Гнев Стикса

В первой партии первопроходцев отправлялись тридцать инженеров и девяносто сотрудников частной военной компании, постоянно сотрудничающей с Корпорацией. Предполагалось, что иммунные смогут выжить в том мире до следующей перезагрузки местности и, незадолго до нее, переместить необходимое оборудование на смежный участок, а потом вернуться назад и помочь новой партии прибывших.

Все капсулы, в которых находились инженеры и десять с командирами ЧВК, были оборудованы проводной связью.

– Где наши капсулы, Оливер?

– Две крайние. Вас проводит мой помощник.

Брюс дождался, когда над военным закроется крышка и взглянул на часы. Через пять минут надо было покидать это место. Ему совсем не хотелось, чтобы его копия, дергаясь, бродила вокруг ангара. Да и планом переноса это было запрещено.

– Мистер Брюс, командир коммандос интересуется, что делать с этими двумя, если окажутся устойчивыми к заражению?

– Изолировать и кормить. Когда появится возможность, их органы будут своеобразной платой за эту экскурсию. Сообщи это и быстро возвращайся в машину.

Глава № 8. Карп. Прибытие в УИН

– Фамилия?

– Карп Иван Петрович.

– Дата рождения?

– Первое января тысяча девятьсот восемьдесят восьмой.

– Статья?

– Сто пятая, часть вторая, пункты «А», «Д», «Е».

– Пошел!

Заключенный вскочил из положения «на корточках, руки за головой» и подхватив баул со своими вещами, устремился в длинный и мрачный коридор приемника-распределителя, краем глаз контролируя расстояние от ног до лающих пастей сторожевых овчарок.

– Вещи на стол. Раздеться. Одежду на тот стол. К стене. Руки за спину.

Десять минут «шмона» перед глазами маячила стена со старой потрескавшейся побелкой.

– Повернуться.

Пожилой доктор, из-под халата которого выглядывали петлицы военврача, быстро осмотрел кожные покровы, заглянул в рот и уши, ощупал голову.

– Повернуться. Наклонись, раздвинь ягодицы. Присесть пять раз. Наклонись, раздвинь ягодицы.

Палец в резиновом облачении проник в задний проход в поисках запрещенных предметов.

– Чисто. Одеться. На выход. Следующий.

Опять длинный коридор, который надо пробежать под окрики конвоиров.

Новый кабинет.

– Фамилия?

– Карп Иван Петрович.

– Дата рождения?

– Первое января тысяча девятьсот восемьдесят восьмой.

– Статья?

– Сто пятая, часть вторая, пункты «А», «Д», «Е».

– Срок?

– Вышка.

– Я тебе что? Зека?

– Осужден к пожизненному заключению.

– То-то.

Коридоры, лестницы, коридоры. Стена с дверями.

– К стене, – щелчки замка, – пошел.

Вот и камера, где должен «мотать срок» Карп Иван Петрович.

– Добрый деньвечер.

– Добрый, – сиделец сидел на стуле, облокотившись на стол и читал книгу. На вошедшего даже не взглянул. – Падай. Сейчас главу добью и поболтаем.

Сокамерник был не худой, а очень худой. На лице под кожей явно не хватало массы мышц и хорошо просматривались некоторые кости черепа. Спусти пару минут книга была отложена, и сокамерник обратил свой взор на новенького, внимательно рассматривая его из-под круглых стекол очков в старомодной оправе.

– Как я вижу, ты уже чуток нахватался жаргона? «Добрый деньвечер» на пересылке научили? Или еще в СИЗО?

– В СИЗО.

– Бросай эту дребедень. У нас «вышка» – вот и весь перечень жаргонных словечек. Жаргон или «музыка», или «феня» была придумана для общения в воровской среде и что бы посторонние ее не понимали. Нам с тобой это ни к чему. Иваном меня зовут.

– И меня Иваном.

– Пару слов, с кем сидеть мне придется.

– Карп Иван Петрович. Восемьдесят восьмого. Статья Сто пятая, часть вторая, пункты «А», «Д», «Е».

– Ого. Хорошо покрошил. И скольких упокоил?

– Восемь.

– Стрелял?

– В одного. Главного. Когда добивал. Остальных гранатой, потом топором и сжег всех в доме.

– Веселый ты человек, тезка. Откуда сам.

– Сам из Перми.

– А это не то дело, где вначале была авария, а потом смерть отца погибшей в аварии девчонки?

– Угу.

– «Кровник» значит. Родственник?

– Нет. Просто хорошо знал покойных. И тех, тоже хорошо знал.

– Не снятся?

– Девчонка пару раз снилась. Смеялась, – Иван улыбнулся. – Довольная.

– Главное, чтобы ты не жалел. А то сгоришь от самоистязания, а мне потом привыкать к новому соседу. Ты, кстати, к суициду не склонен? А то мне как-то не нравится просыпаться в одной камере с холодным трупом. Есть в этом и положительные моменты. Допросы, прогулки по коридорам туда-назад, новые лица. Но лучше без этого обойтись. Тебе обо мне уже успели рассказать?

– Нет. Сразу с этапа сюда.

– Меня на воле Маркером называли газетчики. Слышал?

– Маньяк из электрички? Слышал. Читал пару коротких заметок и видел репортаж, когда тебя взяли. Девочка-полковник с накачанными губами и все сиськи в орденах, корявыми предложениями довела общественности, что с после долгих бессонных ночей, правоохранители задержали подозреваемого в нескольких нападениях на женщин.

– Восемнадцать! А не несколько.

– Это одна смерть – страшная трагедия. Особенно, если близкий человек. Десяток в маршрутке в лепешку – горе. Но ты их лично не знаешь. А тысячи погибших, это просто статистика.

– Философ.

– Это не мое. Читал где-то, но полностью согласен. А покойников сколько?

– Десять, но я их не планировал убивать. Они сами. Кто замерз, кто-то кровью истек.

Видя, что у сокамерника начинают закипать эмоции от своего рассказа, Иван решил свернуть тему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.