После этих слов он молча идет к своему столу. Все с радостным возгласом начинают собираться. Эдмунд намекает Питеру что можно заглянуть в буфет и слопать по бутерброду с кофе, устроить себе типа второй завтрак. Я смотрю на часы в планшете – Локнест отпустил нас на десять минут раньше конца пары.
Я захлопываю тетрадку вместе с тестом, убираю её в сумку и учебник. Ребята живо покидают аудиторию, спеша разумно потратить вдруг так удачно появившиеся несколько лишних минут перемены, никто не замечает, что я остаюсь в классе. За последним студентом захлопывается дверь, и я вновь слышу щелчок срабатываемого замка. Наверху, как и в прошлый раз, гаснет свет.
Локнест, кажется, забыл про меня, уселся за стол и что-то листает в своем планшете, нахмурив брови. Может быть, стоить сбежать? Но вдруг потом я получу за самовольство? Я тяжело вздыхаю, оставляю сумку на своей парте и подхожу к нему.
– Вы хотели поговорить со мной, герр Локнест, – набрав полные легкие воздуха, на одном дыхании выпаливаю я.
Он поднимает на меня глаза.
– Я приятно удивлен, фрау Вангальм, что вы так верно назвали все ноты, – говорит он, и кончики его губ слегка поддергиваются, словно он хочет улыбнуться.
Пожимаю плечами и молчу. Жду. Он ведь не для этого меня оставил после пары.
– Вы очень мало поели за завтраком. Почему? – вдруг спрашивает он.
Снова пожимаю плечами.
– Вы должны хорошо питаться, фрау Вангальм, – говорит Локнест. – Помните, что я вам вчера говорил? Нужно ходить в столовую вовремя, ложиться спать сразу после отбоя, – напоминает он. – На правах куратора я теперь буду следить, как вы соблюдаете режим.
Опять молчу. Надеюсь, что на этом всё, и он меня отпустит.
– Как вы спали эту ночь, фрау Вангальм? – вдруг интересуется он.
– Хорошо спала, герр Локнест, – глухо отзываюсь я. И морщусь, вспомнив его в своей комнате.
– Как ваши высеченные ягодицы, не беспокоят вас? – сухо осведомляется он.
– Не беспокоят, – с металлом в голосе отвечаю я.
– Думаю, стоит снова смазать, – говорит Локнест. Раскрывает опять свой сундук и достает оттуда уже знакомый полупрозрачный пузырек. – Этот обезболивающий и ранозаживляющий гель моего собственного изобретения на основе трав. – опять хвастается он, откупоривая колпачок. – Вы наверняка по достоинству оценили его действие.
– Вы вчера это говорили. Я оценила, у меня всё зажило, большое спасибо, не нужно больше смазывать, – поспешно отвечаю я, отходя от него на шаг.
Локнест ставит пузырек и колпачок на столешницу, чуть отъезжает от стола вместе со стулом и показывает на свои черные брюки.
– Фрау Вангальм, спустите ваши трусики и ложитесь на мои колени, я вас смажу, – ледяным тоном произносит он, подняв на меня стальной взгляд холодных глаз. – Ещё не всё у вас зажило.
– Пожалуйста, не нужно, – уже жалобно прошу я. От одной мысли об этом унижении у меня уже сводит желудок.
– Фрау Вангальм, я настаиваю, иначе вы получите в журнале запись о прямом неподчинении, – грозит он.
Судорожно сглатываю. Иду к нему, немного спускаю трусики с колготками и ложусь на его колени – вниз головой и к верху попкой. В нос опять забирается горьковатый запах травы. Локнест задирает мою юбку и ещё ниже стаскивает мои трусики с колготками. Вздрагиваю и зажмуриваюсь, сводя вместе колени, сжимая от страха ягодицы.
– Ну-ну, расслабьтесь, фрау Вангальм, – велит он, легонько шлепая меня по попке.
Слегка расслабляю мышцы, но сердце отчаянно бьется. Он капает холодный гель на мои ягодицы, и я снова вздрагиваю. Одна его рука лежит на моей спине, я чувствую её тяжесть, словно он хочет удержать меня на своих коленях, если я вдруг вздумаю вырваться, а другой он размазывает гель по моим полушариям. Целебное снадобье приятно холодит кожу, уже не чешутся воспаленные участки. Но я всё равно предпочла бы лучше терпеть боль, чем лежать на его коленях.
– Вполне хорошо заживает, – констатирует он, перестав размазывать гель.
Хочу приподняться, но он крепко держит меня вниз головой.
– Не нужно пока подниматься, фрау Вангальм, – говорит он, – необходимо подождать, когда впитается гель.
Судорожно сглатываю и всхлипываю. Лежать вот так, чтобы он разглядывал мою задницу? Зажмуриваюсь, и стараюсь унять дрожь. Он снова поглаживает мою попку, чувствую его горячую шершавую ладонь, опять сжимаю ягодицы.
– Практически всё уже зажило, – мягко говорит он. – На ночь нужно будет ещё раз смазать, чтобы хорошо спалось.
– Герр Локнест, может быть, не нужно? – чуть всхлипывая, жалобно прошу я. – Вы же видите, что всё и так хорошо заживает.
От одной мысли о том, что он опять ночью припрется в мою комнату, меня передергивает.
– Это необходимо, – холодно отзывается он. – Иначе вы плохо проведете эту ночь и придете на уроки не выспавшейся. Я не хочу чувствовать за это свою вину.
С этими словами он резким движением ставит меня на ноги, поворачивает лицом к стеллажу.
– Стойте так, пока впитывается лекарство, – велит он.
Судорожно сглатываю, но стою, как велено, гляжу на стеллаж, заставленный пыльными колбами и квадратными бутылями. Робко оборачиваюсь, но он не смотрит на меня, снова открыл свой сундук и вынимает оттуда крошечные прозрачные пузырьки, наполненные золотистой жидкостью разного оттенка, откручивает по очереди блестящие колпачки и слегка машет ладонью у горлышка, чтобы приблизить к себе аромат. Кивает сам себе и что-то записывает в планшет.
Отворачиваюсь от него и снова смотрю на стеллаж, наблюдаю, как маленький черный паучок перебирается по своей липкой паутине от одной гладкой стеклянной бутыли до другой. Слышу шаги Локнеста по направлению ко мне и напрягаюсь, боясь, что он дотронется до меня.
– Понюхайте этот аромат, фрау Вангальм, – вдруг говорит он.
Удивленно поворачиваюсь к нему. Он протягивает мне пузырек с темно-коричневой жидкостью и водит ладонью, чтобы до меня долетел аромат.
– Какие ноты вы чувствуете? – спрашивает он.
Это так странно – стоять наказанной и вдыхать аромат духов, да ещё и отвечать на его вопросы.
– Я чувствую осень, – глухим голосом отвечаю я. – Ноты холодного дождя, увядших прелых листьев, сырых грибов и заплесневелого мха.
Локнест озадаченно на меня смотрит, словно пытается что-то разгадать во мне, он подносит пузырек к своему носу, и его глаза сверкают стальным блеском. В этот момент звенит звонок, оглашая конец первой пары.
– Хорошо, – одобрительно произносит он, отходя от меня. – Можете идти, фрау Вангальм.
Я провожаю его взглядом, чтобы удостовериться, что он не смотрит на меня. Он садится за свой стол и снова что-то печатает в планшете, опять принюхивается к пузырьку. Я быстренько натягиваю трусики и колготки, оправляюсь и, не глядя на него, бегу в конец класса. Хватаю с парты сумку, а с крючка куртку и, даже не застегиваясь, отпираю замок и пулей вылетаю за дверь. На улице уже рассвело, блеклое негреющее солнце низко висит над горизонтом. Холодный снежный ветер тут же обволакивает меня, кусает голую шею, проскальзывает через тонкую блузку. Кутаюсь и по открытой галерее бегу в другое здание, где теплый закрытый коридор и в конце него находится кабинет эзотерики.
Глава 7. Неповиновение
До обеда у нас две пары у фрау Когль: нумерология и астрология. Её класс небольшой уютный, темные парты пахнут вишневым деревом, по стенам развешаны плакаты с натальными картами известных людей с выдающимися заслугами, правда, давно почивших, иначе они возмутились бы такому порядку дел. Плотные темные портьеры, подхваченные толстыми шнурами с кистями, создают впечатление, будто бы это не учебный класс, а салон для принятия гостей. Сама фрау Когль всегда сидит в удобном мягком кресле с цветастой обивкой и, нацепив на нос маленькие круглые очки, посасывает длинный тонкий мундштук. Она никогда не вставляет в него сигарету, всегда он у неё пустой, думаю, что, может быть, она раньше курила, затем бросила, а привычка посасывать мундштук осталась. Перед самым звонком мы дружно заходим в класс, здороваемся и занимаем свои места. Фрау Когль кивает нам и оценивающе смотрит на нас поверх очков.
– Нусс… – протягивает она, после того, как звенит звонок, – надеюсь, что за осенние каникулы вы не позабыли, как делать анализ больших чисел, превращая их в цифры? Сейчас я раздам вам даты рождения людей, которые внесли огромный вклад в развитие нашего Королевства. Кто они такие – вам это не будет известно. Ваша задача: разными способами сложить все десятичные разряды этих чисел, пока вы не получите элементарные цифры. И уже по полученным данным описать мне характеры этих людей.
Тяжело вздыхаю: ещё только первый урок нумерологии в этом триместре, а уже проверочная. Фрау Когль идет между партами и дает каждому по карточке с данными.
– Планшеты и учебники убрать, – велит она. – Считаем в уме, сами вспоминаем особенности и значения каждой цифры, а также значения их в купе. Всё просто.
Ничего себе просто. Ладно, провести математический анализ я смогу, а вот вспомнить значения полученной комбинации, это совсем не просто – их же множество!
Беру карточку, смотрю на первую дату рождения – 451г. Наверное, это какой-то средневековый военачальник. Кто же ещё мог так сохраниться в истории? Провожу математический анализ, записываю полученные цифры. Значения, конечно же, не помню. Ну, это просто невозможно запомнить!
Фрау Когль прохаживается между партами, покачивая бедрами, следит за нами, чтобы мы никуда не заглядывали. По, ерзающим на своих пятых точках одноклассникам, я понимаю, что они все застопарились на значениях.
– Касси, ты не помнишь, если рядом 9-ка и 3-ка то, что это значит? – шепотом спрашивает у меня Эд.
Пожимаю плечами, глядя на него.
– Эдмунд Кейн, пожалуйста, вернитесь к своим числам, – строго велит фрау Когль.
Эд опускает глаза. А я включаю логику. Ну раз предположительно обладатель этой даты рождения средневековый вояка, значит, и характер должен быть соответствующий. Пишу, что он властный, смелый, мужественный и тому подобное.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
