Рита Вейя
Чужое лицо Таис. Три части
Часть первая. Таисия
Самая большая иллюзия человека – правильное, по его мнению, восприятие реальности и поступков окружающих людей…
(Рита Вейя)
Глава первая.Сон Таис
Той ночью меня разбудили какие-то странные шорохи и шепот на незнакомом языке. Открываю глаза – ничего не вижу. Темнота сгустилась до полного мрака.
Скованная ужасом, я вижу слабый свет впереди и понимаю, что лежу в своей кровати рядом с мужем. Вдруг все стихло. Свет, как будто от фонарика, рассеял темноту, и вместо нашего окна взникла стена, как если бы проем окна заложили кирпичами, и висит картина…
На ней изображена женщина, молодая, стоящая в полный рост. Ее белое лицо, обрамленное иссиня-черными волосами, необыкновенно красиво, а глаза… Они тоже черны и смотрят прямо в душу, и такой силой и исступленностью наделены эти глаза, что мне жутко и хочется кричать, но вопль не идет из пересохшего горла, и все тело недвижимо, будто парализовано. Страх разрывает меня. И – о, ужас! Я вижу, как женщина непостижимым движением отделилась от полотна картины и медленно идет ко мне. Ее белые одежды развеваются от легкого сквозняка, пряди волос растворились в темноте, и только лицо, освещенное каким-то слабым светом, неумолимо приближается ко мне. Еще миг, и я чувствую ее рядом с собой.
А еще через секунду она уже лежит между мною и мужем и, изгибаясь всем телом, пытается столкнуть меня с постели вниз. Очнувшись на полу, я все еще вижу эту женщину лежащей рядом с моим мужем. Она медленно поворачивает ко мне такое красивое, но пугающее потусторонней силой лицо, ее огромные, полные глубинной чернотой глаза прожигают меня насквозь, и звучит голос, прямо в моем мозгу. Губы на прекрасном лице не двигаются, но я отчетливо слышу слова: «Таис, ты больше никогда не увидишь своего лица до тех пор, пока не исполнишь того, что обещала…»
И снова ночная темень сомкнулась передо мной, эхо доносит удаляющийся легкий смех, от которого кровь стынет в жилах…
Я проснулась в липком поту… Отдышавшись, повернулась к мужу. Вадим спал, отвернувшись к стене. Я прижалась к нему, облегченно вздохнув, думая: «Слава богу, это лишь сон…» Впереди предрассветно белело родное окно, а за ним виднелся знакомый, милый сердцу пейзаж…
Я встала и прошла в ванную, чтобы смыть страшный сон прохладной водой, включила свет, подошла к зеркалу, открыла кран, наклоняясь к текущей воде, мельком взглянула в свое отражение… Боже! На меня смотрела она! Крик вырвался из моей груди, разорвав утреннюю тишину. Закрыв лицо руками, я стояла, боясь снова увидеть свое отражение. Но, преодолев страх, вновь посмотрела в зеркальную глубь. Из потусторонней зеркальной поверхности на меня смотрели черные, полные исступления глаза ведьмы из моего сна. Я больше не видела своего синеглазого взгляда и светлых волос, теперь ее белые черты и черные локоны были моим отражением. И снова я услышала в голове ее голос: «Таи́с, ты никогда не увидишь своего лица, пока не исполнишь…»
Когда проснулся Вадим, то застал меня на кухне. Прислонившись к стене у раковины, я, наверное, в десятый раз мыла чашку. Он подошел сзади и поцеловал меня в шею, я вздрогнула и повернулась к нему.
– Вадим, ты видишь мое лицо? – спросила я, не осознавая, как странно и глупо звучит мой вопрос.
Он ответил, удивленно приподняв брови:
– Да, я вижу твое личико, Таис, а что еще я должен видеть? Хотя нет, постой, я вижу не тебя…
Я напряглась было, но он, смеясь, закончил фразу:
– А растрепанную красивую девочку, похожую на тебя…
Продолжая шутить, он наливал нам кофе, а я, глядя на обыденные движения его сильных родных рук, с ужасом понимала, что моя размеренная прошлая жизнь закончилась, и я должна буду объяснить мужу, почему не вижу своего отражения? И главный вопрос: кого и зачем я вижу в зеркале? Я думала обо всем сразу: как мне теперь ходить на работу, видеть друзей, знакомых, одним словом, как же мне жить дальше? Меня прошиб озноб, и крупный пот выступил на лице. Вадим, с беспокойством пощупав мой лоб, сказал:
– У тебя жар, милая, я вызову врача.
– Не надо, пожалуйста, врача, Вадим, я так отлежусь.
Но все поплыло у меня перед глазами, и я потеряла сознание.
Очнулась в своей кровати, рядом сидел Вадим. Увидев, что я открыла глаза, он обрадовался.
– Наконец-то ты пришла в себя, Таисия, как ты меня напугала!
– Что это со мною было? Мне приснилось, что я вижу в зеркале вместо себя страшное белое лицо женщины… Она была похожа на смерть – с такими глазами, в которые невозможно смотреть без ужаса!
Заботливо протирая мне лоб салфеткой, смоченной в уксусе, Вадим ответил:
– Ты заболела ангиной. Два дня была без сознания с очень высокой температурой и все время бредила – просила выгнать из твоего отражения эту женщину, которую описала сейчас. Дорогая моя, тебе просто снились кошмары от болезни, теперь тебе легче. Температура нормальная, но врач еще на неделю продлил больничный, так что лежи, выздоравливай – вот лекарства и питье. Принимай все как следует! Любимая, до вечера!
Он поцеловал меня и ушел.
Я с трудом поднялась и поплелась в ванную. Мыслей в голове никаких не было. Чувствуя слабость во всем теле, я скорее машинально посмотрела в свое отражение в зеркале…
Все также страшно на меня смотрела ведьма, я отшатнулась от ее лица и вбежала обратно в комнату, без сил упав на кровать. Рыдания сотрясали меня. «Это вовсе не сон, это все происходит на самом деле! Она осталась моим отражением!» – мучительно стучало в голове. У меня снова подскочила температура, бредовый сон стал моим спасением от помешательства. Подсознательно мне очень хотелось, чтобы поскорее пришел муж. Я, как обиженный маленький ребенок, ждала родного взрослого человека, чтобы он спас меня. Наконец дверь щелкнула, зашел Вадим. Я вскочила и кинулась ему на шею.
– Милый, спаси меня, – это не сон, я действительно вижу ее в зеркале, эту женщину – ужасную ведьму!
Вадим с беспокойством потрогал мой лоб.
– Таис, ты снова вся горишь… Ты принимала таблетки? Успокойся, это проявление болезни, ты еще не поправилась, и поэтому мерещится всякая ерунда, завтра вызову врача, он поможет тебе…
Тут я настоятельно потребовала, чтобы он сел и выслушал меня. Вадим подчинился, но было видно, что он отнесся к моей просьбе, как к капризу. Я стала рассказывать подробно свой сон, про картину и женщину, и пыталась убедить мужа, что я действительно вижу ее в своем отражении, но ничего не помогало – он только уговаривал меня выпить лекарство и укладывал в постель…
Я болела еще несколько дней, автоматически пила таблетки и проваливалась в спасительный сон. Постепенно я выздоровела от ангины, но мое душевное состояние было далеко не здоровым, с мужем я почти не общалась, ведь с каждым днем мне становилось все яснее, что Вадим никогда не поверит в то, что происходит со мной на самом деле.
А он, видя мое подавленное состояние, не приставал ко мне, но сам был очень расстроен и недоволен изменением в моем характере. Ведь из жизнерадостной, легко идущей по жизни девушки, я превратилась в угрюмую, молчаливую жену. Много раз, оставшись одна, я хватала зеркало, надеясь увидеть в нем себя. Но каждый раз разочарование погружало меня в жесточайшую депрессию – мое отражение продолжало показывать мне ведьму, глядящую на меня из потусторонней дали.
Я решила сходить в церковь. Был летний жаркий день. Надев на голову легкий платок и облачившись в платье из тонкой ткани, которое очень редко носила, я приехала на окраину города. Маленькая церквушка стояла неподалеку от шоссе. Идя по тропинке между деревьев, я размышляла о Боге. Не то, чтобы я совсем не верила во Всевышнего, но после смерти родителей будто бы разуверилась в силе молитв и поэтому посещала храм лишь по большим праздникам.
Вот показались позолоченные купола, залитые солнечными бликами, от которых резало глаза. Старинные фрески с изображением святых ликов, украшавшие главный вход, настроили меня на благостный лад. Несмело вступив в светлое чистое помещение, я подошла к старушке, стоящей за прилавком при входе, и купила свечи. Меня охватила божественная тишина, и гнетущее чувство одиночества сменилось надеждой на получение помощи от святых угодников. Перекрестившись, я подошла к иконе Божьей Матери, и мне показалось, что ее строгий лик смотрел на меня с осуждением. Я стала вспоминать молитву, закрыв глаза, и произнесла ее, как смогла, затем прошептала свою просьбу: «Божья Матерь, спаси меня от нечистой силы. Прогони ее из моего отражения. Даруй этой чужой женщине, которую я вижу в зеркале, царствие небесное, и упокой душу ее…»
Сразу после моих слов с треском раскрылись церковные двери, и сильный внезапный порыв ветра ворвался внутрь храма. Откуда взялся этот ветер в тихий солнечный день? Вихрь сорвал с моей головы платок и погасил все свечи в маленькой церкви. Старушка, крестясь и охая, встала со своего места, закрыла дверь и стала снова зажигать свечи, переходя от одной иконы к другой. Мне стало страшно. Значит, Бог не принял мою молитву и просьбу. Наверное, ведьму молитвою не победить, и мне не под силу справиться с нею. Еще раз перекрестившись, я вышла из церкви с тяжелым сердцем, не получив ожидаемой поддержки.
Стоя на остановке в ожидании своей маршрутки, я оглянулась вокруг и не увидела ни души. Мне странно было видеть совершенно пустую дорогу без машин, и окрестные дома без всякого присутствия жизни. Окна, стоящих вдоль обочины дороги домов, были темными и пугающими. Солнце скрылось за тучами. Небо опустилось, как перед грозой, и стало душно. Даже лая собак и пения птиц было не слышно. А ведь еще не поздно – около пяти часов вечера. Я посмотрела на телефон и увидела, что он был выключен, хотя я зарядила его перед поездкой. Но сейчас бездушный аппарат не реагировал на мои действия и упорно не хотел включаться.
Наконец подъехала долгожданная маршрутка, и я села в нее, передав деньги водителю. Тот, не поворачивая головы, дал мне сдачу. Я уселась спиною к нему на место у окна. Оглядевшись, поняла, что сижу в машине совсем одна, и тут маленький автобус рванул с места и погнал во всю прыть, но не в сторону жилого массива, а наоборот далее за город. Я стала кричать водителю, что он едет не туда. Набивая себе шишки на коленях и локтях, так как машина ехала очень быстро по разбитой загородной дороге, подобравшись к нему поближе, я увидела, что за рулем сидел не водитель, а какое-то существо…
Лица у него не было совсем, вместо носа – два маленьких отверстия, губы также отсутствовали, их заменяла бледная натянутая кожа, он смотрел на меня зияющими провалами глазниц… Череп прикрывала водительская фуражка, поэтому я не сразу разглядела его, садясь в маршрутку. Руки этого монстра были в черных перчатках… Повернув ко мне свою безобразную голову, он взмахнул костлявой рукой, как бы сажая меня на место… Я закричала и попятилась, затем упала, больно ударившись головою о подлокотник сидения… На миг потеряла сознание… и очнулась в той же церкви, в которой недавно молилась…
Божья старушка причитала надо мною и шептала молитвы, мелко крестясь. Она побрызгала на меня святой водою, я встала и, поблагодарив, вышла из церкви. Старушка перекрестила меня вслед и покачала головою, как бы жалея меня… Я шла по дороге от церкви, шатаясь и чувствуя себя так, будто я вернулась с того света, и подумала: «Все же Бог охраняет меня, раз я вернулась…» Остановилась на той же остановке, с которой только что уехала в страшной маршрутке, и тут с радостью увидела, что мир вокруг меня продолжил жить своею жизнью.
По дорогам носились машины. Ярко светило солнце, кричали во дворах дети, и в кронах деревьев пели птицы. Снова подошла моя маршрутка, и я села в переполненный пассажирами салон, передав деньги веселому водителю, который, принимая плату, подмигнул мне. Посадочные места были все заняты… Стоя бок о бок с людьми, я чувствовала себя одинокой и брошенной как никогда. Я понимала, что попала в ситуацию, в которой мне тяжело будет разобраться, и вышла из маршрутки в смятении, не понимая, как вести себя дома.
Едва переступив порог нашей квартиры, я услышала поток осуждений и недовольства от мужа. Вадим ругал меня за то, что я поехала одна: «Таис, ты не могла дождаться выходного, я отвез бы тебя на машине! Какая спешка потащила тебя в такую даль одну?» – повторял он, увидев, в каком состоянии я вернулась, и удивленно разглядывая мои ссадины.
Он поспешил сделать примочки и прикладывал их к моим синякам на локтях, коленях и голове, продолжая меня корить. Я сидела на кровати, опустив ноги на пол, и безвольно позволяла ему себя ругать. Ничего не отвечала на вопросы и не рассказала о странном приключении в церкви. Ведь если Вадим не верит, что я вижу чужое отражение в зеркале, то мое путешествие на тот свет убедит его окончательно, что я сошла с ума. Мои мысли путались, мне хотелось сосредоточиться и обдумать все, что со мною приключилось, но очень мешал Вадим. Я смотрела на него и почти не слышала того, что он говорил, остро чувствуя, что наши отношения совсем зашли в тупик и отдаляли нас друг от друга все дальше.
Вадим, сидя передо мною на корточках, внезапно обнял мои колени и стал их целовать… Я замерла от неожиданности… Ведь, с тех пор как я стала видеть чужое лицо в зеркале, мы ни разу не были близки с мужем, и сейчас его порыв неприятно удивил меня. Я не была к этому готова и отстранилась от его губ. Вадим был настойчив, продолжил свои ласки и целовал мое тело, снимая с меня одежду, распаляясь все больше. Губы его шептали: «Дурочка моя, я скучаю по тебе, что с нами случилось? Я люблю тебя, ты моя жена, ты не можешь мне отказать…»
Я прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь вызвать в себе ответное желание… Но его больше не было. Я словно окаменела и с удивлением понимала, что больше не чувствовала к мужу того, что было раньше. «Что со мной? Я совсем его не хочу!» – проносилось в моем мозгу. Когда все закончилось, Вадим, тяжело дыша, лег рядом.
– Ты совсем меня разлюбила, Таис?
Я не стала его утешать, только теперь окончательно осознав, что никогда и не любила по-настоящему своего мужа. Мне стало жаль его.
– Прости меня, Вадим, я не знаю, что со мной, но я не могу больше жить с тобой, как раньше. Не спрашивай меня ни о чем, я сама ничего не понимаю. Ты здесь совсем ни при чем. Давай разведемся…
Он резко ответил:
– Нет, я не отпущу тебя, мы попробуем все исправить. Обещаю, я не буду больше принуждать к близости и попробую понять, что с тобою происходит. Только скажи, у тебя точно никого нет?
Я горько усмехнулась и отрицательно покачала головою. Насколько этот повод был бы простым и понятным. Но в том то и дело, что я сама не понимала причины своего охлаждения к мужу. Лишь интуитивно догадывалась, что это незнакомая женщина из сна перевернула всю мою жизнь с ног на голову.
Прошло время. Я боялась видеть свое отражение, поэтому все зеркала исчезли из нашего дома. Я почти не спала по ночам, так как лишь днем могла спать без сновидений. Вадим таскал меня по врачам, но ни один из них не смог ответить на мои вопросы. Да и не верили они, что я вижу в зеркале не свое отражение. Ведь для всех мое лицо оставалось таким же, каким и было. Прописав кучу лекарств от нервного расстройства, врачи разводили руками.
Постепенно из моей жизни исчезли все друзья и подруги. Муж окончательно отдалился от меня, не желая выносить мои истерики и бессонные ночи. Не в силах больше мучить друг друга, мы все же развелись, оставшись друзьями.
Так я осталась в одиночестве, не понимая до конца, что моя жизнь разделилась на до сна и после, и что всему виною была она – ведьма, недавно появившаяся в моем сновидении и навсегда изменившая душу и само существование меня до неузнаваемости.
Я находилась в состоянии, близком к сумасшествию, мне с трудом давалась работа, и сама жизнь потеряла для меня привлекательность и смысл, превратившись в муку. Постепенно я научилась обходиться без зеркал, наощупь приводя в порядок свои волосы, и всячески избегала возможности увидеть себя в любом отражении.
В рекламном агентстве, где я трудилась после колледжа искусств на должности художника-оформителя, ко мне относились снисходительно. Я работала с удовольствием, поскольку с детства очень любила рисовать, и мои идеи по оформлению рекламы для заказчиков имели одобрение у начальника. Но молодость и недостаток опыта неизменно являлись предметом шуток и подтруниваний надо мною других сотрудников. Я не обижалась на коллег и обычно смеялась вместе с ними.
Но после того, как перестала видеть свое отражение в зеркале, старалась избегать прямых общений с людьми, и очень скоро в коллективе стали шептаться у меня за спиной, не понимая, что произошло с такой жизнерадостной некогда коллегой. А когда узнали, что я развелась с мужем, кривотолков стало еще больше. На прямые вопросы любопытных я не отвечала и к шепоткам за спиной старалась не прислушиваться.
Настал день, когда мне стало совсем невыносимым появляться на работе. Это случилось хмурым дождливым утром. Я вошла в офис, как всегда в последнее время молча, ни с кем не здороваясь. Повесила мокрый плащ на вешалку и уселась на свое рабочее место, ни на кого не глядя.
– Таисия, ты сегодня в зеркало смотрелась? – самая язвительная особа нашего агентства тут же сделала мне замечание про мой внешний вид.
Сама же она – пышногрудая блондинка с ярким макияжем – всегда одевалась в открытые блузы, подчеркивающие ее бюст, которым она явно гордилась. Конечно, она считала меня серой мышью. Я редко красила глаза и губы и на работу всегда ходила в джинсах и спортивных кофтах.
Не услышав моего ответа, блондинка надула губы.
– Наша Таисия загордилась вконец, разговаривать не хочет и замечаний подруг не принимает. Ты сегодня очень лохматая. Причесаться забыла? На, посмотрись…
Она сунула мне прямо в лицо свое круглое большое зеркало, всегда стоящее у нее на столе… Невольно я ужаснулась своему отражению – ведьма, всклокоченная, безумными глазами смотрела на меня, губы ее шевелились, а в моем мозгу прозвучало: «Торопись, Таис, тебе несдобровать, если не исполнишь…» Я оттолкнула руку блондинки, зеркало упало и разбилось вдребезги. Она завопила:
– Ты что, совсем чокнулась, идиотка!
Я молча обвела всех взглядом и уткнулась в свои рисунки, ничего не видя перед собою. В моей голове все время слышались слова ведьмы…
Вышел начальник и велел прекратить балаган. Все затихли. Блондинка поверещала еще немного и тоже замолчала. А я сидела за своим рабочим столом и с горечью думала: «Что я могу им объяснить – ничего!» С этого дня работники нашего агентства вовсе перестали со мной общаться, за исключением деловых разговоров. Это было облегчением моего положения, но в то же время я понимала, что скоро мне придется уйти отсюда, хотя и жаль было потерять хорошее место.
Однажды вечером я шла домой после работы по улицам, выбирая пустынные места, что становилась привычкой. Я сторонилась людей и незаметно забрела в район полуразрушенных старых домов, предназначенных под снос. Меня не пугала чернота окон и тишина нежилого двора. Сидя на старой скамье я думала, как мне быть дальше.
Вадим, жалея меня, иногда навещал, но так и не cмог помочь и понять, что делалось в моей душе. Сила одиночества грызла меня, как злая собака. Много месяцев я не видела своего лица. И вдруг внезапная решимость пронзила меня. Попробовать посмотреть на себя еще разок, а вдруг все это моя больная фантазия, и нет никакой ведьмы в моем отражении?
Не понимая, что делаю и где нахожусь, я забежала в заброшенный дом. Пустота оставленного жилья охватила меня. Двери, снятые с петель, окна с разбитыми стеклами, пыль и запустение – ничто не остановило меня, я упрямо передвигалась из комнаты в комнату, ища хотя бы осколок. Наконец в углу я увидела грязное мутное зеркало, забытое впопыхах. За разбитым окном завыла собака, сердце мое сжалось от страха, но мне необходимо было посмотреть на себя, пока я решилась. Слушая переливчатый вой, я медленно приближалась к своему отражению, едва различимому в сумеречном свете. Вглядевшись в него, я вздрогнула – на меня по-прежнему смотрела она. Те же черные глаза, белые прекрасные черты так и остались моим отражением.
Вой прекратился, стоя как вкопанная, я смотрела в это чужое лицо. Страх исчез, уступив в моей душе место злобе и непониманию, я громко и отчетливо произнесла: «Что тебе нужно от меня? Кто ты?»
Я говорила, а шевелились ее губы, и глаза в отражении вместо исступления источали безысходность. Я замолчала, и тишина напугала меня. Бросившись вон из дома, я побежала, не разбирая дороги по темнеющей улице. Начался ливень. Серая стена воды заливала все вокруг, ослепив меня. Бормоча бессвязные слова, как в бреду, я неслась, не видя ничего от яростной, охватившей меня тоски. Неожиданный визг тормозов и толчок оборвали мое спутанное сознание.
Снова шепот, темнота, стена из кирпича и картина, висящая на ней. Голос, звучащий в моей голове: «Таис, ты должна исполнить, что обещала…»
Я, вскрикнув, очнулась ото сна. Надо мною склонился человек, сидящий подле меня. Я вгляделась – черные волосы, бледное лицо, темно-какрие глаза – все это принадлежало молодому мужчине, который ласково произнес: «Слава богу, вы живы!» Он взял меня за руку, и мы познакомились. Оказалось, что Алексей, так звали моего нового знакомого, ехал в тот вечер по шоссе, неподалеку от заброшенного поселка. Был ливень, и вдруг из темноты я выскочила под колеса его машины. К счастью, ему удалось затормозить, но удар, хоть и не сильный, все же произошел. Я неделю пролежала в больнице, в бреду крича по ночам. Алексей все это время был рядом, как сказали медсестры. Они шептались: «Какой чудесный молодой человек! Редко такого встретишь!»
Я была смущена и растеряна, отвыкнув от повышенного внимания к себе. Алексей навещал меня каждый день, принося разные вкусности, и развлекал, как мог. Я не расположена была к разговорам о себе, да и о жизни в целом, но Алексей не докучал мне вопросами и только рассказывал о себе. Он художник, путешествует по стране в поисках новых впечатлений для творчества. Я тоже хорошо рисовала, даже пробовала себя в писании на холсте, но дальше пейзажа с натуры не продвинулась. Алексей же был уже немного знаменит в определенных кругах, слыл отличным портретистом, и не только… Так вот, он колесил по миру и рисовал свои картины. Я слушала его с интересом и чувствовала, что влюбляюсь… Нет, это было невозможно. Я ведь теперь не совсем обычная девушка. А кто? Кто я теперь? Ответа не было, и я молча слушала Алешу, замирая от любви и понимая, что ничего не могу ему сказать о себе.
В день выписки я с трепетом ждала Алексея, стоя на пороге больницы. Он приехал, и я не смогла скрыть радость, судя по его глазам, которые загорелись в ответ черным бархатным огнем.
– Таисия! Ты выглядишь великолепно! Разреши отвезти тебя домой! – предложил он.
Я в ответ молча села рядом с ним в ту самую машину, которая так вовремя меня сбила, как бы нелепо это ни звучало. Действительно, если бы Алеша меня таким образом не встретил, как бы закончился тот вечер, одному богу известно.
У моего дома мы долго и молча сидели в машине, не сводя друг с друга взгляда. Я всей кожей чувствовала желание, исходившее от его тела, глаза обжигали, и губы были так близко. Я отшатнулась, воспоминания отрезвили меня – Вадим, ведьма в отражении… Я не смогу больше никого любить, не имею права. Бежать, – вот что мне надо, чтобы не делать еще одного человека несчастным. Пробормотав слова извинения, я стремглав выбежала из машины и влетела в свой подъезд. Уже дома осознала, что ни телефона, ни адреса Алексея я не знала. Ну что же, и к лучшему! Он еще долго стоял у подъезда… Глядя из окна вслед уезжающей машине, я ощущала внутри пустоту…
На следующее утро я поехала к Вадиму. Бывший муж встретил меня, как всегда, с участием и радостью.
– Таисия! Выглядишь уставшей! Бледная, с кругами под глазами. Давай я тебя к врачу отведу…
– Спасибо, я уже, только от врача. Вадим, дай мне денег, мне надо уехать ненадолго…
Без лишних вопросов Вадим выполнил мою просьбу и проводил на вокзал. Я поцеловала бывшего мужа на прощание.
– Забудь меня, как страшный сон. Спасибо за все. Прощай!
Вадим озадаченно смотрел, как я сажусь в вагон, и помахал рукой, когда тронулся состав. Вот и все. Еду. Куда? Нет ответа… Я хотела туда, где меня никто не знал. Пустота сжимала меня изнутри все сильнее.
Ранним утром, через несколько дней пути, я вышла на самой неприметной и малолюдной станции. Густой туман стелился по земле, и сквозь его клочья я увидела лесную дорогу, по которой двигался человек в дождевике. Он удалялся от меня, видимо, тоже сошел с поезда. Я двинулась за ним, стараясь держаться от него на расстоянии, но тишина раннего утра выдала мои шаги. Где-то вдали пропели петухи, и туман, рассеиваясь, уступал место заливающему горизонт солнечному свету. Мужчина оглянулся несколько раз, затем решительно остановился. Его рука взметнулась в приветственном жесте, он дождался моего приближения и вежливо спросил:
– Издалека в наши края?
Я кивнула, пробормотав ответные слова приветствия.
Он молча взял мой чемодан и пошел вперед. Идя за ним, я смотрела на его серый дорожный мешок, висевший у него за спиной, и думала, что не представляю, зачем я сюда приехала. Мужчина был средних лет, обычный сельский житель, с загорелым лицом и небритой щетиной на подбородке. Мы пришли в деревню, в ней было всего шесть домов. Мужчина показал рукой на дом с цветными наличниками на окнах, который сдавался приезжим. Хозяйка, немолодая вдова неприметной наружности, жила в доме напротив. Расплатившись с ней, кинув вещи посреди комнаты, я блаженно растянулась на широкой деревянной кровати. Печь, два окна, стол… Выпив молока и съев кусок пахучего каравая, принесенного хозяйкой, я тут же крепко уснула без сновидений.
Проснулась, когда солнце уже садилось, окрасив зелень за окном в багровые тона. Настроение мое улучшилось. Я решила прогуляться на речку, протекающую неподалеку. Взяв краски, кисти и холст, я с наслаждением стала писать деревенский пейзаж, очарованная окружающим меня видом – темнеющая гладь реки, ивы, окунувшие свои ветви в воду, закат, пламенеющий на горизонте… Успокоительная терапия захватила меня, и я не заметила, как стало темнеть. С сожалением собрав принадлежности для рисования, я вернулась в дом. Слушая деревенские шорохи, мычание коров, стрекотание кузнечиков, я остро почувствовала свое одиночество. Хозяйка принесла мне чай.
– С травками, попейте на ночь! –сказала она.
Чай был ароматным и необыкновенно вкусным. Поев, я огляделась – да-а, тишина. Телевизора нет. Телефон не работал, радио не было. Я взяла в руки холст со своим рисунком. Прислонив его к стене на столе, отошла в сторону. Хорошо передались зелень деревьев и закат. Но что это? На другом берегу реки, изображенной мною, проступала фигура в темном плаще. Я помотала головой и вгляделась. Фигура стала отчетливей и чуть ближе. Бред! Я не рисовала никакую фигуру! Этого не может быть!
Но пейзаж, нарисованный моей рукой, стал меняться на глазах, и фигура в плаще уже перешла на переднюю часть рисунка, заслонив собою все пространство пейзажа. Пробила полночь. В печи вспыхнули дрова, хотя ее никто не разжигал. Часы, скрипя, отбивали последние удары. Леденящий ужас сковал меня, и я не могла пошевелиться. Мужчина в плаще вылез из холста прямо передо мной, капюшон закрывал его лицо, но небритый подбородок выдал в нем моего утреннего проводника.
Вдруг стены комнаты раздвинулись, она стала длиннее и шире, мужчина отодвинулся от меня в глубину, словно шахматная фигура. Он медленно двигался ко мне, уже издалека. Шепот и шорох заполнили мое сознание, стало жарко от печи и светло от ее пламени. А по углам роились тени, они выросли и превратились в фигуры. Я стояла, как пригвожденная, не в силах пошевелиться от ужаса. Все фигуры приближались ко мне, а в центре шел проводник. Подходя ко мне ближе, он резким движением откинул капюшон, и я увидела, что это не человек, а полуистлевший труп этого мужчины. Глаза его дико вращались, кожа на теле свисала зловонными струпьями, он ощерился безгубым ртом. Комната кишела мертвыми телами мужчин, и все они шли ко мне, обходя со всех сторон. Находясь под мистическим гипнозом этой зловещей картины, я не имела возможности ни крикнуть, ни сопротивляться.
Я почувствовала, как меня подняли горизонтально полу, дыхание остановилось в груди, и я не могла вздохнуть, когда вдруг костлявые пальцы мертвецов стали снимать мою одежду. Монстры понесли меня, нагую, навстречу трупу проводника – я была в полуобморочном состоянии от ужаса… Он скинул сгнившие лохмотья и оголил свою плоть, которая выглядела, как у живого, молодого и полного сил мужчины. Это был кошмарный сон или не был таковым? Все происходило как будто наяву…
Он вошел в меня, сверкая белыми глазами, полусгнившие веки которых открывали их страшным образом. Но совершенно необъяснимо вдруг я, скованная держащими меня за руки и за ноги мертвецами, дрожащая от ужаса, почувствовала такое наслаждение, какого не испытывала ни с кем в жизни. Как будто это сделал мой любимый, которого я дождалась после долгой разлуки. Все продолжалось долго или нет – я не могла определить… Время шло скачками – непонятным ходом в нереальности происходящего. Но вот – пропели петухи, и все исчезло…
Я проснулась на кровати в своей вчерашней одежде. В окно ярко светило солнце, а комната была обычной, как и прежде. Холст с моим рисунком так и стоял на столе, как я его поставила вечером, и на нем не было никакой фигуры. Опять кошмарный сон. Как же я смогла уснуть? Я же специально спала днем. А во всем теле я ощущала такую негу, словно всю ночь провела с любимым мужчиной. Тут я заметила маленькое зеркальце на подоконнике. Вчера его точно не было. Я взяла его в руки и взглянула на свое отражение. Я не узнала ее… Она смеялась, глаза посветлели и стали золотисто-коричневыми, а исступление сменилось удовлетворением.
Опять бежать? Куда? Что мне делать?
Зашла хозяйка, спросила:
– Как спалось? Я вам в чаек травки сонные положила, чтобы выспались…
Так вот в чем дело – травки! Вот почему я так быстро и крепко уснула.
С новой силой меня охватила тоска и паника. А душа рвалась к Алексею. Гонимая мистическими существами из моих снов, я собрала вещи и через час уже сидела в вагоне.
Меня влекло к моему любимому, и я решила не сопротивляться этому влечению. Страшные сны, ведьма в отражении – мне не разобраться с этим одной. Алексей! Я люблю его! Люблю так, как не любила еще никого!
Поезд мчался, стуча на стыках, я лежала на верхней полке и думала о своем будущем, стараясь не спать. Как устала я сопротивляться сну. Мама, папа, как мне не хватает вас! Мои родители погибли в автомобильной катастрофе три года назад. Я вспомнила детство…
Дорога спускается резко вниз, а потом снова наверх… Царство сопок и вулканов – здесь я выросла на берегу океана. Родители назвали меня Таисией, но мама всегда звала меня Таис. Так все и называли меня, худенькую синеглазую девочку с льняными косами.
Мне десять лет. Вот мама на ночь читает страшные русские сказки про ведьм, вурдалаков и оживших покойников. А рядом сидит друг детства Леша, крепко держит меня за руку и в жутких местах шепчет: «Не бойся – это все неправда, выдумки…» За окном завывает вьюга, и мы сидим, тесно прижавшись друг к другу, и слушаем таинственный мамин голос. Как давно это было! Лешка был настоящим другом. Провожал меня в школу, и после уроков мы всегда шли вместе домой. Ведь жил он этажом ниже, и поэтому мы часто играли и делали уроки у меня дома. Леша был хорошо воспитан и привлекателен, а я ревновала его ко всем своим подругам…
Мне вспомнился один случай, который открыл моего друга с неожиданной стороны. Мы с Лешей гуляли в парке. Стали играть в прятки, и я, смеясь, забилась под куст и сидела в ожидании, что Леша найдет меня. Вдруг из зарослей вышла огромная собака. Глядя на меня свирепым взглядом, она оскалила клыки и стояла, угрожающе сморщив нос, глухо рыча и не думая уходить.
Я оцепенела от ужаса и не могла произнести ни звука, не то чтобы позвать кого-то на помощь. Собака уже готова была наброситься на меня, но за ее спиною неожиданно появился Алексей. Он прижал палец к своим губам и дал мне знак, чтобы я не шевелилась и молчала. Я итак боялась сделать любое движение и, трясясь от страха, смотрела на него, как на своего спасителя. И Леша не подвел меня.
Он громко крикнул, и животное, отпрыгнув в сторону, переключило свое внимание на моего друга. Тогда Леша, резко замахнувшись на собаку, кинул в нее ветку. Та отбежала в сторону, но не собиралась убегать, громко и яростно лая, она делала прыжки в сторону Алексея, и с ее клыков капала слюна… «Она бешенная!» – поняла я и так испугалась за себя и Алексея, что готова была упасть в обморок. Но собака резко замолчала и прекратила натиск. Леша просто стоял и смотрел ей в глаза, как бы укротив ее своим взглядом. Потом медленно подошел ко мне и подал свою руку. Ноги мои затекли, и я с трудом встала и пошла за своим спасителем, крепко держа его за руку. Оглянувшись, я с удивлением увидела, что собака сидела не шевелясь. Отойдя подальше в сторону от бешенной собаки, Алексей громко крикнул: «Пошла вон!»
И мы услышали, как животное понеслось, ломая кусты, подальше от нас, как будто спасаясь бегством.
Вот такой необыкновенный был у меня друг детства, и после этого случая я полюбила Лешу первой любовью и не мыслила без него своей жизни…
И вдруг я подпрыгнула на своей верхней полке… Алексей – темноволосый, с лицом бледным, никогда не видевшим загара, как Лешка из моего детства. Прошли годы, он изменился, стал красавцем. Волосы длинные до плеч… Как же я не узнала его? Он старше меня на два года, боже, да, это он! А он, узнал ли меня? Милый мой, Алешенька, как же я люблю тебя! И только сейчас поняла, что любила его всю жизнь! Тогда, в детстве, я с родителями уехала в другой город, по папиной службе, а Леша остался там, на Дальнем Востоке. Писал мне, а я… Меня захватила новая жизнь, новые друзья, и я перестала ему писать.
А потом настал этот страшный день… Погибли мои родители… Горе было непереносимым. Я встретила Вадима… Он, некрасивый, но взрослый, мужественный заменил мне родителей, с нежностью и заботой относясь ко мне. Но любили мы друг друга? Теперь я отчетливо поняла, что наши чувства не были настоящими. Как только в жизнь ворвалась ситуация из ряда вон выходящая, любовь лопнула, как мыльный пузырь, оставив только дружбу.
И вот, как по волшебству, когда я осталась совсем одна со своими несчастьями, Алексей вновь возник в моей жизни! Я вспомнила забытую любовь мою! До головокружения я хотела встретиться с ним! Внезапно за окнами вагона в ночной мгле началась гроза. Черноту неба пронзали серебряные нити молний. Оглушительные раскаты слились со стуком колес. Неожиданно вагон сильно качнуло, и я полетела вниз с верхней полки, ударилась обо что-то твердое и потеряла сознание… Мелькнула последняя мысль: «Это крушение! Леша!»
Глава вторая. Таис и Алексей
Мой вопль разнесся эхом по огромному пустому залу… в котором я очнулась, лежа на широкой старинной кровати. Голова гудела, на затылке была большая шишка… Где же я очутилась?
Превозмогая боль, я встала и несмело пошла по залу, с удивлением оглядывая стены, увешанные всевозможными саблями, кинжалами и прочим холодным оружием. Большой камин, украшенный в античном стиле фигурками древнегреческих воинов, был зажжен и давал много тепла. Помимо оружия, на стенах были картины и портреты разных эпох. Лица людей в богатых одеждах и сюжеты сражений поражали воображение. Но одна картина особенно выделялась величиной размера и сюжетом.
На полотне, в полстены, стоял вполоборота мужчина в черном плаще, держа в поднятой руке клинок, сверкающий сталью, а перед ним, в страхе сжавшись, в ужасе стояли три женщины, их красивые лица были искажены смертельной опасностью, полуобнаженные тела белели в контрасте с черными волосами. От этой зловещей картины мне стало совсем плохо, и я в изнеможении прислонилась к стене напротив. Что со мной? Явь это или сон? Я не понимала.
Пламя камина ярко вспыхнуло, я невольно обернулась на треск искр и боковым зрением увидела какое-то движение на картине. Нет, только не это! Фигура мужчины на холсте медленно стала поворачиваться ко мне, и вот он уже сошел на пол. Я вжалась в стену и зажмурилась от страха. Открыв глаза, я убедилась, что это мне не кажется, и призрак (или человек) уже стоит прямо передо мною. Он занес клинок над моей головой и резким движением вложил его в висящие на стене ножны. Другой рукой откинул свой капюшон. Я обомлела, увидев его лицо. Это был Алексей. Его черты, его черные глаза, но… нет, это не он. В лице мужчины застыло холодное презрительное выражение. Я стала сползать по стене, едва не теряя сознание. Он схватил меня и, легко перекинув через плечо, понес к кровати.
Я так ждала нашу встречу, так любила его, но то, что произошло потом, повергло меня в шок. Он сорвал с меня одежду, с силой кусал и целовал мои губы и, словно бешеный зверь, неистово овладел мною. Не о такой близости я мечтала! Но, несмотря на боль, мое тело покорно отзывалось на его грубую силу, отдавая ему любовь и испытывая наслаждение. Обида и боль мучили меня, но душа понимала – я все равно люблю его и буду любить любого.
Так я осталась в доме человека, внешне похожего на Алексея как две капли воды, но такого холодного, временами жестокого, и все же, несмотря на это, любимого. Я стала его рабой, служанкой и любовницей. Он был по сути непримиримо-отстраненным и с презрительной усмешкой заставлял меня делать всю работу по дому, и только в постели с ним я чувствовала, что все же мой господин неравнодушен ко мне. Он имел безграничную власть надо мной, и я безропотно ему подчинялась.
Дом, утопающий в зелени, был огромен и снаружи наглухо огорожен высокой каменной стеной, в которой не было ни входа, ни выхода. Я была уверена, что ворота хорошо замаскированы, но отыскать их даже не пыталась. Мне хотелось жить рядом с любимым, даже находясь в его плену. Каждый день я убирала жилые комнаты – просторные залы, уставленные старинной витой мебелью. Стены этих помещений были увешаны картинами с изображением различных вельмож – мужчин и женщин – на их лицах читались уверенность и величие. Необычайно одухотворенными были их глаза, глядящие прямо в мою душу. Мне всегда было страшно ходить между ними, казалось, что они наблюдают за мною. Наверное, это были родственники моего господина, я находила очень много схожего с его чертами, когда смотрела на эти портреты. Но было еще страшнее слышать какие-то звуки и приглушенные голоса, эхом разносившиеся по залам со второй половины дома. Дверь, ведущая туда, всегда была заперта и недоступна мне. Когда я пыталась спросить об этом Алексея, он молча уходил от ответа или говорил, что это меня не касается. Эти загадки тревожили меня. Я жила в маленькой комнатке для прислуги и, закончив дела, по вечерам сидела, дрожа от страха, вслушиваясь в непонятные шорохи. Часто совсем не могла спать по ночам. Иногда Алексей приходил ко мне в комнату, сам наряжал меня в пышные платья с глубоким декольте и укладывал мои волосы в замысловатую прическу. Делал это с удовольствием, будто забавляясь, и в такие минуты мне казалось, что он вот-вот скажет мне о любви, но нет, едва я заговаривала о нас, господин резко обрывал меня и уходил, приказав приходить к нему, как всегда, ночью. C каждым днем я все больше понимала, что люблю его все сильнее, но… безответно. Эти страдания приносили мне непонятную отраду, как будто долго переносимая боль отпустила, и я счастлива в этой передышке – так ощущала я любовь к своему прекрасному господину.
Но дом продолжал пугать меня, и ночами я тряслась от страха, пытаясь уснуть под чьи-то голоса, шаги и скрип половиц. В одну из таких ночей, когда не было нашего свидания с любимым, я отчаянно пыталась уснуть, ворочаясь с боку на бок. Наконец, преодолев страх, решилась выйти из своей комнаты. На цыпочках пошла по ночному дому, не зажигая свечу. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я все смелее передвигалась из комнаты в комнату, благо, убираясь каждый день в доме, знала расположение мебели. И странно, не встречая никого на своем пути, я не слышала ни голосов, ни скрипа половиц. Стояла жуткая тишина…
Я дошла до двери на вторую половину дома. Она была открыта настежь, что было удивительно – на этой двери всегда висел замок… Я не дыша заглянула внутрь и отпрянула от неожиданности, вжавшись в боковую стену… Посреди зала стоял гроб, обитый белым шелком. Это было ужасно – в гробу лежала мертвая молодая женщина в белоснежном платье, с распущенными волосами, прикрытыми кружевной накидкой… Алексей сидел рядом в глубокой скорби и не видел ничего вокруг. Горели свечи по бокам гроба, и лишь их треск прерывал звенящую ночную тишину…
Алексей взял покойницу за руку, надел на ее палец кольцо с огромным камнем. Затем достал из-за пазухи диадему необыкновенной красоты, сверкающую самоцветами, и украсил ею лоб лежащей в гробу красавицы. Поцеловав ее в губы, он присел рядом с гробом, и его лицо будто окаменело от горя. Он сидел, не шевелясь, как изваяние, и, не отрываясь, смотрел на лицо упокоенной. Сквозь треск свечей я слышала его дыхание, которое прерывали с трудом сдерживаемые рыдания… Я попятилась и бегом кинулась в свою комнату. Добежав до своей каморки, я крепко захлопнула за собой дверь… Сидя на кровати, поджав ноги, сдерживая крупную дрожь, я пыталась понять, что происходит? Кто эта женщина? Соперница была мертва, но мою душу терзала дикая ревность. Любимый так горевал, что было ясно – это его настоящая любовь.
Утро разбудило меня ярким светом. Я встала, оделась, умылась и спустилась на кухню. Быстро приготовив завтрак, понесла его на подносе в комнату к Алексею. Обычно он звонил в колокольчик, чтобы позвать меня. Но мне так захотелось его увидеть после ночного происшествия, что я нарушила запрет – не входить в его спальню без звонка.
Алексей крепко спал, разметавшись по своей постели, и улыбался во сне. Я смотрела на любимые черты – они были сейчас умиротворенными и спокойными… И я засомневалась, не привиделось ли мне все это – женщина, лежащая в гробу, и Алеша, сидящий возле нее в глубоком горе. Он проснулся и, увидев меня, нахмурился, будто был недоволен, что я вторглась в его потаенные мысли, затем его губы искривились в обычной усмешке. Я положила поднос с завтраком на столик и вылетела из спальни. Сердце мое успокоилось. Я убедилась, что прошлой ночью все было сном, рожденном в моем воспаленном измученном мозгу, ведь ни следа былой скорби в лице Алексея не было видно.
В этот день, убирая дом, я очень внимательно осмотрела замо́к, висящий на двери закрытой половины дома. Там стояла гробовая тишина, и пыль на замке говорила о том, что его давно никто не открывал. Я вздохнула с облегчением и еще раз уверила себя, что женщину в гробу и Алешу рядом с нею я видела лишь во сне.
Однажды я сидела у окна, устав от забот по дому, как всегда печалясь и думая о нем. Алексей подошел ко мне с обычной холодной усмешкой на красивых губах. В руках он держал все тот же клинок. Бесстрастным ровным голосом он приказал мне убить себя. Попросил об этом так буднично, словно велел подать чашку чая. С обреченной усталостью, я молча посмотрела на него и быстрым движением, не задумываясь, направила клинок к своему сердцу. Мне было и страшно, и непередаваемо отрадно от такой покорной любви, что не было животного страха смерти, только тоскливо и холодно от того, что я больше никогда его не увижу. Еще мгновение, и я вонзила бы клинок себе в грудь. Но резким движением Алексей перехватил мою руку, клинок упал на каменный пол с тяжелым лязгом.
И вдруг этот холодный и бесчувственный человек страстно обнял меня и стал целовать мое лицо, губы, плечи и говорить с таким отчаянием, словно решился наконец открыть великую тайну. Он рассказывал о том, что женщины предавали его, любя лишь его богатство, и он возненавидел женский род, навсегда, как ему казалось, разочаровавшись в любви, и лишь я полюбила его самого, не требуя ничего взамен. Я своей искренней любовью исцелила его душу от жестокости и равнодушия, и он понял, что тоже полюбил меня. Но мучал и себя и меня, не в силах отдаться этому забытому чувству, и теперь он больше никогда не причинит мне боли – отныне я его госпожа. Я слушала Алексея, и моя измученная душа замирала, чувствуя, как счастливые слезы потекли из глаз, смешиваясь с его поцелуями…
– Девушка! Скоро ваша станция! – прозвучал над моим ухом голос проводницы.
Я проснулась на верхней полке поезда, в котором ехала к своему Леше, потрогала затылок – шишка на голове сильно болела на самом деле… Люди в вагоне вели себя спокойно и обычно, значит не было никакого крушения! Я прожила во сне странную историю, которая оставила во мне чувство полноты настоящей жизни… Снова сон обманул меня, выдав себя за реальность. А может быть реальность и сон одно целое?
Поезд остановился, я вышла на родном вокзале. Никто не встречал меня, одиночество снова стиснуло душу. Медленно брела я к дому в слепой надежде, что Алексей сидит в своей машине и ждет меня у подъезда. Каким чужим был он в сновидении! А вдруг это правда, и он такой и есть? Но влекло к нему еще сильнее, ну а вдруг Алексей не поверит, отвернется от меня, как Вадим, и станет холодным, как в последнем сне?
Моя душа рвалась на части, я не понимала, что со мною, но тем не менее любовь огромным теплым океаном заполонила меня, и я тонула в нем с обреченным упоением, окунаясь все глубже и глубже в его томные ласковые волны. Кто он, мой любимый? Был ли он моей судьбою и счастливым будущим? А может, мне снова надо бежать от него куда-нибудь подальше и не возвращаться? А вдруг меня ждут страшные события и горькие разочарования?
С таким сумбуром в голове я поднялась к своей двери. На ней белел листочек… Сердце мое бешено колотилось, я никак не могла прочитать текст записки. Она была от Алексея! В сотый раз перечитывала я две строчки: «Таис! Я очень хочу тебя видеть! Пожалуйста, позвони!» Все сомнения тут же оставили меня, и я с трепетом набрала номер, указанный в записке…
Заходя в пустой неприветливый свой дом, я не могла поверить, что наконец-то скоро увижу своего Алешу. Все во мне ликовало, вспоминая, как он обрадовался, услышав мой голос по телефону. Мы договорились о встрече, и я весь день убирала квартиру, готовясь к нашему свиданию. Алексей, узнав, что я уехала, тоже покинул наш город и теперь мчался обратно, торопясь меня увидеть. Он обещал вернуться как можно быстрее. Сколько ждать его приезда? День или два? Я сходила с ума от своих мыслей и желания его увидеть.
Резкий звонок в дверь прервал мою уборку, и с веником в руке я подскочила к глазку. Поглядев в него, я никого не увидела. «Спокойно! Это не Алексей, так быстро он не приедет, и он позвонил бы по телефону, прежде чем прийти. Не Вадим – он тоже всегда предупреждает о своем приходе и еще не знает, что я вернулась в город. Соседи не ходят ко мне. Я ни с кем из них не разговариваю уже много времени. Сейчас поздний вечер. Кто же это?» – все эти мысли быстро пролетели в моей голове. Снова громко и требовательно прозвучал звонок… И опять никого не было видно за дверью…
Я бросилась на балкон. Дверь в него была открыта, и я выглянула наружу, перегнувшись через перила. Стемнело… Парк под моим балконом, густо заросший деревьями, был мрачен и тих… Только шелестела листва от порывов ветра. Что я могла там увидеть? Я закрыла балконную дверь, задернула занавеску и развернулась лицом в комнату, намереваясь закончить уборку, но застыла от ужаса…
Посреди моей маленькой спальни, залитый электрическим светом, стоял мертвец – тот самый водитель маршрутки, увезший меня от церкви, когда я ходила просить у Бога помощи… Пустые глазницы монстра равнодушно зияли, натянутая вместо рта кожа не могла произнести ни звука. На нем был серый балахон, на голове капюшон, из-под которого виднелся голый череп. Тощей рукой в черной перчатке он показал на балконную дверь. Я оглянулась и с удивлением обнаружила, что балкон был не заперт… В зловещей тишине монстр толкнул меня в открытый проем балкона… Занавеска, надутая от сквозняка парусом, облепила меня, и я, ничего не видя, полетела вниз, ощутив под ногами пропасть…
От потока воздуха, наполнившего мои легкие, я не могла дышать и решила, что умираю, прощаясь в эти доли секунды со своим любимым и с жизнью… Какое-то мгновение я ничего не ощущала, но тряска привела меня в чувство. Окончательно очнувшись, я поняла, что нахожусь в салоне маленького автобуса, снова словно явившегося с того света и везшего меня по ухабам лесной дороги. Темнеющий пейзаж проплывал в окнах автомобиля – мне видны были лишь пышные кроны лиственных деревьев, да острые пики елей… Резко затормозив, автобус остановился. Уханьем совы и сизым туманом, стелившимся по земле, встретил меня ночной лес, в неласковые дебри которого завез меня мертвец. Трясясь от страха и холода, я вылезла из маршрутки, подчинившись велению руки монстра, и осталась стоять на месте как вкопанная, не понимая, что я тут делаю…
Маршрутка с мертвым водителем за рулем медленно уехала, скрывшись в тумане, оставив меня одну… В этом кошмаре я желала и не могла проснуться… Хотела тронуться с места, но вокруг меня оказалось болото, и мне некуда было идти. Я стояла на маленьком клочке твердой земли и совсем окоченела от холода, не в силах осознать, зачем со мною это происходит. Туман рассеялся, и я увидела, что ко мне ползет какое-то существо, похожее на очень крупную собаку. Оно, медленно переваливаясь длинными нелепыми лапами с кочки на кочку, приближалось ко мне, неся в своих зубах какой-то сверток…
Когда жуткая собака приблизилась, ее красные глаза свирепо сверкнули, и в оскалившейся пасти я с ужасом увидела маленького ребенка. Младенец, завернутый в пеленку, в края которой вцепились зубы монстра, молчал, и я сначала подумала, что он умер. Но ручки и ножки ребенка зашевелились, и я потянулась к нему, дрожа всем телом, стараясь не думать о пасти зверя, отвратительно смердящей прямо у моего лица. Но, невольно посмотрев на его морду, я содрогнулась от отвращения – голова чудовища вблизи была похожа на человека, с заросшим шерстью лицом… Глядя на меня человеческими глазами, в которых неожиданно отразилось жестокое страдание, ужасная собака выпустила из своей пасти ребенка… Бедный малыш упал к моим ногам, и существо скрылось в тумане, глухо ворча. Я взяла на руки младенца и прижала его к себе, пытаясь согреть. Но тут у меня сильно закружилась голова, и я зажмурилась…
Открыв глаза, я обнаружила себя в простой избе. В большой просторной комнате было тепло и светло от печи, в которой жарко пылал огонь, и я, мгновенно согревшись, по-прежнему держала на руках ребенка. Положив его на лавку, я развернула пеленку и увидела, что это девочка, черноволосая и синеглазая… Она смотрела на меня своими ясными глазками, и мне стало так тепло и хорошо от ее взгляда, что я снова взяла ее на руки и крепко прижала к груди…
А в своей голове я услышала слова ведьмы: «Ты должна исполнить то, что обещала Таис…» От этого голоса я вздрогнула и еще крепче прижала к себе девочку… Но все заволокло густым туманом, и комната закружилась, словно я летела по кругу все быстрее и быстрее… Я стала кричать и звать Алексея… и проснулась на своей кровати, плача и крича, сжимая в руке маленькую пеленку. Девочка исчезла. Еще не до конца проснувшись, я снова зажмурилась, а когда открыла глаза, то оказалось, что я лишь сжимала в руке край одеяла… Где я была? Что это со мною? Ребенок… я так явно ощутила его тепло… Еще сильнее я хотела видеть своего любимого… С трудом придя в себя от пережитого во сне, я воспрянула духом и ждала звонка Алексея, уже не сомневаясь, что только он поможет мне хоть как-то понять происходящее во сне и наяву…
И вот настал день нашей встречи. Было холодно. Осенний ветер кружил листья. В их хороводе, уже не во сне, я видела приближающегося ко мне Алексея. Он подошел, и все страхи и сомнения разом ушли. Я не в силах была смотреть в глубину его глаз – такую преданность и любовь видела я в них. Мы держали друг друга за руки, не говоря ни слова… Первым очнулся Алексей.
– Я давно ищу тебя, Таис! Только поэтому я приехал в этот город, где нашелся твой след… Но то, как мы встретились, – это удивительно! Мокрая от слез и дождя моя Таис бросилась под колеса машины. Я не сразу узнал тебя… Раньше ты была жизнерадостной и веселой, а теперь грустная и молчаливая… Я сразу хотел признаться, кто я, но ты была в таком состоянии в больнице, я ждал подходящего момента, а ты сбежала от меня… Милая, вспоминала ли ты наше детство? Я помню твои волосы… Они и сейчас такие же длинные и густые, помнишь, как я помогал тебе косы заплетать, ты всегда мучилась с непослушными прядями… И глаза твои были синими и лучистыми, а теперь погрустнели и потемнели, что случилось, милая моя девочка?
Я молчала, не смея сказать правду… А потом была ночь – наша ночь… Нет, не та, потусторонняя, из моего видения, а наяву – ласковая, трогательная и волшебная…
Наши души сплелись в единой нежности, губы не переставая шептали «люблю», тела плыли по волне наслаждения, и ночь показалась нам мгновением… Под утро мы уснули, утомленные. Я забыла обо всем, и тревога моя исчезла также легко, как могут волны океана, бегущие к берегу, находить успокоение в шипящей пене, растворившись в прибрежных скалах…
Пробудившись пораньше и поцеловав спящего Лешу, я побежала в ванную, и жестокое отрезвление обожгло меня… Я смотрела на след от висящего раньше зеркала на стене, и мне до жути захотелось увидеть свое отражение, как в той, другой жизни… Но невозможность сделать такое простое дело, снова окунула меня в реальность… Страх потерять любимого и причинить ему боль мгновенно опустошил меня. Захочет ли он связать себя с женщиной, не смеющей видеть свое отражение в зеркале, которая не спит по ночам, а если случайно засыпает, то видит кошмары и заходится криком, отсыпается днем, не имеет друзей и подруг, раздражается по любому поводу и плачет без видимой причины?
Я зашла в комнату с каменным лицом. Алексей с радостью кинулся ко мне… Но, увидев мое выражение лица, испуганно спросил:
– Что с тобой? Таис, не молчи…
– Прости! Я обманула тебя! Я люблю другого! Уходи! Мы не можем быть вместе…
Молча, с внутренним ужасом, я наблюдала, как мягкость на лице Алексея постепенно превращалась в холодность из моего видения. Стиснув зубы, Алексей быстро собрался и ушел, не сказав ни слова. «Поверил!» – горько подумала я, значит не судьба! Слезы хлынули из моих глаз, и в безысходной истерике я просидела до вечера, в оцепенении глядя в окно. Никто не может мне помочь понять, что хочет от меня ведьма?
А когда совсем стемнело, я вышла на улицу. Я часто гуляла по ночам, боясь, что дома усну. Проходя зеркальную витрину, мимо которой обычно пробегала, не поворачивая головы, я замедлила шаг. Снова мне захотелось посмотреть в свое отражение, а вдруг исчез мой враг, и все стало по-прежнему? Я огляделась. Никого вокруг, только бездомные псы рыскают в поисках съестного. Фонарь, единственный, светил как раз на эту витрину. Я подошла и резко вскинула голову, посмотрев в стекло.
Нет! Не было там Таис, которую любил Леша, а была чернота волос и белые ненавистные черты, безумным взглядом обжигающие и пугающие в ночи. Истерический хохот раздался в тишине. Я смеялась и плакала, а отражение злобно хохотало, конвульсивно корчилось в гримасах, повторяя все за мной. Я не могла остановиться, как вдруг собачий вой окружил меня со всех сторон. Налетел внезапный резкий ветер, и сильный ливень зашумел по мостовой. Я вымокла мгновенно, повернулась, чтобы уйти домой, но меня не пускала стая собак, воющая на витрину.
Я снова посмотрела на стекло и с испугом увидела, как из него выбирается мое отражение. Дождь стих также внезапно, как и начался, вышла луна, осветив собачьи морды, склонившиеся, словно в поклоне. Ведьма медленно плыла вниз по улице, маня меня за собой. Я пошла за ней, как под гипнозом, а псы, ворча и скуля, ползли сзади меня. Белая фигура ведьмы увела меня далеко за город. Развевались края ее савана, длинные волосы трепал ветер, она, не оглядываясь, подошла, нет, подплыла к большим железным воротам городского кладбища.
Тут ведьма вперила в меня взгляд, от которого я совсем потеряла волю, и взмахнула рукой. Цепкий ужас сдавил мое сердце… Я оказалась на чьей-то могиле у белого мраморного памятника. Луна ярко осветила фото на нем… Это была могила моих родителей! Ведьма, злобно хохоча, исчезла в зеленоватом тумане. Небо почернело, спрятав луну в тучах, и в кромешной тьме я провалилась в небытие…
Долгий требовательный звонок в мою входную дверь привел меня в сознание, не в силах понять, где я нахожусь, с недоумением озираясь по сторонам, я обнаружила себя в своей постели. Боже, я начинала всерьез опасаться за свой разум. Похоже, что моя жизнь раздвоилась на обычную реальность и ту, где со мной происходили ужасные необъяснимые вещи.
Стряхивая остатки кошмарной потусторонней реальности, я поплелась к двери. Открыв ее, увидела Лешу с огромным букетом алых роз, как же я рада была его видеть! Кинувшись в родные объятия, я заплакала жалобно, всхлипывая, как ребенок, уткнувшись в Лешину грудь.
– Милая, Таис! Прости, что я ушел вчера. Потом только понял, что с тобой что-то происходит, я слишком долго искал тебя, чтобы снова потерять! Я боюсь, что ты снова исчезнешь, и я не успею сказать тебе… Будь моей женой, моей королевой, моей госпожой!
С замиранием сердца слушала я его слова – так изъяснялись романтические герои в книгах! Я нежно обняла Алексея и только хотела ответить ему, как увидела в открытую входную дверь развевающиеся белые одежды ведьмы, сбегающей по ступеням. Могильным холодом повеяло на меня, дверь с грохотом захлопнулась, и я снова упала в обморок, слыша в мозгу эхом рассыпающийся ее смех…
Очнулась от Лешиных прикосновений… Он нежно протирал мне виски мокрой салфеткой.
– Что так испугало тебя? Это гром, гроза на улице!
Я с мольбой посмотрела на него и крепко обняла.
– Увези меня отсюда далеко-далеко… Я буду твоей женой…
И вот, словно в сказке, началась моя совсем другая, счастливая жизнь…
Алексей привез меня в свой дом на берегу теплого южного моря. Двухэтажный великолепный уютный особняк стоял на склоне красивейшей скалы. Окна выходили на берег моря, от одного вида которого становилось хорошо и спокойно на душе. Мы поженились, сыграв по моей просьбе скромную свадьбу. Родители Алексея приняли меня, как родную, и, благословив нас, уехали в город неподалеку, где жили постоянно, оставив меня хозяйкой в своем доме.
В нашей семейной жизни не было дня, чтобы я не восхищалась своим мужем. Он окружил меня заботой и вниманием, и я совсем успокоилась и стала забывать свои кошмары. Как ни странно, ночью я теперь спала без сновидений, и все осталось в прошлом, кроме… моего упорного нежелания смотреться в зеркала. Алексей, конечно, удивился, когда я попросила вынести все зеркала из дома. Я сказала, что у меня развилась фобия – боязнь своего отражения – после гибели моих родителей. Не задавая лишних вопросов, он выполнил мою просьбу и лишь еще теплее и внимательнее стал относится ко мне.
Наш дом внутри был довольно просторным – половина первого этажа сделана под большую гостиную с нишей для кухни, а вторую половину занимала огромная библиотека со множеством полок с книгами от пола до потолка. Гостиную со светлыми объемными окнами украшал камин, инкрустированный античными фигурами воинов, созданный по рисунку отца Алеши и сделанный по его же заказу.
Небольшая лестница вела на второй этаж. Он был мансардным – потолком ему служила крыша. В нем располагались две комнаты. Одна служила нам спальней, вторая была бывшей комнатой родителей Алексея, и в ней мы планировали устроить детскую для своего будущего ребенка, о котором оба страстно мечтали. Вокруг дома рос благоухающий сад, посаженный матерью моего мужа. Я с удовольствием ухаживала за розами, нарциссами, гиацинтами, за различными кустарниками, радующими нас пышным цветением, и мне доставляло наслаждение сажать новые цветы, приумножая этот цветочный рай. Но самое интересное было позади дома. Открыв потайную калитку, можно было спуститься прямо к морю по аккуратным ступеням, высеченным в скале отцом Алексея в то давнее время, когда они с его матерью только поженились и строили этот дом.
Там, внизу, на берегу моря был уютный пляж, образованный в результате обвала скалы во время сильного землетрясения, произошедшего, по рассказам старожилов этих мест, еще в прошлом веке. С обоих сторон его огораживали скалы, а желтый ласковый песок небольшой полоской отделял лестницу от моря. Во время прилива пляж скрывался под водой, и тогда оставались видны лишь два больших камня, как будто специально оставленных по бокам у подножия лестницы. Конечно, мы с Алешей часто спускались к морю на наш пляж, купались, загорали и наслаждались уединением.
Мой муж был востребованным художником и целыми днями проводил время в своей мастерской, которую он купил и оборудовал для работы над картинами. Недостатка в заказах не было, и жили мы безбедно. Иногда и я помогала ему в мастерской наводить порядок и даже рисовала пейзажи, которые также иногда продавались. Но чаще оставалась дома, ведя наше небольшое хозяйство. Алексей настоял, чтобы я не работала, и мне, измученной своей ненормальной жизнью, было в радость целыми днями быть одной в таком уютном доме и, переделав все дела, ждать своего любимого к ужину.
В тот вечер был прилив на море, и весь пляж, как обычно, скрылся под водою. Я, управившись с делами, ждала мужа, сидя на камне у ступеней, любуясь морем и слушая крики чаек. В наступающем вечере солнышко ласково светило, готовясь нырнуть за горизонт. Вдруг я увидела что-то приближающееся из глубины, гонимое волною прямо на пляж. Когда к моему камню приблизилось нечто, что я видела издалека, я в ужасе поджала ноги, вглядываясь…
Это была утопленница. Ее волосы, словно пожухлые водоросли, плыли за телом… Платье с широким подолом, надувшись, держало несчастную на поверхности. Девушка открыла потухшие глаза и стала подниматься на ноги… Потоки воды лились с ее плеч, мокрое платье облепило фигуру, волосы повисли вдоль тела слипшимися прядями. Черты ее лица, едва различимые в солнечном закате, были укрыты тенью, но выражение невероятной тоски явно ощущалось в нем. Ее неживые губы медленно зашевелились, и я услышала в своей голове шелестящий голос, словно из преисподней: «Таис, ничего не бойся, что бы не происходило… Видения растают без следа, и жизнь станет прекрасной явью, как предначертано судьбою… Будь мужественной и стойкой, и люби мужа по-настоящему…»
Зажмурившись от ужаса, я бросилась вверх по ступеням каменной лестницы, не оглядываясь. Поднявшись немного, я все же отважилась взглянуть вниз… Вода плескалась у камней, и там никого не было… Я вздохнула с облегчением и подумала, что это отголосок кошмаров в моем мозгу. Накрывая на стол ужин для Алексея, я успокоилась и старалась не думать о том, что мне привиделось. Конечно, я не стала ничего рассказывать мужу, стараясь поскорее забыть все видения и свое прошлое.
Прошел год. Ночью я по-прежнему спала без видений, но иногда все же воспоминание об утопленнице возникало в моем мозгу, и я вздрагивала от темных мыслей, и это заставляло меня переживать и печалиться. Мой муж все делал для того, чтобы я улыбалась, и мне чаще всего удавалось не огорчать его. Однажды в зимний южный вечер, слушая завывание ветра за окном, мы сидели у зажженного камина в любимых креслах, пили чай и беседовали. Мое внимание привлекла большая книга в красивом красном переплете, стоявшая на полке книжного шкафа.
– Леш, а что это за книга? Я такую не читала. Достань мне ее, пожалуйста, я хочу посмотреть.
– Таис, это не художественная литература.
Нахмурившись, Леша подал мне книгу.
– Это наша семейная легенда, – продолжил он, – основанная на древней рукописи, передаваемой из поколения в поколение в нашем роду и изложенной в этой книге моим дядей. Он был историком, долго и кропотливо собирал и расшифровывал различные документы, подтверждающие факты этой истории, но я не хотел бы, чтобы ты погружалась в эти события. Ты только пришла в себя из состояния, в котором я нашел тебя, думаю, что история, описанная в книге, не сохранит тебе душевного покоя.
– Лешенька, пожалуйста, не запрещай мне ее прочитать. Ты же знаешь, как я люблю сказки и легенды, помнишь, нам мама моя читала страшные русские сказки в детстве?
Леша, конечно же, разрешил, взяв с меня обещание не читать до поздней ночи. Мы пошли на второй этаж в нашу спальню, и я с нетерпением, прижавшись к теплому боку мужа, начала читать. Леша сразу уснул, а я не могла оторваться от трагической и мрачной истории, описанной в книге…
Она рассказывала о жизни древнего предка семьи Алексея. Звали его Михаил. Он отличался мужественной красотой и был наделен смелостью и отвагой. В книге были иллюстрации, отображающие картины и рисунки, собранные дядей из семейных архивов. У Михаила была красавица жена – Анна. Я с трепетом разглядывала их портреты. Меня смутил прямой и пристальный взгляд Михаила, а чистота синих глаз Анны выражала кротость и силу настоящей русской женщины. Ее коса спелым колосом перекинулась через плечо, а кокошник отливал самоцветными камнями, говоря о состоятельности ее мужа. Он был воеводой при русском князе и, возвращаясь из походов, привозил жене драгоценности и наряды.
Не было в округе красивее и счастливее этой семейной пары, только что сыгравшей свадьбу. Князь высоко ценил Михаила на посту воеводы. Михаил и Анна жили богато, вот только ребеночка бог им не давал никак. Бабки знахарки лечили Анну, и сама она часто и с надеждой купалась в чудесном ручье, в котором по преданию текли целебные воды. Ручей протекал неподалеку от их терема и был любимым местом прогулок молодоженов.
Так прошел год, наконец Анна ожидала долгожданного ребенка. Не было радостнее дня, чем тот, когда Михаил узнал, что будет отцом. Но счастью его не суждено было случиться. В ночь родов Анна была убита. Как написано в книге: «…в ту ночь лик луны заслонила беда…» Михаил своей рукой убил жену, сразу, как только она родила ребенка – девочку… Новорожденная бесследно, мистическим образом исчезла, а Михаил лишился рассудка, и был сослан князем в монастырские дальние земли, где прожил отшельником оставшиеся годы жизни, замаливая грехи, и, по свидетельству монахов, горько оплакивал жену и дочь, находясь не в себе и проклиная тот страшный день…
Мне было не по себе после чтения этой истории. В книге также были опубликованы картины, написанные неизвестным художником… Вот тело Анны лежит на дне ручья… Волосы волнистой светлой рекою будто текут по камням, глаза ее закрыты, и нечеткое под слоем воды лицо белеет в застывшей глубокой печали. Еще один сюжет поразил меня… На нем изображен пожар старинного дома. В языках пламени видна фигура женщины, хорошо различимы были ее метущийся взгляд и широко открытый в вопле рот, руки, поднятые вверх в мольбе, и растрепанные черные пряди волос, которых вот-вот коснется огонь…
Смотря на эту ужасную картину, я будто почувствовала запах горелой плоти и услышала предсмертный крик этой несчастной… От страха я не смогла дальше читать и, с сожалением закрыв книгу, прижалась к мужу. Мысли не давали мне уснуть… Как мог Михаил, такой смелый, мужественный, убить свою любимую жену? И куда делась их дочь? Как жаль Михаила и Анну… Как же я счастлива, что у меня есть любимый муж, и как я мечтаю родить ему ребеночка… Постепенно я стала засыпать, прогоняя видения после прочитанного и увиденного, но странный звук неожиданно разбудил меня.
– Таис-с! – услышала я в темноте сквозь шум прибоя и крики чаек за окном. Послышалось мне, что ли?
– Таис-с! – снова донесся чей-то приглушенный до шепота голос, исходящий из глубины лестницы, ведущей на первый этаж.
Я вскочила с постели и в начинающей белеть от наступающего рассвета темноте наткнулась на мебель, больно ударившись коленом. Оглянулась на мирно спящего мужа, не стала зажигать свет. Потирая ушибленное место, застыла, прислушиваясь… Начала спускаться по лестнице, c удивлением замечая свечение около камина… Стоя уже в гостиной, я увидела фигуру, сидящую в моем кресле. Легкий белый туман, заполнивший комнату, испускал свечение, которое тускло освещало все вокруг.
Испуганно я подумала: «Снова началось!» А фигура медленно поворачивалась ко мне. Я стояла, не смея шевельнуться. И тут увидела, что в кресле сидит моя погибшая мама. Вернее, ее призрак. Мой страх сменила радость, и я кинулась к маме, но какая-то сила не пускала меня к ней…
– Мама! – крикнула я, что есть силы, но из моей груди вырвался хрип, а не крик, а мамин призрак плыл ко мне в тумане.
Глаза ее смотрели грустно и спокойно. Остановившись очень близко, мама протянула свои прозрачные руки и погладила меня, и как будто легкое дуновение ласково тронуло мои плечи… Ее голос зазвучал в моей голове, не произведя ни звука в ночной тишине дома:
– Таис! Девочка, моя любимая! Я хочу помочь тебе! Просто закрой глаза… Ты увидишь, как погибли мы с папой…
Я закрыла глаза и увидела сквозь лобовое стекло серую ленту шоссе. Спиной ко мне на передних сидениях сидели – папа за рулем и мама рядом с ним.
Папа шутил, мама смеялась… Как вдруг неожиданно густой туман заволок дорогу. Папа резко нажал на тормоз, машина накренилась и перевернулась… Я уже не была внутри салона, но видела обочину дороги. Сквозь туман просматривалась женская фигура с всклокоченными черными волосами… Эта была ведьма из моего отражения, ее злобный хохот прозвучал в моем мозгу…
Открыв глаза, я увидела, что мама исчезла, но голос ее звучал в моей голове: «…Опасайся ведьму! Дочитай до конца книгу…»
