый комплекс напоминал огромный круг, увенчанный двенадцатью куполами, четыре из которых были намного величественнее прочих. На их пиках стояли огромные статуи священных животных, и эти купола обозначали вписанный в круг квадрат. Для атлантов этот храмовый комплекс был священным, так как еще на стыке времен его построили древние боги, назвав его Кольцом великого свечения. Это было единственное сооружение, оставшееся от древней цивилизации, давно покинувшей землю.

Из любой точки земли можно было увидеть, как время потоком золотого сечения протекало по этому кольцу. Двенадцать сфер жизни отражались в двенадцати куполах храмового комплекса, и двенадцать апостолов-кроносов руководили ими. Только им было доверено охранять этот извечный поток, этот сложнейший механизм мироздания. Казалось, что вся Вселенная пребывает в его ритме, бесконечно кружась по виткам спирали, в которую каким-то чудесным образом обращалось замкнутое кольцо. Мудрость его была бесконечна и непостижима. Согласно преданиям, это сооружение было создано теми богами, которые во тьме времен оставили его в наследие атлантам и растворились в ритме вечности, погрузившись в извечную Божественную полноту.

В центре этого храмового комплекса стояла огромная пирамида, которая по своей сути являлась ромбом, потому как имела невидимую для внешнего взора зеркальную часть, уходящую глубоко в землю. Она словно соединяла небо с землей. Сделана пирамида была из кремния, золота и кварца. В ее гранях отразилось не только величие ушедших богов, но и утраченная мудрость древних ювелирных мастеров. Блистая всеми цветами спектра, храм-пирамида словно говорил о величии древних, о бесконечности бытия и познания.

Вокруг этого храмового комплекса были устроены три глубоких и широких канала, в которых плавали корабли, киты и дельфины и которые кишели косяками диковинных рыб. Над каналами были переброшены широкие хрустальные мосты, ведущие к центру острова. Пространство между каналами было заполнено удивительными садами, в которых растения цвели и ветвились так, что казалось, будто они не подчиняются законам планеты. Кусты и деревья росли корнями вверх, а листьями и ветвями вниз. Это были сады, в которых все противоречило привычному порядку вещей, что было загадкой, оставленной древними цивилизациями.

Весь этот остров, весь этот храмовый комплекс был для атлантов величайшей святыней. Они считали его колыбелью жизни. Это и было местом зарождения жизни, местом великого преображения. Службы, которые атланты проводили в этом храме, звучащие в нем литургии поражали всякого услышавшего их действенной чудотворностью. Воистину, этот храм был сердцем природы и душой все Атлантиды.

Перед входом в храм стоял огромный Сфинкс, сделанный из неизвестного металла или камня, ни один анализ не мог определить его происхождения. Величественный Сфинкс совмещал в своем облике четырех животных, что умножало его тайну.

У него было лицо атланта, передняя часть туловища – льва, задняя – тельца, а его крылья принадлежали огромной птице. Четыре животных охраняли вход в храм Времени и Сердца. Древний Сфинкс был стражем времен и знаний. Только атланты, контролирующие законы времени и владеющие памятью Вселенной, могли быть допущены в него. Их называли кроносами. Считалось, что они управляют мысленной сферой планеты, в которой было записано все с ее первого вдоха. Эта мысленная сфера была самой сложной субстанцией живой планеты, и в ней все общалось со всем, и Память Всего в своей безграничности сохранялась самой природой.

В число обязанностей кроносов входило наблюдение за вечным течением времени и его охрана. Также они осуществляли контроль над сохранением памяти земли и поддержанием гармонии всех природных процессов планеты.

Одним из таких кроносов был молодой атлант по имени Адам.

Глава вторая

Храм времени

В свои шестьсот лет Адам считался молодым атлантом, но к этому несерьезному для атлантов возрасту он уже успел сочетаться душевным браком с красавицей Евой. Их союз был предначертан Душой Всего еще до их рождения, так как сама природа распределяла монады душ и она одна знала и видела их существо. Совпадающие души, произошедшие из единой природы, объединялись на вечную жизнь, и именно она – мать живущего – обвенчала их в храме Сердца. Гармония их союза была безупречной, две части единой Божественной монады, духовно сплетенные в одно целое, союз сердца, души и духа, были тем самым бесценным даром, которым могла одарить мать живущего, но детей у Адама и Евы еще не было, потому что время стяжать живую монаду и стать ее вечными родителями-хранителями еще не пришло.

Молодой Адам постоянно пропадал в храме Времени. Он был одним из тех, кто пытался во всем разобраться, и его любопытство не просто заслуживало похвалы – он разбирал рукописи, языки которых были утеряны и стерты из памяти атлантов за тысячи лет до его рождения. Таких древних рукописей в храме было несметное множество. Некоторые из них содержались в его хранилище уже сотни тысяч лет. Адам отлично ориентировался в этой сокровищнице знаний, он немало успел сделать, но неразобранных рукописей оставалось все еще очень и очень много. Работы было на целые жизни, на тысячелетия. Но Адама вел в его изысканиях особый интерес. С неослабевающим усердием он разыскивал на полуистлевших страницах рассказы о древних богах и той жизни и мудрости, что давно уже канула в Лету. Больше всего Адаму хотелось найти в забытых сказаниях что-то полезное для нынешней культуры атлантов, для их сегодняшнего дня. Однако некоторые из древних страниц ставили его в тупик, поскольку повествовали о том, что противоречило известной Адаму философии и привычной ему логике. Так, однажды он наткнулся на скрижали жизни и смерти. В них говорилось о потусторонней жизни, в которой обитали сущности, владеющие ключами и законами смерти. По сути, в этих манускриптах шла речь о противоположной Вселенной. Судя по изложенному древними письменами, жизнь в ней проходила по неведомым для атлантов законам. Именно тогда Адам осознал, что известная ему Вселенная в своей полноте может обладать дуальными свойствами, но представить себе ту ее часть, в которой все было наизнанку, он не мог Жажда познания охватила его, хотя он ясно видел, что коснулся запретной сферы.

Однако искушение Адама было слишком велико, и он уже не мог остановиться. Волею случая он затронул материи, которые были сокрыты древними. Дотянулся до знаний, на которые были возложены семь печатей тайны. Дотянулся, но не мог их открыть. Все, что он понял, так это то, что ключи от этих печатей могли быть только у Сфинкса, который являлся кладезем знаний, оставленных атлантам ушедшими богами. Каждый из атлантов знал, что Сфинксу известно все. Он хранил в себе всю мудрость мироздания. Но общение со Сфинксом было возможно лишь на глубоком внутреннем уровне, в котором обитал сам Нус, и только через посвященных кроносов, одним из которых и был Адам.

Ощутив себя на пороге величайшей тайны, Адам оказался раздираем сомнениями и решил посоветоваться со своей мудрой женой Евой, которая на интуитивном уровне всегда знала, как поступить в том или ином случае, и никогда не ошибалась. Адам решил изложить ей все напрямую:

– Ева! Жена любимая! В своих изысканиях я столкнулся с некими скрижалями жизни и смерти, оставленными древними богами. Судя по всему, речь в древних рукописях идет о совершенно иной реальности. О Вселенной, которая является отражением нашей, но живет по собственным законам и в собственном времени. Эта Вселенная – кладезь знаний и мудрости, этот эон нам практически незнаком. Их источником служит сама смерть, но эти знания дополняют жизнь и служат жизни. Вот только жизнь там иная, и она наполнена совершенно иной материей и управляется иной природой, формируя собой некий дуальный эон. Самое удивительное, что именно смерть открывает доселе невиданные никому врата к познаниям. Мне кажется, что мы столкнулись с сакральной тайной мироздания.

Ева в полном спокойствии и с рассудительностью ответила ему:

– Я рада, мой любимый, что ты прикасаешься к таким вещам и тебе открывается высшая мудрость. Да, во всем должен быть свой смысл, и, если что-то оказывается недоступным для понимания, это не значит, что искомого смысла в нем нет. Но как ты думаешь, Адам, почему богами было наложено столько печатей на эти скрижали, на эти знания? Те знания, которыми мы владеем, не изменяют нам. Как ты знаешь, Сфинкс открывает только то, что мы можем постичь. Ты думаешь, что Сфинкс может нам дать ключи и к этим секретам? А если он не сделает этого?

Адам был настроен решительно.

– Завтра я соберу Высший синод кроносов и объявлю о находке. Затем я попрошу разрешения на изучение этих скрижалей.

Ева поймала пылающий взгляд Адама и со вздохом кивнула:

– Делай так, как велит тебе твоя душа, Адам. Подчиняйся своему сердцу и чувствам, они всегда подскажут тебе правильное решение.

На следующий день Адам собрал Высший синод, чтобы изложить его членам суть сделанного им открытия. В центре храма Времени располагались двенадцать престолов, выстроенных по кругу. На каждом из престолов сидел атлант-кронос. Их взгляды были устремлены на Адама.

– Мир тебе, Адам, – сказал один из кроносов. – Что ты хочешь нам поведать? Как проходит твое время в обители знаний храма? Чувствуешь ли ты связь с духом храма, который помогает тебе открыть тайны времени? Или ты полагаешься на собственные силы?

Адам выдержал устремленные на него взгляды с достоинством и начал говорить в полном спокойствии:

– Хранители знаний и держатели неба! Мои братья по духу и жизни моей, которая проходит с вами во имя благого, общего дела. Всегда и во всем я полагаюсь на собственные силы, но это не значит, что я не ощущаю связи с духом храма. И свидетельством этой связи служит то, что я хочу представить вам сегодня. То, что я обнаружил, не обнародовалось тысячи, а может и сотни тысяч, лет. По существу, я наткнулся на наследие, оставленное нам древними богами, и уже стою на пути к его расшифровке. Речь идет о скрижалях жизни и смерти. То, что мне уже удалось понять в них, не просто вызвало мое удивление. Это поразило меня. К примеру, я сумел понять, что в скрижалях идет речь о создании мира по его отражению. О создании Вселенной, живущей по особенным законам. По законам, которые служат источником таких знаний, что сами боги черпают их из него. Более того, они стали богами именно благодаря качеству, силе и глубине этих знаний. Без них идеальная жизнь была бы невозможна. Но главное заключается в том, что отличие той Вселенной от нашей не означает отсутствия в ней гармонии. К примеру, если в нашей природе мужские и женские начала – это единая часть души, то там они разъединены. И это лишь самое начало моих исследований. Мы не можем себе представить той жизни, в которой боги черпали свои знания и свое величие. Мы не можем знать, что привело их туда, где они сейчас есть. Мы не можем осознавать, что с ними стало. Но я могу найти ответы на эти вопросы. В скрижалях жизни и смерти говорится о некоем ящике Пандоры вселенского масштаба, и я прошу вашего разрешения продолжить их изучение. Я уверен, что мы созрели для прояснения древних тайн. Скрижали способны раскрыть суть вещей, у порога которых мы изрядно задержались.

Хоть речь Адама и была очень убедительной и яркой, после ее завершения в круге двенадцати престолов воцарилась тишина. Высший синод кроносов был явно заинтересован услышанным, поскольку тема неисчерпаемости Божественной мудрости была близка каждому из них, но одновременно с этим каждый отдавал себе отчет в том, что не все скрытое печатями можно раскрывать. Кроносы понимали, что наложение печатей на скрижали имело глубокий смысл. Не все то, о чем ведают боги, следовало знать их наследникам. Обойти Сфинкса – противоречило закону порядка жизни. С другой стороны, если найденные ключи будут одобрены Сфинксом, то закон не будет нарушен. Разве кто-то из кроносов может утверждать, что атланты недостойны великих знаний? Дух сомнения завис над священным кругом, и молчание нарушил один из мудрейших кроносов – Тот:

– То, что ты нашел, Адам, имеет огромное значение для всех нас, для нашей культуры. Но мы не боги, хотя давно ими могли уже стать, если на то была бы воля великого провидения. Все, что мы тебе можем предоставить, так это ключи ко всем закрытым библиотекам тайных знаний в залах храма Времени. У тебя будет доступ ко всем хранилищам. Мы видим, с каким рвением и с какой открытой душой ты подходишь к этой задаче. Что ж, пусть поиск ключей от скрижалей жизни и смерти станет твоей миссией. Мы тебя благословляем на этот труд. И для начала тебя должна благословить душа природы в храме Сердца. Только после этого ты можешь приступить к работе. Но запомни главное. Каждый найденный тобою ключ должен будет проверить Сфинкс, и, если он совпадет с печатью, Сфинкс сможет его открыть. Только это позволит нам не нарушить закон жизни. И вот еще что. Ты будешь не один, мы дадим тебе в помощники того, кто знает все о библиотеках тайных знаний. Он станет твоим проводником в этих хранилищах, и его задачей будет сохранение всего того, что ты разыщешь и переведешь с древнего языка.

Глава третья

Колыбель жизни

Поблагодарив высших кроносов, Адам направился в храм Сердца. В центре этого святилища росло великое Древо жизни, у основания которого лежал жертвенный камень. Атланты именовали его колыбелью жизни. Душа атланта, который ложился на этот камень, соединялась с живой природой. Ощутив себя в объятиях жертвенника, душа засыпала и растворялась в Душе Всего. Этот ритуал не был испытанием или проверкой. Душа Всего была словно мать-прародительница, которая осязала своих чад духом своим. Она наполняла их силой, а в особых случаях могла наградить видением или даром. Погружение в центр сокровенного сердца Души Всего было решающим для жизни таинством, так как после пробуждения душа могла обрести совершенно иной жизненный путь. Ее судьба могла совершенно измениться, и это был бы путь, указанный великим провидением, достойный и истинный выбор, к которому призывала жизнь и который все принимали как Божественное предназначение и великую миссию.

Трудно представить, что природа, в которой обитаешь, имеет душу – некую живую извечную субстанцию, как называли ее боги – великую Божественную полноту. Плоть и души атлантов были неотъемлемой частью этой сущности, этого живого организма, их матери-прародительницы. Духовная связь атлантов с нею не прерывалась ни на секунду. Она объединяла все живое в единый организм, в котором буквально все сущее понимало друг друга. Общение частей этого образования происходило на уровне предчувствий и прозрений, от сердца к сердцу, подчиняясь законам гармонии. Поэтому все понимали всех, не прерывая связи всех живых существ этой дивной планеты, которым скрывать было нечего. Сама природа объединяла их в единую сеть, создавая огромную сферу Земли, укутывающую мыслящим покрывалом всю планету, которое волнами света сливалось со сферами других планет, соединяясь в священный катарсис мироздания. Это был союз миров, великих эонов, благоприятствующий общению со всей Вселенной и богами.

Именно так расширялась и упорядочивалась Вселенная, и процессу этому не было ни конца, ни края. Одна галактика объединялась с другой, их природы в универсуме обретали высшую форму общения, тончайшую материю, соприкасаясь с которой их души погружались в извечный дух жизни, сливаясь с самим импульсом жизни в великой Божественной полноте.

Древние говорили, что любое живое существо – это мембрана, воспринимающая вибрации времени и пространства. Поэтому если сердце этого живого существа находилось в гармонии с Душой Всего, то и оно было способно чувствовать буквально все.

Естественно, жизнь атлантов подчинялась законам гармонии. Их сердца были настолько прочно связаны невидимыми нитями с Божественным, что атланты сами обретали черты богов. Неслучайно храм Сердца стал средоточием их единства с Душой Всего. Высшие таинства сердца, которые в нем проводились, отражали глубину проникновения духа атлантов в природу вещей самой Души Всего. И теперь испытать то же самое предстояло и Адаму.

Он подошел к колыбели жизни, лег на жертвенник и увидел медленно подходящую к нему черную пантеру по имени Баст Адам начал гладить огромную кошку, разговаривая с ней, пока не почувствовал, как покой окутывает его, и, уже погружаясь в забытье, услышал нежный шелест в ушах: «Засыпай, Адам».

Природа приняла его и погрузила в дивный сон. Засыпая, Адам словно рассеивался солнечным светом, растворялся в лоне матери всего. Его сердце пульсировало, совпадая биением с ритмами Души Всего и даже заглушая их, но родившаяся в бесконечной гармонии мелодия вдруг пролилась на него дивной волной, успокоила и внесла облегчение в его обеспокоенную душу. Адам уже был готов окончательно расслабиться и отдаться эфемерности сновидений, но сон, который захватил его, оказался особым. Все, что предстало перед ним, было наделено такой реальностью, что Адам понял – природа пытается донести до него нечто важное. Вот Душа Всего перенесла его в лес, в котором жила провидица Пифия. Адам сразу узнал заповедные заросли. Он был наслышан про Пифию, о ее предсказаниях ходили легенды, говорили, что она могла видеть будущее, но сам Адам не встречался с предсказательницей. И в глубине заповедного леса он тоже оказался впервые. Под пологом огромных деревьев должен был царить полумрак, но это была природа Атлантиды, где деревья и трава издавали сияние, из них, освещая все вокруг, сочился свет жизни. В глубине леса Адам разглядел два сверкающих глаза. Эта была черная пантера, которую он только что гладил. Огромная кошка подошла к нему и повела за собой. По дороге она порыкивала по-звериному, но Адам понимал ее без слов. Баст рассказывала ему о том, что всегда находится на границе двух миров, что видит духов земли и некоторые из них вещали ей о тайне Сфинкса. Адам заинтересовался повествованием, но их путь подошел к концу. Они стояли у лесного домика. Баст присела, и Адам понял, что ему нужно зайти в дом. В крохотном помещении за тяжелым столом он разглядел слепую женщину. Это была Пифия.

– Я ждала тебя, Адам, – проговорила она, не поднимая на него незрячего взора. – Но не для того, чтобы удовлетворить твое любопытство. Душа Всего неспроста привела тебя ко мне. Мать-прародительница обеспокоена. Ей было видение, что жизни, всему сущему грозит опасность. Уже тысячи лет у нее не было столь тревожных предчувствий. И эти предчувствия связаны с тобой, Адам. Будь осторожен, ты можешь стать причиной чего-то ужасного.

Адам замер. Пифия выдержала недолгую паузу и добавила:

– Мир – это тонкая волосинка, которая рвется даже без особых усилий. Заботься о мире, и он сохранит твое сердце. Мир духу твоему.

Сказав это, Пифия отвернулась.

«И это все? – подумал Адам. – А вопросы? Я ничего не успел спросить! И о какой опасности меня пыталась предупредить мать всего живого?»

Он хотел обратиться к Пифии, но сон начал против его воли рассеиваться. По мере пробуждения перед его глазами появилось черное пятно, которое постепенно начало обретать черты черного зверя. Вскоре он вновь обнаружил себя на жертвеннике. Возле него сидела пантера, напоминая вырезанное из черного камня изваяние. Адам поднялся и уже собирался уходить из храма, когда услышал ее голос:

– Так ты хочешь узнать тайну Сфинкса?

– Да, – обернулся Адам. – Очень хочу. Расскажи, мне очень интересно!

– Так слушай, – потянулась огромная кошка. – Давным-давно, когда здесь еще жили боги, Сфинкс был священным живым существом, одним из сыновей великого Нуса, которому были известны все тайны богов. Он знал их прошлое, наблюдал настоящее и прозревал будущее. И однажды Сфинкс увидел богов падшими. Они узнали об этом и обратили Сфинкса в камень, дабы скрыть это.

– Почему им нужно было скрывать собственное падение? – не понял Адам.

– Наверное, он увидел не только падение, – оскалила зубы пантера. – Возможно, он сумел прозреть черноту, что пропитывала души богов. Что, если они были предателями, которые разделили всю жизнь и все сущее пополам?

«И в чем же тут предательство?» – подумал Адам, но ничего не сказал. Он вышел из храма Сердца в тяжелых раздумьях. Снаружи его ждал атлант Зенон.

– Меня назначили твоим помощником, – сказал тот. – С чего мы начнем?

– Мне нужно отдохнуть, – ответил Адам. – А потом мы отправимся в святая святых храма Времени – в зал самых древних рукописей.

Адам понимал, что должен предстать перед Сфинксом во всеоружии. Он должен был представлять, что такое ящик Пандоры, о котором говорили боги. И он должен был узнать все о ключах, которые могли снять печати со скрижалей жизни и смерти.

Глава четвертая

Поиск ключей

На самом деле Адам не нуждался в помощниках. И то, что Зенон стал его тенью, всегда был готов оказать помощь, но ни во что не вмешивался, Адама вполне устраивало, тем более что Зенон был великой душой, кроносом с большой буквы, заслуживающим огромного уважения. Вернувшись в храм, Адам принялся изучать рукописи так, словно добрался до них впервые. Он решил собирать нужные ему сведения по крупинкам и, чтобы отыскать их, стал заново пересматривать все, что мог найти в общедоступных и тайных залах храма, обращая особое внимание на самые укромные хранилища.

Вскоре его усилия начали давать первые результаты. Информацию о скрижалях Адам находил в письменных свидетельствах разных народов, извлекая ее из самых неожиданных источников. Все народы, когда-либо пересекающиеся с древними богами, были наслышаны о скрижалях, а некоторым даже было что-то известно о ящике Пандоры. Одни летописцы считали, что ящик Пандоры – это что-то вроде живого портала, через который можно напрямую внимать мудрости богов. Другие называли его инструментом, с помощью которого можно открывать непознанное, используя его как врата в иной мир. И только немногие называли его ложным подарком, который, обладая Божественной красой, содержит в себе проклятье. Адам погрузился в раздумья.

Он собирал нужную ему информацию по крупицам, по кусочкам, складывал, как мозаику, и через некоторое время перед ним стала проявляться полная картина истории, связанной со скрижалями. Не прошло и несколько циклов напряженной работы, как он смог расшифровать и прочитать их. Содержимое древних текстов его ошеломило. Впервые Адам смог приобщиться к истории иного бытия, которое по сути своей было Божественной хроникой.

Нельзя было себе представить более дивной и гармоничной системы жизни, чем та, что открылась его пониманию. За сотни тысяч лет существования Божественной расы связанная с ней древняя цивилизация довела собственное мироустройство до совершенства.

Многое из того, что открывалось Адаму, не было известно атлантам, а кое-что вовсе выходило за рамки их понимания. Боги жили гораздо дольше, чем атланты, и их время бежало совершенно по иным спиралям. Каждый родившийся в этом Божественном зоне дух уже ни в чем не нуждался. Он мог проживать прекрасную жизнь, паря в неограниченном потоке времени, пребывая вечно в безграничном потоке света великой Божественной полноты. Души, достигшие пика развития, всегда оставались в своем лучшем возрасте, пока природа-мать, или матрица жизни, не призывала их к перерождению. Однако это перерождение не становилось концом жизни, поскольку у каждого переродившегося всегда оставалась связь с местом своего появления на свет и со всеми теми, с кем он жил бок о бок до этого, кого любил на своей земле обетованной.

У каждого перерожденного имелась собственная миссия, все они служили благу, налаживая и поддерживая гармонию в природе и во всех бесконечных зонах Вселенной. Их перерождение было даром природе и не вызывало ни у кого из них ни малейшего сомнения. Наоборот, это было праздником, к которому каждая из душ готовилась всю жизнь. Великая литургия, во время которой каждая из них возлагала собственное сердце на жертвенник храма, оборачивалась явлением дальнейшего пути и прояснением миссии перерождения, к которой они начинали готовиться незамедлительно. То, что им предстояло, не было смертью. Их бренные оболочки соединялись с природой, отдавая временную плоть для дальнейшего воскрешения. Природа растворяла их в себе и открывала перерожденным новый путь.

Память перерожденного не стиралась ни на мгновение. Она обретала новую форму существования, обращалась в тонкую нить и в тот же миг растворялась во всем, без малейшего усилия соединяя перерожденного с его близкими и его прошлыми жизнями. В жажде воспоминаний в нее всегда можно было погрузиться – окунуться в живой эон священного союза душ. При этом память дивным образом оживала, и проникновение в нее обретало черты реальности. Воистину, это был живой портал души на границе миров. В нем матери, отцы, дети и все те, кого или знал перерожденный, или с кем чувствовал какую-то связь, мгновенно обретали реальность, что способствовало непосредственному живому общению. Кроме всего прочего, перерожденный мог осязать и чувствовать все пережитое так, как будто испытывал это заново. В этом и заключалась грандиозная сила природы – чудо ее животворящей силы, создаваемая ею реальность, по сути, и была ею – живой и ощутимой сутью жизни в пределах бесконечного великого океана Божественной полноты.

Перелистывая расшифрованные страницы, погружаясь в найденное, Адам удивлялся тому, насколько мир богов был схож с их миром, и отмечал то, чем он все-таки отличался. В некоторых рукописях говорилось о том, что во многих галактиках, разбросанных по всей Вселенной, существовало множество культур и дивных цивилизаций живых существ на совершенно разных уровнях развития. Но самым удивительным было то, что у всех у них, невзирая на огромное расстояние, имелась одна – объединяющая всех – истина, в которую свято верили столь несхожие расы и народы. Всех их объединяло нечто, истоки чего уходили вглубь тысячелетий и миллионов лет. То, что зародилось задолго до их нынешнего расцвета. То, что пребывало в них изначально, и то, что соединяло их с Божественной полнотой. То, что было основой всего, первичным столпом, основой всей их жизни и жизни в целом. То, на чем строилась вся их религия и вся их реальность.

Цивилизация богов казалась Адаму столь схожей с цивилизацией атлантов, что он то и дело ловил себя на ощущении, что погружается в историю собственного народа. И среди богов, и среди атлантов жили легенды о том, что жизнь зародилась благодаря извечному источнику жизни, у которой было три ипостаси – вода, природа, любовь. Неспроста во множестве преданий существовал образ Земли, что удерживалась на спинах трех китов, трех столпов мироздания. Посредством этих величайших проводников во Вселенной осуществлялась связь с Творцом, Создателем, Богом. Посредством этих трех священных потоков жизни и происходили все великие таинства. Их силой осуществлялся духовный рост каждого существа во Вселенной. Каждого живого существа в природе. Посредством этих трех начал, трех Граалей, происходило оживление и одухотворение каждого сердца. Именно они заполняли его некой извечной духовной субстанцией, которая преображала все физическое и духовное, той священной материей, которую считали и называли всепроникающим эфирным ветром или изначальной благодатью великого океана Божественной полноты.

Дочитав до этого места, Адам подумал, что три ипостаси и могут быть первыми тремя ключами к скрижалям. Не замечая, как летит время, Адам продолжил чтение.

В некоторых рукописях упоминалось, что вибрации сердца соединялись с природой, богами посредством живой воды. Все живое во Вселенной, все планеты, которые были одарены жизнью, обязаны этим единственному веществу – воде. Все планеты, становящиеся приютом и родиной для живого, содержали в себе этот первоисточник жизни. Вода во Вселенной была самым священным веществом. Она была главным жизненным элементом. Она служила сверхпроводником жизни, и именно с помощью воды происходило общение со всем живым во Вселенной. Через нее осуществлялась мгновенная связь с высшим духовным началом. Вода открывала любые замки, служила проводником разума, как бы ни было тяжело это понять. Многие народы считали, что именно вода могла соединить все сущее во Вселенной и даже вне ее и именно силой воды ящик Пандоры был зачарован в первую очередь.

– Вот он, первый ключ – вода! – обрадовался Адам.

Воде была подвластна вся сущая память всего универсума. Но вода без природы и любви оставалась только водой. Она преобразовывалась только тогда, когда живое сердце придавало ей некий импульс, живой импульс, который посредством природы мог все. Он творил чудеса – создавал, исцелял, наделял дарами и всеми возможными духовными качествами. К воде издревле относились как к чему-то, обладающему огромной силой. Именно воде была подвластна бесконечность со всеми тайнами бытия. Какой бы она ни была – речной, морской, соленой, горной, дождевой, она не меняла своих качеств, хотя некоторые цивилизации предпочитали использовать для обрядов только абсолютно чистую воду, полагая, что только девственно-кристальная вода дает их обрядам сумасшедшую силу и наделяет чудотворными свойствами все живое.

Ее оберегали и хранили, как новорожденного младенца, впервые взятого в руки. В одном из самых тайных обрядов достигший определенного духовного уровня посвященный ложился на землю – особое сакральное место природы, что-то вроде жертвенника души. Голова посвященного погружалась в выемку, наполненную водой, после чего он засыпал. Если испытуемый был чист сердцем и преисполнен достоинства, природа открывала ему истину и наделяла своими дарами. Это могла быть способность видеть будущее, способность к обостренному ощущению настоящего, сверхчувствительность или что-то подобное. Достойный одаривался тем, что его душе было наиболее необходимо. Зачастую во время обряда сбывались осознанные желания посвященного – природа была щедра к чистым и светлым душам.

Перевернув очередную страницу, Адам вспомнил произошедшее в храме Сердца, собственные переживания и в очередной раз поразился тому, как все же природа богов была похожа на природу атлантов.

Глава пятая

Непоправимость

Не меньше, чем чтение, Адама занимали его собственные размышления. Фиксируя ощущения от найденных им главных ключей, оценивая уделенное им на страницах рукописей место, сопоставляя и анализируя, он, в конце концов, определил их все без исключения. Не могло быть никаких сомнений. Ими являлись: вода, природа, сердце, любовь, совесть, дух мира, импульс жизни. Всюду они были отмечены особо, летописцы указывали на них, как на главные ипостаси жизни. И именно эти семь ключей в совокупности должны были составить формулу, которая могла явить истину, скрытую в скрижалях.

Могло показаться странным, что Адам определил все семь ключей для снятия печатей скрижалей до того, как закончил переводить рукописи, но его это уже не занимало. Перевод последней главы он доверил своему помощнику Зенону. Адаму не терпелось поделиться совершенным им открытием с Высшим синодом кроносов. Он был в восторге и не мог успокоиться из-за собственного достижения. Адам предвкушал огромный прорыв в культуре атлантов. Высший синод был созван в срочном порядке.

Оставалось немного времени, и Адам решил воспользоваться моментом, чтобы забежать домой, он изрядно волновался. Любимая жена Ева готовила блюдо из его любимых ягод, которые наделяли душу силой и пробуждали ментальные процессы, наполняющие перегруженный разум покоем, ощущением гармонии и чувством радости. Она видела, как сверкали глаза Адама, и разделяла его ликование. Ева попросила, чтобы Адам рассказал ей о своем открытии. И хотя тот не находил себе места, он постарался кратко изложить ей то, что собирался поведать синоду. Рассказал о семи ключах, которые уже были в его руках. Пояснил, что этими ключами оказались те жизненные элементы, которых у атлантов имелось в избытке. Все, что ему оставалось, так это испробовать найденные ключи, представ перед Сфинксом. Глаза Адама пылали.

– Если все получится, Ева, мы перейдем в новую фазу нашего развития! Божественная культура объединится с нашей, и, возможно, мы тоже станем такими же богами. Скрижали раскроют нам тайны жизни и смерти, которые до настоящего времени были нам неведомы. Это эволюция, которая свершается на наших глазах, Ева, и мы к ней готовы.

Ева ничего не сказала Адаму, хотя и была взволнована не меньше, чем он. То, что привиделось ей при последнем посещении храма Сердца, не стоило рассказывать в спешке. Под сводами храма Ева почувствовала боль земли, священной природы, Души Всего. Эта боль была похожа на вопль, который пронзил все существо Евы. Крик был столь сильным, а боль столь явственной, что Ева не удержала ребенка, которого зачала от Адама. Она потеряла еще не рожденное дитя, такого не было никогда в их природе, ни о чем подобном атланты не имели и понятия, но теперь Ева это испытала на себе и боялась потерять и своего избранника. Об этом новом чувстве, о перенесенной боли, о собственных опасениях она и хотела поведать Адаму. Но он слишком спешил, и она решила отложить этот разговор. Адам уже поел ягод, собрался, но в дверях Ева его все же остановила. Кажется, на мгновение Адам насторожился, рассмотрев что-то необычное в ее глазах. Ева хотела ему что-то сказать, но не нашла нужных слов и просто пожелала удачи. Ей казалось, что Адам уходит навсегда. Она замерла в дверях и смотрела вслед, пока он не скрылся. Тяжесть на ее сердце не иссякала. Какое-то странное и гнетущее предчувствие заполнило ее сердце. То, что она переживала, происходило с ней впервые, и она не находила объяснений собственным чувствам.

Чем ближе Адам подходил к храму Времени, тем выше вздымался перед ним величественный Сфинкс. Адам не мог отвести от него взгляда, атланту казалось, что Сфинкс зовет его, что он ощущает и видит его насквозь. Каменный взгляд притягивал Адама. Сфинкс словно что-то знал, ведал то, чему не может помешать, чувствовал неотвратимость, которая вот-вот станет всеобщей участью. Казалось, что приближается конец тайны, происходит истечение тысячелетней службы и свершение возложенной на каменное изваяние миссии теми, кто создал все.

Священный синод уже ждал Адама, и тот начал говорить едва ли не с порога:

– Братья мои по духу, хранители мира и держатели неба! Вы доверили мне работу необычайной сложности, с которой я по воле великого провидения справился. Да, я собрал все ключи скрижалей жизни и смерти! Теперь наступило время их проверить, раскрыть печати мудрости богов. Древние писания были точны в описании этих дивных ключей, и, как мне кажется, я постиг смысл мироздания, заключенный в них…

Синод внимал Адаму со всем вниманием, а тем временем Зенон заканчивал перевод последних страниц повествования Бога Мары о ящике Пандоры. Прочитав получившийся у него текст, погрузившись в его смысл, Зенон ужаснулся. Все было не так, как Адам себе это представлял. В последней главе оказалось то, чего не было во всех остальных главах рукописи. Только в последней главе говорилось о смерти духовной, о низших мирах, об ужасах преисподней, о местах, в которых жизни не могло быть. Зенону открылась полная противоположность жизни, и его охватил страх. Он выронил из рук свой пишущий инструмент, вскочил и побежал, чтобы доложить о переведенном Адаму.

Однако Адам вместе с полученными от Высшего синода кроносов скрижалями жизни и смерти уже стоял перед Сфинксом. Не ведая о содержании последней главы, Адам постепенно открыл все семь печатей скрижалей жизни и смерти, которые, в свою очередь, открыли ящик Пандоры. Увидев это, Зенон упал на колени и с ужасом стал смотреть на происходящее.

– Свершилось, – сказал Адам.

Вдруг земля вздрогнула, и огромный Сфинкс начал рушиться. Адам замер. Он не знал, что в скрижалях было и предупреждение – рассказ о сущности дуальной Вселенной и силе смерти. Не знал, что ключи открывали запечатанный портал, но закрыть его они уже не могли. Не знал, что снятие печатей разрывает святую связь атлантов с природой, с Душой Всего и, наконец, с самими богами. Это было равносильно смерти, не смерти физической, а смерти духовной. Это значило исчезнуть раз и навсегда из жизни, быть вычеркнутыми из ее книги. Это означало погружение в вечное проклятие. И это не была страшная сказка для детей на ночь, это был закон природы. Все, что не совпадало с жизнью, устремлялось по иным временным потокам. Проваливалось в порталы, безжизненные зоны, которые вырывали живые души и уводили их в небытие, погружали в пустоту и хаос – туда, где не мог существовать импульс извечной жизни, выводя жизнь за пределы Божественной полноты. Это было пространство, в котором не было времени, где царствовал полный ноль и исчезала материя и энергия. Это была черная дыра Вселенной, тьма вечная. Ящик Пандоры оказался источником разрушения, противостоять которому ничто не могло. Вселенная разделилась надвое. Познание жизни и смерти явилось познанием двух противоположностей – добра и зла.

Истина переломилась, и в этот разлом немедленно обрушились многие миры. Злобное проклятие раскинуло крылья и накрыло все. Извечные истины вмиг сменились темной ложью, искривленным отражением, в котором свет мутировал и исчезал навеки. Словно вселенский вирус набросился на благоденствующие цивилизации, ослепляя их. Природа вскричала диким криком, Душа Всего издала последний вздох, и разлом добрался до острова атлантов.

Белый небесный свет, льющийся повсюду, исчез, и над Атлантидой сгустился мрак, и этот мрак взглянул миллионами глаз с неба, с которого сорвали вечный купол, вниз. Материк атлантов погрузился в кромешную тьму, но погрузился безмолвно. Поначалу не было криков ужаса. Никто из атлантов ничего не понял. Для них это было впервые. Атланты не знали о смене времен года, не ведали ночи и тьмы, но они быстро начинали понимать, что произошло нечто ужасное. Они больше не чувствовали связи с духом земли, природа им не отвечала. Лишь боль, которую переживала Душа Всего, доносилась до них, наполняя сердца невыносимой мукой.

Тем временем земля начала содрогаться, и, когда обрушились первые дома, Адам бросился к своему дому, где он оставил Еву. В полном смятении, на бегу он пытался понять, что произошло. Он не мог определить, исходило ли происходящее от ящика Пандоры или случилось трагическое совпадение. Недра земли издавали жуткий стон, с верхушки священной пирамиды поползла лава, и над образовавшимся жерлом поднялся столб дыма. В воздухе закружились хлопья пепла. Лава покрывала мерцающей жижей грани храма Времени и Сердца. И всюду неподвижными изваяниями стояли атланты. Они верили в провидение и не сопротивлялись неизбежному. На горизонте запылали новые вулканы. Их цивилизация погибала.

Добежав до дома, Адам увидел на пороге Еву, которая словно так и стояла, проводив его. Глаза ее были наполнены слезами, она как будто не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Ужасное предчувствие, которое она ощущала в последние часы, сбылось. Но времени на раздумья и утешенья не было. Адам схватил ее за руку:

– Бежим, Ева, бежим! Всему наступает конец. Открылся ящик Пандоры, но это не то, чего мы ожидали. Я погубил мир! Я погубил мир! Я погубил мир!

Нельзя было передать словами состояние Адама. Печаль, уныние, раскаяние, отчаяние и другие, доселе неведомые ему чувства разрывали его естество и выворачивали наизнанку душу. Адам плакал, ему не хотелось жить. Он вызволил из недр земли проклятье и узрел, что значит смерть.

Глава шестая

Исход

Оказавшись в центре катаклизма, Зенон в отчаянии побежал обратно, туда, где он расшифровывал последние страницы древних рукописей, входящих в наследие Бога Мары. В голове Зенона вертелись приписываемые Богу слова, что имен у того будут тысячи и что он найдет отражение во всех культурах и религиях, пока те существуют. Зенон понимал, что уже слишком поздно, но, прислушиваясь к гулу катастрофы, стал перечитывать страницы скрижалей, пытаясь понять, что же все-таки случилось? Как они жили и как могли допустить у себя под боком смертельное жало познания смерти, кому это было надо? Зенон не думал о спасении, все, что его теперь занимало, – это строки древних текстов. И, начав это последнее чтение, он попал на описание рая.

Шелестя пергаментами, Зенон читал про устойчивые, огражденные и защищенные миры, на которые никак не влиял дуальный разлом Вселенной. Он погружался в описание цивилизаций, что проводили обряд жертвенной любви – высшей любви во Вселенной, которая своей силой могла сдержать внешнее влияние дуального разлома, очерчивая цивилизацию защитной линией. Никто из живущих не мог переступить эту черту и выйти за ее грань. Никто не думал об этом, а значит, и не пытался этого сделать. И если не существовало причины, то не было и следствия. Ужасное следствие было исключено уже тем, что все причины были изжиты духовной устойчивостью и сердечным воспитанием. Существовали народы, которые служили прибежищем святости и силы духа. Дети этих народов были похожи на ангелов – насколько тонки были их тела, настолько была тесна их связь с первоисточником извечного начала жизни Божественной полноты. Они потребляли живую энергию. Дышали ею. Невозможно было представить, насколько эта связь была мощной и синхронной с Божественным началом. Мы бы назвали представителей этих народов ангелами, многие культуры нарекли бы их архангелами, но по сути своей они были проводниками живой природы. Эти ангелы, пережив духовную трансформацию, еще имели физическую плоть – некую утонченную субстанцию, от которой вроде бы могли отказаться. Но они оставались в материальном мире, потому что были живыми проводниками трех ипостасей: воды, природы и любви. Через их тела жизнь и высшая благодать нисходили на цивилизацию. Все вместе они составляли живой поток извечного всепроникающего единого сердца. Причем никто из них не отличался какой-то особой святостью. Каждый обладал свободой воли. Даже простой ребенок имел свободу, которая сочеталась с его духовным развитием. Дети появлялись на свет просвещенными уже с рождения. Сама природа наделяла их такой духовной и физической силой, что их развитие происходило несоответственно их возрасту. Духовно они могли быть на несколько тысяч лет старше своих родителей, их называли детьми света.

Зенон читал эти откровения, слыша, как трещит земля вокруг его читального зала и как шуршит, расползаясь, лава. Бежать было уже некуда. Зенон понимал, что он обречен, но все равно продолжал читать.