Страница 1 из 6
Работа будет потом, а сейчас нужно просто идти, не сбиваясь и не теряя темпа. Уже много пройдено. Нужно держать хвост в напряжении, потому что этого требует дорога. Рука сжимает предмет, который нельзя бросить, и нельзя снять с плеча другие предметы. Без них идти будет совсем легко. Опасный обрыв уже преодолели; до него был еще обрыв, скалы, пропасти. Немного утомились. Скоро-скоро-скоро конец.
«Обгоним тоску и страх. Почему мы должны быть с ними? Мы хотим быть с нашими близкими»
Так подумал Олег Диодоров. Он ненадолго закрыл глаза, и не заметил, как путь завершился. Снова ночь распахнула объятья. Среди ее украшений не видно диадем на тридцать градусов левее ближайшей планеты. Зато хорошо видны контуры Розовой и Черешневой туманности, которые формируют два крыла вокруг вытянутого звездного скопления. Эта композиция называется «Лебедь». Туманности становятся различимы лишь в определенные часы, при этом чаще всего их нельзя увидеть одновременно. Олег видел Звездного Лебедя уже не раз и знал, насколько далеко от них до земли. Легкий ветерок ударил в лицо, намекая, что нужно вернуться к реальности. Невозможно достичь тех звезд в течение даже ста земных жизней, и вообще, к чему лететь так далеко, если туманность можно увидеть и здесь, на земле. Олег сказал вслух:
– Здесь мы видим лишь отдельные цвета, а ведь хочется собрать букет, целые букеты из цветов! Хочется найти их красоту и подарить ее…
Ладонь в его ладони.
– А сколько нужно свету, чтоб дойти до нас от той звезды?
– Оценочно расстояние до Черешневой туманности составляет пятнадцать тысяч световых лет. При этом мы не учитываем внутренних особенностей пространства: оно может быть растянутой под действием внешних сил. Представь, как если бы мы растянули резиновый жгут. Старт – на одном конце, звезда на другом. Кроме этого, жгут можно завязать в хитрый узел, но для нас это будет незаметно, потому что наша материя целиком находится внутри жгута, внутри пространства. Линейное движение может оказаться гораздо дольше, чем если бы мы двигались подобно свету. Но даже если мы превратимся в свет… лететь пятнадцать тысяч лет… безусловно, в хорошей компании это приятно! Но вот беда, звезда может уйти от нашего маршрута много миллионов раз.
– Да, ты рассказывал, что большие участки пространства находятся в постоянном движении. Но как же мы тогда видим далекие звезды.
– На самом деле, то, что мы наблюдаем – это всего лишь изображение, которое возникло благодаря активности космических тел, и которое дошло до нас – ну да, через пятнадцать тысяч лет! Или через пятнадцать миллионов! Глядя на звезды, мы постоянно видим их прошлое. Для того, чтоб понять их настоящее, нужно долететь до звезд, видеть их, как наше солнце. Ты бы хотела?
– Олег. Это очень интересно!
– Только нам придется оказаться у звезды почти моментально. В литературе легко совершают полеты из одной галактики в другую. И везде герои просто летят. Почти нигде не приводится описания конкретных физических принципов, как лететь. Термоядерный двигатель донесет нас в лучшем случае до ближайших планет. Давление частиц, звездный ветер… это лишь эпитеты. Впрочем, от авторов нельзя требовать серьезных объяснений, он же не ученый. Я не нашел ни одной научной книги по этой проблеме! Вернее, книги есть. Там приведены фундаментальные факты. И нигде не говорят, что может позволить преодолевать сверхдальние расстояния.
– Олег, я верю, ты изобретешь!
Подруга улыбалась, почти не открывая рта. Олег повел ее по ночному лугу. За Черешневой туманностью есть участок, где светятся очень красивые планеты, Олег хотел их показать. Он и подруга побежали, глядя вверх.
Толчок.
Олег устоял, только слегка наклонил голову и топнул ногой. По колено выпало росы. Олег хотел помочь подруге, но вместо ее ладони рука сжимает плотный предмет. Олег с ужасом понял, что это рукоятка автомата. Он сделал резкий шаг.
Роса превратилась в реку. Река была здесь всегда, а луг остался где-то далеко в долине. Но ведь это совсем не тот луг. Олег машинально прошел еще вперед и, наконец, очнулся.
Никакой ночи. Светло, и на воде видны блики. Все идут по колено в воде. Над головой – обрывы, скалы, поросшие густым лесом. Река толкает и одновременно мешает идти. Отряд уже прошел огромное расстояние, поэтому не мудрено устать.
Автоматный выстрел.
– Та-ак! Какой осел там трещит?! Что, не сказано было?!
Еще выстрелы.
– Бурда щучья! Бурдят! – командир помчался назад, поднимая россыпи брызг, поскольку рация не работает. Прибор в порядке, только его специально отключили в рамках конспирации. Выстрелы вскоре прекратились, однако командир добежал до нужного отряда и стал выяснять причину «бурды». На самом деле, он говорил не это слово, а другое, более резкое и выразительное, а также производные от него. «Бурда» – почти литературное выражение. Отряд остановился на полминуты. За отрядом идет еще отряд, затем еще и еще; Олег рассеянно посмотрел на ребят-волков, которые так же, как и он, стояли по колено в воде. Он бы хотел, чтоб они заговорили. Они молчат, поскольку есть субординация.
…
Олег Диодоров мечтал создавать грандиозные корабли, способные достичь самых удаленных уголков Вселенной. Он хотел увидеть их как солнце. Он стремился понять принципы космического устройства. Астрономию тогда преподавали только в столичном Университете, в цикле фундаментальной физики. Олег посещал те лекции по своей инициативе, а еще он читал новые и старые книги, какие удавалось достать. Космонавтика существовала только в художественной литературе и поэтому мысль не могли ограничить никакие известные законы. Можно было представить корабль любого размера, можно было выбрать любой источник энергии, включая энергию вакуума. На уровне идея можно было предлагать любые непротиворечивые проекты. Ведь никто в Мире не совершал полетов в космос, и не знал, как это делается; от наследия других Миров остались преимущественно произведения культуры. Кое-где есть удивительные конструкции. Но это не схемы космических кораблей. Олег знал, что для полетов критическое значение имеет двигатель, поэтому решил стать специалистом по двигателям, а еще он хотел разрабатывать новые виды топливных веществ и вообще вещества, а еще он очень хотел помогать Родине и защищать ее. Тогда авиационное двигателестроение преподавали в одном инженерно-техническом вузе и в Военной Академии. Олег пошел учиться на военного инженера и успешно сдавал все экзамены, и проходил все физические испытания, хотя подчас было тяжело. Упражнения рассчитаны на курсантов с определенной мышечной массой, тогда как у Олега ее гораздо меньше. Хотя он не маленький и не слабый. Курсантов учили всему: фундаментальным и прикладным предметам, непосредственной специальности, общекомандным навыкам, тактике ведения дальнего и ближнего боя. Олег понимал, что знать все это необходимо, но не думал, что когда-нибудь станет строевым командиром. Ведь инженеры работают иначе. Олег целиком погрузился в обучение, поэтому знакомиться с девушками не стремился совершенно. Зато он постоянно участвовал в общественных работах, в том числе пределами города, включая те районы, где все конструкции были исключительно деревянные. Над крутыми склонами стоял мосток, построенный еще сто лет назад. Опорные бревна были на редкость хорошо подобраны, благодаря этому каркас не падал ни от снега, ни от дождя, ни во время весенних половодий. Настил в последние годы делали из чего попало. По мосту могла проехать небольшая машина – если водитель внимательный и умелый. Грузовики объезжали мост. Для пешеходов он был уж очень удобен и все пользовались им, держась за дрожащие перила. Ребятишки из деревни решили проехать быстро – завели мотоцикл, привязали к нему прицеп и помчались по окрестным чащам. Возле моста чуть притормозили, затем поехали, ни один не захотел идти пешком. Колеса прыгали по неровным бревнам, застревали. Прицеп стало уводить в сторону. Ребята принялись выталкивать прицеп, газуя. Неожиданно доски рухнули под самим мотоциклом. Аппарат повис над обрывом, утягивая за собой прицеп. Ребятам было лет по двенадцать. Двое, что сидели на мотоцикле, уцепились за него намертво. Приятели хотели им помочь, но не могли дотянуться; под ногами все качалось; протянуть что-нибудь длинное они не могли – ничего не было с собой, а бросать товарищей они тоже не хотели. Олег шел через лес к тому же концу моста, на который заехали. Он услышал крик. Мотоцикл повис уже целиком. Прижавшись к дереву, ребята хотели дотянуться до середины длинного прицепа. Там в него уперлись балки. Уцепившись одной рукой, двое ребят прижались к молоденькой волчице. Она тоже держится одной рукой. Волчица вышла к другому концу моста, увидела и побежала. Она легко соскочила на мотоцикл и сумела помочь ребятам подняться до прицепа. Теперь уже нет сил. Волчица крепко сжала зубы и решила ни за что не выпускать дерево. У нее не хватило бы сил, чтобы в одиночку подтянуть ребят. Олег подоспел. Он легко соскользнул по балкам, одной рукой сжал мальчика, а потом сразу же ногами охватил его ноги и подтолкнул его вверх. Мальчик не ожидал такой ловкости и не успел схватиться. Олег ступней поддел его ноги снова и еще раз подтолкнул. Друзья помогли ему выбраться. Олег и волчица подняли второго мальчика – это было уже проще; Олег увидел красивые бирюзовые глаза. В них полно решительности. Но пальчики дрожат. Без Олега волчица не смогла бы подняться обратно. Мотоцикл все-таки рухнул. Все проворно отбежали.
Мальчики виновато смотрели Олегу под ноги, ожидая, что он будет ругаться, тем более, что он начальник (у него военная гимнастерка). На девушке – майка и деревенские штаны. В волосах щепочки. Олег попросил ребят возвращаться домой и не хулиганить. Он не хотел быть строгим, да и не умел. Перед девушкой он смутился немного; девушка тоже смутилась. Она очень ловкая, и одновременно изящная; ростом девушка чуть пониже Олега. Она спонтанно тряхнула волосами.
– Ой, простите, товарищ, товарищ… – она не могла определить, какое у Олега звание.
– Не волнуйтесь, я еще не командир. Совсем! Вам нужно было на эту сторону?
– Да!
– Проводить Вас?
– Что Вы, не надо! – она сказала это бодро, но не достаточно решительно, чтоб не спорить больше с ней. Олег спросил, куда она идет и сказал, что ему тоже надо почти туда, поскольку запуск корабля еще не назначен. Олег рассказал анекдот о том, как лягушка руководила авиацией, находясь при этом на земле. Девушка заулыбалась. Они сразу разговорились и к концу пути были уже на «ты». У Виктории тоже нет официальных родителей, она родом из южных районов Кралепора, а сюда ее направили в рамках повышения квалификации (в нескольких верстах расположен крупный производственный комбинат). Олег с большим удовольствием обсуждал с ней проблемы производства, а также разделы прикладных наук. Он очень удивился, узнав, что Виктория закончила только техникум. Виктория призналась, что ее очень интересует университетские дисциплины, но изучать их нет возможности, поскольку постоянно надо работать – то на производствах, то по общественной части. Олег сразу передал ей несколько своих конспектов и сделал разъяснительные пометки, где необходимо. Виктории он очень понравился – ей часто приходилось видеть волков в форме, которых, надо сказать, она совсем не боялась, но и не стремилась с ними разговаривать. На факультетах военной Академии уровень преподавания был не ниже университетского. Виктория очень хотела поступить в вуз, предварительно наработав опыт в практическом деле. Олег считал такой подход весьма разумным. Несколько месяцев подряд он тесно общался с Викторией, он и Виктория стали очень близкими друзьями, правда, не обнимались ни разу. Ни ему, ни ей это в голову не пришло, потому что они всегда говорили о важных, серьезных вещах, о том, где какая будет работа. Каждый волк тогда работал на двух-трех должностях, не считая работы на общественных началах. Это было необходимо, поскольку дела и производства были везде, и везде волкам хотелось успеть. Это удавалось. Довольно часто работа шла с напряжением, и все же молодые и взрослые успевали подолгу общаться друг с другом, успевали радоваться и заводить семьи. Следующим летом Олег получил командирское звание, и диплом инженера, и ему все еще было двадцать лет. Он стал готовить Викторию к экзаменам.
Драконы появились в тот год. На этот раз они выползли из гор, расположенных на юго-западной оконечности материка: там есть большой полуостров, напоминающий ладонь с растопыренными пальцами. В каждом пальце есть скопления невысоких гор и возвышенностей, которые пересекаются на ладони. Так же на полуострове есть обширные равнинные участки. Драконы откладывают яйца на равнинах, а горах у них спрятан некий артефакт, от которого идут тепловые волны. При попытке приблизиться иностранные самолеты увидели маслянистый блеск в небе, затем пятна, затем желтый диск внутри замкнутого контура. Вскоре его назовут Драконий Глаз. Военные из южных стран пытались подобраться к кладкам и попались под прямой огонь. Западные военные послали истребители. Они все пропали. Никто не мог атаковать драконов с воздуха, потому что Глаз Драконий возникал почти сразу, перемещаясь по небу рывками. Драконы бегали с огромной скоростью, разрывали в клочья автомобили и стрелковые системы. Все военные с юга срочно эвакуировались на свой материк; точно также поступили войска западного полушария. У рядовых драконов нет большого ума, однако их действия не являются целиком запрограммированными как у насекомых. Драконы могут договориться и небольшим отрядом идти, куда захотят; могут охотиться рядом с остальными, могут бежать в поисках новой добычи. По всей видимости, у драконов нет письменных источников и плохо развита голосовая коммуникация: вожаки без слов отдают приказы. Большинство из них ничего не знают о Кралепоре. Поэтому они пошли по старой дороге на Кралепор; волки уничтожили арьергард драконов и стали быстро стягивать силу на границы. Тридцать пять лет назад драконы оказались глубоко на территории Кралепора и в то время их численность была сравнительно небольшой; теперь у драконов несколько армий. В рукопашном бою они неистовы: огромные клыки, когти, копья из примитивных материалов, но очень быстрые. Драконы также стреляют из луков и перемещаются стремительно. Главной угрозой является Драконий Глаз – устройство, в основе которого расположены энергетические линзы. С помощью Драконьего Глаза можно выжечь несколько квадратных верст. От него не успевают увернуться истребители, самые быстрые из всех механизмов Мира. В первый год войны были только приграничные сражения. Олег работал на заводе и в КБ, участвовал в народной дружине самообороны. Он успел спроектировать новый мощный двигатель и один подготовил всю техническую документацию (все остальные были крайне заняты). Нужно было провести ряд исследований – Олег занимался этим ночью, чаще всего вместе с друзьями, тоже очень увлеченного. Несколько раз он приглашал Викторию, и ей страшно понравилось. Неожиданно Олега отправили на южный участок границе, где никаких драконов не было, а вот мелкие бандиты появились. Много десятилетий подряд они тащили свои ножи и самодельные автоматы, используя в качестве перевалочных пунктов маленькие республики. Там они формируют крупные банды, почти армии. Решив, что Кралепор опять отвлечен драконами, авантюристы попробовали проникнуть на прииски редкого янтаря, а также атаковали транспортные магистрали. Вертолеты пришли с севера и разнесли подвижные лагеря бандитов. Потом волки пересекли границу и разбили несколько крупных группировок; бандиты делали нечто похожее и на западном участке границы. Олегу сперва поручили следить за состоянием летательных аппаратов, но как-то незаметно он стал участвовать в настоящих боевых операциях. Там были друзья, с которыми он учился в Академии. Это было уже на второй год войны; драконы как будто затаились на южной оконечности материка, между полуостровом материком и десятым меридианом восточной долготы. На самом деле, они постоянно пересекали меридиан и охотились на обширной территории. Отряды волков периодически выдвигались от границы на юго-запад, в поисках драконах, а также просто на запад, для борьбы с представителями криминала. Западная граница Кралепора тогда была на двадцать градусов восточнее, но считалось необходимым контролировать именно десятый меридиан. Год за годом на разные участки меридиана уходили разведческие отряды и, проведя там некоторое время – то с боями, то просто в поиске, – возвращались к границе. Не всегда возвращались в полном составе. У десятого меридиана климат заметно мягче Кралепорского, хвойные таежные леса стоят только на самых северных участках; к югу хвойная растительность тоже есть, но уже других пород. Леса гораздо теплее. Драконы бегают везде, не боясь танков, игнорируя точки в небе. По быстрым самолетам Драконий Глаз бил жестоко и стремительно; он имел ограниченный заряд, поэтому не мог сразу расстрелять тысячи истребителей. Но никто не пытался послать к небу тысячу – иностранные военные спрятались за океаном или ушли подальше от полуострова, который имеет вид ладони. Если вблизи не было большой аппаратуры, Драконий Глаз исчезал. Иностранцы решили ждать, втайне надеясь, что драконы побегают и уберутся восвояси.
…
Отряд недолго постоял, после чего снова зашагал по воде. Высоким волкам река доходила до пояса в самых глубоких местах, но при этом была довольно строптивой и неохотно позволяла идти по дну. Повсюду она раскидала скользкие камни, камни с разломами, кое-где набросала вязкие пятна ила. Река бежит с гор на западе, поэтому приходилось идти против течения. Отряд шагает уже пятый час. Олег был в составе двух передовых рот. Широко открыв рот, шагает сержант со светло-серым лицом; голова вытянулась почти вдоль воды и кончик языка немного вываливается. Следом, согнувшись, идут бойцы роты. Олег хотел понять: ему поручено командовать этими ребятами, или его рота идет следом. Он смутно помнил, что шел довольно быстро, а затем стал видеть звезды днем. Он шел и думал отвлеченно. Олегу сделалось неловко, он сделал шаг назад и едва не споткнулся. Кончик хвоста чиркнул по воде. Олег смутился еще больше: у разведчиков не принято совершать такие «детские» ошибки. Ребята идут, глубоко вздыхая. У всех большая выкладка. Оружие, боезапас, н/з, необходимые приборы, у специалистов – дополнительные приборы. Олег развернулся и хотел идти вместе со всеми. Там где он стоял, было глубже. Олег с трудом сделал два шага. Идти при такой глубине не получается. Олег стал шагать вровень с ребятами.
Позади – почти вся команда. Время от времени вдоль всего строя пробегал высокий волк с волосами светлого шатена. Чтобы никого не забрызгать, он бежал по самому глубокому месту, и делал это так, словно там никакой воды не было. Он был крайне умелый и очень ловкий. Так бегать по густой бегущей воде мог только командир их полка. Он поймал запах диких зверей, на которые из середины строя ответили выстрелами. Строй растянут на километр, и командир бегал вдоль всего строя, проверял, раздавал указания и щелчки. Он может очень ловкой врезать, так что будет больно, а следов не сыщешь. Во время похода он этого не сделает и будет помнить до ближайшего привала. Но он справедлив и никогда не действует напрасно.
– Олег Максимович, как дела? Шагаем? Ребята поймали след кабана с драконьим когтем. Но сами ящерицы незаметны. Олег, ты чувствуешь, их броню?
Олег сдвинул уши.
– Признаться, еще нет. Аппаратура… – он затряс прибором, на который надо было смотреть постоянно. Олег держал его рядом с автоматом для удобства, но в последние часы совсем на него не смотрел.
– Ольфактометрия слаба. Даже проще просто принюхиваться. Драконов нет, их нет далеко. Вода прячет наши следы, вредные ящеры не догадаются. Разве что случайно их встретим. Друг Олега опять побежал назад. Впереди идут роты его батальона, следом – еще два батальона. В полку три тысячи бойцов, все без исключения – волки. Командир полка быстро двигался по глубокому руслу и говорил иногда:
– Не толкаемся. Не скользим – если кто-то спотыкался о подводный камень, командир произносит:
– Народ, кончайте в камушки играть! – у него винтовка с автоматом, нет рюкзака, зато на боку висит довольно большая сумка. Часть его волос – серая, другая часть – черная. На лице кончики многих волос окрашены темней, чем у основания, и от этого лицо покрыто мелкими темными черточками. Командир контролировал состояние всех отрядов. Олегу нужно было следить только за своей ротой – для этого необходимо держать голову, выше, чем у ребят. Рюкзак так и тянет сбросить. Через полчаса объявили короткий перерыв. По-прежнему стоя в воде, бойцы разглядывали окрестные леса. Кое-где можно было поймать аромат съедобных трав. Командиров с офицерским званием во всем полку не больше тридцати. Олега попросили присутствовать при наладке радиоаппаратуры. Олег что-то делал машинально. Его рота сейчас сама по себе. Все ребята говорят совершенно по-товарищески, независимо от возраста. Даже тем, кто долго служит, не более двадцати пяти лет.
– Скорей бы кончилась эта ковылялка! Товарищ Геотар не сказал, когда ориентировочно будут лужайки? Драконы любят сидеть на лужайках!
Все чешут головы, шеи и уши.
– Не говорил, что ли?
– Как же это он мне лично скажет? Я не комбат!
– Ты же стоял рядом, когда они шли и говорили?
– Там было про другое!
– А, понятно! Малины бы где достать! Интересно, тут есть малина? Я не медведь, я – гораздо лучше разбираюсь!
Смех.
– В малине есть биопрепараты! Товарищ лейтенант говорил их название, но они выскочили из головы.
– Наш Домик вымотался. Но он никогда не будет жаловаться, да! Домик молодец.
Фырканье.
– Малышня здесь бы точно попадала (малышней волки называют бойцов первого года службы). Да кто же ее сюда пустит? Они загорают вдоль границы.
– Некоторые даже не загорают! Помнишь тех чудаков, которые рухнули на стройке? Но у них действительно что-то было. Клинкарин хитрый тип! Натрескался карандашей, загнал температуру под сорок с половиной и теперь где-то в Кралепоре. Волк называется! Я считаю, у волков не должны быть таких выкрутасов.
– Командиры идут. – Олег Диодоров, подрагивая хвостом, подошел к своей роте и сказал:
– Друзья, нам нужно прошагать до высоты «…-…», оттуда начинается спуск долинам. Враги там могут быть в достаточном количестве. Драконий Глаз появился над морем, более чем в ста километрах от берега. Он не чувствует наших радиосигналов.
– Точно, Олег Максимович?
– Еще в прошлом году это проверяли, и ни разу… друзья, простите. Товарищ комбат поручил нам собрать травы особой группы. Одновременно можно собирать плоды. Это будет, когда придем.
Бойцы бодро вздернули уши. Искать плоды во время привала – это явное развлечение; другие задачи гораздо скучней, не говоря уже о том, что они тяжелее. Рота Олега Диодорова успешна. Рядом с ней идет рота Владимира Берегова. Он с Олегом родом из одной области.
Владимиру велели помогать комбату в разведке. Остальные роты также были заняты. На вершине заросших склонов, где идет сбор трав, дышится легко. Ветер плещет приятной свежестью, иногда с ним долетают густые ягодные ароматы из долин. Но там сидят драконы. Отряды оперативно заняли промежуточную высоту, откуда можно было далеко вести обзор на юг и на юго-запад. Севернее расположен массив, где большой дичи нет. Драконам интересны большие скопления добычи. Они уже сожрали всю рыбу из окрестных рек и теперь рыщут по лесам. Бойцы собирали станковые пулеметы под руководством волка с красными разводами вокруг зрачков. Быстрыми жестами волк показывал, как нужно разворачивать системы, если драконы ринутся из разных мест. Они на редкость проворные. В носу уже щекочет вражеский запах, но к высоте он не подходит. В ближайшие часы драконов выманивать не станут. Командир полка лично проверял состояние всех рот и советовался с комбатом. У других комбатов дела или задания от командиров. Травы поднимались вверх под углом семьдесят градусов, и даже очень умелым бойцам не всегда удавалось удержаться. Ноги и хвосты съезжают. Олег попросил не прыгать по камням, и все согласились. Если рядом нет комбата и старших командиров, бойцы пользуются значительной свободой.
Камни рушатся вниз. Легкий скрежет.
– Зя-а-а-ря-за, погром летит. Ящеры не дотуркают?
– По-моему, они вообще глухие. Взрослые говорят, они общаются телепатически.
– А как отдельные твари слышат других на большом расстоянии?
– Не знаю.
– Я понимаю, когда связь без слов идет вблизи, как по цепочке. Они не приборы внутри?
– Не знаю! Чего ты ко мне пристал?
– Где я к тебе пристал?
Фырканье.
– Мир?
– Мир, мир!
Бойцы спускаются с вершин. Командир уже нащупал расположение драконов, но пока не говорит о нем. Он туда сейчас пойдет вместе с комбатом. Бойцы тащат связки листьев и стеблей к походным установкам, начинают очищать стебли, выполняют прочие операции, характерные для работы на кухне. Процессом руководит комбат, на которого приятно смотреть. У всех бойцов проверяют физиологический статус. Кому надо дают таблетки или травяной экстракт. Никто не смеет отказаться, однако внутренне все считают себя здоровыми. В роте Олега Диодорова многие ребята выше его ростом и умеют одним рывком поднимать на плечи сразу по два бревна. Олегу даже одного такого размера не удается подняться сразу; он, как инженер, не обязан уметь это делать, к тому же еще он командир; Олег пробовал вскидывать бревна, когда никто не видит. Упрямое бревно или падает с плеча, или хочет опрокинуть. Олег рассердился и засучил рукава до предела. По сравнению с бревном руки кажутся совсем тоненькими, особенно у запястий, ладони достаточно широкие, пальцы умелые, но рукам не хватает мышечной массы. Если Олег побежит по стадиону в одних трусах, его скорей примут за высокого мальчика, а не за командира. Об этом говорили – мимоходом и исключительно старшие волки, поэтому Олег не обижался; но вместе с тем, он не любил ходить с оголенным туловищем и руками. Во время приступов жары он всегда носит гимнастерку. Вредные рукава все равно провисают, намекая на истинную толщину его мускулов. Друзья Олега никогда не говорят об этом.
Командир неожиданно дал приказ искать желтую лаванду. Олег видел ее на самых крутых склонах, где земля словно пытается рухнуть в пропасть. Командир потер нос.
– Товарищ Диодоров покажет, а вы, ребята, соберите.
Сдвинув уши назад, рота начала строиться. Не очень хотелось снова прыгать по камням.
– Народ, там точно нет драконов. Но то, что мы соберем, как раз привлечет их.
Бойцы не очень поняли командира полка. Желтая лаванда растет выше всех цветов и, вероятно, там не так много семян-привлекающих птиц. Драконы бьют из лука на несколько сот шагов. Но сбитая птица так и останется на вершине. Наверное, поэтому, драконы туда не полезут. Так все подумали и стали перемещаться по крутым откосам. Тем временем командир и комбат, друг Олег Диодорова, отправились в сторону долин. Не дойдя до спуска шагов пятьдесят, они всерьез насторожились и стали пробираться сквозь тесные заросли. Они точно могли сказать, проходили ли по этому пути ящеры, или они остаются в долине. Кровавый след был очень слабым. Командир двигал ушами вперед-назад, желая поймать дальний писк или шипенье, свойственное драконам. Аппаратура путалась в показаниях. По ее мнению драконов нет, но есть запах их когтей, смазанных ядом. Это нонсенс: когти всегда сопутствуют драконам. Правда, командир слышал, что тридцать лет назад находили обломки, по форме напоминавшие когти, у которых острый конец был стерт, а тот, что соединяется с пальцем, словно оторван или расплавлен. Кровь драконов на воздухе превращается в агрессивный яд – этим ядом отравляются не только чужие раны, но и сама плоть драконов расщепляется. Внутри драконов есть прочный скелет, но после смерти он растворяется от крови и от других химических соединений. Поэтому драконьи кости являются большой редкостью. Чтобы добыть кость, нужно выпустить всю кровь из тканей.
Командир полежал, прищурился и дунул носом на мошкару. В горных лесах не так много насекомых, как в долине. Комбат время от времени проверял показания ольфактометрической аппаратуры, но она стеснялась работать хорошо. В то время эту технику только начали разрабатывать. Комбат принялся действовать лишь своим носом. К западу идет слабенький намек. Очевидно, источник постоянно входит в воду, и тогда намек исчезает. Командир тоже его заметил. Они быстро посоветовались и неслышно побежали через лес на запад. Край долины имеет вид полусферы с очень густой травой. В ней увидели красные гребни. Это еще не сами драконы. Это их «развлечения», ящеры Зелве. Командиры двигались так, чтоб их собственные следы нельзя было распознать со стороны долины, выбирая заросли с наиболее сильным запахом. Зелве ловят кузнечиков и цикад. Пока еще … серый хвост дернулся в бинокле. За обширным лугом стоят изогнутые стволы, увешанные тенями. Часть теней движется не от ветра. Командир посмотрел и опять поймал хвост. Появился запах рыбы.
– Лежат под кустами. Грызут. Интересно, они подозревают, или им просто дали приказ? По наблюдениям, приказ дают либо вожаки, либо драконихи – эти твари предпочитают сидеть в безопасных местах. Но тоже, с ними драться… не слишком весело; драконихи в два раза крупней драконов. И ползают на четырех ногах, потому что у них животы… морда появилась. Это не вожак. В животах у них миллионы. Если убить дракониху, эти все сойдут с ума. Их можно будет щелкать как в тире.
– У нас есть такой опыт, Геотар Гардарикович?
– Старина, сказать по правде – я не видел ни разу! Ведь саму дракониху очень трудно выискать. Они не ползают на охоту – разве что если останутся без слуг, без этих всех драконов. Старшие товарищи говорили. Правда, тогда была другая война. Дракониху можно подманить костром. Если сжечь нужные ароматы. Это как-то влияет на их башку; дракониха приходит в ярость, велит атаковать. С наших высот мы должны перестукать как можно больше. Старина, что получается?
Комбат с помощью математической модели рассчитывал возможное расположение драконов. Они редко где отрываются от больших групп. Но в самых близких долинах их следа нет. Модель позволяет рассчитать вероятность их расположения. Правда, без компьютера считать приходится в уме. Долины занимают довольно обширное пространство северной части полуострова и соединяются друг с другом. Таким образом, драконы могут обойти ближайшие хребты. Теоретически, они могут идти широким фронтом на юге – но не на юго-востоке, поскольку там скалы упираются прямо в море. Команда прошла по перевалам, мимо горных рек довольно близко от моря. Драконов видели к северу и по данным разведки они занимают обширные равнинные участки. Туда уже два года подряд посылают отряды, полки; сейчас там несколько армий. Оттуда в сторону полуострова могут прийти вертолеты, поскольку Драконий Глаз их не видит. Вертолеты идут очень близко к земле. В горах становится сложнее. Командиры знают, что юг полуострова усеян обломками чужих машин. Но это означает, что драконы не зря так держатся за полуостров. С двух высот хорошо просматриваются две долины. Комбат произнес: драконы могут выйти и дальше.
– К сбитым вертолетам здесь самый короткий путь. Драконы создают фронт за фронтом и растут как… тараканы. Друг, этих тараканов за нашей спиной несколько десятков тысяч. Сопоставимо с тем, что есть у нас. Или даже их больше. Кто, если не мы? Кто еще прорвется к хребтам? Тут нельзя ждать столетия.
Командир говорил задумчивым тоном, не стремясь убедить комбата. Друг Олега был согласен. Смущает карта: если сейчас долины сравнительно небольшие, то по мере продвижения на полуостров будут расти зоны, где драконы имеют свои кладки. Возле кладок они приходят в полное бешенство. Они могут быстро призывать Око. Но команда его еще ни разу не видела в этой раз. Разведческие и штурмовые роты двигались разрозненно и объединялись только в необходимых местах. Арьергард ящеров сбросили со скал – те не успели добежать к этим долинам. Едва ли они передали информацию телепатически. За спиной драконов нет. Командир подмигнул. Комбат бесшумно побежал рядом с ним, не касаясь густых веток даже волоском. Хвосты постоянно меняли свою позицию, часто угадывая расположение препятствий. Опытные волки умеют так бегать на очень большие расстояния. Уже смеркалось. Наощупь ребята перебирали собранные стебли и плоды. Особым образом их измельчали, перемешивали, разводили, получали экстракты, после чего сушили на углях. Экстрактом пропитывали сухую траву. Простые бойцы не задумывались над операциями и просто выполняли их. Но и командиры в большинстве не знали тонких закономерностей, которые лежат в основе методики. На их взгляд, все можно сделать быстрее. К утру аттрактанты были готовы и смешаны в нужных пропорциях с берестой, веточками и хвоей. Внизу и сверху положили дрова побольше. Командир дождался северо-восточного ветра. Легкий дым пошел на запад. Горит лаванда, а также много всего остального.
Командир подождал минут пять, и велел зажечь все костры разом. Долины хорошо просматриваются с занятых позиций. Комбат говорил, у драконов есть возможность обойти с юга, но там довольно узкие проходы между хребтов. Иногда драконы связываются в живую цепь и бегут друг по другу над пропастью. Аромат будоражит. На юго-западе уже началось движение. Большая тень мелькнула и широко раскрыла пасть. Отсюда не услышишь ее шипенье. Сигнал атаки подается громкими частыми сигналами. Тень скрылась и нельзя сказать, открывает ли она рот еще. Драконы очень хитрые. Они не воют, не кричат, не издают громких сигналов, пока дичь не упала замертво.
Бегут. Огромные хвосты выполняют роль балансира и стабилизатора. Туловище драконов на бегу не качается абсолютно, что позволяет им стрелять прицельно. Наконечники сделаны из камня и кости, но заточены жутко, на них есть также крючки. Драконы целились в уши волков, но ребята очень бодро отскочили и появились на скалах в других местах. Драконам очень хотелось попасть. Стрелы собраны в пучок и перетянуты древесным волокном. На драконах абсолютно никакой одежды. Командир вынул пятку из правого кеда, потер и сказал:
– Стреляем, когда будет сплошная цепь. – Отдельные ящеры сильно выбились вперед, подумали и решили прятаться. В окуляр дальнобойной винтовки видны их наименее защищенные места. По сигналу винтовки начали стрелять. Передние ящеры свалились, зашипели, остальные выпустили град стрел. На боку и на хвосте у многих есть каменные ножи. Станковые пулеметы поймали момент и разорвали огромную цепь драконов. Скрежет. Драконы движутся по долинам с юга. Это направление обстреливает один из пулеметов, а также винтовки и автоматы. Драконы падают. Главари их так и не появились – по некоторым внешним признакам можно распознать главарей. Аппаратура не фиксирует потоков тепла. С дальнего расстояния начали расстреливать драконов по одному. Командир вдруг рванулся и побежал в сторону пиков, которые уже прошли во время похода. Там есть узкий коридор, о котором он говорил с комбатом. От коридора идет пологий склон. До него бежать верст десять. Командир на бегу уловил нарастающий запах. Выход из коридора можно достать с высоты, но придется сильно разворачивать пулемет. Обзор отсюда неудобный.
– Так. Нужны самые быстрые и самые умные. Аломбой! Боев! Срочно хватай станок и лети в эту точку. Все твое отделение, да! Где комбат разведчиков? Старина, контролируй. Еще возьми Олега. Вдруг там будут сигнал, неизвестные нам.
Олег хорошо разбирался в физике волн – как и командир его батальона. Ребята из роты Олега, из двух других рот помчались, вслед за отделение пулеметчиков. Ими руководит старший сержант Аломбоев. Уже больше десяти лет, как он в армии. Из станкового пулемета он палит как из снайперской винтовки, может прожечь танк, вертолет, даже истребитель. На глазах у него постоянно красные точки, и цвет волос похож на серо-рыжий, хотя он волк. Аломбоев с дикой скоростью тянул за собой огромный пулемет и всем, кто был рядом, приходилось бежать также быстро. Олег на бегу думал, что если он сам будет стрелять, то не сможет различить чужеродных сигналов; а если он будет вести анализ, он выключится из боя. Пострелять-посмотреть? Поанализировать… Аломбоев перемахнул через яму в земле и его помощники едва не упали. Несколько секунд две станины пулемета скребли по земле. Их подхватил комбат и другие ребята. Над пологим склоном можно встать где угодно. Деревья на краю мешают. Комбат увидел голый выступ, хотя и не уверен был, что там лучше всего сделать огневую точку. Выступ простреливается. Зато огромный обзор. Аломбоев не сомневаясь побежал к выступу. Уже на нем заметили драконов.
Их обстреляли из автоматов. Моментально появились стрелы. Бойцы рухнули на траву и стали стрелять лежа. Драконы бросились врассыпную. На выходе из горного коридора на скалах было множество мелких выступов, словно ступени. Драконы прыгали по ним с дикой скоростью. Пулемет вращался то в одну сторону, то в другую. Иногда стрелы с ядом в него ударяли. Мелкий порез будет не страшным. Даже если стрела сделает глубокую рану, это уже умеют оперативно лечить. Но конечно, с раной ходить неприятно. Пулеметный ствол прыгал вслед за прыгающими драконами, ловил точки в самой дали. Без скорострельного огня их было бы трудно остановить. Автоматы пробивали броню драконов, сбивали их с ног, но иногда драконы не останавливались и бежали, щуря глаза. Это их самое слабое место. Олег прицелился и попал одному прямо в глаз. Ящер сбил собой пятерых. Еще один! Его уже уничтожил комбат. У комбата хороший счет – он лично уничтожил уже два десятка драконов, а под его руководством уничтожены сотни. Олег сейчас убил третьего. Ребятам из его роты приходилось бывать в рукопашной. Олег еще не был. Зверей-бандитов он уничтожал только с расстояния, а также помогал это делать авиации. Наверное, именно за это его представили к награде. У Олега есть медаль – как и у ребят из роты. У комбата уже три. У командира…
… драконы попытались прорваться прямо под пулемет, к участку, где бы он их не достал. Комбат очень быстро среагировал, перестроил бойцов, и они опрокинули драконов. «Гра-гра-ра-а!» – пулемет Аломбоева рассек последних. Больше ящеров нет. Их плоть еще не стала внутренним ядом и не разрушает сама себя. Ребята смотрят на драконов. Взять у них хоть палец? Ребята сомневаются: такой трофей здорово показывать, но не будет ли это слишком опасно. Многие верили в инопланетное колдовство и в связь этих драконов со сверхъестественными существами. Олег полагал, драконы проникли в Мир из другой планеты. Он часто думал о причинах, которые делают такой переход возможным. Здесь ящеров больше нет.
Аломбоев сжимает ручки пулемета и глядит пристально.
– Олег Максимович, были сигналы? Аппаратура изображает чистый эфир. Вероятно, сигналы есть. Ребята, возвращаемся. Товарищ сержант, возвращаемся все.
Пальцы продолжают сжимать черный металл, не в силах оторваться. Во время успешной стрельбы Аломбоева охватывает такое воодушевление, что ему трудно расстаться с пулеметов сразу. Он сжимает его углы и затворы, придерживает, ждет, не начнется ли еще атака. Аломбоеву нужно не меньше десяти минут, чтоб остыть. Комбат подошел к нему и резко кивнул головой в сторону. Аломбоев нехотя оторвался от пулемета, встал и вытянулся. У него довольно большой рост, длинный хвост с неоднородным окрасом. Шерсть вся сбита. Никто в отряде специально не следил за своими волосами, поскольку это – чисто женское занятие; но все же у некоторых ребят волосы сами собой укладываются в аккуратную композицию, и на хвосте в том числе. У других волосы растрепаны, у Аломбоева хвост будто усеян иглами, которые ориентированы как попало. Олег незаметно пригладил свой хвост, изгоняя возможный мусор. Пулемет подняли и проворно побежали с ним.
Хвост вожака уползал вглубь полуострова, увлекая за собой всех, кто не вылез из чащи. Убитых драконов много. Ребята весело делятся впечатлениями. Командир в уме прикидывал, сколько всего на полуострове может быть драконьих кладок. Возле каждой кладки драконы держат усиленную охрану, а драконихи тем временем перемещаются от одного гнезда к другому. Радиоэфир сообщил о столкновениях средней интенсивности у малых групп. Комбриг вызвал из Кралепора большие механизированные части. Может быть и зря; этот комбриг, и еще несколько комдивов не пользуются большой любовью среди бойцов. Над ними посмеиваются. Некоторые из комдивов получили назначение явно благодаря знакомству с другими комдивами. Непонятно, почему Ракитин это терпит. Пять лет назад такое даже представить нельзя было. Ракитин – председатель правительства Кралепора, и также он сам командует военными частями. Он уже больше года постоянно пребывает в военных частях. Несколько месяцев назад он уехал на юг, к границе с другими республиками. Неужели там тоже могут быть драконы?
Населению не сообщают, что не вызывать лишних волнений. Там стоит 21-й разведческий полк и еще другие части… с ребятишками… Командир против воли зевнул. Двадцать лет он служил в кралепорской армии, курсантом, офицером и командиром; ни один из земных врагов не смог нанести ему явный ущерб. Он проткнул и порвал многих, а вот его – никто! Драконы – твари не от мира сего… Слегка прикрыв рот, командир Геотар велит всем обедать и отдыхать. Несколько бойцов получили легкие ранения стрелами. С ними занимаются санинструкторы. Для эвакуации раненых нужно вызывать вертолет, а прежде чем он придет, нужно удостовериться в отсутствии драконов. На вертолетах волки научились обманывать Драконий Глаз, но все-таки лучше не рисковать. Закусив рот, санинструктор целится в рану, желая сделать укол не так больно. Бойцы сами требуют, чтоб все делали без наркоза. Во всем полку есть только один офицер медицинской службы. Все подразделения комбата остались в походных медсанчастях, в армиях и в Кралепоре. Препарат ускоряет заживление ран. В инструментальном смысле технология лечения проста, но есть маленькие хитрости. Раз за разом комбат их объясняет, поскольку санинструкторы тоже очень молодые. Им гораздо лучше удается бегать, драться и стрелять.
– Гель застыл, товарищ комбат…
– Ну что поделать. Готовьте новый раствор и следите, пожалуйста, за временем. Я могу это сделать сама очень быстро. Но ведь вы тоже должны научиться. Не спешите, просто действуйте внимательно.
– Александра Игоревна!
– Стой, куда ты целишься! Степа, спокойно. Вот и все, замечательно! Ты все правильно делаешь, только слишком давишь на тюбик. Этот компонент выходит через пять секунд. Написано даже. Да, Геотар Гардарикович!
– Товарищ комбат, идемте советоваться. Скоро мы наваляем ящерам по самые помидоры! Вот сейчас начнем искать первое место.
Комбат ушла вместе с командиром. Слово «помидор» развеселило бойцов; они едва вытерпели, чтоб не хохотать при командирах. Разведчик с черно-белыми ушами стал рассказывать, как в их области ловят рыб – огромных ленивых лещей и других пузанов. Чтобы выманить их со дна, используют второсортные помидоры, но не совсем старые. Помидоры надо подготовить, и тогда лещи приплывут со всей речки. Он очень складно рассказывает. Ребятам кажется, что он все сочинил, но слушать интересно.
Геотар показал на карте путь к участку, откуда три года подряд вырастает и несется Драконий Глаз. Геотар даже приблизительно не мог сказать, какая там система управления; и никто не представлял, с каким врагом предстоит столкнуться. Геотар допускал, что источник Глаза удастся визуализировать. Если он слишком велик, нужно будет вызвать вертолеты, а до их появления следить за драконами. В противном случае (если артефакт драконов мелкий) нужно действовать самим. Геотар выбрал такой маршрут, где можно идти не тратя время на строительство переправ и мостов. Туда, где прячется секрет ОКО можно идти по двум практически одинаковым путям – на обоих есть склоны, обрыв и перевалы, которые волки умеют преодолевать оперативно. В обоих случаях тяжелая техника не пройдет. Ее нужно вести в обход, но ждать соединения комдивов Геотар нисколько не хотел. В той же части света работает другой разведческий полк, 16-й. Там очень много близких товарищей. Геотар хотел бы одновременно идти по двум дорогам. На восток ушла шифрограмма. Ответ: «16-й занят боями. Опишите путь». Геотар фыркнул и не стал ничего отвечать. «Живучие твари!» – подумал он глядя вниз со скалы. Последние из раненых драконов перестали шевелиться только поздно вечером. Их не добивали по принципиальным соображениям. Геотар отправил другое послание, к авиаторам. Вертолеты прибудут скоро. Олег хотел спросить, не было в последнее время каких-либо сбоев в двигателях или системе связи; он прошел в сторону командира – тот стоял, очень высокий, крепкий и ловкий и давал указания другим ребятам-командирам. Аломбоев, морщась, заставил все свое отделение заниматься гимнастикой в темноте. Какая-то у него мысль возникла. У Аломбоева масса наград и есть орден; при таких заслугах его бы точно сделали офицером, но для этого нужно окончить курсы. Аломбоеву не нравится учиться, кроме того, ко всем, кто сейчас не в армии, он довольно относится иронично. Олег с ним почти не разговаривал. Аломбоев умел так взглянуть, что даже без слов будет неловко, словно ты совершил нечто глупое. На Олега он смотрит как на всех товарищей, без усмешек. Он вовсе не злой, но говорить с ним не о чем.
Олег проверил свою роту, включая раненых. Двое ребят сегодня поцарапались в его роте и в роте Володи Берегова, которому пришлось пробежать метров сто по открытому месту, чтоб занять более выгодное положение. Все стреляли – и волки, и драконы; опереньем стрелы Владимиру чиркнуло по щеке, и он едва не потерял равновесие. Вместе с ротой Владимир ушел от драконьих наконечников; но в течение всего боя казалось, что щеку целиком рассекло. Владимир беспрестанно трогал голову – все цело, но он не мог поверить. На всякий случай он обратился к комбату медицинской службы. Перед тем как выстрелить, драконы часто облизывают наконечники стрел и в случае контакта с кровью это может вызвать осложнение. Комбат заверила Владимира, что его голова в порядке.
– Я уже столько раз убеждался в обратном! Мы помчались прямо перед ящерами. Но раньше бы мы не успели, а потом – тоже неизвестно. Драконы стремительно меняют свои траектории. Д-да! Встань я на сантиметр правее… я хотел было писать, но трясутся мысли! Не могу составить ни одной нормально фразы. Может быть, какой-то тренинг надо пройти?
Комбат объяснила Владимиру, о чем стоит подумать, чтобы успокоиться, и сама стала говорить. Ребята с ранениями лежат в походных палатках и им не видно, чем занят их непосредственный командир. Почти вся рота отдыхает, за исключением нескольких бойких волков, которые сами попросились в наблюдатели. Половину ночи Олег посматривал на долины, на небо, но его заволокло, и нельзя было оценить здешние звезды с кралепорскими. Часть звездных композиций должна совпадать – разумеется, не полностью. Олег знал, как безо всяких приборов отличить звезды из разных галактик. Он умел видеть тонкие, едва заметные различия в спектре, в окраске света. На следующий день ребята сбегали на север и не обнаружили никаких драконьих следов. Изначально таки и предполагалось. 14-й особый разведческий полк проник на территорию, занятую драконами, и очень быстро добрался до горного массива, который напрямую выходит из полуострова. Драконы не успели догнать отряд – а возможно, и не пытались. Судя по вчерашнему бою, драконьи вожаки не ожидали нападения здесь. Все ждали коллег из 16-го полка; Геотар еще раз сообщил об отсутствии здесь активности Драконьего Глаза. Прошел день, и еще день; из штабов ответили, что пришлют борт. Они не уточнили, сколько будет вертолетов. Они просто сказали борт. Помахивая хвостами, бойцы ожидают писем. Многие, в том числе Олег, с начала года не получили ни одного письма. В начале года 14-й полк действовал между границей Кралепора и десятой долготой, на большом пространстве. Удалось обнаружить зону, спрятанную в глуши, куда постоянно прибывали мощные чужие самолеты. Именно оттуда появляются самые опасные банды, преимущественно из числа быков. Отряд видел также долговязых хорьков, росомах и прочих куньих, а также койотов. Радиоперехват указывал на скопление техногенных конструкций, однако все бандиты были вынуждены атаковать сами, они не имели роботов или сверхъестественных летательных устройств. Однако что-то все-таки было. Геотар полагал, что его полк будет авангардом атаки на ту зону. Но очень скоро его перебросили на юго-запад, а затем еще южнее. Полк Геотара отличается тем, что все подразделения Геотар подобрал сам, к нему не направляли по приказу, как это обычно бывает в армии. Все командиры молодые. Когда Геотар показывал путь к логову драконов, с ним никто не поспорил и не предложил дождаться основных сил, которые расположены на равнинах восточнее. Все горят желанием идти вперед. Геотару лишь хотелось дождаться товарищей из 16-полка. На третий день прибыл военно-транспортный вертолет. Сопровождения не было. Геотар высказался по поводу несмелых лисов.
– Они считают, что волк не поместится в их кабинку! Ершики. – Геотар намекнул на схожесть лисьего хвоста с некоторыми бытовыми предметами. Дальняя радиосвязь молчит. Истребителей нет в радиусе нескольких сот километров.
– Что, на севере появился Глаз?
– Я не знаю, товарищ подполковник. Нам лишь поручили лететь по проверенному коридору.
– Они его проверяли.
– Мы летели по вашим координатам.
– Понятно! – Геотар замахал самым кончиком хвоста, держа при этом голову неподвижно. На борту была самая современная на тот момент радиоаппаратура, позволявшая посылать сигналы в Кралепор напрямую. В боевых соединениях есть передвижные ретрансляторы, самый мощный как раз располагается у стоянки вертолетов. Вертолеты садятся прямо на нескошенную траву. По периметру выстроены охранные части. Время от времени стоянка перемещается. Геотар видел, как это делается; незаметно подойти драконам не получится. Они могут ринуться толпой. Командир вертолета сообщил, что кладки ящеров разбросаны по очень обширной территории, драконы постоянно циркулируют между всеми кладками, поэтому военное руководство еще не решило, где атаковать в первую очередь. Геотар обратился к комбату, другу Олега Диодорова:
– Старина, проверь, пожалуйста, нет ли там зарубежных штучек.
– Сразу могу сказать, что есть! Здесь маркировка не по-русски.
– А! Зачем нам эта иностранная бар…ракуда? Она не укусит, не ударит током? По слухам, песики уже хотят делать роботов, только те не слушаются. Барракуды.
Часть деталей приобретена в других странах. Ряд блоков с микросхемами в Кралепоре не выпускали. Все обмотано волокном, которое обладает двойным действием: экранирует прибор от чужих внедрений и усиливает собственные сигналы. По крайней мере, так написано в сопроводительной инструкции. Несколько слов комбат не мог перевести. Командир волков трет нос.
– Я понимаю, нам нужна рабочая техника. Но присылать нам эту плесень…
– Это не пле, это очень новая конструкция! – к Геотару подскочил бодрый лис, который также был в вертолете.
– Это еще кто? Лен, ты это проверял на деле?
– В Кралепоре…
– Здесь другие условия. Ладно. Лен, если ты разбираешься, управляй. Олег, я тебя тоже попрошу – поглядывать. Лен, тебе не сообщили экономическую стратегию?
– Урожай будут собирать! – не задумываясь, ответил Ленвикратлен Солькин, майор, специалист по связи. Волки называют его Леном. Он довольно открытый лис и сразу говорит правду. Геотар посмотрел на ящики с боеприпасами и н/з. Воды не привозили. В Кралепоре добывают несколько видов минеральной воды, по эффективности один стаканчик заменяет ведро дистиллята. Минеральная вода полезна в походе. Ребята-вертолетчики принесли большой, сильно измявшийся сверток с письмами. Его вовсе не хотели предавать, но волки настояли. Письма в армию распределяли строго с разрешения комдивов. Иногда письмо больше года не могло прийти к тому, кто должен его получить. При этом из армии в Кралепор письма не задерживают.
Александра Игоревна лично занялась сортировкой писем. Их оказалось 776. Некоторым ребятам пришло сразу по два письма. Чтобы не было ажиотажа, Геотар все раздал срочные задания, Лен занимался аппаратурой. Письма разложены по ротам и по взводам; письма командирам лежат отдельно. Олегу ничего не пришло. Володя Берегов получил конверт от подруги и целый час не решался прочесть текст. Комбату, другу Олега, тоже ничего не пришло, но он и не ожидал особенно писем. Геотар почитал, как в его отсутствие идет хозяйство.
– Моя дорогая солома, я опять давно не был дома. Олег! Ты хорошо пишешь стихи, скажи, такой оборот можно считать удачным? Ребята молодцы – Геотар взглянул на горизонт, куда ушел борт с ракетами по обеим сторонам. Руководство послало только одну машину, это странно. Боятся Глаза? Не хотят рисковать истребителями. Но здесь гораздо больше народа, чем в истребителях, чем во всей эскадрилии. Геотар фыркнул и стал думать о жене и детях.
Завтра полк пойдет в долины.
Олегу стало немного стыдно, что командир вспомнил о стихах. Их видели и читали, их даже где-то опубликовали – благодаря друзьям, поскольку сам Олег не считал стихи выдающимися и стеснялся хотя бы раз прочесть их вслух перед аудиторией. Он их читал только Виктории, когда они были вдвоем. Виктория говорила, что стихи хорошие. Правда, нельзя сказать, что она любит поэзию. Ее больше привлекает изобразительно искусство, особенно графика. Лагерь скоро собрался в походный порядок, чтобы еще до рассвета начать движение. Спали прямо на траве – как обычно. В темноте не видно наблюдателей. Осталась только одна палатка, где сейчас работает комбат медицинской службы. Саша Радостина тщательно вела все текущие записи, оценивала эффективность методик и препаратов. Бойцы охраняют ее палатку со всех сторон, но не решаются подойти вплотную.
– Александра Игоревна, разрешите?
– Олежек, входи, входи! Олег еще не возвращался? Он ушел с командиром ловить ночные запахи, я волнуюсь по привычке. Хорошо, что ты зашел. У нас есть время! Извини, я буквально минуту поделаю.
– Да, конечно
Олег присел на складной стульчик с тряпичным покрытием. Саша быстрым красивым почерком записала все нужные слова. Переносная лампа освещает лицо и лоб. Волосы кажутся пепельными, но на самом деле они потрясающего цвета, который трудно описать словами. В них собраны чистота свежего снега, белый мед очень нежного оттенка и облака. Волосы одновременно мягкие и прочные; отдельных прядей почти не видно, потому что волосы вместе образуют густой каскад до пояса. У Виктории волосы симпатичные, но не такие длинные и густые. И они потемней. Саша кончила писать и мягко посмотрела на Олега.
– Саша, у тебя есть знакомые летчики?
– Признаться, нет. Олег знаком со многими ребятами. Мы сможем их вызвать?
– Все зависит от того, какое там состояние атмосферы. Почему-то я подозреваю, что тепловые потоки будут влиять на качество эфира. Это можно проверить лишь на месте. От центральных зон полуострова нашу границу отделяют три тысячи километров. Или даже четыре. Вертолеты сейчас не на границе. Но они не успеют долететь к нам за час или за два часа. Стратегической авиации позволяют летать только в сопровождении истребителей. Ты читала последние приказы по армии?
– Да! Комбриг написал много умных и общих слов. Возможно, даже не он их составил. В словах много оптимизма, ничего конкретного, иди и побеждай. – Саша села рядом с Олегом. – Ты расстроился? У тебя трудности с моделью, о которой ты говорил? Там вообще негде взять материалы.
– Наверное, можно. Да, конечно; мы можем использовать отечественные изделия, и даже можно облегчить конструкцию.
– Подруга ничего не написала?
Олег помолчал.
– С конца прошлой осени мы не общались. Я отправлял Виктории письма, с нашим эскортом, поэтому, хоть что-нибудь должно было дойти. Я думаю, у ребят сейчас очень много дел, ведь у них стратегически важное предприятие и поэтому очень строгий режим.
– Их не отпускают домой? В общежитие, в город? Я знаю точно, это правило действует в воинских частях. Но ведь там гражданский объект, ты сам говорил. Ага, я догадываюсь. Принуждение со стороны местного руководства! Ты же сам рассказывал, насколько хорошо там умеют орать… на ребятишек! – Саша нахмурилась. – Едва только Глазик исчезнет, я немедленно займусь этим. Ведь комбинат совсем рядом со столицей? Вы могли бы жить у нас, ты и Виктория. Или что? – добьемся для вас квартиры. Сотни домов стоят полупустые во всей столице. Их строили с большим запасом на будущее. Сейчас, все квартиры распределяют армейские руководители, общаться с ними малоинтересно. Но можно поговорить с товарищем Ракитиным.
Олег приоткрыл рот. Темная ткань шелохнулась и в палатку вошел молодой, очень высокий волк. Именно он вместе с командиром Геотаром искал драконьи следы. Геотар с ним в самых доверительных отношениях. Вовсю трещат местные цикады.
– Они толстые, как еловые шишки. Сашенька, помочь в чем-нибудь? Олежек, наш батальон пойдет по лугам с густой травой. Командир говорит, ящеры могут там лежать вытянувшись. Но скорей всего они сидят на узких хребтах, разделяющих долины. Края скал местами одеты в рукавицы, настолько растительности много. Вероятно, прятаться там еще проще, чем в траве. Поэтому нашу задачу можно считать усредненной. Командир решил, что ребята с порезами будут идти внутри самой большой группы.
Саша опять нахмурилась.
– Я бы вообще не тревожила их!
– К сожалению, мы не можем терять ни дня. Драконы могут прийти с востока.
– Да, Олег, я понимаю. Этот Лен о чем трещит? Он утверждает, что его аппаратура свяжется с коллегами из любой точки материка. Я рада, если это правда; ты с ним не беседовал?
– Да ну его.
– Да. Я хотела было задать вопрос – по радиотехнике, а он тут же стал осыпать меня комплиментами. Возможно, из вежливости; хотя слова были неудачные и на редкость банальные. Я отвернулась. Он хотел меня догнать. Я как развернулась и…
– Врезала!
– Нет, просто посмотрела. Ты прав, я готова была. Но он сам споткнулся. Просто смешно, кого нам присылают! То каких-то бурых медведей без начального образования, но с погонами, то болтунов, то формалистов. Геотару пришлось поругаться в этом году. Теперь этот Лен.
– Я слышал о нем прежде. Он чудной, но как будто бы не вредный, и его не стоит подозревать сильно. Он обязан многим комдивам, поэтому его так тянет сделать приятное.
– Подлипальщик. Олег, почему Геотар до сих пор не комдив? Неужели из-за характера? Ведь у него столько заслуг – я не имею в виду ордена, это лишь символ достижений. Геотар отличный командир. Олежек, ты говорил, у подруги щиплет горло от реактивов? Заставляют работать вопреки всему, в обход правил безопасности. Я написала здесь достаточно подробно, как лучше себя вести, в функциональном плане: когда делать перерывы и упражнения, с какой частотой. Так, чтоб не нарушалось производство. Олег, Олежеку полагается квартира?
– Безусловно. Займемся этим сразу после возвращения.
Олег густо покраснел изнутри (этого невидно из-за волос, но он был уверен, что кожа на щеках вся красная. Он читал об этом в литературе). Саша Радостина и Олег Радостин были его близкими друзьями. Наверху кричат птицы, призывая рассвет. Олегу очень хотелось сделать что-либо приятное, рассказать что-нибудь важное и полезное, но он так и не успел заняться медико-биологическими науками. Он убежден, что Олег Радостин знает все высшие военные науки несоизмеримо лучше. Что же тогда советовать. Олег машинально потрогал себя за пояс. В походной сумке, очень небольшой, есть папка с листами. Олег записывал там самые разные вещи. На некоторых листках он рисовал. Горные лаванды вдохновили его; хотя их цветки были небольшими и не имели уж очень редкой композиции, Олег их изобразил в очень изящным виде. Рамки нет, как всегда.
– Не волнуйся, у нас дома! Олежек, это прелесть! Но может быть, это будет Вам с Викторией? Поставите у себя.
– Вике я напишу красками. Я очень хотел подарить именно тебе. Вам!
Саша мягко обняла Олега – как друга, как младшего братика. Олег Радостин был совсем не против. Он и Саша обнимаются совсем иначе. Олег не замечал особых различий, поскольку не думал об этих вещах, и кроме того, он считал невежливым рассматривать пару в таком состоянии, даже если это старые друзья. С Викторией Олег обнимался очень редко и еще ни разу не целовал ее всерьез. Он только едва-едва касался носом ее щечки. Виктория делала также. Это такой же символ, что и поцелуй; Олег знал, что символами нельзя оценивать отношения. Он думал совсем о другом. Когда Виктория рядом, он ощущал огромный прилив душевных сил, душевной полноты и разумной радости, от которой хочется совершать хорошие осмысленные поступки. Разум тоже никогда не покидал Викторию, она всегда была рассудительной и это ужасно нравилось Олегу.
Прошлым летом они гуляли по ночному лугу недалеко от столицы. Олег спросил, как Виктория смотрит на то, чтоб они стали парой. Виктория ответила, что в этих намерениях нет ничего дурного. Олег заговорил о звездах, которые сверкали на востоке. О союзе с Олегом Викторию постоянно спрашивают подруги с работы, даже под грохот станков. Часть производственных линий почти новые, есть очень заслуженные агрегаты, а есть – самые современные, но они дают больше всего сбоев. Девушки-волчицы работали на сборке микроэлектроники. Это очень кропотливая работа. Некоторые микрокристаллы были уже готовыми, монтировать их довольно легко. Другие элементы нужно было производить непосредственно на комбинате. Начитавшись конспектов, Виктория всюду замечала возможности для рационализаторских внедрений. Конспекты принес ей Олег; Виктории нравится понимать глубинные принципы процессов, но не нравится отсутствие внимания к ее словам. Руководителями производств были очень взрослые лица. К молодежи они не прислушиваются.
– Так когда, Викторинка? Когда Олежек вернется? Или вы хотели сперва к нему поехать?
– Куда это я должна ехать – говорит Виктория, не отрывая глаз от прибора.
– Олежек ведь из Благовещенска, а там, говорят, всем дают участки, всем, кто там родился. Особенно, если есть заслуги.
– Я еще совсем не думала об этом. То есть нет. Конечно, у Олега есть заслуги. Я думаю, как эту штуку заставить работать получше. – автоматические сборочные линии время от времени дают сбой. Кристаллы трескаются в платах. Иногда пахнет едким.
Девушки морщат нос и кашляют. У всех на головах косынки со специальными прорезями для ушей. Волосы собраны сзади. После окончания смены их стараются встряхнуть как следует. У многих девушек очень длинные волосы.
– Вика, ты была в музее изобразительных искусств.
– Да. Вместе с Олегом. Успела побывать. Сейчас зачем-то его закрыли.
– Боятся, что обворуют. Но, собственно, когда предмет никто не видит, его украсть проще. Ведь если его не видят многие, получается, что многие не знают о его состоянии. Слышали, состав задержали на востоке.
– Да, да! – все кивают.
– Попытались вывезти янтарь. Под видом покупки. Но на самом деле, его украли, а в одном из вагонов нашли несколько картин. Это копии на бумаге, но в рамке, и под большим стеклом. Я не понимаю, куда девается совесть в такое тяжелое время?
– А Муравленский! Этот гад рыжучий? – все смолкают и стремительно двигаются ладонями. Ни одного лишнего движения нет, все действуют слаженно. И вместе с тем, темп работы не спадает часами. Хочется хоть глазком посмотреть на приятное.
– Вика, а другие парни тебе не нравятся? Чисто эстетически.
– Разве можно сравнивать? С Олегом я могу разговаривать. Хотя я нисколько не утверждаю, что все другие плохие. Просто… – Виктория не могла подобрать подходящих слов, чтоб выразить мысль. Ей не то чтобы не нравятся парни, но ей неинтересно находиться рядом, не хочется гулять с ними, чтобы затем завести семью. Подруги говорят об этом постоянно. Виктория считала их хорошими, но излишне простодушными, приземленными в своих мечтаниях. Подруги не хотят изобрести что-нибудь сногсшибательное. Они выйти замуж и родить детей, или просто родить детей. Виктория про себя называла это биологизмом. Но она никогда не спорила.
Уже два года ее внимание привлекает многократная дифракция в кристаллах. Через обычную призму или другой объект с равномерной структурой свет проходит с двумя углами преломления. В новых синтетических алмазах возможно многократное преломление благодаря сложной внутренней архитектуре атомов. В зависимости от характера межатомных связей, внутри алмазов имеет архитектоника, которую можно воспроизводить. Это совсем недавняя разработка Кралепора. С кристаллами приходилось работать часто, используя их как исходный материал. Иногда свет в кристалле словно размывается или теряется – на выходе его интенсивность резко снижена. Это указывает на то, что волны имеют многократное отражение во внутренних слоях кристалла и прежде чем найдут лазейку, вынуждены летать внутри. Это крайне любопытно. Кусочек света можно поймать в кристалл и держать там какое-то время, а можно – Виктория смотри на игру лучей – сделать так, что свет надолго останется внутри. Волны передают информацию. Свет – тоже информация, и не только об «освещении». Виктория не раз обсуждала с Олегом перспективы создания информационных баз на основе света. Компьютеры тогда имели огромные мониторы и уже казались громоздкими. Олег читал литературу о молекулярных компьютерах, где базовый рабочий элемент будет размером с молекулу и даже с фрагмент молекулы. Информацию можно передавать оптически. Виктория не шутя хотела создать такие компьютеры; с Олегом она разговаривала много и увлеченно. Олег имел довольно подробные знания о программировании – на тот момент, они были современные. Однако ему трудно рассуждать о фундаментальных основах программирования. Их хорошо знает Олег Радостин. Олегу хотело познакомить его с Викой, но так и не успели. Будь проклята война. Вдоль всех границ приходится циркулировать безостановочно, ожидая то драконов, то бандитских группировок; порой под видом бандитов в Кралепор пытались проникнуть спецслужбы других государств. В Кралепоре сейчас есть иностранцы, но их немного, они собраны преимущественно в столице, а там все на виду. Разве что… из-за того, что многих молодых волков забрали в армию, работать зачастую приходится совсем юным, а также волчицам с детьми. Взрослые волки также в армии, некоторые уже по пять, по шесть лет (их призвали до появления драконов, и ни разу не отпускали). Сбежать ненадолго можно, если командир не слишком рьяный. Олег слышал истории, когда излишне жестоких командиров убивают в глухой чаще. Для этого необходимо стечение обстоятельств. В Кралепоре действует смешанная система воинского набора: тех, кто уже служил, призывают по приказу, или они сами могут прийти; тех, кто прежде не служил, берут в армию по их желанию. Время от времени представители кралепорской армии рассказывали о воинских делах на общественных площадках: в городах, поселках, в различных учреждениях. Олег считал, это нужно для донесения точной и достоверной информации. Он сам больше рассказывал о военно-инженерном деле и о фундаментальных науках. Молодые и юные волки слушали его с большим увлечением. Олег ведь тоже был очень молодой, и его не воспринимали как начальника; он был похож на мальчика, которого заставили носить широковатые штаны и гимнастерку. Олегу везде доверяли, с ним общались, как с другом. После бесед с Олегом Диодоровым многие парни захотели записаться в армию. Олег почти никого еще не встретил.
Военные соединения часто отправляли далеко на запад, на десятую долготу. Часто даже командир имел только приблизительное представление о противнике, с которым предстоит сражаться. Бандиты разной формы, контрабандисты, жулики, маньяки, лица с неустановленными намерениями появлялись на обширной территории, исчезали, а потом внезапно оказывались в Кралепоре. Кралепор хотел заранее предотвратить их действия. Пограничным частям иной раз приходилось целыми годами стоять у рубежей. Бойцы скучали и ругались, младшие командиры тоже ругались, случались драки. Многих с ума сводил одинаковый пейзаж. Без приказа невозможно было уйти. Можно убежать, но тогда тебя лишат гражданства; это считалось хуже, чем умереть. Без гражданства нельзя официально жить и работать в Кралепоре. Можно обитать в лесу, как дикий зверь, в окружении чащ, болот и неизвестности. Среди волков встречались отдельные лица, кто психологически готов был так жить. Но абсолютное большинство считало такую жизнь неприемлемой. Все боялись остаться без официальных документов, и это использовали для принуждения.
Тоска. Оставалось только сочинять – писать стихи, рассказы, сказки, рисовать, пытаться мастерить, если в части есть аппаратура. Неизвестно уже, тогда, или все же раньше появилась песня, ставшая очень популярной на много десятков лет. Музыкальный мотив был задумчиво-лирический и одновременно бодрый. Слова переделывали, меняли рифмы или вставляли новые обороты, часто неприличные. Олег запомнил песню в исходном виде: уже забыт тот день, когда мы отправились в то далекое место, где чужие поля и листва не наша. Мы знаем, сколько времени прошло – уже не осталось эмоций, и мы не плачем оттого, что так долго остаемся на чужой земле. Здесь бывают красивые картины утра.
Блещет золотом рассвет
На десятой долготе.
Но богатства в этом нет,
И мечты совсем не те.
Снова дождь горячих слез
Снова пыльные зонты –
Хоть бы ветер нас унес
С этой дивной долготы!
Наверное, скоро будет бой. Когда это кончится, неизвестно. Но мы верим, что победим. Что мы вернемся.
«Это очень важно, подумал Олег. Без последнего куплета песню можно было бы даже назвать упаднической. Финал всегда важен, в любом литературном тексте. Несмотря на текущие трудности, преодолевая неопределенность, разрушая ее… нашей дружбой, мы сумеем добиться победы. Когда мы с Викой станем жить… загадывать пока не стоит. Жалко, что я не успел повидаться с нею в этом году. Сашенька дала очень важные советы»
В прошлом году они были у десятой долготы. Письмо оттуда дошло до Виктории. Подруги были очень рады этому. Виктория не очень понимала, в чем тут дело: ведь письмо для нее, а не для кого-то из подруг. Она дала почитать письмо. Подруги восхищались. Полк Геотара совершал огромные броски, на десятки и сотни километров в день, Олег описывал природу разных мест, говорил о работе, о боях; подруги восхищались. Виктория потерла светлую щеку.
– За один день – бросок на юг. Потом на запад, снова на юг, потом огромный перелет на восток. Огромные расстояния. Как это они все успевают?
– Олег ведь инженер. Самолетостроитель.
– Дашка, ты считаешь, он собирает самолет из подручных средств. Из веток?
Подруга засмеялась.
– Он отлично разбирается в авиационной технике. Наверное, он наладил ее особым образом.
– Да, Олег очень хорошо это знает… только он говорил, что новейшие двигатели только закончили моделировать. Их даже не производят, только собираются производить.
– В Благовещенске?
– Не знаю. Где-то рядом. Да. Олег пишет так литературно.
– Потому что он молодец.
Виктория подумала, что Олег ради красоты слога выдумывает часть событий (хотя он ничего не выдумывал и писал все как есть). Много мелких банд уничтожено.
– Там есть драконы? У меня там близкие, у самой границы…
– Даша, не волнуйся. По последним данным, драконы ходят на юге. Наши войска стараются найти зоны их размножения. Олег писал.
– У меня там братик. На границе. А другой… – Даша стала говорить о братьях, о других родственниках. И у подруг есть родственники, только Виктория – сама по себе. Ей не очень хотелось слушать о чужих семейных делах, но уйти она тоже не может. Она молчит и думает о своем.
Она уже прочитала ряд вузовских учебников, но еще не решила поступать. У подруг тяги к фундаментальным наукам нет – быть может, из-за нехватки времени. Помимо комбината они работали за городом, на сельхозпредприятиях, занимались уборкой общественных мест, помогали в детских садах и яслях. Виктория тоже работала в других местах, но к детям ее не тянет. Олег любил работать с детьми: и с маленькими, и с большими; несколько раз Виктория была вместе с ним в учебных заведениях. Там она полистывала книги и молчала. Нельзя сказать, что она не хотела иметь детей или была против детей; ее уже тогда занимала физическая химия и кристаллография. Получить алмаз с информацией… подобно тому, что бывает в сказках… или еще интересней. Украшений она никогда не носила. У нее есть всего два одинаковых платья цвета светлой бересты. Они очень простенькие. Глядя на редких иностранных женщин, подруги морщились: зачем эти сложные выкрутасы? Зачем эти красивости, эти каблуки? Среди подруг очень много высоких. Виктория среднего роста и очень изящная. Возможно, на каблуках она выглядела бы неплохо.
Иностранцы для чего-то едут. Что им здесь надо? Просто ходят, просто записывают. На шпионов не похожи. Зверя без официальных документов могут запросто пристрелить. Даже не на границе.
