Страница 2 из 6
– С какой начинать?
– Со спины. Такой храм красивый! Как картина художника.
– Так и набивал настоящий художник. На воле хорошо кистью владел, а на зоне иголочкой.
– И за что же такой мастер срок свой получил?
– За кисть и краски. На иконы старинные наносил сверху пейзажи и портретики, а люди их за кордон переправляли со справкой о том, что это любительская «мазня» культурной и исторической ценности не представляют. А храм означает, что я отбывал реальный срок на зоне. Дополнительные две колокольни, это еще два срока. Если посчитать все окна, то можно понять, сколько отсидел.
Марьяна сделала попытку подняться, но Умник удержал ее голову на животе: – Сразу бросилась считать? Там одиннадцать окон. Три, четыре и опять четыре.
– А вот этот злой клоун?
– Вообще-то, это Арлекин. И, да, он злой. Мошенник. «Кинул» я тогда несколько жадных «цеховиков», но государство обиделось не из-за них, а из-за директора государственного конезавода. Дела по «цеховикам» уже «довеском» к тому делу пошли.
– А вот эта звездочка?
– Видишь, она с хвостом?
– Комета?
– Падающая звезда. Знак удачливого. Если бы куполов и окон было больше, я бы ее не накалывал.
– А этот милый котик в цилиндре и с бабочкой на шее?
– Для понимающих людей, кот – это коренной обитатель тюрьмы.
– Ясно. А звезда? Раз, два, три… восьмиконечная!
– В определенных кругах пользовался авторитетом.
– Знаешь, а сейчас я бы наколола себе что-то красивое. Это в старом мире у женщин кожа если обвисла, то бабочка с груди на живот перебиралась. Тут это не грозит.
– Конечно не грозит. Улей считает это травмой и достаточно быстро стирает. Мои картинки были до попадания сюда и, так сказать, входили в стартовый комплект иммунного.
– Я с тобой тоже хотела о травме поговорить. Это моя беда и печаль. И маленькая тайна.
Девушка развернулась и села спиной к Умнику.
– Я в Улье давно. Попала еще совсем девчонкой. И девушкой, во всех смыслах этого слова. В Таборе у нас коллектив был очень дружный. Жили, почти как одна семья. Я повзрослела и влюбилась в одного из наших парней. В итоге, мы сблизились, но только один раз. И, если честно, мне не понравилось. Это было все как-то неправильно: украдкой, в спешке. И больно. А ему, наоборот, все очень и очень понравилось. Он даже не хотел подождать, когда у меня все там заживет, но я отнекивалась. Не хотела продолжение. А потом, через несколько дней, его убила тварь. У нас редко доходило до гибели, так как сильно развиваться твари не успевали. А тут, обычный «бегун» убил его одним укусом в шею. А через несколько дней я обнаружила, что последствия первого секса у меня нет. Улей, как ты сказал, посчитал это травмой и все восстановил. После этого я ни с кем не хотела сближаться.
– А со мной решилась?
– Да, решилась. Тоже сомневалась и очень боялась, что повторятся те же неприятные ощущения. Вчера хотела, а когда шли сюда, опять пришли сомнения.
– Но все же решилась.
– Я же видела, что ты постоянно оказываешь мне знаки внимания. Давно наблюдаю. Смешно было. Ты вел себя, как мальчишка в пятом классе. Разве только за косички не дергал. «Добрый день. Давно не виделись», «Твои глаза, как два маленьких черных кластера», «За такой я бы гнался, как «топтун» за кошкой и рвал зубами, как сторожевой пес беглого зека». Какой романтик, однако!
– Жалеешь?
– Ни капельки. Мне хорошо было с тобой. Ты нежный, чувственный, осторожно-предупредительный. Теперь боюсь, что опять все у меня восстановится. Это вам, мужикам, нравится девственность. А мне испытывать это постоянно, увольте.
Умник обнял ее за плечи и поцеловал в шею: – Я знаю способ, который поможет обмануть эту «заморочку» от Улья.
– Серьезно? И какой способ?
Его ладони соскользнули с плеч Марьяны и протиснулись под мышками, обхватив груди: – Надо не давать Улью времени на восстановление. То есть, заниматься этим регулярно, – и его поцелуи продолжили свой путь по шее от ушка до плеча.
– Но…
– Но не сегодня, моя черноглазка, а когда скажешь. Но потом, после этого, я приложу все свои силы, чтобы не дать Улью ни малейшего шанса на твое излечение. И еще. Сегодня перевезем весь твой скарб в мою келью. Если, конечно, смогу добраться до стаба и ты меня не решишь бросить где-нибудь на переходе.
– Да тут идти-то десять минут спокойным шагом, – рассмеялась девушка.
– Как десять? Мы шли хрен знает сколько!
– Так то ж, в обход! А по прямой, вон за тем бугорком уже стаб будет видно. Как раз на правый угол выйдем. Собирайся.
Назад к стабу Умник шел в отличном расположении духа, любуясь попой любимой женщины, идущей в пяти метрах впереди него. Прошло только полчаса после их близости, а он все вспоминал и вспоминал эти сладкие минуты. И представлял их следующую близость.
Несколько раз, из озорства и переполнявших его чувств, он бил рукой по черным веткам кустов и прислушивался к звонким переливам падающих у него за спиной кусочков. Этот переход совсем не отнимал его силы, и он прикладывался к живчику всего один раз.
– Не забудь сразу помыться и сменить одежду. А то помчишься работать, а вечером обнаружишь кучу язвочек. Черная пыль мелкая, но очень сильно может растереть кожу.
– Не забуду. Ты сейчас к себе?
– А куда? Мне тоже надо привести себя в человеческий вид.
Через два часа возле двери Марьяны стояла бригада носильщиков, сопровождаемая двумя сотрудниками СБ.
– Извини, Марьяна. Умник приказал твои вещи перенести сейчас.
– Быстрый у вас командир.
– А куда их надо доставить?
– То есть, он вам поручил заниматься моим переездом, а куда – не уточнял? Молодец!
– Так куда?
– А я не знаю адреса!
Безопасник почесал затылок: – А можно телефоном воспользоваться? Я узнаю адрес.
– Вы что же, не знаете, где ваш начальник обитает в свободное от службы время? К нему я переезжаю. К нему.
Умник пришел домой в девять вечера. Тихо открыв двери, он проскользнул в коридор и прислушался. В зале играла музыка – красивый женский голос что-то пел на французском. А в воздухе висел аромат чего-то очень аппетитного.
Из двери кухни осторожно выглянула морщинистая мордашка котенка, с огромными ушами и глазами миндальной формы.
– Это еще что за недоразумение? Иди-ка сюда, мелкий чертенок.
– Это Мишаня, – Марьяна, в длинном ярко-красном халате, присела рядом с Умником. – Сфинкс. Недавно купила у Лены совсем крошечным. Быстро растет.
– А почему Мишаня?
Марьяна засмеялась: – Я его, когда увидела, мелкого и гладкого, эти морщины на мордочке мне сразу напомнили старого актера Боярского. Всегда хотела такую породу завести. В моей той жизни, они были очень редкими и дорогими. Как-то с подругой на улице болтали, а она с маленькой дочкой была. Девочка все пыталась погладить дворовых кошек. А тут ее соседка вышла и говорит, а хочешь я тебе дам погладить своего Барсика? Вернулась в квартиру и вынесла такого вот кота. Малышка плачь с воплем: – Это не кися! Мы ее еле-еле успокоили. Сказали, что кися чуточку приболела, а когда выздоровеет, то будет пушистая. Есть будешь?
– С такими ароматами, я готов быка сожрать! И тебя! – его рука попыталась проникнуть под халат, но женщина изящно увернулась.
– Кушать! Пошли проверим, какая тебе хозяйка досталась.
После сытного ужина, расположившись на широком диване, Умник обнял жену и, прижавшись к ней, начал целовать.
– Уже соскучился?
– Угу. Весь день думал о тебе и не мог сосредоточиться на работе. Хотел сбежать пораньше, но то одно, то другое.
– Ничего серьезного? – ее рука скользнула под футболку и погладила курчавые волосы на его груди.
– Текущие вопросы. Мелочевка, – он, как ему казалось, незаметно начал развязывать пояс халата. – Сейчас для меня это все мелочевка.
Справившись с поясом, он раздвинул полы халата и прильнул поцелуем к ее груди.
– Не спеши. Давай сегодня я все сделаю сама, а завтра уже вдвоем. Хорошо?
– Угу, – довольный Умник поцеловал ее в губы. Марьяна скользнула вниз по его телу, а он откинулся на подушку.
Потом они лежали обнявшись. Умник гладил ее черные волосы, а она его живот.
По телевизору шла очередная передача на «Монстр-ТВ». Добрый голос ведущего, комментировал видеоролик, но котором в естественной среде, вдоль дороги, брел одинокий «бегун».
«Сегодня на камеру нашего дрона попал обычный для просторов Улья странник. Это «бегун обыкновенный». Самый распространенный вид молодых обращенных. Это опасный противник в рукопашном поединке для юношей-колокольчиков и большинства представительниц прекрасной половины человечества. Для сильного, взрослого мужчины они по силе. А для рейдера – на один взмах клювом».
Камера дрона приблизила изображение лица. «Хотя, судя по глубоким царапинам на его щеках, явно оставленных острыми женскими коготками, какая-то дама дала ему достойный отпор. А сейчас, обратите внимание, наш герой занял свою любимую позицию для поиска пищи, присущую представителям этого вида. «Маятник бегуна» или «метроном». Остановившись на одном месте, «бегуны» замирают и раскачиваясь вперед-назад с пятки на носок, высматривают возможную жертву. К этому времени у них обостряется обоняние и слух». Камера сильнее наехала на лицо «бегуна». Стали видны раны на щеках, крупные морщины на переносице, пятна подсохшей крови. А голос дедушки Дроздова радостно пояснял дальше: «Смотрите как он жмурится на солнышке! Довольная зеленая муха, облизывающая кровь на складках его губ, его абсолютно не раздражает. Но это кажущееся спокойствие. Учуяв добычу, «бегун» стремительно бросается в ее сторону и своим урчание сообщает об этом всей округе».
– Не помню я морщин у Боярского, – вдруг выдал Умник, вспомнив разговор перед ужином. – Может у меня другая реальность? Ты в каком году сюда попала?
– Почти конец девяностых. В девяносто восьмом. Ноябрь. Был холодный, пронизывающий ветер. Срывался дождь. Я шла по улице мокрая. Ветром вывернуло мой зонт, и я его выбросила. Зашла на остановку ждать автобус, а дождалась туман. Сижу, вся мокрая. Волосы мокрыми сосульками по лицу свисают, а напротив стоит Дед Ахрип со своим карабином на плече и спрашивает, когда следующий автобус?
– Да уж. Есть у всех нас что-то от черного юмора. Получается, что я из более поздней параллели свалился сюда. У нас с Котом две тысячи девятнадцатый был.
– Тут все перемешано. Разные термины. Часто другие пути развития у стран. Но все это не важно.
– Важно то, что я встретил тебя, прорвавшись через года и пространства.
– Чтобы сделать меня счастливой?
– И стать счастливым самому.
Глава № 3. Квазы. Начало
Ящер сидел в большом кожаном кресле и завтракал. Сегодня Ярый приготовил роскошного сома, пойманного им ночью на пруду рядом с их стоянкой. Сом был большой и старый, но старый браконьер знал толк в приготовлении и рыбы, и дичи. Поэтому он и был назначен поваром в их ватаге, сменив на этом посту самого Ящера, который тогда еще носил свое прошлое имя – Петр.
Насытившись, он откинулся на спинку кресла и потянулся. Сегодня решил пока никуда не ходить. Достав плоскую бутылку «Hennessy», налил себе полный стакан. «На часок мне этого хватит», – подумал он, но не был в этом полностью уверен. Вкусный алкоголь и рыба были его слабостью в этом мире. В прошлой жизни пределом блаженства была шаурма на рынке, а алкоголь он пил крайне редко, предпочитая сладкие и дешевые вина.
Вспомнил свое появление в этом мире. Какой он был испуганный и беспомощный в первые часы. Побег из теткиного городка, где он гостил несколько дней, был спонтанный и стремительный. Бес внутри него опять вылез наружу и погнал в вечерний поиск очередной беспечной женщины. Он бродил по дворам многоэтажек, прошел через пару скверов, но не встретил ту, которая смогла увлечь его внутреннего беса. В конце концов Петр понял, что ему не хватает визуализации. Темнота не давала этого эффекта, и он вышел на центральную улицу города, которая хорошо освещалась. Одиноких прохожих почти не было. По улице гуляли парочки или группы людей, а встретившиеся женщины неторопливо ходили вдоль ярких витрин магазинов. Это ему не подходило.
«Вот она!», – подумал Петр, увидев быстро идущую женщину, которая быстрым шагом куда-то торопилась. И бес с ним согласился. Этот тот самый экземпляр, который возбуждает своими округлостями попы, плотно обтянутой черными брюками.
Петр направился за ней, держась на небольшом расстоянии и стараясь не упустить ее из виду. Наконец, она свернула между пятиэтажных домов и он, ускорившись, сократил расстояние, стараясь идти как можно тише, чтобы своими шагами не спугнуть ее. Решение женщины срезать путь через ряды гаражей, оказалось для нее роковым. Стремительный рывок вперед, обхват шеи предплечьем с частичным удушением и женщина, не успевает даже вскрикнуть от неожиданности нападения. Сумочка, выпав из рук, отлетает в темноту. Извиваясь всем телом, она пытается вырваться и ослабить руками удушающий захват, но это продолжается всего несколько секунд. Кислород почти не поступает в мозг и тело постепенно обмякает. Не ослабляя захвата, Петр волочет ее в узкий проход между двух гаражей, которые прохожие используют в качестве туалета. Это совсем не интересует насильника – туда его гонит внутренний бес.
Жертва повалена на землю и уже не сопротивляется. Прислонив ее спиной к стене, он достал складной нож и разрезал пояс на брюках женщины. Возиться с застежками у него не было ни желания, ни времени. Брюки срываются вместе с трусиками и опускаются до колен. Дальше ему не надо. Все, что нужно бесу, это вогнать большой палец во влагалище и видеть реакцию глаз жертвы. Палец несколько раз прошелся по складочкам и резко вошел внутрь. Ее глаза широко раскрылись от неожиданной боли. Слез в них не было, был страх и отчаянье. Этого бесу мало! Надо видеть именно ужас и палец давит вниз, а вторая ладонь начинает крепко сжимать ей горло. Женщина, собрав остатки сил, делает последнюю отчаянную попытку освободиться, но это только возбуждает Петра. Он видит, что победил окончательно. Жертва хрипит и он, наконец-то, видит в глазах ужас от осознания ею конца жизни. Палец внизу максимально сгибается, а ладонь делает последнее усилие на горле. Взгляд тускнеет, а тело несколько раз дернувшись в агонии, расслабляется. Ладонь Петра намокла, но это уже не важно. Бес доволен. Вытерев ладонь о грудь умершей и отряхнув свои брюки, он направляется домой к тетке. Вечером она обещала сварить вареники с картошкой так, как он любит, с большим количеством обжаренного лука.
Это было четвертая жертва Петра Белецкого. Но он не считал себя маньяком, ведь это не он, а бес внутри него. Он же не насилует своих жертв, а только смотрит на их эмоции.
Войдя во двор теткиного дома, он остановился и тут же отошел за куст сирени, укрывшись за ветками. Возле подъезда стоял автомобиль полиции и трое полицейских о чем-то разговаривали с теткой и еще двумя соседками.
«Бежать!» – эта мысль гнала его подальше от ставшего страшным двора. То, что полиция никак не могла его вычислить так быстро, он в тот момент не думал. За то время, что он шел от гаражей, труп могли еще и не обнаружить. Но об этом он думал уже позже, когда, остановив попутную машину на окраине города, ехал в сторону областного центра.
Потом был туман. Зловонный запах. Поломка старой «девятки». Водитель долго копался под капотом и что-то бормотал, а за тем, ничего не поясняя, просто ушел в кусты. Петр несколько раз окликнул его, но ответа не получил и пошел по дороге вперед. Увидев забор какого-то предприятия, направился к нему, чтобы попытаться переночевать у сторожей, а с утра продолжить путь. Сторожей возле ворот он не встретил. Пролез под воротами и пошел вдоль здания, где и нашел сторожа. Сторож, стоя на коленях, жрал собаку, вырывая зубами куски мяса и шкуры. Предательский звук щебенки под ногами Петра выдал неосторожного свидетеля пиршества. Сторож обернулся и тут же бросился к парню. Убежать на незнакомой территории шансов было очень мало, и парень спрятался под штабелем каких-то труб, протиснувшись в маленький промежуток между ними и землей. Сторож из-за своей комплекции пролезть в эту нишу не смог. До утра он так и лежал рядом, противно урча и тянулся к Петру руками, ни на секунду не отводя свои нечеловеческие глаза.
А утром его спасли Григорий и Анна.
Немного отойдя от ночного приключения, Петр сразу обратил внимание на сочную попку этой девушки, но бес еще был сытым. Проснулся и потребовал новую жертву бес позже, когда они шли через поле уже в большей компании с Зоей и Геннадием, которые прибились к ним по дороге.
Зоя была женщиной в возрасте и не интересовала баса. А вот ягодицы идущей перед ним Ани начали его «заводить». Аня постоянно оказывала знаки внимания Грише, а к Петру, как ему казалось, была абсолютно равнодушна.
Когда Григорий, оставив всех попутчиков на берегу, отправился на поиск лодки, бес заставил Петра действовать. Попросив у Гены подержать автомат, он тут же выстрелил в него и в Зою. В глазах повернувшейся на выстрел Анны он увидел то, что хотел бес. Ужас! Она понимала, что следующий выстрел будет в нее и бросилась в сторону. Пуля разбила ее голову, а Петр, забросив за спину бесполезный без патронов автомат, помчался прочь, жалея, что не смог намочить в девушке палец.
Потом Петр сидел на толстой ветке огромного раскидистого дуба. И хотя его хорошо скрывала густая листва, боялся пошевелиться. Ему даже дышать было страшно. Слабость, постоянная головная боль, тошнота и чувство жажды, все спряталось, все ушло на самый дальний план. Был только страх.
Всего в десяти метрах от дерева происходила битва. Двое против пятерых. Два двухметровых, с огромными витыми мышцами по всему телу, длинными руками и раздавшимися в стороны челюстями монстра, схлестнулись с дружной пятеркой. Главным в ней было такое же двухметровое чудовище, а компанию ему составляли троица, совсем немного уступающая ему по росту и телосложению. Аутсайдером в развитии в этой группе выглядела бывшая женщина, у которой осталась еще даже часть одежды, в виде замызганной юбки и лохмотьев, оставшихся от блузки.
Именно увидев эту пятерочку, Петр взобрался на дерево, бросив бесполезный автомат, в котором не было патронов. Монстры гнались за коровой, которую успешно и догнали прямо у дерева. Вымотанное гонкой животное, из последних сил сделало рывок, в надежде оторваться от страшных хищников, но один из них, в прыжке, подсек задние ноги, и корова рухнула на землю.
Большой монстр тут же впился зубами ей в горло и порвав его, приложился к бьющей из артерии крови. Другие твари, не мешкая, вцепились в туловище.
Но пиршество было прервано пришлой парочкой, которая также претендовала на пойманную добычу. Причем претендовала не на часть, а на целую тушу, что, естественно, вызвало несогласие у охотников. Бой начался без подготовки. Вожак стаи бросился на первого рэкетира, а троица помощников на второго. Дамочка, которая пришла к пиршеству самой последней, быстро вырвав зубами кусок печени и пережёвывая ее на бегу, устремилась на помощь вожаку.
Бой проходил без звуковых эффектов. Никаких криков ярости или боли. Не было даже противного урчания, с которым пятерка начала поедать корову. Только звуки ударов из облака поднятой дерущимися пыли. Кусты, росшие на боле боя, тут же были изломаны падающими и кувыркающимися телами.
Бой продлился недолго. В живых остался только один из двух крупных монстров. Второй лежал с разорванным горлом и выбитыми глазами. Вся пятерка охотников за коровой была мертва.
Победитель, не обращая внимание на ранения своего тела, принялся поедать корову, вырывая когтями большие куски мяса и отправляя их в пасть.
«Куда же у него все это помещается», – думал Петр, наблюдая как уменьшается коровья туша. Ответ на этот вопрос он увидел, когда монстр, перебравшись к другой части туши, повернулся к нему спиной. По мере поедания мяса из него не меньшим потоком вываливалась смердящая масса ранее поглощенной пищи, от чего в воздухе стояла жуткая вонь.
