Живущие в сетях

– Смуров? Известный адвокат? Почему же я вас не знаю?

Чуть прикоснувшись губами к бархатистой теплой коже, Виктор слегка огрызнулся:

– И ваше счастье! Я обычно беру на себя защиту по громким уголовным делам, так что знакомство со мной может дорого стоить, и не только в денежном плане.

Игриво улыбаясь, смуглянка нараспев произнесла:

– О, так если я в припадке ревности ударю в грудь ножом кухонным неверного любовника, сражу его, и мне защитник будет нужен, вы не откажетесь помочь в беде такой?

Несколько удивленный подобной манерой разговора, Смуров все же попытался поддержать игру:

– Не откажусь, хотя уверен, что взгляд ваш может быть смертельнее ножа!

– Приятно встретить столь галантного мужчину, еще к тому же права знатока! Но что вас привело ко мне, учтивый незнакомец, теперь слегка уже известный мне?

– Ну, если говорить серьезно, Карина Игоревна, то меня интересует пока только одно. Сегодня утром в выпуске новостей, когда давали сюжет про взорванный автомобиль депутата Прокатило, в эфире показали фотографию его пропавшей жены Марины Танцоровой. Мне бы хотелось знать, как к вам на телевидение попала эта фотография.

– Вот так вот сразу быка за рога! Я что, на вас не произвела впечатление?

– Ну почему, впечатление вы как раз произвели неизгладимое, просто я не хотел бы отнимать много времени у вас и Ореста Петровича.

– Тогда простите за такое лирическое вступление. Знаете, когда встречаю достойного противника, не могу удержаться от шалостей. Почему вас вдруг заинтересовала эта фотография? – Взгляд красавицы стал серьезным и цепким. Теперь это уже была не сыто-игривая львица, а насторожившаяся красноголовая кобра, способная в долю секунды с нескольких метров метко поразить струйкой пекущего яда глаза жертвы.

– На то есть свои причины, о которых я бы не хотел распространяться.

– Тайна следствия? А ведь и мы на телевидении так просто свои секреты не раскрываем.

– А если мы за ценой не постоим?

– А вот это мы и проверим. Близится время ужина, предлагаю пригласить меня на пиршество и в процессе оного поговорить на эту тему. Ну как, согласны? Или я вам отбила охоту?

– Да нет, чувствую, охота только начинается.

– Кто же охотник?

– А кто больше охоты имеет.

– Даже так? Ну что ж, тем интереснее, удачной охоты, адвокат. Только в этой охоте одного знания законов, пожалуй, будет маловато.

– Пожуем – увидим, мадам.

– Любите каламбурчики? Это радует. Только учтите, не мадам, а мадемуазель.

– Даже так! Это обнадеживает.

– Посмотрим, посмотрим. Кстати, ресторан буду выбирать я, и не из самых дешевых.

– А вы, знаете, не на бедного напали.

– Вот и отлично. Орест Петрович, вы как, с нами?

– Ну, уж нет. Сами езжайте, устраивайте баталии, а я еще поработаю в тишине и спокойствии. Приятного аппетита. – Хитро улыбаясь, бывший сокурсник похлопал Виктора по плечу и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

– Вы за рулем, адвокат? Хотя, что это я спрашиваю, вы же брелок с ключами от автомобиля из рук не выпускаете. И какая у вас модель?

– Фольксваген-Гольф.

– Практично и демократично! Не любите излишеств? – Красавица насмешливо прищурила миндалевидные глаза.

– Да как вам сказать? Смотря в чем. А что касается машины, то моя меня вполне устраивает.

– Бывает, бывает. А у меня серебристый и быстрый «Ягуар». Люблю, знаете, блеск и скорость. Поедем на одной лошадке или каждый на своей?

– Это как будет угодно.

– Тогда по отдельности, не будем сразу уединяться под одной крышей. Рулите следом за мной, адвокат. Только смотрите, не потеряйтесь по дороге.

– Обижаете, мадемуазель.

– Тогда по коням. – Смуглянка решительно распахнула двери.

***

В ресторане «Оазис» довольно громко играла музыка: Гарри Мур надрывно пел свои протяжные баллады. Виктор, пропустив Карину вперед, окинул глазами зал. Почти все сидящие за столиками мужчины перестали жевать, и, уставившись на его спутницу, сделали стойку, как хорошо выдрессированные охотничьи собаки на дичь. Женщины же, ревниво оглядев Карину, с любопытством прошлись взглядами по Смурову.

– Мы, кажется, возбудили интерес посетителей, – сказал Виктор, когда они сели за пустующий столик в углу.

– Вас это удивляет?

– Нисколько, рядом с вами и на бледную тень обратили бы внимание.

– Это комплимент или вы прикидываетесь серой мышкой, адвокат? – Карина лукаво усмехнулась.

– Просто констатирую факт.

– Скромность, конечно, украшает джентльмена, но заметьте, как на вас украдкой поглядывают женщины. Вы сами по себе производите впечатленье. Кстати, вам очень к лицу этот светлый костюм, и галстук к нему подобран со вкусом. Сами выбирали или это подарок любящей женщины?

– Купил прошлым летом в Испании.

– И как вам эта страна – лимония?

– Впечатляет.

К столику неслышно подплыл официант в белой рубашке с черным галстуком-бабочкой, почтительно поздоровался и застыл в ожидании заказа. Карина, не открывая меню, обратилась к нему:

– Мне салат «Дары океана», порцию черной икры, маслины, форель под лимонным соусом и бутылочку белого грузинского вина, надеюсь, не забыли, какое я предпочитаю к рыбе, Юра?

– Как можно, Карина Игоревна, обижаете. А что желает ваш спутник?

Смуров, не успевший изучить меню, тем не менее, не стал медлить:

– Мне из еды – тоже самое, положимся на вкус дамы, а попить, пожалуй, минеральной воды «Баржоми» и двести грамм водочки «Абсолют», только охлажденной.

– Конечно, конечно. – Официант также неслышно удалился.

– Насчет закуски решили собезьянничать или прониклись ко мне безграничным доверием? – с усмешкой спросила Карина.

– Просто прислушался к мнению завсегдатая, я ведь здесь был только пару раз, да и то давно. А вы, судя по всему, сюда частенько захаживаете.

– Ну что ж, разумно, адвокат. Вы мне, положительно, нравитесь.

На поясе у Смурова заиграл мобильный телефон. Вынув трубку из чехла и нажав кнопку приема, он услышал голос Кричковского:

– Ты где? Я уже устал ждать. Только что мне позвонил какой-то тип и сказал, что для меня будет лучше побыстрее умотать из города. Я попытался выяснить, кто он и что имеет в виду, но он отключился. Как ты думаешь, это связано с картиной и фотками?

– Не исключено! Знаешь что, подруливай к ресторану «Оазис». Ты у нас человек богемный, и наверняка знаешь, где он находится. Я здесь с одной весьма привлекательной женщиной собираюсь отужинать. Если поспешишь, успеем посидеть втроем. А потом определимся с дальнейшими действиями.

– А что за птичка-синичка?

– Прилетай сокол, воочию увидишь!

– Окей, лечу мухой. – Сергей отключился.

Виктор вложил телефон в чехол. Наблюдавшая за ним Карина, иронически поинтересовалась:

– Подкрепление вызвали, адвокат? Боитесь, что в одиночку не справитесь с хрупкой женщиной?

– Ну что вы, просто нам с приятелем срочно нужно кое-что обсудить. Кстати, это связано с фотографией, о которой мы с вами должны поговорить.

– Ну, я-то, как раз, никому и ничего не должна.

– Простите, я не совсем верно выразился. Я имел в виду, что вы обещали меня просветить по поводу того, как к вам на телевидение попала фотография Марины Танцоровой, показанная сегодня в новостях.

– А я вам ничего конкретного не обещала. Это вы обещали за ценой не постоять.

– Вот я и хочу за ней не постоять, только подскажите как.

– Как? Постоять получше и подольше!

– Не понял… – недоуменно протянул Виктор. – Что вы имеете в виду?

– А вы не догадываетесь? Знаете анекдот: «Через что лежит путь к сердцу женщины? А путь к сердцу женщины вообще лежать не должен!»

– Так вы на это намекаете?

– Да я не намекаю, я прямо вам говорю. Когда мне нравится мужчина, я хочу его сразу… узнать целостно. – Карина многообещающе посмотрела в глаза Виктору.

– Ну, у вас и темп! Я, признаться, не был готов к таким скоростям, – слегка покраснев, произнес Смуров.

– А вы готовьтесь, подкрепитесь, видите, нам уже кое-что несут.

– Пока официант проворно расставлял на столе приборы, тарелки с закусками и напитки, они молчали и с потаенным интересом поглядывали друг на друга. Официант открыл бутылку вина и потянулся наполнить бокал Карины, но она движением руки остановила его:

– Знаете, Юра, и мне сначала водки налейте. Вино оставим к рыбе, а под икорку водочка будет самый раз. Не возражаете, Виктор Олегович?

– Как можно, я – за.

– Тогда давайте выпьем за знакомство, и чтобы укоротить дистанцию, предлагаю на брудершафт и перейти на «ты». Не против?

– Нет, конечно. – Смуров с готовностью привстал. Налитые доверху рюмки в перекрещенных руках на миг соприкоснулись, глухо звякнули и опустели, уста соединились и нехотя оторвались друг от друга. Глядя в глаза Смурову, Карина выдохнула:

– К тебе или ко мне поедем?

– А это как мадемуазель пожелает. – Смуров напускной бравадой попытался скрыть смущение.

– Тогда ко мне, я в своей постели себя увереннее чувствую.

– А что есть постели, в которых вы себе чувствуете неуверенно?

– Хамите, адвокат. – Карина кончиком пальца прикрыла Виктору рот.

Этот момент и застал подошедший к столику Кричковский:

– Что я вижу, веселье в разгаре! Закуски еще не тронуты, а тема для сближения уже нашлась! Витя, познакомь меня, пожалуйста, со своей очаровательной спутницей.

Смуров, привстав, протянул:

– Карина Игоревна, разрешите вам представить моего друга – мастера кисти Сергея Кричковского.

– Светлицкая, – Карина протянула Сергею руку, и тот, глядя на нее, как котище-обжора, с предвкушением приближающийся к блюдцу, доверху наполненному сметаной, охотно ткнулся губами в ладонь.

– Рад познакомиться, и восхищен безмерно! – Кричковский опустился в кресло, заботливо подставленное своевременно появившимся официантом. – Юрочка, принеси, пожалуйста, для начала еще графинчик водочки, ваши фирменные грибочки, рыбное ассорти, потом свинину по-африкански. Кушать ужасно хочется! Так что быстренько!

– Кажется, вы здесь частенько бываете, Сергей. Странно, что мы раньше не виделись, – задумчиво произнесла Карина.

– Превратности судьбы, прекрасная леди! Увы, Смуров и здесь меня опередил. Но лучше позже, чем никогда.

– Иногда позже как раз и означает никогда, господин мастер кисти. И что вы с этой кистью делаете, стены красите?

– Как можно! Я художник-портретист. Хотите, напишу ваш портрет? Могу и в полный рост – обнаженную натуру, думаю, публика будет в восторге.

– Серега, сбавь обороты, – резко бросил Смуров. – Давайте лучше выпьем.

– Вот это правильно, только у меня еще приборов нет, – заволновался Кричковский.

– А вон Юра уже на подходе, – успокоил его Виктор.

Как только официант отошел от столика, Кричковский, взяв на себя руководящую и говорящую роль, молниеносно налил всем водки, и провозгласив короткий тост «За встречу!», в мгновение ока опустошил свою рюмку. Затем, наживив на вилку небольшой крепенький маринованный белый грибок, с вожделением его оглядел, отправил в рот и сосредоточенно задвигал челюстями.

– Грибочки-то, съедобные? – насмешливо спросила Карина.

– А грибы все съедобные, правда, некоторые только один раз, – хохотнул Кричковский.

– Занятный у тебя друг, адвокат, – усмехнулась Карина.

– И занятный, и совсем не занятый, можно сказать, совершенно свободный художник, – пережевывая очередной боровичок, захихикал Сергей. – Эх! Хорошо сидим! Одно удовольствие вот так сидеть спокойненько за столиком и не тужить!

– Да уж лучше, чем потом в туалете тужиться, – съязвил Смуров. – Так что не увлекайся водкой, нам нужно быть в боевой форме.

– Любите выпить, мастер? – встряла в разговор Карина.

– Да уж, грешен, и женщин тоже люблю, – покаянно признался Сергей, наливая всем полные рюмки.

– Не части, Сергуня! Эх, не доведут тебя до добра водка и бабы! – покачал головой Смуров.

– Ты не прав, Витек, – встрепенулся Кричковский. – Я живописец! А художник не имеет права разочаровываться в двух основополагающих вещах: выпивке и женщинах. Иначе где же тогда черпать вдохновение?

– Ну, а как это соотносится с более возвышенными вещами, смыслом жизни, наконец? – завелся Смуров.

– А смысл жизни как раз и состоит в получении удовольствия, а что может его доставить лучше хорошей выпивки и чувственной любовницы? – глубокомысленно изрек Сергей.

– Ну, нельзя же все сводить к одной физиологии, – не унимался Виктор.

– Господа, брейк! Вы, кажется, забыли, что не одни, – напомнила спорщикам о своем присутствии Карина. – Вы же, по-моему, хотели о чем-то меня расспросить, господин адвокат?

– Да, Карина, извини. Знаешь, я чтобы было понятнее, расскажу, зачем нам нужна от тебя информация. – Смуров стал вводить теледиву в курс дела. Пока он, часто перебиваемый Кричковским, подробно рассказывал о пропавших картине и фотографиях, убийстве Прокатило, исчезновении его жены, они, между делом, втроем успели допить графин водки, под принесенные горячие блюда опустошить бутылку вина, заказать и прикончить десерты, коньяк и кофе, повторить один раз, затем другой, третий, и через пару часов это была уже сплоченная команда единомышленников. Карина сообщила, что показанную фотографию Танцоровой ей в декабре прошлого года подарила сама Марина, с которой она довольно близко знакома, так как часто вместе посещала сауну в оздоровительном центре «София». После этого Кричковский припомнил, что мелькнувшая на экране фотография Танцоровой действительно несколько отличалась от снимков, сделанных им. Так что вопрос, казалось, был снят с повестки дня, а точнее ночи. Но подогретые выпитым алкоголем сотрапезники продолжали заинтересованно обсуждать произошедшие события и даже наметили кое-какой план решительных действий. Обсуждение затянулось далеко за полночь, после чего нетвердо стоящие на ногах компаньоны, оставив свои авто на охраняемой стоянке возле ресторана, отправились по домам на такси. Сначала подвезли Кричковского, который долго пытался зазвать всех к себе, включая терпеливо наблюдавшего эту сцену таксиста, пока Смуров, выйдя из салона, на ушко доходчиво не прояснил ему ситуацию. Затем Виктор с Кариной очутились у нее дома, и далее события разворачивались по вполне понятному сценарию. Давно не бывший с женщиной Смуров действовал страстно и неутомимо, тем более, что разгорячившаяся партнерша самозабвенно помогала ему.

Проснулся Смуров, когда уже светало, с тяжелой головой и приятной легкостью в теле. Поначалу он не сразу сообразил, где находится. Затем, припомнив события прошедшего дня и ночи, повернулся к спящей рядом Карине, и понял, что старался не зря. Она лежала на спине с закрытыми глазами, с блаженным выражением полностью удовлетворенной женщины. Не удержавшись, Смуров нежно поцеловав высунувшуюся из под легкого одеяла оголенную загорелую коленку и приоткрытую, совершенной формы упругую грудь. Карина томно потянулась, распахнула глаза и охотно откликнулась на ласку. Взяв инициативу в свои руки и губы, она так завела Смурова, что из кровати они встали, когда солнце стало уж очень настойчиво заглядывать в окно с приоткрытыми шторами, освещая и обдавая теплом их и без того разгорячившиеся тела. «Тела притягиваются и оттягиваются», – припомнил Виктор шутку Фоменко, глядя, как партнерша с довольной улыбкой, ничуть его не смущаясь, обнаженная направляется в ванную. «А фигура у нее божественная! И мне так хорошо уже давно не было», – признался он самому себе.

После омовения под душем, быстро перекусив на скорую руку сделанными хозяйкой бутербродами и кофе с коньяком, они мило попрощались, договорившись созвониться.

Довольный жизнью Смуров, насвистывая, спустился со второго этажа по ступенькам и вышел из парадной на освещенную солнцем улицу. Шуршащий звук тормозящего автомобиля заставил его обернуться. В приоткрытом окне темно-синей «девятки» он увидел кружок оружейного ствола. Инстинктивно бросившись на покрытый плиткой тротуар, он больно ударился коленками и лбом, чертыхнулся, но чечетка автоматной очереди заставила его забыть о боли и перекатиться в сторону. Взвизгнув тормозами, «девятка» на скорости умчалась. Бросив взгляд ей вслед, Виктор успел заметить только замазанный грязью номерной знак и чистые хромированные колпаки колес. «Ну и дела», – ошарашено произнес Смуров, медленно поднимаясь на ноги.

Глава 4

Удар судьбы в лоб означает,

что не возымели действия ее пинки под зад.

Афоризм

Смуров стоял на тротуаре и, пытаясь собраться с мыслями, машинально отряхивал руками выпачкавшийся костюм. Повернувшись к дому, из которого вышел минуту назад, он окинул его встревоженным взглядом. На недавно побеленной в оранжевый цвет стене трехэтажного дома старой постройки, наверное, еще времен Австро – Венгерской империи, на высоте около двух метров виднелось несколько свежих выбоин. «А ведь стреляли-то выше человеческого роста и дали всего одну очередь. Может, хотели только напугать, а не убить?», – подумал Виктор. На поясе заиграл звонок вызова. Вынув телефон и щелкнув кнопкой, Смуров услышал приглушенный до неузнаваемости мужской голос: «Это было первое и последнее предупреждение, адвокат. Если до завтра не исчезнешь из города, пеняй на себя». «Кто это? Почему я должен уехать?» – почти выкрикнул Виктор. В ответ раздались только протяжные гудки. Вкладывая телефон в чехол, Смуров глянул себе под ноги и увидел отблескивающую на солнце латунную гильзу. Нагнувшись, он подобрал ее и сунул в карман.

Из подъезда выбежала наспех одетая Карина. Ее развивающиеся, доходящие до плеч волосы цвета вороного крыла, и широко открытые пылающие тревогой большие глаза, делали ее похожей на спрыгнувшую с помела очаровательную молодую ведьмочку из волшебной сказки. Задравшаяся пола короткого цветастого халатика на миг приоткрыла впечатляющее бедро и краешек белых трусиков. От этого зрелища у Смурова, несмотря на недавнюю близость, что-то внутри екнуло, и разом вывело из состояния легкого ступора, в которое он впал после покушения.

– Я слышала выстрелы! Боже, ты весь в грязи! Что случилось?! – воскликнула Карина.

– Ничего особенного. Просто какие-то придурки упражнялись в стрельбе из автомата по живой мишени, – продолжая отряхиваться, хмуро проговорил Смуров.

– Идем ко мне, приведешь себя в порядок. – Взяв Виктора под руку, Карина повела его в открытую дверь подъезда.

В квартире Карина заставила Смурова снять костюм и умыться. Затем помазала ему йодом ссадины на коленях и отправилась в ванную застирывать пятна на его одежде. Виктор в рубашке и коротких трусах присел в кресло, вытащил свой телефон, набрал прямой номер подполковника Зайца, и услышав его характерное: «Да, слушаю!», сказал:

– Владимир Сергеевич, это Смуров. Все-таки чутье меня не подвело. Пару минут назад меня на улице обстреляли из темно-синей девятки. Дали короткую очередь из автомата поверх головы и скрылись. Затем, буквально через несколько минут, позвонили на мой мобильный телефон и сказали, что это было предупреждение, и что, если я сегодня не уеду из города, то будет хуже.

– Так, так, – ответил подполковник. – Ты не ранен?

– Нет, все в порядке, только на тротуаре пришлось поваляться.

– Номер машины не запомнил?

– Он был замазан.Скорее всего специально.

– Естественно… Думаешь это как-то связано с делом Прокатило? – после небольшой паузы спросил Заяц.

– Почти наверняка. Только не понимаю, каким образом.

– Голос звонившего не показался знакомым?

– Нет. Да и говорили приглушенно, по всей видимости, через ткань.

– Понятно, – протянул подполковник. – А на каком месте обстреляли?

– На улице Пекарской, возле дома номер 9.

– А что ты там делал?

– Выходил от знакомой.

– И что, хорошая знакомая?

– Не столь хорошая, сколь хорошенькая, – уточнил Смуров.

– Откуда звонишь?

– От нее и звоню.

– У нее и заночевал?

– А как догадался?

– Что я не мужик, что ли? Выходишь утром от хорошенькой женщины… Ладно, сейчас дам команду на выезд опергруппы. Встречай возле дома, пусть понюхают, что да как. Я отправляюсь на совещание к генералу, а в 15 часов жду тебя у себя. Смотри, будь осторожнее. Круглосуточную охрану я тебе, сам понимаешь, обеспечить не могу. Так что поберегись.

– Спасибо. Постараюсь, – Смуров нажал кнопку отбоя и набрал номер Кричковского. После продолжительной серии гудков в трубке раздался хриплый голос Сергея:

– Алло, кто это?

– Я, Смуров. Что, не спится?

– Поспишь тут с вами…

– Сережа, нужно срочно увидеться.

– Ты чего, Витек? Рано же. Я после вчерашнего еще не отошел. Горло пощипывает. В общем, лежу в постели, можно сказать, с ангиной.

– Знаю я твою ангину! И когда ты только успел ее подцепить?

– Ну… Холодная водка, мороженое, и так далее…

– Не свисти. Напои ее быстренько кофе, выстави за дверь, и чтобы через двадцать минут был у дома Карины. Запоминай адрес: ул. Пекарская 9.

– Что я там забыл? Что за аврал? Что, война началась?

– Можно и так сказать. Меня только что обстреляли из автомата.

– Да ты что? Серьезно? – голос Кричковского дрогнул.

– Да уж куда серьезнее. Так что не залеживайся, свое потом наверстаешь.

– Какое теперь там! Уже еду. Я только выведу пописать Дуньку, вызову радиотачку и через полчаса буду.

– Хорошо, буду ждать тебя возле дома, – Смуров отключился. Встав из кресла, он, задевая пятками мягкий, покрытый огромным ковром пол, пошлепал в ванную комнату в явно малых ему тапочках без задников, любезно предоставленных хозяйкой. Карина как раз заканчивала отчищать грязные места на пиджаке. Смуров тихо подойдя к ней сзади, нежно поцеловал в шею. Она резко повернулась, сердито зыркнула глазами, и, не сказав ни слова, протянула его одежду.

– Почему так неласково? – недоуменно подосадовал Виктор.

– Сама не знаю… Что-то настроение испортилось, – пожала плечами Карина. – Возьми в прихожей возле зеркала утюг и подсуши мокрые пятна. Вот чистое полотенце.

Смуров молча взял в руки костюм и полотенце, вышел в коридор, после непродолжительных поисков нашел там гладильную доску и утюг, включил его в розетку и через сухую льняную ткань несколько раз прошелся моментально нагревшейся керамической подошвой по влажным местам на одежде. Клубочки пара поднялись и растаяли в воздухе. Заодно обновив стрелки на брюках и оглядев результаты своей работы, Смуров остался доволен: пятен и помятостей заметно не было. Надев костюм, затянув узел галстука и сменив тапочки на туфли, он почувствовал себя значительно увереннее.

– Карина, я ухожу, спасибо и до свидания, – громко произнес он.

– Подожди, я сейчас, – донеслось в ответ из глубины квартиры.

Постояв несколько минут, Виктор, от нечего делать, подошел к большому зеркалу и, посмотревшись в него, увидел отражение недурно прикинутого мужчины с озадаченным выражением лица и начинающей багроветь небольшой шишкой на лбу.

– Вот черт! Теперь еще с этим «украшением» красоваться придется, – подосадовал он.

В прихожую впорхнула аккуратно причесанная Карина, облаченная в легкое розовое платье, тонкие бретельки которого выгодно подчеркивали округлые линии обнаженных загорелых плеч. Стройные ноги были прикрыты чуть выше колен, но за складками ткани без труда угадывались плавные формы не тронутых целлюлитом бедер и другие рельефные места совершенной фигуры. От лица с искусно подведенными глазами веяло свежестью, словно и не было бурно проведенной ночи. Искушающее впечатление усиливал насыщенный запах недавно нанесенных духов с дурманящими нотками бергамота и апельсина.

– Потрясно выглядишь! – искренне вырвалось у Смурова.

– На том и стоим! – довольно ответила Карина.

– А что за парфюм? – поинтересовался Виктор.

– «Коко Мадемуазель» – новинка от Шанель, – просветила его Карина.

– Ах ты, моя нашанеленная курочка, – Виктор, сделав вид, что принюхивается, попытался ее обнять и поцеловать, но она решительно уклонилась от ласки.

– Всему свое время, господин адвокат. Вы разве не спешите?

– А мы опять на вы? – обиделся Смуров.

– Да нет, не обязательно. Это я просто так, чтобы ты часом не загордился от быстрой победы.

– Очень нужно! Ну что ж, насильно мил не будешь. Се ля ви! Будем соблюдать дистанцию, – недовольно пробурчал Виктор.

– Так ты куда сейчас? – как ни в чем ни бывало спросила Карина.

– Дождусь опергруппу и Сергея, а далее – по обстоятельствам. А что, вас по-прежнему интересует моя скромная персона?

– Не ерничай, – поморщилась Карина. – Я, конечно, не могу сказать, что влюбилась в тебя без памяти, но ты мне действительно интересен.

– И много у тебя таких интересных? Говорят, ты меняешь мужчин чаще, чем шляпки.

– Не бойся, сейчас лето, и шляпок я пока не ношу, – усмехнулась Карина.

– А я и не боюсь. Я влюбляться в тебя не собирался, и не собираюсь. Знаешь, я как тебя вчера впервые увидел, сразу подумал, что нужно быть форменным идиотом, чтобы увлечься такой женщиной, – с напускной бравадой выпалил Смуров.

– Ну что тебе на это сказать? То, что ты поддерживаешь себя в форме, – Карина одобрительным взглядом окинула его затянутую в костюм спортивную фигуру без признаков «животика», – это хорошо. И как мне кажется, ты все же мною увлекся, иначе бы сейчас не пузырился. Ну, а вывод можешь сделать сам.

– Что ж, один ноль в вашу пользу. Но я сквитаюсь при случае, так что не расслабляйтесь, мадемуазель.

– А я стараюсь никогда не расслабляться. Жизнь у нас нынче такая – чуть расслабишься, тебя и трахнут. Пусть бы еще приятным способом. А ведь могут и пыльным мешком из-за угла по голове.

– Ну, это ты все-таки преувеличиваешь.

– Посмотри на синяк на своей физиономии, оптимист. Давай-ка я тебе лучше его припудрю.

– Два – ноль. Должен признать, ты не только весьма привлекательная, но еще и умная женщина. А это не такое частое сочетание. С тобой не соскучишься.

– Ты тоже совсем не глуп, мой любезный друг. Дурак бы сейчас полез в бутылку, чтобы доказать свое превосходство, а ты мудро реагируешь. Так что я думаю, у нас еще будет и возможность, и желание тесно пообщаться с взаимным удовольствием. А сейчас мне пора на работу. Выходим?

– Вместе или поодиночке? Ты не боишься за свою репутацию? – с подковыркой спросил Смуров.

– Она у меня такая устойчивая, что тебе впору опасаться за свою, – невозмутимо ответила Карина.

– Ну, что ж. Три – ноль. И, пожалуй, на сегодня хватит. Я сейчас не в том настроении, чтобы сражаться с тобой на равных.

– Разумно. А я проявлю гуманизм, и не буду добивать раненых в голову. Тем более, что у меня на них есть виды. Идем, милый.