Светлана Ивановна Свиридова, новая учительница физики, входила в десятый класс. Ученики встали. Несколько секунд они изучали друг друга. Перед классом стояла немолодая уже женщина со следами былой красоты на лице, но что-то в ней было такое, что приковывало внимание. То ли пристальный пронизывающий взгляд больших глаз, оставляющий ощущение, что она смотрит только на тебя. То ли улыбка, вдруг озаряющая лицо. И сразу становилось непонятно, так ли уж она стара, как показалось вначале. И ещё бросался в глаза большой перстень из белого металла с жёлто-зелёным камнем на левой руке.
– Садитесь, – улыбнувшись, сказала она разглядывающим её ребятам. – Сейчас я буду с вами знакомиться.
Она склонилась к журналу и начала перекличку. Ребята вставали один за другим, а она ждала, когда поднимется юноша, сидящий один на первой парте, глядящий на неё потемневшими от тревоги глазами.
– Глебов Сергей.
– Я, – он поднялся с вызывающей улыбкой, которая была словно чужой на его растерянном лице.
Начался урок. Светлана Ивановна вдохновенно рассказывала о материи, о видах движения, о механических колебаниях. На доске одна за другой появлялись формулы. А Сергей Глебов сидел как в тумане. Он не понимал, что с ним происходит. Он смотрел на новую учительницу, серьёзную и строгую женщину, а видел молодую девушку с огромной копной золотистых волос, с сияющими зелёными глазами на лице с прозрачной кожей – и ничего не мог сделать, галлюцинации не покидали его. Ему стало страшно, и он возненавидел эту новую учительницу.
Физика была каждый день. И каждый день повторялось это жуткое наваждение. Он постоянно думал о ней, она снилась ему по ночам. Он не мог учить и не мог отвечать, но мысль о том, чтобы пропустить урок физики, ему даже в голову не приходила. А она спрашивала его каждый день.
Однажды она сказала прямо на уроке:
– Поздравляю тебя с днём рождения!
– Откуда вы знаете?
– Я всё про тебя знаю, – с улыбкой ответила Светлана Ивановна.
Он разозлился, отвернулся и демонстративно не смотрел в её сторону целый месяц. Страдал и мучился ужасно, сжигаемый непреодолимым желанием взглянуть ей в глаза, каждой клеточкой чувствуя её внимательный взгляд, её понимающую улыбку. Она по-прежнему спрашивала его каждый день. А он, отвечая урок, упрямо смотрел в сторону.
Светлана Ивановна давно подружилась со всеми ребятами в классе. Она умела слушать, легко разбиралась в их сложных и запутанных взаимоотношениях, и они доверяли ей. Однажды один из одноклассников Сергея в доверительной беседе вдруг спросил:
– Светлана Ивановна, вы ведь понимаете людей и умеете на них влиять. Почему же вы равнодушны к тому, что Сергей ненавидит вас? Вы всегда с ним терпеливы и ласковы, а ведь он терпеть вас не может и говорит о вас всякие гадости. Значит, и вы ошибаетесь в людях?
– Нет, Борис, я не ошибаюсь, в Сергее, по крайней мере. Это ошибаешься ты. Сергей не может меня ненавидеть. Это другое, и это скоро пройдёт. Вот увидишь. А тебе мой совет: читай классиков. Ещё Шекспир сказал: «Всегда найдутся добрые друзья, которые расскажут, какие гадости о нас говорят другие».
Борис обиделся.
Прошло несколько дней. И как-то на уроке, ни к кому не обращаясь конкретно, Светлана Ивановна сказала:
– Человеческий взгляд может многое сказать внимательному человеку. Но если на тебя демонстративно не смотрят, это говорит ещё больше.
Сергей вздрогнул и посмотрел на неё. Она улыбалась. И не было сомнения, что это было сказано именно для него. Он украдкой оглядел класс, все были заняты своими делами, как будто и не слышали только что произнесенной фразы. Он давно уже замечал, что эта женщина умеет при всех на уроке разговаривать с кем-нибудь одним, причём другие как будто не слышат. Она говорит как бы в пустоту, ни к кому не обращаясь, но, если это говорится для тебя, то ты это понимаешь сразу. И ему стало вдруг легко и даже весело. С этого момента началась их дружба.
Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. И теперь Сергей не боялся уроков физики. Он с нетерпением ждал нового дня, впитывал каждое слово, которое говорила странная учительница, и чувствовал, что каждое из них находит живой отклик в его душе. Если не было какого-нибудь урока, он не уходил вместе со всеми, а шёл в физкабинет и садился за заднюю парту. Светлана Ивановна, войдя в кабинет и обнаружив его среди учеников другого класса, молча улыбалась и начинала урок. А он чувствовал, что она рада его видеть, и эта радость передавалась ему. После этих уроков у него оставалось ощущение, что все сорок пять минут она проговорила с ним и только с ним, хотя он собственными глазами видел, что класс при этом работал с таким напряжением, что детям даже некогда было перекинуться словом с соседом по парте. Это было так удивительно и неправдоподобно, что он никому не мог об этом рассказать. Он почти физически чувствовал, что рядом с ней он быстро мудреет и взрослеет, что в нём рождаются силы для каких-то великих, но ещё неведомых дел.
И всё-таки неясная тревога не покидала его. Наконец, он решился. Физика была последним уроком. Он подошёл к Светлане Ивановне после звонка.
– Светлана Ивановна, я хочу с вами поговорить.
– Давай поговорим.
Они сели за парту. Он думал, что сейчас расскажет ей всё, что пережил за эти несколько месяцев. Но слов не было. Он разглядывал свои руки, которые почему-то положил на парту как прилежный школьник. А в голове не было ни одного слова, словно он вообще никогда не умел говорить, только всего его заполняло ощущение, что он знает ее всю жизнь, а жизнь эта была гораздо длиннее, чем его шестнадцать лет.
– Что с тобой, Сергей?
Он не ответил.
– И давно это началось?
Он молчал.
– Тебе плохо?
Он отрицательно покачал головой.
– Ты боишься? А чего ты боишься?
– Я не знаю. Нет, знаю. Я боюсь не того, что есть, а того, что ничего не будет. Ведь всё это ничем не кончится. Я не уверен в себе. Я могу предать.
– Что предать?
– Не знаю.
– Там нет предательства, где нет признаний.
– Но ведь это страшно, когда нет будущего?!
– О чём ты говоришь! Ты можешь быть абсолютно уверен – я всегда буду рядом с тобой. Ты же это чувствуешь, ты же это знаешь. И так будет всегда. Только пусть тебя это не пугает – тебя это ни к чему не обязывает. Может быть, мне ничего не придётся тебе объяснять. А если этого не случится (она сделала небольшую паузу, чтобы не дрогнул голос), прими это как дар судьбы. Всех остальных друзей тебе придется добыть с большим трудом.
– Но ведь это беспредельно много. На это не способен ни один человек.
– А я и не человек, – засмеялась она.
Он воспринял эту фразу как шутку и тоже рассмеялся. За ним пришли друзья, и Светлана Ивановна осталась одна. Никто не видел, как на её глаза навернулись слезы отчаяния. Она взяла себя в руки. Нет! Ещё не все потеряно. Она ещё попробует разбудить уснувшую навсегда память.
Шли дни, недели, проходили месяцы. Светлана Ивановна и Сергей подолгу разговаривали. Она очень осторожно показывала ему свои удивительные возможности и просила его повторить то же самое, уверяя, что у него получится. А он делал вид, что не верит ей, и отказывался повторять. А она знала, что у него просто не получается, но он не хочет в этом признаться, полагая и в самом деле, что это дано каждому человеку.
Но способности у этого мальчика были незаурядные. Он прекрасно разбирался в людях, чувствовал ситуацию до невидимых мелочей, интуитивно находил решения сложнейших задач, знал достоверно о своей необыкновенности, но он был сыном Земли и не больше.
Однажды на уроке, глядя в его широко открытые синие глаза, устремленные на неё, Светлана Ивановна спросила:
– Сергей, ты почему меня не слушаешь?
– У меня болит голова.
– Сейчас проверим, – она подошла к его парте.
«Сейчас или никогда!» – подумала она и двумя ладонями обхватила его голову, прижимая к ней кольцо с сердоликом. Мальчик вздрогнул, а у неё потемнело в глазах. Сколько раз она прижимала к себе эту прекрасную голову! Она готова была умереть тут же, лишь бы память вернулась к нему. Но нет! Ответом была только волна нежности растревоженного сердца готового к любви юноши. Трудно было скрыть своё горе под перекрёстным огнем глаз затаившего дыхание класса.
– Да, – печально сказала Светлана Ивановна. – У тебя, действительно, болит голова. Более того, ты вообще болен.
Он усмехнулся, а все захихикали. На следующий день Сергей не пришел в школу. Он болел.
– Светлана Ивановна, а как вы вчера узнали, что Серёжка заболел? – спросил кто-то из учеников на следующий день.
– Это очень просто для того, кто прожил пару тысяч лет, – ответила она.
Класс засмеялся, и урок пошёл своим чередом.
Весна была на исходе. Заканчивался учебный год. Уже все привыкли к странной дружбе, связывающей учительницу физики Светлану Ивановну и ученика десятого класса Глебова Сергея. Одни думали, что учительница влюблена в мальчишку, другие считали, что он влюблен в учительницу – и все были неправы. Только они вдвоём и знали, что это не так, и даже они знали это по-разному.
Придя на предпоследний экзамен, Сергей с горечью отметил, что Светланы Ивановны, которая переживала за него на всех таких испытаниях, нет в школе. Тревога и смятение охватили его душу. Он готов был броситься, сам не зная куда, чтобы найти или узнать, что случилось. Он бы так и сделал, но к нему подошла девочка-девятиклассница.
– Сережа, Светлана Ивановна просила, чтобы ты сдал экзамен в числе первых. А когда сдашь, я передам тебе её записку.
– Давай сейчас! – сказал он нетерпеливо.
Он вдруг вспомнил, как нервничала Светлана Ивановна вчера, когда вдруг этот экзамен, назначенный на тот день, по какой-то причине перенесли на сегодня. Они стояли у окна, когда до них дошла эта новость. Они – это он, его одноклассники, пришедшие на экзамен, и Светлана Ивановна. В их классе давно уже бытовало мнение, что Светлана Ивановна приносит удачу. Подошёл кто-то из учителей и сказал, что экзамен переносят на завтра. Они даже обрадовались – можно ещё немного подучить. Но тут Сергей с удивлением увидел, что Светлана Ивановна словно окаменела и так закусила от досады губу, что выступила даже капелька крови. Сергей не мог понять, почему это известие так её огорчило, но его сердце сжалось от боли за неё, и ему во что бы то ни стало захотелось отвлечь её от тяжелых мыслей. Он показал на сороку, устроившуюся на ветке дерева в полуметре от окна. На секунду её лицо просветлело, но тут же стало снова серьёзным. И она сказала ему:
– Мне очень жаль, Сергей, но теперь уже ничего изменить нельзя. У нас с тобой завтра будет очень трудный день. Но постарайся сегодня хорошо выспаться. А завтра… Но прежде скажи мне. Ты мне веришь?
– Конечно! О чём вы спрашиваете, Светлана Ивановна!
– Ну, тогда сделай завтра всё так, как я тебя об этом попрошу.
– Будет сделано! – сказал он беспечно.
А она с сомнением и печалью посмотрела на него, но ничего не сказала.
И вот сегодня её нет, а эта девочка говорит о какой-то записке.
– Давай записку! – потребовал он снова.
– Нет. Она сказала, что я должна это сделать только после того, как ты сдашь экзамен. Но знать о записке ты должен до экзамена. Она мне так велела, и я обещала, что сделаю всё как надо. Я буду здесь. Я подожду.
– А ты не знаешь, где она сама?
– Нет. Не знаю. Записку для тебя она мне дала ещё вчера и сказала, что ей срочно нужно куда-то уехать.
Он почему-то успокоился. Экзамен он сдал на «отлично». И, вылетев пулей из класса, бросился разыскивать девушку с запиской. Он почти вырвал конверт у неё из рук и быстро разорвал.
«Серёжа, мне нужна твоя помощь. Ни один человек на Земле, кроме тебя, не сможет мне сейчас помочь. Ничему не удивляйся. Если нужно будет, или ты этого захочешь, я потом тебе всё объясню. Но с того момента, как ты получишь эту записку, то есть с одиннадцати часов и до восемнадцати ты должен сосредоточить своё внимание на мне, не отвлекаясь ни на одну секунду. Если не выдержишь или заболит голова, постарайся сразу заснуть. Я тебе верю. И заранее тебя благодарю. Не бойся, с тобой ничего не случится. Но… Но если при встрече я сама не подойду и не протяну тебе руку, не подходи и ничего не спрашивай – это будет другой (!) человек. Всё. Больше ничего сказать не могу. И времени нет ни секунды».
Это был последний шанс. Ариуна Гитана связалась с Центром Регистрации аридонов. Там всё было готово. У пульта дежурили Зита и Ярослав, примчавшиеся сюда по просьбе Гитаны из разных концов Вселенной.
– Мама, я очень волнуюсь.
– Будь внимательна, Зита. Когда загорится индикатор обратной связи Гитиса, помоги держать ему связь и одновременно займись перекачкой энергии. Постарайся успеть. Я не уверена, что он сможет сосредоточиться и удержать внимание. Ярослав, а ты постарайся зафиксировать всё, потом разберётесь, на каком уровне происходят необратимые изменения. И попытайся включить стимулятор памяти. Будь внимателен и осторожен. Он может не выдержать.
– Мама, не волнуйся. Мы готовы.
– Приступаем.
– Загорелся индикатор обратной связи. Мама, он тебе верит! Он старается думать о тебе.
– Зита, спокойно! Будь внимательна!
– Я внимательна. Работаю.
– Ярослав, не спеши. Сначала делай съёмки. Зита, держи, держи его внимание!
– Мама! Индикатор обратной связи погас. Два года улетели в космос!!!
– Не волнуйся, девочка. Сейчас начнем всё сначала. Я позову его. Он меня услышит.
Гитана сосредоточилась.
– Включился индикатор обратной связи. Я работаю, – Зита склонилась над пультом.
– Я работаю, – доложил Ярослав, переключая датчики приборов с быстротой профессионала.
Прошло ещё два часа напряженной работы.
– У меня всё в порядке. Включаю стимулятор памяти, – предупредил Ярослав.
– Будь осторожен, очень осторожен, – Гитана затаила дыхание.
– Он вспоминает детство. Детство Сергея Глебова.
– Выключи стимулятор, Ярослав! Всё! Зита, что у тебя?
– Индикатор обратной связи погас. Я успела передать шестьдесят четыре года, у тебя осталось немногим больше двадцати, плюс то, что в кристалле – это немного, всего тринадцать лет.
– Достаточно. Найдите себе дело на два-три месяца дома. Ярослав, позовёшь меня, когда обработаешь результаты.
– Мама, ты остаёшься?
– Да, Зита, я остаюсь.
– Но тебе там больше нечего делать! Возвращайся домой.
– Я отключаюсь.
Гитана была разбита и подавлена. Ей не взять этого барьера Природы! Ярослав и Зита со временем проникнут в эту тайну, но это будет нескоро. Гитиса им не вернуть. Слишком мало времени осталось у него! А у неё ещё меньше, но об этом она не думала.
На следующий день Светлана Ивановна и Сергей встретились. Она протянула ему руку.
– Здравствуй, Серёжа! Ну, как твои дела?
– Всё в порядке, – сказал он, отвечая на рукопожатие.
– Тебя не испугала моя сумасшедшая записка?
– Нет.
– А голова не болела?
– Нет.
– Вот и прекрасно. Спасибо! Ты мне очень помог. Не сердись, но я не могу тебе всего объяснить. Когда-нибудь потом, возможно …
– А я не сержусь.
Спустя несколько дней после последнего экзамена она сказала ему:
– Ну, вот и всё. Больше я тебе не нужна.
– Вы мне не верите, да? – он снова, как полгода назад, не смотрел ей в глаза.
– Я тебе верю. Поэтому говорю сейчас с тобой. Я хочу сделать тебе на прощание подарок.
Она достала жёлто-зелёный камушек сердолика, который накануне вынула из оправы своего перстня.
– Вот. Этот камень не простой. Пока он с тобой, я всегда буду рядом. Если тебе нужно будет принять важное решение, посмотри через него на солнце, и если он покажется зелёным, делай, как задумал, если красным – не делай. Береги камень и никому не давай его в руки. Если однажды на твоей ладони – там, где будет лежать камень, останется капелька крови, знай, что меня больше нет. Тогда можешь подарить камень кому угодно. Но если ты будешь внимательным, ты ещё очень много интересного в нём откроешь.
– Спасибо.
Он взял камень и, не поверив ни одному её слову, положил его в карман.
Гитана грустно улыбнулась. В том, что этот мальчик с лицом, голосом и фигурой Гитиса был просто сыном Земли, она уже не сомневалась. Но если он сохранит камень, то те тринадцать лет, что ещё сконцентрированы в этом кусочке сердолика, они поделят пополам. А если нет, то камень исчезнет, а вся жизненная энергия, заключённая в нём, перейдёт к Сергею в тот момент, когда он выпустит его из рук.
Странно устроен человек. Он жаждет чуда и боится чудес, потому что знает, что чудес не бывает. Но чтобы не подорвать свою веру в чудеса, он отказывается от удивительного, что врывается в его жизнь.
Вот он, волшебный камень, он радует глаз, отливая на солнце зелёным цветом, тревожит красным отблеском, греет сердце, он приносит удачу и не обманывает. Но мальчик сказал: «Нет! Мне не надо ничьей помощи! Я всего добьюсь сам. Я хочу быть просто человеком». И выбросил камень. И совершил очень человеческий поступок, отняв у другого человека почти семь лет жизни.
– Дети, вы слышите меня? Я хочу попрощаться с вами.
– Мама, он тебя предал?
– Нет, Зита. У него другая логика. С точки зрения жителей Земли, он совершил почти героический поступок. Ты сумеешь найти его в случае крайней опасности?
– Да. Мы с Ярославом хорошо поработали. И тех шести с половиной лет, что он у тебя отнял, хватит на сигнал бедствия.
– Вам придется эти годы прожить дома.
– Не переживай. Зита собирается стать матерью. А у меня есть здесь дела.
– Ярослав, не вздумай меня искать! Ты же знаешь, Вселенский Совет постановил, что, пока не будет решена «Загадка Гитиса», на Землю не пошлют ни одного аридона. Тебе есть над чем работать. Это твое право и твой долг.
– Мама, не волнуйся за нас! – голос Ярослава дрогнул.
Зита молчала. Она больше не могла говорить.
– Прощайте!
Ариуна второго рождения Гитана отключила обратную связь.
2. ЛЮЦИФЕР
– Чёрт возьми! – мысленно выругалась я по-земному.
Я бы и вслух выругалась! Да не может говорить материя в состоянии проточастиц! Уже сутки переливающимся светящимся вихрем ношусь вокруг Земли, просканировала всю атмосферу, заглянула во все щели на поверхности, прощупала всю твердь вплоть до ядра – и не нашла ни одного маячка из тех, что сама же поставила для себя прошлый раз. Хоть возвращайся! Соскользнула на дальнюю силовую линию магнитного поля и потихоньку кружусь вокруг неё. Вернуться, конечно, можно, но ждёт дорогой брат. Мы чётко обговорили, когда встретимся. А точность и обязательность – это пунктик в нашей семье.
Земля – вотчина моего брата. Он у нас самый молодой и, пожалуй, самый талантливый. Отец очень гордится им, но всегда сокрушается, что он выбрал очень трудный путь. Многие из наших братьев и сестёр уже стали звездами, кое-кто управляет галактиками. А мы, младшие, самые строптивые. Я стала Странником. У меня нет имени. Вернее, оно, конечно, у меня есть, моё личное имя, но оно под запретом и никому не известно. И до тех пор, пока это так, Странник неуязвим ни для сил природы, ни для звёзд, ни для цивилизаций. Мы – скорая помощь Вселенной. Но все цивилизации, даже самые высокие, испытывают перед нами ужас. Семья, давшая Вселенной Странника, считается элитной. Мои старшие братья и сестры тоже побаиваются меня. Мы редко встречаемся, но расстаются они со мной всегда с большой радостью и облегчением, хотя скорее превратятся в Великое Ничто, чем откроют моё детское имя. А мой младший брат и отец легко общаются со мной. С братом мы почти ровесники и дружим с детства. Мой отец и мой младший брат такие же мощные, сильные и умные, и каждый из них мог стать Странником, но они выбрали свой путь, а я свой. Мы хорошо понимаем друг друга, поэтому часто общаемся. Странникам не запрещено встречаться с близкими. Но не всем повезло, как мне. И, как правило, Странники уходят из семьи навсегда. И это ещё больше сгущает вуаль мистического ужаса вокруг каждого из нас и всей организации в целом. Мы – не народ. Мы – организация. Организация, созданная Звёздным народом, чтобы поддерживать порядок во Вселенной. Скорая помощь, патруль – нас можно называть как угодно. Но без нас нельзя. Звёзды – существа творческие и свободные – натворить могут всё, что угодно. Один наш папочка чего стоит! Он создал новый рукав Галактики, почти все звёзды здесь мои сёстры и братья. Они создали удивительные цивилизации. Дед гордится моим отцом, а отец гордится своими детьми. Ра – его последний сын. Он плод удивительной и страстной любви двух существ, принадлежащих разным Вселенным. И его рождение вызвало жуткий катаклизм, швырнувший в никуда сразу несколько планет из двух Вселенных. Пространственно-временной сдвиг закрыл западню. И всё живое погибло бы, если бы Ра добровольно не прыгнул в эту ловушку в последний момент. Системный порядок он навёл быстро, сбалансировал массы, упорядочил орбиты. А вот с цивилизациями ему пришлось туго. Столкнулись два Вселенских мировоззрения, а пригодной для многих форм жизни оказалась одна планета. Любимица отца, он создавал её вдохновенно, умная красивая и богатая планета Схемра. На эту планету собрались многие из живых и мыслящих, и началось столпотворение. Планета создавалась для сумеречного света при помощи матери Ра, её подарили ему при рождении. Мать Ра надеялась, что он будет тёмным светилом. Но в нашей семье все строптивые. Ра стал блистательным и светоносным.
Борьба была не на жизнь, а на смерть. Война. Это была настоящая война на уничтожение. Мощные звездолёты улетели сразу, увозя столько существ, сколько могли. Многие Странники тогда работали в этой области, помогая кораблям прорваться в те Вселенные, в которые они стремились. Не всем смогли помочь, но многим помогли. И всё-таки на планете осталось много разумных существ, и людей в том числе. Все торговые и туристические корабли пройти не смогли, часть из них вернулась, а остальные погибли. Воевали все против всех на уничтожение. Наконец, возмутилась планета. Она тоже начала свою войну: бури, ураганы, подвижки континентов. Она раскачивала ось, при помощи Ра захватила маленькую планету и устроила потоп. К тому времени из оставшихся кораблей при помощи Ра собрали ещё несколько звездолетов, и ещё часть существ улетела. После стихийных бедствий уцелевшие люди были разъединены. Они начали заново строить свои цивилизации. Но многие знания были потеряны. А то, что осталось, Хранители надежно спрятали. Всё осталось только в умах живых, даже уцелевшее оборудование не всегда могло быть использовано, если не было специалистов. Быстро был забыт общий язык, да и собственные языки под влиянием местных условий сильно изменились. Даже планету все называли по-разному: кто Терра, кто Земля, кто Тиерра, кто Сьерра. И только карты планеты, которые начали составлять, ещё долго называли схемами.
Люди победили других гуманоидов. Некоторые гуманоиды ушли в океан, а других начали переделывать в людей. Но людей было так мало, что они не успели дождаться результатов своего труда. Их творения хоть и почитали людей за богов, но убивали своих создателей из страха перед ними. В конце концов, боги были уничтожены теми, кого они создали. Потеряв свою культуру, убийцы богов не стали людьми. И ещё многие тысячелетия Ра воспитывал это дикое человечество. Конечно, мы помогали Ра. Особенно отец и старший брат Сириус. Сириус – единственная звезда, которая имеет связь с Ра. Ему удалось прорваться к Ра, протянув к нему магнитные линии. Признаться, я тоже часто пользуюсь этой дорогой. По ней же приходили и Учителя. Ра пускал всех, кто хотел тут поработать. И кто тут только не появлялся! И романтики, и авантюристы, и боги, и преступники. Многие осуждали Ра за беспринципность. Но он выстоял. Своим врагам, которые требовали от Владыки Галактики, чтобы он уничтожил Ра и его странное человечество, Ра показывал своё темное лицо, которое ему досталось от матери. Лицо это было грозно, и недоброжелатели замолкали. Ра медленно двигался из своей западни к пределам Галактики, и никто не знал, может ли он двигаться быстрее. А сам Ра считал, что, когда он войдёт в Галактику, его человечество к этому будет готово. Друзья неизменно видели его лучезарную светлую улыбку и всегда ощущали тёплую нежность его души.
– Привет, сестрица! Это ты ругаешься, как босяк? Как позвала, так и пришёл, с тёмным лицом. А ты, я смотрю, испугалась. Спрятал я твои маячки. Дотошные мои люди стали. Всё артефакты ищут.
– Привет, Ра!
– Ты отстала от жизни. Меня теперь Солнцем зовут. А того, кого ты позвала, Люцифером кличут.
– Не пойму, а разница какая?
– Сам не понимаю, но они её видят. У нас, надеюсь, ещё будет время на философские диспуты. У тебя здесь дела? Или просто брата навестить решила? Всегда рад встрече с тобой! Не волнуйся, маячки я расставил.
– Спасибо, дорогой. Я тоже рада нашей встрече.
– Где жить будешь?
– А где живёт молодая Ригведа? Я ей жениха привела. Если он ей понравится, то после Обряда я их заберу. У тебя останется старшая, она ещё цветущая женщина, успеет родить и воспитать себе замену.
– Что-то я тебя не совсем понимаю. Зачем тебе земная Ригведа? У вас в Галактике своих жриц, несущих знание, сколько угодно.
– Не прикидывайся. Ты сам двуликий и народ у тебя такой же. Мне мощная Ригведа нужна.
– Понял. Правила игры ты знаешь. Забирай твоего жениха. Недели тебе хватит? Сама знаешь, дороги ко мне трудные.
– У меня свой путь. Буду через три твоих дня.
– Ну, тогда сразу в Крым, на мой маячок. Я вас там встречу. Тогда и поговорим, как люди.
– Спасибо. Поцелую тебя потом.
Через три дня, к вечеру, жители небольшого приморского посёлка увидели, как к давно пустовавшему дому около биостанции подъехала машина. Из неё вышли мужчина и женщина. Оба были высокие, стройные и хорошо одеты. Мужчина помог женщине открыть ворота. Она снова села в машину и заехала во двор. Ворота закрылись сами. А мужчина пошёл по дороге, оглядываясь по сторонам, как бы ища выход к морю.
Она загнала машину в гараж, поднялась на высокое крыльцо, открыла дверь и вошла в дом, включила свет и прошла в гостиную. Он её ждал, тихо покачиваясь с закрытыми глазами в кресле-качалке. Кресло стояло у камина, в котором весело прыгали языки синего пламени. Она обвела глазами комнату. Так могла выглядеть гостиная любого состоятельного интеллигентного человека. На стенах несколько хороших картин, огромное, почти во всю стену, окно с видом на море, рояль, журнальный столик с двумя креслами, музыкальный центр, телевизор, несколько дорогих ваз и большой гостевой стол, уже накрытый на троих. У камина было два кресла-качалки. В одном из них в прежней позе сидел её брат. Лицо его было до ужаса прекрасно. Гордые нос и подбородок, дерзкие губы, огромный лоб, прикрытый гривой чёрных волос, смоляные брови вразлёт, большие глаза, сейчас прикрытые, с длинными ресницами. Но она знала, что они у него синие. Однако он их не открывал. Она подошла, запустила руку в его кудри, наклонилась и нежно поцеловала его в щёку.
Огонь в камине тут же погас. Он вскочил с кресла, подхватил её на руки и закружил по комнате.
– Ты не представляешь, сестрица, как я рад тебя видеть!
– Хитрец! Сидел и ждал, пока я тебя поцелую.
– А как же! Ты же обещала. А я подумал: вдруг забудешь.
– Ох, не прост ты, братец, не прост! Ну что ж, давай поговорим.
Он отнес её к камину, усадил в одно из кресел, а сам сел напротив. Огонь снова весело запрыгал в камине. Он внимательно осмотрел её с ног до головы и довольно улыбнулся.
– Для Земли ты, как всегда, Василиса Премудрая?
– Конечно. Надеюсь, тебя это радует.
– Ещё как! Это говорит о твоём доверии, любви и постоянстве.
– Да, братец, нелегко тебе живётся, раз любимую сестру проверяешь.
– Да. Мне приходится быть осторожным. Теперь я спокоен. Давай поговорим. Кстати, твой спутник, очень воспитанный молодой человек. Он решил погулять, пока мы разговариваем. А он способен вынести моё общество?
– Вполне. Он правитель планеты Орв из системы звезды Орв.
– Центр Галактики. Народ-посредник между Звёздным народом и остальными гуманоидами Галактики. Человек.
– Да. И ещё Член Галактического Совета и один из самых известных учёных в Галактике.
– Ну что ж, жених достойный.
– Он ещё не знает, что он жених. Ты же понимаешь, я не нарушу Закон. Ригведа должна полюбить достойного человека, но простого, а претендент должен полюбить Ригведу как простую женщину. Иначе мы откроем путь для авантюристов и с той, и с другой стороны. Я заманила его сюда надеждой на то, что он найдёт здесь своего племянника. И тут я очень рассчитываю на твою помощь.
– Знаю. Это мальчик, потерявшийся во времени. Тогда, в суматохе, я хотел его вытащить, но он попросил меня его не трогать. Я очень удивился, что он посмел заговорить со мной, и решил его не трогать. А сейчас я не могу это сделать. Это нарушит экологию всей системы. Мои действия всегда глобальны.
– Время я возьму на себя. Ты мне только покажешь место, где находится Портал Времени, и предупредишь Землю, чтобы не нервничала.
– И всё-таки я хотел бы услышать правду. Ты ведь тоже не проста, Мать.
– Василиса. На Земле я Василиса, и для тебя я – Василиса.
– Ладно, ладно. Я знаю, что ты любишь это имя. И Громова ты очень любила. Храню ваше место как заповедник. Столько радости мне принесли те несколько десятков лет. Родная душа рядом! Редко кому так везёт из нашего народа. Я, и в самом деле, удивительный счастливец!
– А главное, тебе все шалости прощают. Дед в тебе души не чает и ждёт не дождётся, когда ты свой народ приведёшь в Галактику.
– Не заговаривай мне зубы. Ты ещё не сказала, как твой сын поживает.
– Иван?
– Ну, конечно, Иван. С остальными твоими детьми я и так могу пообщаться. Я ведь тоже не нарушаю законы.
– Он хорошо растёт, хорошо учится. Сейчас он командир звездолёта. Понимаешь, дело, по которому я здесь, в общем-то, семейное. Эль…
– Не говори мне про Эль. Чувствую, что много глупостей она натворит.
– Вот и дед волнуется. Он попросил меня подготовиться. Мне нужны мощные Хранители. Кроме того, мы меняем флот, даже корабли Странников. Мне нужен капитан. Тебе ли, Ра, не знать, что капитаны кораблей Странников всегда воспитывались на Схемре. Для этого и Сигла привезли сюда. Представляешь горе его матери, уводящей самый первый звездолёт с научными светилами. Но мальчик должен был взять силу и мудрость Схемры, да и твою тоже. А ещё кто-то должен был хранить короны четырёх погибших Ригвед.
Ра облегчённо вздохнул. Василиса усмехнулась.
– Я знаю. Это было твоё самое главное возражение. Гордость тебе ни за что бы не позволила просить сейчас новую корону. Даже с этим тебе повезло! А платье я привезла. Так что можешь быть спокоен.
– Ну, и хитра же ты, сестра. Моя мать гордилась бы тобой!
– У меня с ней прекрасные отношения.
– Не ври!
– Ра, ты забываешь, кто я! Отец нас давно познакомил. Она обучала меня и пропустила в свой мир. Я встречалась и с их Владыкой. Цели у нас общие, но до этого ещё очень далеко. Твой мир – это опыт. Твоя роль для обеих Вселенных – самая главная.
– Теперь я понимаю, почему тебя все боятся. Даже я поёжился от ужаса перед тобой. Я очень рад, что мы друзья и единомышленники. Теперь я не один и буду вдвое сильнее. Мне ещё тот народец достался! Тебе только и скажу. Не один раз хотел их уничтожить и себя с ними заодно. Но как подумаю, что кому-то придётся весь этот ужас пройти сначала! И там, и здесь по Христу на кресте. И назад дороги нет.
– Я тебя хорошо понимаю, Ра. Поэтому я тебе помогаю. Сейчас ты мне помоги.
– Хорошо. Выбор твой правилен. Мощная девочка. Она, правда, не полностью прошла обучение, но вы её доучите. Осталось одно: нужно, чтобы она полюбила этого твоего…
– Его зовут Мирракс. Я на него надеюсь.
Она задумалась, а он рассмеялся.
– Всё, договорились. Невесту твоему сыну она тоже родит, и для этого я приглашу их сюда в гости. Я правильно понял тебя, сестра? – он уже был на ногах. – Зови своего кавалера. Я его до венчания должен благословить. Может, он и не погибнет, но травму может получить. Венчать придётся мне, моя Ригведа. Он должен увидеть моё второе лицо сейчас.
Она подошла к нему, обняла и поцеловала в лоб.
– Спасибо, брат. Я верила, что мы с тобой договоримся. Я давно тебе простила то знание, которое тебе досталось по наследству, а мне пришлось добывать его тяжелым трудом. Но это стоило того. Ты теперь не один, и у меня есть друг и помощник.
Мирракс с самого начала был просто очарован этой планетой. Он давно научился ценить планеты, как людей: по уму и по щедрости. Но чтобы при всём этом ещё такая красивая и уютная – это уже слишком! Хотя наклон оси, наличие полярных шапок и огромный запас воды говорили о том, что эта планета умеет быть очень грозной. Вся эта система взбудоражила его пытливый ум. Когда Мать предложила ему сопровождать её в этом путешествии, он согласился из почтения. Во-первых, ему неудобно было отказаться от этой миссии, потому что речь шла о его племяннике. Во-вторых… И это было гораздо сложнее. Ему, Правителю Народа-посредника, часто приходится иметь дело со Странниками. Это самые мощные существа во Вселенной. Они могут всё, даже родить или погасить звезду. Но и они иногда нуждаются в помощи его народа. Они всегда приходят в плащах, которые защищают других от них, их лиц никто не видит. И, вообще, их считают бесполыми. Мать исключение. Она умеет общаться с любыми существами, легко принимает облик человека – всегда женщины, прекрасной женщины. Тысячи её личных кораблей бороздят просторы Вселенной. И в любой момент она может оказаться на одном из них, или в каком-нибудь другом месте, как сейчас. Перед ней трепещут все существа и даже звёзды и другие Странники. Но все уверены в её абсолютной справедливости. И, насколько знает он, Мирракс, а он знает много, из всех Странников только она имеет имя. Все её зовут Мать и в глаза, и за глаза. Странники не просят и не приказывают. Если они где-то появляются, значит, они решают какую-нибудь проблему. И тогда все, кто в этом пространстве находятся, делают то, что Странникам нужно, и погибают, если в этом есть необходимость, и становятся героями, если повезёт. Поэтому встреча со Странником означает беду. Где всё хорошо, там Странников нет. Это не относится только к его планете, где делают им корабли и воспитывают им помощников.
