Виталина Дэн
Ты – Мой Яд
Глава 1
– Чё ты жопу свою греешь на диване? Встал и пшел на улицу! Нехуй сидеть с настроенными локаторами и вслушиваться в разговоры взрослых, – влетел ко мне в зал разъяренный отец, когда я сидел в нашей съемной комнате на краю дивана и загнанным взглядом пялился в старый еле дышащий потертый черный ящик «Шарп», где показывали мультик «Скуби-ду».
Стоило ему ворваться в крошечную комнатушку, расположенную в занюханной общаге, я от испуга вздрогнул и выронил из рук перемотанный скотчем пульт на пол, покрытый драным и прожженным линолеумом.
Громко сглотнул и неосознанно нервным движением одернул край черной затасканной футболки, во все глаза вытаращившись на батю.
Можно было бы допустить, что его случайно укусила какая-то бешеная муха, но… но не муха, а змей. Зеленый. Ядовитый. Снова эти недоумки нажрались до усрачки. Он и его шакалы-друзья, живущие через стенку от нас. А это означало только одно: сейчас начнутся воспитательные меры. Особо жестокие. Ну для меня точно, так как уже в данный момент ощущаю, как удавка ускоренно затягивается на горле только от одного стеклянного неподвижного взгляда серых глаз.
Последнее время я часто задаю себе вопрос, почему… почему у него глаза серого цвета, а у меня – темно-карие, почти черные. Даже у нее были лазурного, словно цвет неба в ясный теплый день.
– Пап… – резко осекся в тот момент, когда отец подскочил ко мне и с размаху отвесил такой громкий подзатыльник, что голова отлетела вперед, а в глазах заискрила рябь, вызывая позыв тошноты от голода.
– Сучонок, сломай еще пульт! Ты ни одной копейки не заработал, чтобы иметь моду ломать тут хоть какое-то барахло, – брезгливо с ором упрекнул, нависая надо мной.
«Полная жопа», – подумал про себя и зажмурился на секунду.
– Я не хотел. Я ничего не слышал. Правда. Я смотрел му…
– Заглохни! – пьяно перебил и сцапал меня сзади за ворот футболки, тем самым спереди ощутимо натягивая до треска ткани горловину, впившуюся в мою кожу. – Я сказал, пшел нахер отсюда, и чтоб глаза мои тебя не видели, ублюдок малолетний! – припечатал пенделем, вышвырнув из комнаты. – Щенок, вздумал еще мне перечить! Кто ты-ы-ы? – одержимо орал и угрожающе вращал глазами, возвышаясь надо мной, когда я валялся на коленях после его пинка. – Ты кто, чтоб варежку свою разевать на меня, выблядок?! Запомни! – схватил меня за скулы, скрещивая свой пустой, безжизненный взгляд с моим злым, но отсутствующим, шибая в нос своим мерзким перегаром вперемешку с тухлятиной, которая зловонием намертво въелась в стены этой гнилой общаги. – Ты ничтожество! У тебя нет и никогда не будет своего слова! Ты тряпка! Грязь! Вонючая грязь из-под моей подошвы, – с размаху безжалостно ударил ладонью по лицу, заваливая на немытый затоптанный пол в этом сарае. – Ты никто! Ты даже ничто!
Ударил по больному. Всякий раз ему удается сбить меня с ног и словно чайной ложкой выковырять сердце.
Сжал челюсть, опустил глаза и шмыгнул носом, как пацан. Как мелкий шестилетний пацан, за все эти годы так и не узнавший, как себя вести с человеком, который не имеет власти над своими действиями, но имеет огромное желание откусить своему ребенку голову. Наверное, своему… До сих пор мне верилось, что я его сын. А вот хотелось бы… но это уже другой разговор. В этой жизни нам обоим не повезло с её сценарием. У бати, как оказалось, не тот сын. С горшка с грешком. А мне бы, чего таить, хотелось совсем другой жизни, хотя… я и не знал другой… не знал иную сторону медали. Но одно хорошо зарубил себе на носу, что в такие моменты нужно затолкать язык в жопу и молчать. Один неверный поступок, промах, и он, не постеснявшись, влегкую забьет ногами. Безобидные ошибки могут повлечь за собой серьезные последствия, которые я уже не раз проходил, проживал, а после вставал, отряхивался и шел дальше, но всегда был начеку.
– На улице уже ночь, – моя глупая и бессмысленная попытка вразумить отца, так как данный факт никогда его не останавливал. – Куда я пойду?
– Катись к черту, сукин сын! Вшивый молокосос, – со жгучей ненавистью жестко вцепился мне в шею пальцами, от которых фонило табаком, чтоб выбросить за порог, как законченную мразь.
Гнилье, которое числилось закадычными друзьями-собутыльниками, ржало в кухне и выкриками раздавало советы по воспитанию дармоедов, сидящих на шее своих родителей или, как бы обо мне сказал сосед Васек, «не пришей кобыле хвост». Другой – Саня, квартирант сверху – оповестил, что вернулся из магазина, указывая на бутылку водки в руке и упаковку пельменей на всю дружную компашку, вовремя успев посторониться в дверях и проследить за моим полетом на лестничную площадку, откуда я кубарем покатился вниз, не придавая значения, как оглушительно громко за мной хлопнула входная дверь.
По истечении короткого времени успокоив в подъезде загнанное дыхание вкупе с пустившимся в галоп сердцем, эхом отдающимся среди гнетущей тишины в пустом пространстве, двинулся на улицу. В теплой ночи невидящим затуманенным взглядом, словно мне впервой, медленно брел вдоль пустой улицы, не зная, куда себя деть, куда податься.
Резко затормозил и зажмурил глаза. Стоял так с минуту, а опосля согнулся, упираясь ладонями в колени, пытаясь бороться со стыдом, оттого что из глаз рекой побежали ледяные слезы… злые. Пытался справиться с эмоциями, взять над ними контроль, но внутри без перерыва что-то адово разрывалось на части.
Молча умолял себя: не стоит. Не нужно. Не прогибайся. Не ломай себя… Только ты не ломай. Не реви и возьми себя в руки.
– Когда-нибудь это закончится… – в кромешном мраке ночи беззвучно пошевелил разбитыми губами, пытаясь отвлечь себя. – Нужно уметь пережить этот этап жизни. Смогу, – последнее произнес увереннее, открыв мокрые глаза, в которых, кроме холода, не было ничего. Окрысился, жестко стирая тыльной стороной ладони влагу с лица, будто сбрасывая обугленную слезами кожу.
В гробовой тишине собственной квартиры до боли знакомые биты на мобиле крючьями насильно вытаскивали меня из полудремы в явь. Лежа на спине, не спеша приоткрыл сонные глаза, вперив неживой взгляд в белый потолок и ощущая вязкий привкус черноты с горечью на языке. Память… опасная штука… Каждый день думаешь, что все, ты вырулил ситуацию. Починил завод в своих мозгах и прокрутил время вперед. Отсчет пошел, и началась беспечная жизнь. Но нет! Память та еще изворотливая костлявая сука, которая с радостью подкинет из закромов пару сюжетов из твоей прошлой жизни, издевательски посмеиваясь над тобой, лохом. Неожиданно в любой час и минуту в памяти может всплыть момент, о котором хотел бы давно забыть… похоронить. Казалось, вытравил. Начал справляться. Но накопившаяся за все годы внутри падаль, как раковая опухоль, въевшаяся в кожу, просочившаяся в кровь, намертво присосавшись к тебе, не так просто готова была оборвать с тобой все нити.
Как бы я сейчас сильно хотел тебя поддержать, щегол. Подать руку помощи в ту ночь, умиротворенно улыбнуться, глядя в твои испуганные заплаканные глаза, и сказать: потерпи… Ты сильный. Переживешь. Ты не один, я рядом с тобой. Всю жизнь, каждый вздох и мгновение рука об руку.
Шумно и протяжно выдохнул с невидимым утяжелителем на сердце, справляясь с игрой собственного разума, который не жалея во сне подкинул обрывки из собственной жизни.
Стоило с глухо застучавшим сердцем сесть на кровати, спустить ноги на пол и поежиться то ли от прохлады в комнате, то ли от пробежавшегося холодка внутри, как тотчас возобновился звонок на мобиле, в сумраке наполняя гулом рэпа небольшую квартиру в обычной панельной многоэтажке, подсказывая, что пора возвращаться в реальность.
– Че? – сиплю в трубу, когда не глядя приложил аппарат к уху, и так догадываясь, кто с такой настырностью может обрывать провода.
– Что по тачке Багирова? – без предисловий. – Я не вижу от тебя накладных на нее. Не понял, ты не заполнял, что ли? – поинтересовался у меня Руслан со сталью в и так грубом хриплом голосе и присущей ему жесткой деловой хваткой.
– Я Антошу попросил, – с закрытыми глазами отрешенно просипел в ответ и устало потер переносицу.
Так мы называли одного сказочного фраера в автосервисе, который работал с нами уже не первый год.
– Бля… Дрозд… – из-за пары сказанных мной слов Руслан решил сбавить обороты в тембре своего раздраженного голоса.
Рус, не видя меня, без труда начал выкупать по интонациям, что я в данный момент нахожусь в напряге.
– Ццц, – я, досадливо цокнув, тяжело повесил голову и пару раз провел шершавыми пальцами по недельной щетине. – Значит, забыл Антошка, – криво дернулся уголок сухих губ наподобие насмешки.
Тот еще распиздяй! Руслан его бы уже давно вздрючил и погнал с работы, если б парень не был рукастым и с поразительно-изобретательной смекалкой.
– Ты тоже красавчик, нашел кого просить! Вообще мозг проебал на своей работе, – не очень довольно заключил бес и без выяснений снова начал словесно напирать. – Что с тачкой? Я заполню накладные и заодно прикину по срокам, когда можем ее вернуть.
– ДВС наебнулся. Закипает. И деформировались головки блока. Без ремонта не обойтись.
– А какой у него пробег? Смотрел?
– Да всего десятка.
– Десять тысяч километров, и он уже ее ушатал? – удивленно протянул на том конце провода, но без каких-либо красок в интонации. – Ремонт или замену коробки переключения передач будешь проводить?
– Да какой там ремонт. На парашу все старое говно выкидывать и целку ставить. Пусть котлету готовит, – в шуточной манере произнес, пытаясь в этот момент погасить дурное расположение духа.
– Понял. Кириллу маякну, чтоб новую поставку готовил. В наличии для тебя остались только шлицы и валы, а зубьев шестерен нет. Затянется вся эта шляпа, – тоскливо заключил Рус.
– Ага, – буркнул в желании свернуть наш треп, но у Руслана были на этот счет другие соображения.
– Заедь сейчас на работу. Тут мерин шестьдесят третий пригнали… – вдруг замолчал, давая расслышать, как копается в кипе бумаг. – Я хочу, чтоб ты сам за него взялся.
– Прям сейчас? – недовольно поморщился.
– Да! – развязно и нагло повысил тон и тут же без перехода неожиданно решил узнать: – Все нормально? – а последнее уже тише и с беспокойством в голосе.
– А как же! – дерзко хмыкнул и, встав во весь рост, лениво побрел в кухню, чтоб в холодильнике нарыть жрачку и после отправиться в сервис.
– Базар тебе нужен, салага! – самоуверенно хмыкнул Бес, начиная угорать надо мной.
– По-братски! Отвали!
– Да пошел ты! – заржал он по-мальчишески в динамик. – Все, отбой. Жду! – и, не дожидаясь от меня ответных подъебок, Руслан сбросил звонок.
Астемиров Руслан… Кто он мне? С уверенностью скажу: тот, кого за всю жизнь у меня не было. Отец… брат. Друг. За исключением моего друга Трофима из детдома.
Не отыскав тяги сделать полноценный завтрак, я схватил с блюдца готовый бутерброд и разом запихнул себе в рот добрую половину. С задумчивым выражением лица подгреб к окну, располагающемуся в кухне, и, медленно прожевывая еду, начал воскрешать в сознании двухгодичной давности разговор с Русланом.
– Тебе нечего стесняться. Тебе не из-за чего опускать голову и отводить свой взгляд. Ты многого достоин в этой жизни. Ты умный и целеустремленный, кто бы что тебе ни говорил, – заглядывал Руслан мне в глаза и крепко держал за затылок. – Ты достоин уважения, любви и счастья. За пределами семьи относись к людям так, как они того заслуживают. Хочешь идти к ним на контакт? Твое право. Решение. Но дома ты можешь расслабиться. С нами тебе нечего опасаться. Мы и только мы твоя самая сильная опора по жизни. И этого уже ничто не изменит. Ты человек! Достойный человек. Ты не звереныш. Ты не в лесу родился и живешь. Ты мой младший брат. Мой друг. Я тебя очень люблю.
Только рядом с ними я слышал такие слова в свой адрес. И всегда после таких разговоров требовалось некоторое время, чтоб осознать сказанное, переварить через внутреннюю мясорубку бесчисленного говна. Протяжно выдохнул, замешкался, казалось, на пару минут. Взгляд бесцельно метался по знакомой обстановке.
– Может, и впрямь зря переехал?.. – глухо и бездумно спросил сам у себя и, неаккуратно отбросив остатки бутерброда в тарелку, отправился в душ, чтоб через час, сидя в своей тачке, ударить по газам и снова по уши зарыться в работу.
Глава 2
Холодным зимним утром яркое солнце настырно слепило в лобач, когда я, расслабленный, сидя в тачке, без особого труда ладонью левой руки управлял рулем. Солнечные, с красным отливом лучи и выпавший за ночь чистый снег, который хрустел под покрышками колес собственной новой черной "Бэхи М пятой компетишн", раздражающе вызывал в слезящихся глазах черные мушки. Я, не отводя прищуренного взгляда от дороги, под долбившие биты по перепонкам нашариваю правой рукой в консоли пачку сигарет и зажигалку. В мыслях крутится лишь то, что утро отнюдь не делает меня добрее, а в магнитоле оглушительно зачитывают слова из трека, наполняющего темный салон авто.
Нам пора. Давай, без возни
Куртку накинь, сумку возьми
Кокос в раковину, бабосы – наполовину
Мы не признаем вину даже наполовину
Счастливая жизнь – счастливо
Группа захвата в гости рвётся нетерпеливо
Орут, что будут ломать входную
Я улыбнулся, обнял родную
Успокоил и сказал, что всё в норме
Пошутил про стриптизеров в мусорской форме
Что сейчас начнут раздеваться, как откроешь двери –
И ты была готова в это поверить
Меня на пол, в лопатку дуло АК
Ты плачешь, а я даже не могу подать платка
Тушь потекла, говорят водостойкая – врут
Отнеси завтра в Летуаль, пусть вернут
с.Каспийский Груз.
Я до отказа вдавливаю тапок*(газ) и, рывком в сторону выкрутив руль, мощно с визгом вхожу в вираж, залетая на уличную парковочную стоянку СТО. И тут же от этой незатейлевой шалости крупно жалею, так как на льду меня нехуево заносит, а в этот момент неподалеку, как назло стоял Руслан с клиентом, наверняка перетирая о починенном мной рендже.
– Вот, блядь! – недовольно поморщился, и, заглушив движок, схватил с соседнего сидения спортивную длинную черную куртку с глубоким капюшоном.
Стоило выйти из машины, как морозный воздух, не жалея, сурово хлестанул по лицу, заставляя сощурить глаза, плотнее запахнуть на себе пуховик и перекинуть в другой уголок губ уже прикуренную в тачке сигарету.
Поймал на себе мимолетный недобрый взгляд пронзительных черных глаз Бешеного, когда я твердым неторопливым шагом направился прямиком к ним.
– Здоров, Димон! – оказавшись рядом с мужиками, наш постоянный клиент протянул мне руку.
– Здорово. Че, нет вопросов по поводу аппарата*(машина)? – ответив на рукопожатие с растопыренными пальцами, сухо обратился к Илье.
– Обижаешь! – хохотнул он непринужденно и ударил меня по плечу. – Все ништяк, спасибо! Ладно, Руслан, на связи!
– Бывай! – глядя на меня, со скрежетом в голосе отозвался Рус.
– Че, ты палишь? – я первый пошел в наступление, увидев, что Бес заиграл желваками и вот-вот начнет рявкать.
– Думаю, что ты чересчур охуевший стал! Не находишь?! – на серьезке кидает и в упор с жестким выражением лица впивается в глаза своим неприятным взглядом.
– Это, случайность! Угомонись! – удрученно вздохнул и встал в профиль к нему, понимая, что сейчас в два счета раскусит мой пиздеж.
– Дрозд, – Рус приблизился на шаг ко мне, – правила игры не изменились. Эт, если что, я напоминаю тебе, – грубо пальцами схватил меня за затылок и решительно дернул башку к себе.
Руслан был выше на голову и как всегда одет не по погоде. В пробирающий до костей холод он облачен в водолазку с горлом, джинсы и такого же цвета, как вся его одежда, в черных "Адиковских" кожаных зимних кроссовках, идентичных моим.
– Не забывай разговор трехлетней давности, – закончил тихо с угрозой, но помимо бешеной злости, в черноте глаз клубился одержимый страх… страх потерять родного для себя человека.
Стоило Руслану один раз взглянуть на мою разбитую тачку, как в ту же секунду потерял связь со своей кукушкой.
– Слушай меня, щенок! У меня оба родителя погибли в автокатастрофе. Они были оба профессиональными гонщиками в Казахстане. А в один день они разбились. Насмерть. Мы с братом остались одни. Ни одна тварь, которая называлась их семьей и друзьями, не осталась с нами. Все разбежались как трусливые крысы по вонючим норам. И ты думаешь, я тебе позволю гонять? А? Мне похуй – призвание это твое, хобби, любимое дело, работа. По-хуй! – отвесил мне звонкую оплеуху с двух сторон по щекам по очереди. – Слышал?! Гонять ты не будешь! После твоей неосмотрительной дичи я по твоей вине выебу каждого, кто участвовал с тобой в заезде! Будь в этом уверен. Вломлю пизды и каждому перекрою кислород на починку и тюнинг тачек.
И… и нихуя с этим не сделаешь. Не переубедишь его, не вразумишь, что скорость – единственная моя страсть, от которой руки заходятся в треморе, стоит сесть на водительское сиденье.
– Помню, Рус.
– Отлично, – ему потребовалось пару секунд, чтоб взять обладание над своим скрипучим голосом, сморгнуть невидимую пелену, застелившую глаза и кивнуть. Но не отпустил, как ожидалось, а наоборот, поспешно притянул к себе и соприкоснулся лбами, одобряюще хлопнув меня по спине. – Что, не так сегодня? – тихо спросил. – Почему, дерганный? – отступил на три шага, но сосредоточенный взгляд от моей рожи не отвел. – Ты вчера в Администрацию нашу городскую ездил, – скрестил руки на груди, следя за тем, как я запрокинул голову назад и задумчиво катал во рту из одного угла в другой тлеющую сигарету.
Я обдумывал ситуацию, пока Бес ждал вразумительный ответ. Затянулся глубоко, топя нас в никотиновом дыму и ощущая, как неприятно терпкий привкус вяжет рот.
Я как полгода состою в комитете по охране прав детей, который проводит ежедневный мониторинг чрезвычайных происшествий с участием несовершеннолетних. Руслан об этом осведомлен так же, как и о том, что я с недавнего времени взял под контроль одного шестнадцатилетнего парня. У меня была не одна семья и, даже не три и, не только дети, но и бывалые*(заключенные).
– Что, опять встреча была с родительской общественностью? – сообразив, усмехнулся напротив Рус, но тон и его пристальные глаза оставались серьезными.
– Бес, в тебе терпения вообще нет, – подушечками пальцев схватил сигарету и, последний раз сделав затяжку, резко отбросил бычок в сторону. – Ноль! – хмыкнул и выпустил дым вверх.
– По существу.
– Внутрисемейный конфликт на лицо! – начал я и исподлобья зыркнул на Руслана. – Телесные повреждения… – тут произошла заминка, так как Бес прищурил левый глаз и заметно напрягся, всякий раз выдавая свое беспокойство за меня.
Возможно, не зря. Есть вероятность, что закапываясь в этом дерьме, меня время от времени триггерит. Как вариант сегодняшнее воспоминание из детства.
– Телесные повреждения можно зафиксировать! – спокойно продолжил и безучастно опустил глаза на серое спортивное трико, которое было на мне, равнодушно перебегая взглядом на носки кроссовок, зарытые в снегу. – Но… – сосредоточенный на проблеме, задумчиво закусил край губы, – отследить, что он находится не под присмотром, гораздо сложнее! Да! Есть жестокое обращение! Кражу ребенка…
– В смысле, кражу? – брезгливо поморщился, Бес, перебивая и вырывая из раздумий.
– Да эти идиоты выкрадывают его из одной семьи в другую и… заявы катают два через два. Долбоебы мать вашу, – эмоционально сорвался на словах и, оскалившись, с отвращением сплюнул в сторону.
– За что ты переживаешь? – прямо обратился Руслан и шмыгнул носом.
– Я? – вопросительно вскинул бровь и накинул на голову капюшон от пуховика, поскольку уши начали замерзать.
– Тогда почему вид такой? Чем он отличается от других? – Рус склонил голову к плечу и изучающе начал сканировать каждую эмоцию написанную на моей роже, наверняка вспоминая наше знакомство и, как я попал в их семью…
В нашу!
– Дрозд, он важен для тебя? – не дождавшись, Бес пошел напролом, рассуждая.
– Нет, – ответил честно. – Он на одной планке со всеми остальными. Ничего кроме работы.
– Ты жалеешь его, что ли? – и машинально с ним от его вопроса скривились.
– Меня, сука, бесит, что ему шестнадцать лет! Шестнадцать! Ну котел-то должен уже варить! Меня сама ситуация угнетает, понимаешь? – покачнулся вперед на носках к Русу. – Выводит она меня! – развел руками в стороны. – И мне это не нравится!
– Ты сравниваешь себя с ним, – не спрашивая, с уверенностью констатировал Бес и расслабился.
– Нет! – в голос начал ему доказывать, что предположение его ошибочное. Казалось, что он круто заблуждается! – У него была жизнь! В шараге своей шел на золотую медаль, в спорте добился высот, и что? Крах! Все пустил под откос! Кто он сейчас?! Да обычный пиздюк. Шаромыга, ошивающийся в заброшенных зданиях. Хуй пойми, че он мутит себе там,*(вид наркотика) – Руслан без труда понял, о чем я толкую. – Я рублю ситуацию и выкупаю то, что он чувствует … – увлекся и не заметил, что на повышенном тоне начал жестикулировать на себя. – В семье полная дичь творится! Так, я ему сказал – не рыпайся! Мы тебе поможем. Все разрулим. А он… – я разочарованно хмыкнул в улыбающиеся глаза напротив. Астемиров прекрасно уже знал и без меня ответ. – Нахуй послал.
– Улица учит социализации, Дрозд, – Руслан начал переубеждать в обратном. – Как не нам с тобой об этом знать? Значит, улица научит его найти свое место. Противостоять толпе. Тому, кто встретится на пути. Он либо поддастся, либо включит свою голову и начнет соображать.
– Он наоборот отключил ее, – поморщился и махнул рукой.
– Значит, Оленина.
– В пизду. Я приехал тачку чинить. Давай уже в сервис зайдем, иначе Алина потом с нас три шкуры спустит, – стоило упомянуть имя его жены, как черные глаза напротив засверкали иначе, и хитрая искренняя улыбка медленно расползлась по смуглому лицу. – С меня за то, что позволил тебе на улице стоять и вести базар. С тебя – за то, что так за тридцать два года до сих пор не научился по погоде одеваться, – наконец, за все время расслабленно хохотнули.
– Дрозд… – Рус уже было развернулся в сторону СТО, как завис, не оборачиваясь ко мне. – Ты же знаешь, что можешь на любую тему со мной поговорить? – с серьезной рожей оглянулся через плечо, давая шанс осознать всю степень серьезности.
Молча кивнул и бросил взгляд на кварцевый циферблат дешевых наручных спортивных часов.
– Домой, когда приедешь? Алина скучает, дети спрашивают о тебе.
– Я был два дня назад! Дел выше крыши… – в первую секунду искренне разулыбался и ,оторвавшись от котлов, неосмотрительно направил все свое внимание за спину Беса.
Смотрю в упор. Глаза в глаза. Примагничивает… Секунда и на собственном лице догорает тень улыбки. Тело до отказа наполняется тягучим свинцом. Тяжесть в теле, в конечностях. Тяжесть в холодном взгляде… Вместо улыбки наружу рвется звериный оскал. Полное понимание, что в одночасье с места сорвался навстречу тьме. В обрыв. Вот только внутренний животный, первобытный азарт счастливо нашептывал в ухо: "Возьми! Хочуу себеее!".
Глава 3
Время замедлилось. Нет. Наверное, все же не остановилось. Может, сердце бахнуло, поскольку в ушах оглушило. В теле взрыв, в голове полный штиль, ни вдох сделать полной грудью, ни пошевелить языком в пересохшем рту. Стою и ощущаю, как нахрапом паралич медвежьей хваткой сдавливает всего меня. Глаза в глаза. Мгновение, и рефлексы замедлились. Поймал тупняк на месте. Сто пудов со стороны казался полным бараном. Только эти глаза Мерзавки напротив, переполненные хуй пойми чем, в одночасье вызывали короткое замыкание. С одного взгляда на телку сразу выкупил ее блядскую натуру.
Она вышла из сервиса и решительно напрямик направилась к нам с Русланом, твердо печатая на шпильках высоких, до колен сапог, уверенный шаг. Распущенные пшеничные волосы длиной до поясницы развивались на порывистом зимнем ветру, вкупе с полами ее черного расстегнутого пальто. Она не была совершенна, но непередаваемый шарм, кошачья грация с одного взгляда сбивали с толку и коротило в мозгах. Порочная красота. Я бы сказал, особый вид привлекательности. Такая знает себе цену. В курсах, какой животный инстинкт пробуждает в мужиках.
– Морозова, все заполнила, подписала?!
Рус обернулся в сторону СТО в тот момент, когда чертовка почти поравнялась с нами, и с иронией в насмешливом тоне беспечно обратился к ней.
Нет. Шла не к нам. Мимо… За секунду дала разглядеть в контрасте яркой мерцающей зелени глаз хаос, где черти коварные от одного вида плющат здраво, как и уловить тяжелый запах духов. Убойная доза. Навязчивый пряный аромат мгновенно забивается в ноздри, душит восточными аккордами специй, вызывая тотчас головную боль.
– Да! – не глядя, почти рявкнула в ответ со срывом в эмоциональном без жеманства голосе.
Я будто отмер и вскинул правую бровь, подкрепляя застывшей полуулыбкой. Замешкался. Руслан, с безразличием во взгляде дождавшись от Мерзавки ответ на свой вопрос, без промедления молча направился к центральному входу в сервис, а я остановился как вкопанный, испытывая в груди ряд смешанных чувств. Стою и слежу за тем, как Рус отдаляется от меня. Перевожу рассеянное внимание к девчонке, которая ни на шаг не замедлилась, а, вовсе проигнорировав наше существование, миновала нас. Прожигаю взглядом ее горделивую осанку и словно осмысливаю, что мне дальше блядь делать! Давящая тяжесть испаряется, на смену ей приходит непреодолимое влечение. Кровь закипает, отдавая пульсирующим желанием в висках, зудящим жжением в трусах. Новый поворот головы к дверям сервиса, чтоб столкнуться с непониманием в черных глазах . Бес заметил, что я застыл на исходной точке, и, задержавшись возле входа, молча развел руки, мол, спрашивая, че торможу. Секунда, и считывается понимание в грубых чертах смуглого лица, в зарождающейся глумливой улыбке, перерастающей в немой хохот, который вовремя был запечатан кулаком. Этот дебил с наигранно выпученными шарами и запрокинутой назад головой, обо всем догадавшись, на расстояние принялся высмеивать меня.
Придурок! – сквозь зубы процедил про себя и, развернувшись в противоположную от него сторону, решил нагнать незнакомку. Вот только догонять никого и не нужно было. Девчонка стояла возле Харлея Дэвидсона*(мотоцикл), собирала волосы на макушке в шишку, и в один поворот ключей завела железного зверя.
И как я раньше на него не обратил внимание. Просто чума… Вот только о байке или о ней – последнее умозаключение не стал мусолить на подкорке. Собственное удивление росло с такой геометрической прогрессией, что не заметил, как оказался в двух шагах от нее, чтоб неожиданно для нас обоих схватить ее за руку и вместе сорваться в неизвестный глубиной обрыв.
– Привет. Твой? – после того, как она вскинула на меня блядские глаза, коротким кивком головы указываю на грозно рычащий на парковочной стоянке Харлей.
Хмыкнул от занимательной картины, разворачивающейся напротив. Однако неожиданно. Но тем не менее дикий интерес уже маячил на ровной стрелке горизонта.
Она в ответ вскользь мазнула по моей роже безразличным взглядом и скривила, полные, очерченные, аккуратные губы, состряпав такое выражение лица, будто на пути попалось вселенское недоразумение, которое не смело с ней даже рядом одним воздухом дышать. Сама не понимала, по какому тонкому льду сейчас ступала.
Опасно прищурился, чуя, как девчонка одним своим неаккуратным действием внутри меня пробуждает чувство бешеного искушения.
Не церемонься, возьми грубостью и дело с концом, Дрозд.
Искренне удивился, сделав такой вывод. Эк, как крыша потекла.
– Пока, – с заметным раздражением поджимает губы, и, взяв в руки черный шлем, выдает с холодностью в голосе.
– Харлей "Спортстер С сто двадцать первый" этого года. Новая расцветка и колеса мощнее, чем в классике. Тягу дает с первого запроса, не так ли? – склонил голову к правому плечу и дернул уголком рта, поймав на себе ее полный безразличия взор. – Их еще нет в продаже в дилерских центрах России. Из-за границы пригнала? – и специально делаю то, что хотел, как только увидел ее.
Бесцеремонно выразительным взглядом медленно опускаю цепкие в данный момент глаза на тонкую шею, спрятанную в вороте водолазки, обвожу ее отчетливо выпирающую сочную грудь третьего размера. Неторопливо соскальзываю вниз дальше, оценивая длинные, расставленные на ширине плеч ноги, подчеркнутые сексуальными ботфортами и кожаными облегающими брюками.
Хороша сука – явно читалось в моих глазах.
Поднял взгляд и встретил сопротивление. Во всем. Физически. Морально. Ментально чувствовал, что сейчас открыто на хуй посадит, так как саркастически прищурилась и пакостно растянула губы в наигранной улыбке.
От одного незамысловатого действия подрывает мозг, а перед глазами вынуждает перелистывать картинки одну за одной порнографического содержания.
Не сдержался. Закусил уголок губ и позволил вырваться наглой ленивой усмешке.
– Насмотрелся, мальчик? – делает акцент на последнем.
– Отнюдь, и не ты, как погляжу, дама средних лет, – на расслабоне нахально подмигиваю и делаю шаг к ней, сокращая дистанцию.
– Я не въехала, ты че тут трешься? – сухо роняет, смерив меня уничижительным взглядом, и, отвечаю, мысленно сравнивает меня с ничтожеством, с вонючим насекомым.
– Может, я того… – заминка и еще один шаг к ней. Неуверенно пожимаю плечами. – С первого взгляда влюбился, – пристально следил за ответной реакцией на беззлобную шутку.
Ноль. Ничего. Вся ее поза и вид говорили о том, что я нищенская рвань и кроме того, как выставить меня на посмешище, ничего более не достоин.
– Что? – иронично, с ног до головы, нехотя, с цинизмом в охуительных глазах пробежалась по мне.
– А что? – отзеркалил в тон ей и в ответ мерзко усмехнулся, сбивая спесь мадам напротив.
Зеленые глаза с презрением насмехались надо мной, но я вдруг неожиданно для себя рассмеялся хрипло, сбито, опустив взгляд на ее фигуру с изящными плавными изгибами, и задумчиво потирал легкую на скулах небритость. Я зачем-то продолжал глупую бесполезную игру, в которой мне захотелось подергать девчонку за косички, только в реале вопреки себе перед глазами другой сценарий шалостей. Вместо косичек хочется на руку намотать густую копну обжигающего шелка волос и, грубо нагнув ее раком , насадить упругую жопу на собственный член.
Не спеша сглотнул густую слюну, смочив пересохшую глотку и отвернув голову в сторону от нее, с неприязненным прищуром медленно выдыхаю пар изо рта.
– Погоди-ка, дай подумать? – не без труда разобрал фальшь в ее голосе. – А актив имеется? – женские губы трогает ледяная усмешка. – Или мелочь жжет карман? – с едкостью интересуется.
– Эт ты с чего к такому выводу пришла? – сухо роняю и сжимаю челюсть, за все время впервые вызвав у нее тихий неестественный смех, будто с трудом ломает себя, чтоб издать даже этот неприятный скрежет.
– Слушай… – одобрительно улыбнулась, – у тебя отменный вкус, – со знанием дела одобрительно кивает. – Похвальнооо, – тянет, прищелкивая языком. – Только дам совет. Ты для начала убедись, соответствуешь ли ты сам этому вкусу? – вот теперь искренне разулыбалась мне в лицо с победоносным выражением в глазах, будто сняла с себя маску в предвкушении показать всю свою кровожадность. – Едва ли ты походишь на роль любовника, – ироничный полуоскал, показывая красивые зубы. – Ты бы на паленый рынок скатался и там себе Безделушку*(девушку) подыскал, – бросает оценивающий взгляд в район моей оттопыренной ширинки.– Подобное тянется к подобному, – фыркает и снова все внимание переводит на шлем в своих руках, желая полностью закрыться от меня и съебаться отсюда.
Засчитано, сука! Удар под дых.
– Стерва! – знаю, что обостряю ситуацию, но эта дрянь своим ответом накаляет собственные нервы до предела.
Резко замирает и, не долго думая, поднимает исподлобья колючий взгляд.
– Зарываешься, мудак?
– А тебе сыкатно? – вопросительно взметнул бровь, понимая, что меня начинает заносить на поворотах. Веду себя, как обиженный сопляк. – Боишься рискнуть? – беру ее на понт. – Или совсем рожей не вышел? Не такая холеная, как хотелось бы? – решил окончательно между нами сократить расстояние, но она в мгновение обрубила все концы.
– Да мне похуй! – желчно процедила, но походило на шипение озлобленной кошки, ставшей на дыбы. – Твои подкаты залетят шмарам под стать тебе. О таких, как я, тебе остается только мечтать и в туалете дрочить в одного. М? – хохотнула. – Писюн-то отрос, чтоб совать его куда ни попадя? – захохотала, наивно полагая, что размажет по стенке, но резко прекратила и изобразила подобие стыда, который по всей видимости никогда не испытывала, наигранно прикрыв рот маленькой ладонью.
Я и не такие слова слышал в свой адрес, поэтому не стал никак реагировать, но вот если бы вместо меня стоял другой мужик, то с точностью да наоборот на ее речь последовал мгновенный должный отпор.
Всегда удивляла бабская тупость.
– Давай, парнишка! Ибо нехуй! Думай! В следующий раз думаа-а-а-ай, к кому подходить! – грозила указательным пальцем, будто строила малолетку, и веселилась.
– В следующую нашу встречу ты будешь орать подо мной. Тогда-то и заценишь мой метраж*(размер), – спокойно без единой эмоции в холодном голосе бросил ей в спину.
– Фу-у-у, – оглянулась на меня и сморщила нос. – Уволь, Пёс, – поднесла кулак к губам, и, резко выдохнув в него, демонстративно выкидывает мне фак для наглядности.
Хук справа. Нокаут!
Вот чертовщина…
Надела черный шлем, полностью скрыв себя за ним, и, уверенно взобравшись на Харлей, включила фары, чтоб с места быстрой молнией пустится вперед, подобно грозному пламени на крыльях взмывающему ввысь и растворяясь в неизвестности.
Немигающе смотрю в ту сторону, где она секунду назад на повороте скрылась за горизонтом. Как и не бывало, словно сдуло ледяным ветром.
Позволил злому громкому рыку сорваться с губ и на месте вспыльчиво пнуть горсть снега.
– Сука! – с агрессией в голосину рыкнул и отправился взвинченный в СТО. – Сука до мозга костей! – на повторе заела пластинка. – Ну, ниче… – цыкнул, до щелок отталкивающе сузив глаза. – Еще увидимся, – не собирался я давать заднюю. – Мало кто в городе гоняет на Харлее,– мерзко от удовлетворения гыкнул. – А вернее никто!
Прежде чем зайти в сервис, сплюнул в сторону и решил: чем изворотливее дрянь, тем слаще будет вкус победы.
– Подобное тянется к подобному? – вспомнил ее слова. – Ну-ну… – с невидимыми шорами на глазах по-звериному оскаливаюсь и, рывком распахнув дверь кабинета Руслана, размашистым шагом заваливаюсь к нему.
Глава 4
Я, взбешенный, что есть силы, шарахаю дверью, врываясь к Руслану в кабинет, и мигом врезаюсь в ехидный взгляд его черных глаз. Бес, вальяжно развалившись в кресле за рабочим столом, перебирал в руках бумажки, но стоило мне попасть в фокус его внимания, расплылся в злорадной полуулыбке, чудом сдерживаясь, чтобы в голосину не заржать.
– Все веселишься?! – раздраженно цежу, пытаясь взять контроль над проклятыми эмоциями, которые сжигают к чертовой матери нутро, вызывая ядовитую изжогу.
Руслан откатился в кресле к позади стоящей стене и, не скрывая, внаглую наслаждался видом моей перекошенной от злости рожи. Его прям веселило состояние, в котором я пребывал.
– Ты проебал момент, – не вопрос, констатация.
– Пошел ты нахер! – и без того взвинченный, сорвался на крик. Приступ бешенства в глазах мерцал все отчетливее.
А всему виной эта стерва! Покусала, дрянь, и свалила! С каждой минутой просыпался внутри животный инстинкт вперемешку с кипучей яростью, с алчной похотью к ней. Чувства ранее совсем незнакомые мне.
Я скрипнул зубами, но Руслан вряд ли смог разобрать характерный скрежет, так как этот придурок гыкнул, а вскоре наконец громогласно развязно заржал на весь кабинет.
– Ты видел в зеркале свою недовольную морду? – откинул он документы на стол, довольно скаля зубы.
– Заткнись… – я больно сцепил челюсть и рухнул на диван, стоящий у противоположной стены от рабочего стола Беса.
– Ты бы в любом случае опездюлился, Дрозд, – саркастически изрек друг.
– Ну, спасибо, братан! – язвительно огрызнулся и в улыбке похожий на оскал, скрестил с ним прямой взгляд, ощерив зубы.
– Не трои, – недовольно скривился он. – Ты не так понял меня. Телка наверняка спонсора имеет. Или как вариант богатенького папашу. Слишком борзая. Заявилась, – хмыкнул иронично Руслан, – мне, как поганой шавке, швырнула на стол зелень и давай права качать, – Рус, не медля, принялся перечислять фразы сказанные девчонкой, искажая до неузнаваемости свой грубый бас противным визгом. – Значит, так! Слышь, ты! Чтобы сегодня же! Иначе я вашу хуешкину контору разнесу к ебучим чертям! – тихо засмеялся и вновь подкатился к рабочему месту, зарываясь в ворохе документов. – Блядь, еще одна появилась, – Руслан, тихо посмеиваясь со скукой в тоне проронил. – Почему все так сильно хотят разъебать мой сервис? – беззлобно фыркнул и с задумчивым видом отбарабанил дробь пальцами по темной деревянной крышке стола.
В башке на повторе проиграл момент, каким тоном взбалмошная коза резко и коротко бросила на парковочной стоянке ответ Астемирову.
– Посрались? – мрачно скосил на него бесцветные глаза.
– Нет. Пару слов сказал и на этом расход.
Ага, знаю, какие могут вылететь пару слов изо рта этого черта. Но Бес явно заткнул ее за пояс. Он определенно не будет церемониться, как в свою очередь десятью минутами ранее лоханулся я!
Вот сука!
Снова за секунду разгоняюсь до состояния бешенства с переливом металлического оттенка огня в глазах.
– Не, – парирую Руслану сквозь зубы, пытаясь успокоить громкое дыхание. – Эта из золотой молодежи, отвечаю. Понтов больше, чем веса, и запросы видно… – моя пауза, – дай бог каждому иметь.
– Дрозд, плевать мне, с кем она шоркается, – ручкой что-то отметив в бумагах, Рус поднял на меня исподлобья пытливый взгляд. – Машину ее делать будешь ты, – я досадно скривился. – Тебе доверяю, как себе. К слову, на тачке гос номера, – я за долю секунды стираю все эмоции с лица, надев непроницаемую маску. – Возвращаясь к нашему разговору, хуй его знает, кто она и чем дышит.
Молча смотрим практически в идентичные друг другу глаза и, доверительно перекинувшись мыслями, понимаем все без слов. Невидимая связь, где твой близкий наперед хочет тебя предостеречь, заставляя трезво соображать башкой, а не головкой от хуя.
– Ее машину, – беззвучно проговариваю и, прищурив холодный взгляд, медленно поворачиваю голову, чтоб размять шею. – Еще и гос номера… Ммм, – усмехнулся краешком рта и вопросительно приподнял бровь.
