13. Как у костра
– Слова! Я не слышу слов!
Старик с благородной сединой в бороде и похоже, что глуховатый на оба уха. Он отказывается уходить, пока не расслышит слова. Накрученный на гитару дилэй сбивает его с толку. То правым ухом повернется к комбику, бедолага, то левым. Вплотную встанет, подальше отойдет – не слышит…
– Галич, Окуджава – эти имена тебе о чем-нибудь говорят?
– Говорят…
– Тогда ты должен понимать, что слова – самое главное! Ты можешь спеть безо всего этого? – с раздражением показывает на комбик и микрофон. – Как у костра!
Аристарх выключает комбик и поет в чистой акустике. Старик слушает внимательно, с напряженным интересом, одобрительно кивает головой, повторяя по ходу исполнения пьесы:
– Это да… Это хорошо… Да…
Уходит, забирая книжицу с текстами Аристарха и оставляя взамен смехотворную денежку. Аристарх поначалу немного досадует на старика, а потом привычно переключается на себя – он стал ловить себя на нехороших вещах. Выручка пересчитывается с приятным легким волнением, и если сумма набегает приличная, появляется благостная сытость, а если скромная – внутренний дискомфорт.
«Не бодхисатва, а Ионыч какой-то, – думает Аристарх. – Бодхисатва должен относиться к миру, как к живому волшебному зеркалу. Происходящее вокруг является отражением твоего поведения. Отказывает компьютер – уделяешь ему недостаточно внимания. В доме бардак, холодно и неуютно – та же причина. Приберись, наведи порядок, и станет теплее. Собеседник проявляет агрессию – возможно, он принимает тебя за кого-то другого, важно понять, за кого. Заплатили смехотворную денежку? Испытываешь от этого досаду? Э! Да ты становишься мелочен, дружище. Окстись!»
14. Пара минут и вся жизнь
– Ты пой что-нибудь веселое, – дает добрый совет старушка.
– Например? – уточняет Аристарх.
– Катюшу. Иностранцы это любят.
– Я здесь не для иностранцев… – начинает объясняться Аристарх. – Я здесь для…
Но старушке не интересно, для чего здесь Аристарх. Она скороговоркой, как по бумажке, рассказывает, где родилась, когда, за кого и в каком классе вышла замуж, на каком производстве работала в начале трудового пути, какой вуз закончила, чем занималась потом, какого года рождения дочка, как давно умер муж, где она живет сейчас и кто любимый певец.
Аристарх слушает, а сам думает чуть опечаленно: для чего он здесь, собственно? Для кого? И зачем слушает эту словоохотливую старушенцию? Ведь не католический священник и не американский психолог на работе, а молчит и слушает. И самый главный вопрос: где сейчас его славный, светлый мираж-бодхисатва, явившийся ему однажды в августовской ночи? Куда опять испарился? Или это он и слушает деловитую скороговорку рассказчицы? Чтобы пересказать жизнь, старушке хватает пары минут. Уходит, деловито семеня.
Аристарх вспоминает о совсем другой жизни, о жизни как чуде. Остаться живой в голодном Ленинграде – раз. Получить от природы в дар волшебной силы и красоты голос – два. Встреча с Ростроповичем, две прекрасные дочери. Солженицын, высылка заграницу, возвращение на Родину. Жизнь, наполненная любимой работой, путешествиями, встречами, но потом наступает неизбежное. Аристарх тогда шел по Большой Никитской, мимо консерватории, и решил зайти, попрощаться как музыкант с музыкантом. В тот момент Аристарх действительно чувствовал внутреннее родство с Ростроповичем, как бы нелепо это ни звучало. Так незаконнорожденный сын чувствует свое кровное родство с законным. Зал консерватории был переполнен благоухающими алыми розами, играла красивая, торжественная музыка, но эти розы и эта музыка никого не радовали и не грели. Вдова и обе дочки застыли, как каменные.
«И почему такие люди, как Вишневская и Ростропович не живут хотя бы по 115 лет?! – подумалось Аристарху. – Еще лучше – под тысячу, как библейские старцы… Это было бы справедливо».
15. Спасители
Ветер, ветер гуляет по хитроумным вестибюлям «Китай-города». Постоянно меняет направление, а иногда дует со всех сторон одновременно. Валит набок беспомощный бумажный пакет для денег, закрывает раскрытый гитарный чехол. Заводит комбик, вызывая у пассажиров метро гримасы, как от зубной боли, заставляя их ускорять шаг. И чего только ни пробует Аристарх: убирает высокие частоты, уменьшает громкость, меняет направление звука – ничего не помогает, комбик то и дело заводится.
Спасение приносит все тот же гуляка-ветер – этих двоих давних друзей. Один чуть выше, другой чуть плотнее. Друзья смотрят на Аристарха озадаченно.
– А я думаю: «Воскресение», что ли, играет? – вопрошает тот, что повыше.
– Возможно, есть что-то общее, – соглашается польщенный Аристарх. – Много слушал в юности…
Друзья деловито присаживаются, осматривают комбик, что-то подкручивают, чуть направляют его вверх, подложив старую батарейку из запасов Аристарха, и – о, чудо! – звук налаживается.
– У тебя все получится! – бросают на прощанье. – Спасибо!
А ветер в метро не утихает. Люди катятся мимо Аристарха как десятки, сотни перекати-поле. Весело щебечущие подростки, модная девушка в обнимку с большим пакетом из супермаркета, серьезный дядька с министерским портфелем. Вот проплывает расхристанный человек. Рубашка расстегнута, на груди – крест и иконка. Взор огненный, буравящий насквозь.
А вот выкатывается на середину вестибюля высокий молодой мужчина на ломких, предательски подгибающихся ногах. Он достает смартфон, но тут же роняет его на каменный пол, и злосчастный аппарат разваливается на части. Сам человек тоже медленно опадает на пол и даже на мгновенье-другое как будто укладывается на бочок. Но садится, пытаясь собрать себя и смартфон воедино. Поднимается и, покачиваясь, силится сфокусировать внимание на названии станции. Начинает спускаться по лестнице, но спотыкается и кубарем катится вниз. В этот момент мимо идет полицейский. Чуть помешкав, Аристарх все-таки говорит в микрофон:
– Товарищ полицейский! Обратите внимание на молодого человека…
Полицейский обращает. Аристарх выдыхает – да, возможно, бедолага окажется в обезьяннике. И нельзя исключить, что уйдет оттуда с пустыми карманами и без модного смартфона… Но это лучше, чем участь Берлиоза или калеки.
Аристарх едет в вагоне метро, он дремлет. Потом просыпается, достает блокнот и по въевшейся под кожу привычке пишет о том, что увиделось в полудреме, под стук колес. О том, что самые большие мизантропы – дежурные у эскалатора в метро. У них смертельно усталые лица, на утекающий пассажиропоток они смотрят с тоскливой ненавистью, как посаженные на цепь псы, которым к тому же запрещено лаять и кусаться. И еще о том, что невидимые цепи – самые прочные…
16. ФеномЭн
– Imagine there’s no heaven… It‘s easy if you try… – поет Аристарх, решивший разбавить авторское творчество исполнением нетленного творения Джона.
– А чё не по-русски-то?! – с нескрываемой неприязнью спрашивает вальяжно подваливший мужик.
Аристарх рассматривает оппонента: лет сорок – сорок пять, одет модно, с претензией на высокий стиль. Большие ярко-оранжевые наушники спущены с головы на шею.
«Чё?! Да ничё!» – хочется ответить Аристарху, глядя прямо в наглые глаза, но не прерывать же песню. К тому же как раз заканчивается оригинальная, английская часть:
– … I hope some day you will join us And the world will be as one…
И начинается русская, самовольно добавленная Аристархом:
Ты можешь сказать, что я мечтатель,
но ведь я не один такой…
И может быть настанет день,
И ты станешь одним из нас,
И мир станет един…
Вальяжный молча отчаливает, слегка офигевший от скорости реагирования музыканта в метро на запросы публики. Финальная фраза звучит уже вдогонку:
– And the world will be as one…
Святая вера в то, что мир будет един, снова пошатнулась: на планете, оказывается, живет человек, не слышавший Imagine. ФеномЭн. Или таки – фенОмен? И то, и другое. Так или иначе, но мир на несколько мгновений тускнеет, становится серым. Хорошо еще, что есть сны. Аристарх вспомнил, что минувшей ночью ему приснилась незнакомка. И были нежные поцелуи в открытую шею, заглядывание в ее раскрытые, радостно удивленные, чарующие очи… Ее ответы, с той же лаской и нежностью… Утром Аристарх проснулся бодрый и совершенно здоровый, а ведь вчера простыл на «Китай-городе», думал – разболеется.
17. Не верит
На «Достоевской» к Аристарху подходят сухопарый мужик и его подружка, на глазок обоим за пятьдесят. Поддатые, но не чересчур. Аристарх готовится вежливо выслушать и дать привычную отповедь в ответ на пожелание услышать что-нибудь веселое.
– Спой что-нибудь про войну, – неожиданно просит мужик.
Однажды Аристарх случайно увидел в районной газете маленькую заметку про сражения под Вязьмой. В заметке была фотография: на земле рядком лежат проржавевшие каски, в них воткнуты и горят свечки. Аристарху будто иголкой в сердце ткнули: вот все, что осталось от человека – проржавевшая каска и воткнутая в нее горящая свечка.
– Глянь-ка, Господи, разве снова танки идут? – поет последние строчки песни Аристарх. – Дело было под Вязьмой, в сорок первом году…
– А… Это про наших дедов…– разочарованно тянет мужик. – А про Афган есть?
– Про Афган нет…– признается Аристарх.
– А можешь написать про наших, дворовых пацанов, ни за что погибших? – спрашивает мужик. – Так написать, чтобы лучше Розенбаума. Чтобы помнили и об этой войне…
Аристарх помнил. Как собрали в спортзале все старшие классы, и директриса объявила о вводе в Афганистан ограниченного контингента. Зал был под завязку – человек двести школьников, учителей. Все молчали, не зная, как отнестись к новости. И так же молча разошлись. Потом стали приходить тревожные вести – скупо, отдельными строчками ТАСС. И все чувствовали, что творится неладное. Аристарха эта беда миновала, а вот друга детства затянула. И когда тот чудом вернулся домой живым, мать не сразу узнала сына – похудел, почернел, на лице только глаза. И ни одного слова о том, что пережил, никогда и никому.
– Не знаю, – честно отвечает Аристарх.
«Интересно, написал кто-нибудь об Афгане нечто глубоко личное и честное, от первого лица? – думает он. – Как Ремарк о Первой мировой. Или как Астафьев о Великой Отечественной. Или как Толстой про оборону Севастополя. Или Афган – одна из забытых русской литературой войн? Как финская или Халхин-Гол… Да что Халхин-Гол… Разве о войне с Германией 1914–1917 есть что-то достойное масштаба этой трагедии? Пара пронзительных зарисовок в книжке Зощенко. Хотя есть «Красное колесо» Солженицына… Слишком много войн для одной страны. Удивительно, как вообще уцелела страна. Родина – мать-и-мачеха, что цветет предательски желтым…»
18. Дар
Старушка с клюкой подходит, достает кошелек, протягивает Аристарху деньги, тот отнекивается:
– Спасибо, не нужно…
Та смотрит прямо в глаза, молчит. Требовательное движение рукой – мол, бери!
– Да не нужно же, бабуль!
Не уходит.
– Вы же не слышали даже, как я играю… Может, луплю по струнам аки… не знаю кто. А вы мне свои кровные!
Смотрит строго, как учительница первого класса на нерадивого ученика, молчит, ждет.
– Но…
Ждет. Вот что ты будешь делать? Аристарх с неловким чувством берет мелочь. Как будто на паперти постоял, но ведь нельзя же обидеть, не взять дар.
– Спасибо.
Бабушка уходит.
«В старости жизнь с опаской понятна – малые силы лишают веры в завтрашний день, – думает Аристарх, глядя, как дарительница, едва ковыляя, заходит в метро. – А вот жизнь с оглядкой в молодости… Или в зрелом возрасте… Типа от многия мудрости? Зачем рваться делать большие дела, строить большие планы на завтра и послезавтра, если завтрашний день так зыбок, ненадежен… В молодости маловерие лишает сил даже самых сильных. И все-таки есть сокровенный смысл верить в завтрашний день! И в старости, и в младости. Независимо от того, что ждет завтра, будет оно вообще или его не будет. И даже больше: вера в завтрашний день – это самое важное в жизни человека».
19. Странница
Светлая девушка подходит к Аристарху:
– Нужно… … …
Подъезжающая электричка заглушает ее слова.
– … в Кремль!
– Как пройти к Кремлю? – уточняет Аристарх. – До «Чкаловской» и там пересаживаетесь на…
– Нет, – перебивает девушка. – Нам – вам и мне – вместе нужно идти в Кремль!
– Это еще зачем?
– Если пойдете со мной в Кремль, – говорит странная девушка, – вам больше не надо будет играть и петь здесь, в этом метро…
– Да мне и здесь нормально, – на автомате возражает Аристарх.
Странница озадаченно замолкает.
«Сам-то понял, чего сказал? – думает Аристарх опечаленно. – И чего нормального здесь, на этом сраном красном пятачке? Здесь же все ненормально! Эти песни вдогонку убегающим… Эта нарисованная клетка для поющих кенаров и канареек… И почему я решил, что эта клетка моя?»
Странница размышляет о чем-то своем. Наконец, будто очнувшись от мыслей:
– Хорошо, я ухожу.
Но все еще медлит.
– Можно взять монетку? На память.
– Конечно…– вяло ответствует Аристарх.
Аристарх снова остается один на один со сквозняками метро, в невидимой клетке на красном стикере. Наедине с подвыпившим народцем… Спой так, чтобы душа развернулась, спой эдак… Усталые понедельничьи лица… Взгляды, как заброшенные колодцы, исполненные темной стоялой воды… Типажи, требующие веселого – эти хуже всего… Мама, мама, что мы будем делать… Ку! Надо было соглашаться на Кремль.
20. Рецепты успеха
– Ты еврейские песни играешь? – дребезжащим голоском спрашивает сухонький сердобольный старичок.
– Нет.
– Ну, семь сорок-то сможешь сыграть?
– Нет…
– А разучить сможешь?
– Допустим…
– Вот! – расцветает сияющей улыбкой старичок. – Возле синагоги можешь поиграть!
Аристарх пытается отмолчаться, собирает свое музыкальное хозяйство, думает о своем. Он уже отыграл сет, когда к нему привязался этот дребезжащий старичок, похожий на представителя Лувра из кинофильма «Как украсть миллион».
– Один мой знакомый музыкант хорошо там зарабатывает! – продолжают наставлять Аристарха на путь истинный. – Еще и кипу наденет, так вообще хорошо подают!
Наставитель утвердительно разводит руки в стороны, еще шире улыбается – вопрос решен! Рецепт успеха найден. Уточняет:
– А ты что за песни поешь?
– Свои… Поэтому и сложновато…
– А почему сложновато? – искренне удивлен старичок. – Ты послушай бардов и сделай похоже!
– Надо будет попробовать, – рассеянно отвечает Аристарх, а сам продолжает размышлять о том, что прочел сегодня случайно в интернете, пока ехал на точку – о полюсах Земли и линии экватора. Оказывается, и полюса постоянно смещаются, и линия экватора тоже величина непостоянная.
«И все это естественные процессы, – размышляет Аристарх. – Все-таки удивительно, до какой степени мир переменчив. И Земля рождена и смертна, как говорили древние египтяне. Получается, что судьба планеты принципиально не отличается от участи самого малого и ничтожного существа, обитающего на ней – таракана, амебы или туфельки-инфузории. Самые глобальные процессы в главном повторяют самые малые и незаметные. В этом есть нечто обнадеживающее. Ведь самое ничтожное по вселенским масштабам существо живет космической жизнью… А если это существо еще и обладает разумом, то многое может охватить единым взглядом, увидеть, кое-что даже понять… Возможно, не так уж и плохо обстоят дела в этом мире…»
– Можно еще возле армянского ресторана поиграть, – не унимается добрая душа. – Они как выпьют, так добрые становятся…
– Да, конечно, спасибо! – поддакивает Аристарх. – Спасибо!
21. Незримое присутствие
– Твои песни?
Аристарх подтверждающе кивает. Этот коренастый мужик похож на добытчика пушного зверя из Сибири, выбравшегося в Москву после удачного сезона охоты. Подошел чуть медвежьей походкой, вразвалочку. Сначала оценивающе посмотрел на Аристарха и только потом взял в руки диски. Каждый диск переворачивает, придирчиво рассматривает.
Наконец решает взять пару, поясняет доверительно:
– Для романтической встречи со знакомой дамой…
– На диске есть мои координаты…– говорит Аристарх.
– Это еще зачем? – настораживается добытчик. – Свечку, что ли подержать?.. Я этого не люблю.
– Я тоже!
– Тогда зачем твои координаты?
– На случай претензий. Вдруг не подойдет музыка… для романтической встречи.
Романтик удаляется. Что остается Аристарху? Незримое присутствие.
«Зачем матушка Природа с таким упорством воспроизводит типажи? – думает Аристарх, глядя вслед коренастому романтику. – Сын похож на отца, отец на деда. Век за веком, тысячелетие за тысячелетием. Ведь фантазия у природы неиссякаема. Еще более глобальный вопрос: зачем органической природе дарована неутолимая жажда воспроизведения? Олени, крокодилы, черепахи, киты, дрилы, комодские драконы… Сибирские охотники на пушного зверя… Поколение за поколением, род за родом… Все вместе – Народ Земли…»
22. Очарованный
– Классно!
Пожилой, болезненно худосочный кент приветственно протягивает ладонь, Аристарх пожимает. Ладонь ледяная, как у ходячего мертвеца. Сильно тянет спиртным.
– Я тоже музыкант…– сообщает кент.
Ну, разумеется.
– Могу поработать бэк-вокалом…
Это идея, конечно.
– Хочешь?
– Нет, – уверенно отвечает Аристарх.
– Почему? Гордыня?
– Нет. Просто не нужен бэк-вокал.
Денежка на чехле притягивает взгляд бэк-вокалиста. Для пьющего человека в жизни имеет значение только одно обстоятельство – алкоголь, его наличие или отсутствие. Есть алкоголь, и жизнь снова распускает свой павлиний хвост, переливается всеми красками. Отсутствует, и жизнь встает на пути как железобетонная стена. Тупик, единственный выход из которого – все тот же божественный напиток, открывающий спасительную дверцу в райские кущи. Очарование алкоголя. Все иллюзия, кроме алкоголя. И денег, при помощи которых его можно добыть.
– У меня тоже есть свои песни…– продолжает прощупывать почву очарованный.
– Не сомневаюсь…– неохотно откликается Аристарх, трогая струны.
Кент отходит, останавливается неподалеку, слушает. Возвращается, пробует зайти с другого бока:
– А давай Володю! Высоцкого!
Аристарх неумолим:
– Не дам…
Вот почему он так? Ведь хриплый голос поющего поэта когда-то очень много значил для Аристарха. Мощь, безоглядная удаль, горечь, нежность, ирония, сарказм. В юности он долго пил эту крепкую, терпкую, пьянящую настойку. И с той давней поры в его песенном багаже пылилось несколько песен Высоцкого. Но чтобы спеть жил я славно, в первой трети двадцать лет на белом свете по учению… – требуется особая симпатия к слушателю, доверие к нему. А этот товарищ не вызывал у Аристарха ни симпатии, ни доверия. Дать ему денег на выпивон? Но стоит окрестной богеме из подвалов и переходов прознать, что музыкант на точке выдает денежку, спасу от них не будет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
