ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 29.12.2023
– К нашей, трудовой!
– И все-таки, кого вы представляете? Кто вы такие по жизни – эсеры, кадеты, большевики, меньшевики, анархисты, еврейский бунд, украинские социал-демократы? Чьих господ холопы будете, а, граждане революционеры?
– Мы эти, которые самые революционные. Так что не путай нас! Форма у вас непонятная, сразу и не разберёшь, наш ты товарищ и брат, или морда офицерская. Иди, куда шёл, господин офицер!
От такого обращения я разозлился на этих малограмотных вояк, потерявших понятие воинской дисциплины. Подойдя поближе к старшине, я схватил его за грудки и приподнял, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
– Тамбовский волк тебе товарищ! Ты, ошибка природы, как разговариваешь офицером! Встать смирно и доложить по уставной форме, какого хера вы тут делаете, если до позиций два километра?! Или расстреляю на месте как труса и дезертира.
Я вернул его на землю и стал ждать ответ. Поль сдёрнул с плеча и вскинул ручной пулемёт, а остальные парни – автоматы, направив их на морскую братву. Такой убедительный аргумент заставил всех начать одёргивать форму, приводя её в надлежащий вид, и встать по стойке смирно. Мелкий матросик, немного заикаясь, проговорил: «Господин офицер, мы рады защищать, да не знаем где».
– Что у вас за команда?
– Сводная команда с миноносцев «Буйный» и «Резвый» Черноморского флота: гальванёры, мотористы и механики машинного отделения. Приданы отряду бронеавтомобилей «Руссо-балт». Докладывал старшина первой статьи миноносца «Буйный» Коржушенко Игорь Вячеславович.
– С каких пор имя отчество входит в доклад? Судя по тому, как вы себя ведёте, вы не гальванёры, а гальюнисты и, максимум, что вам можно доверить – это драить палубу. Враг топчет нашу землю. Немцы и австрийцы хозяйничают на захваченных территориях, а вы фронт развалили. Победите врага, тогда и устраивайте революцию. Царь и помещики не способны сделать что-то хорошее для народа, но это наши капиталисты. А бросая фронт, вы хотите, чтобы вас ещё и европейские буржуины запрягли! Те нашего брата вообще за людей считать не будут – мы для них папуасы из очередной колонии. Встали в строй, товарищи матросы. Где ваша часть?
– Нет её, разбили в атаке.
– Дебилы!
– А мы тут причём, что часть разбили?
– Не вы, а те, кто бросил консервные банки на немецкие пушки. Встали в строй и шагом марш за моими людьми.
Сзади за Игорьком топал и бухтел здоровый матрос первой статьи, которого называли Лексей, а фамилия его была Андраченко.
– Говорил тебе, Игорёша, чтобы ты меньше выделывался. Видел же, что офицер! У него на морде написан, как его, слово больно мудрёное…
– Антилект, шо ли?
– Во-во, антилект написан!
– Да, гад, чуть не расстрелял. Я уж, брат Леха, с жизнью попрощался, когда его держиморды на меня свои ружья навели.
Идущий в конце колонны Клык обернулся и буркнул: «Хватит бухтеть, водоплавающие, пока рыло не начистил. Интеллектуалы нашлись».
Моряки замолчали и потопали вслед уходящей к линии фронта колонны жандармов. Так у нас появилась отдельная команда механиков.
Незаметно пролетел месяц, наступили февральские метели – собачье время. Мы квартировались в селе под Луцком. Село было не бедное, но годы войны и постоянные реквизиции продовольствия австрийцами, захватившими эту территорию в 1915 году, сильно подкосили благосостояние жителей. Мужиков в селе не было, жили совсем юнцы и старики. Конечно, у нас в отрядном хозяйстве подрабатывали местные жительницы, стирая и латая солдатское белье, но заработанных на этом грошей для жизни было мало. Ко мне обратилась женщина по имени Юлия, до войны приехавшая из Киева к родителям мужа, да так и застрявшая здесь. У неё была трёхлетняя девочка и сын лет четырнадцати. Муж был рекрутирован в армию и пропал без вести.
– Пан командир, голодно, детей не выхожу. Можно, я у вас постоянно работать буду?
Я сказал женщине явиться в нашу часть завтра с утра, чтобы устроиться на кухню. Она пришла только к обеду и, найдя меня, попыталась объяснить ситуацию. С горем пополам я понимал её речь, а чего совсем не мог, мне переводили Чеслав, Збигнев или наши украинцы. Так что Юля с ходу выдала: «Вибачте, товаришу командир, що запiзнилася я. Поки дiтей нагодувала, а тут ще ночью з австрiйського полону родич прийшов – худий, зарослий i хворий. З ним провозилася. Вiн у нас рахiвник був, пише i вважае добре. Ось вiн срiбну запальничку принiс, просить таблеток дати».
Тут в разговор встрял Глобус.
– Тащ командир, а чего она сделала? Слово какое-то непонятное на «З» начинается?
– Опоздала, Глобус, просто опоздала…
– Ох, ёрш твою медь, сильно звучит. Главное, чтобы в культурном обществе его правильно выговорить. А чего ещё сказала?
– Родич с плена пришёл, счетовод хороший, но болен. Даёт зажигалку, чтобы мы таблетку дали.
– Чого смiетеся, всякий може запiзнюватися, коли багато справ робити треба. Приймiть родича на роботу, якщо вiн вам здасться до вподоби, пан Глобус.
Услышав новую Юлину реплику, Глобус немного опешил, почесал голову и переспросил: «Чего она там про меня сказала?»
Тут в разговор, сдерживая смех, встрял Коржушенко.
– Спрашивает, мол, пан Глобус полный довподобод или с ним можно работать?
– Коржик, счас как дам по кумполу, договоришься у меня!
Тут уже вступился я.
– Коржик, отставить издеваться над товарищем! Чеслав переведи.
– Юля попросила принять родича на работу, если он окажется угодным пану Глобусу.
– Видишь, Серёга, девушка все нормально сказала, это некоторые несознательные матросы развлекаются. Так, Юля, ты тоже не волнуйся. От того, что запизнилася, ничего страшного не произошло. Сделала свои дела и хорошо. А сейчас Глобус покажет твоё рабочее место. Серёга, введи нашу новую повариху в курс дела.
– Сделаем, шеф, пошли, барышня.
– Кэн, осмотрите её родича, только серебряную зажигалку верните.
– Алексей, за кого ты нас принимаешь, что мы сами себе зажигалок не добудем?
Так Юлия начала кашеварить в нашем отряде, её трёхлетняя дочка Карина, естественно, стала постоянной составляющей кухни, а её родственник Михайло помогал поварскому отделению Глобуса и Кощея, занявшись учётом припасов и снабжением. Сын Даня был записан в штатные разведчики, поэтому с ним были проведены ускоренные курсы молодого бойца по вопросам маскировки и ведения наблюдения.
Юля была женщина симпатичная – невысокая, стройная и фигуристая, довольно весёлая и очень вкусно готовила. С бойцами не робела, общаясь весело, но держа дистанцию. Так что ребята любили с ней поболтать: кто-то просто трепался, а кто-то пытался ухаживать с серьёзными намерениями.
Наш бравый гальванёр Игорёк Коржушенко, в простонародье Коржик, тоже отметился в нелёгком деле ухаживания. Учитывая его габариты, а был он на полголовы ниже дамы, так что Коржика даже в ухарской бескозырке за Юлей не было видно от слова «совсем». Да и со стороны он казался не ухажёром, а младшим сыном, соревнуясь в росте с некрупным Даней. Учитывая такие выверты природы, касаемые его богатырской стати, ухаживания Коржика стали поводом для шуток всей нашей честной компании. Корж вначале воспринял с обидой реакцию Юли, а затем сам стал смеяться над ситуацией.
Как-то за обедом я стал свидетелем рассказа Юли о подвигах Игорька, у которого под глазом появился синяк. От незнакомых, но забавно звучащих слов, нам всем было смешно. Прослушав начало, мы поняли, что половину слов не поняли, поэтому я обратился к нашему переводчику: «Чеслав, переводи, что сие означает».
А Юля рассказывала.
– Днями пiдiйшов до мене Ігорьок i кличе щось показати. Я ж пiшла, цiкаво ж, що вiн принiс. А цей кавалер дiстае коробочку i пiдморгуе менi. Я думала колечко або ланцюжок принiс, а вiн гумовiй нацюцюрник дiстае i показуе. Я аго ополоником по лобi стукнула и кажу: «Ах ти лиходiй пiсюнковый, що удумав!»
Затем вступал в разговор Чеслав, переведя сказанное: «Днём ко мне подошёл Игорёк и позвал чего-то показать. Я пошла, интересно же, что он принёс? А этот кавалер достаёт коробочку и подмигивает мне. Я думала колечко или какой подарок принёс, а он презерватив дослал и показывает. Ну она его половником по лбу стукнула, заругав: «Ах ты, развратник, что удумал!»
Народ подначивал Игорька.
– Коржик, ты же говорил, что лицом об пулемёт стукнулся, когда чистил его?
– То так оно и было! Мужики, вы чего, не верите мне?! Точно говорю, о пулемёт зачипився. А половником она промахнулась.
– Звичайно промахнулася, цiлилася по лобi, а потрапила пiд око.
Мы ржали с Игоря и Юлиной речи. Юля продолжила рассказывать дальше, а Чеслав синхронно переводить.
– Пiздрю на пана Игоря и звiдаю: «Што сь ниська таки парадний, сiсь мiй файний!»
– Смотрю на пана Игоря и спрашиваю: «Какой ты сегодня нарядный, друг мой красивый!»
– Я шкiритися стала и звiдаю: «Штось ся упулив. Твоя пуцка до май пички не дотянется, бо дрiбний ти. До того ж твiй пуцка як тi штрiмфлi на мотузке висять. Файня бабоуку, бо цуцлика май дитяти подарував би».
– Юля стала смеяться, снова спросив, мол, чего смотришь? Твой «дружок» до её «подружки» не достанет, ибо маленький ты росточком. К тому же твой «боевой жезл» висит, словно те носки на верёвке. Лучше дочке куклу или соску подарил бы.
– Бачу, засмутився Игореша зовсiм, я його заспокоiла: «Та не миригуйся, я фiглюю».
– Вижу, что Игорь смутился совсем, поэтому успокоила его: «Не нервничай, я шучу».
Тут Игорек прорезался: «Да не так всё было. Я думал, может, чего Юле помочь треба, воды с озера принести, вот и пришёл. Так же Юля?»
– Ось же брехун, допомогти менi хотiв. Я i попросила: «Раз прийшов, Ігорьок, пiди раз до озера, та води набери. Вiн набрав, на тому i помирилися».
Снова народ заржал, смакуя отдельные обороты речи, а я спросил у парня.
– Игорёк, ты чего такой резкий? Поухаживал бы сначала за дамой, а то, действительно, словно метеор, сразу с презервативом в гости пришёл.
– А мы, моряки, вообще, народ резкий. Девушка мне нравится, вот я и подумал, чего попусту буйреп за конец дёргать, лучше сразу пришвартоваться к причалу. Ты же не против, командир?
– Ради Бога, только этот вопрос ты с Юлией выясняй.
– Вот в том-то и загвоздка – не любит она моряков.
Так что по смеху бойцов найти девушку в расположении отряда было несложно. Через несколько дней снова попал на смех.
– Чего смеёмся?
– Сырники ищем.
– Серёга сырники приготовил на ужин?
– Нет, Юля попросила сирники найти, потом шваблики, вот мы и ищем что это такое.
– Товариш командир, я, щоб розпалити в грубцi вогонь, сiрники шукала, а вони iржуть як конi i з сирниками тепер пристають.
– Учи русский язык, Юля, а то твои нацюцюрники со швабликами дислокацию отряда смехом демаскируют. А может быть, и правда сырники получится сделать – давно не ели такого блюда.
Учитывая то, что украинский язык являлся солянкой языков разных народов, да ещё вставлялись слова из разговорной речи, а не литературного языка, то иногда проскакивали словечки, звучащие довольно забавно. В самом начале появления в отряде украинцев, включая Юлиного родственника Михайло, дело дошло до драки. Маленький росточком, но крепенький Глобус напал на ничего не понимающего здоровяка Михайло с криками: «Ты как с начальством разговариваешь, гадёныш!» Когда бойцов разняли, стали выяснять в чём дело. Оказалось, что Михаил, служащий счетоводом и снабженцем в отделении поваров Михаил, обратился к начальнику отделения со словами: «Пан Глобус, ти пiдрахуй, скiльки у нас солдатiв в строю, а я порахую, скiльки докупити крупи».
Глобусу перевели сказанное.
– Тьфу ты, так бы и сказал, что попросил пана Глобуса, то есть меня, подсчитать, сколько солдат в строю, чтобы докупить нужное количество крупы. А то бормочет непонятно что!
Когда Михайло объяснили, за что на него напал начальник, тот лишь оправдывался.
– Пан Глобус, друзi, я не знаю переклад на росiйську, ось i кажу як можу.
– Михайло, не надо ничего перекладывать, пусть всё лежит, как я положил.
– Глобус, ты хоть угомонить, переклад – это перевод по-украински.
Серж получил задание из штаба Брусилова притащить из-за линии фронта штабного. А дело было в том, что авиаторам показалось, что в районе Торчина шло накопление австрийских сил. На разведку отправились Корж, Данила, Збигнев, Чеслав, Горд и Поль. Первые косили под местных, и являлись разведкой, а последние осуществляли силовую поддержку. Чтобы пройти линию фронта требовалось пересечь два ряда натянутой проволоки. Ближняя к нам была под напряжением, о чем говорили висячие на ней трупы зайчиков и даже молоденькой косули, а на второй ничего такого не наблюдалось. Думали перекинуть парней ночью самолётом, но было непонятно, где садиться бомбардировщику, поэтому решили, что группа подготовит себе проход под колючкой. Подготовили провод, прикрученный к металлическим захватам типа «крокодилов», рогатые штыри-подставки, проволочные кусачки, потренировались днём на организованном макете, а в ночь ушли за линию фронта. Длинным запасным проводом сделали обводную петлю, чтобы не разрывать цепь и у австрийцев не сработала лампочка, говорящая о разрыве проволоки, которую накинули на рогатины. Затем вырезали туго натянутую проволоку с 220 вольтами, подрыли немного землю и аккуратно, не зацепив вторую нить, преодолели первое препятствие. Под вторым проволочным заграждением парни просто подкопались, прикрыв подкоп взятыми с собой веточками и травой. В Торчине они выследили австрийского офицера в чине полковника, решив, что такая шишка должна знать обстановку. Спеленав его, на следующую ночь группа возвращалась тем же маршрутом. Однако попали на патруль, отчего пришлось разделиться – двое уводили патруль, отстреливаясь, а другая часть команды, смогла проскользнуть тем же маршрутом, притащив пленного.
Я сразу повёз полкана в ставку Брусилова, который рассказал, что свежих частей на этом участке фронта не было, а проводилась локальная перегруппировка двух полков. Вернувшись днём в часть, оказалось, что под утро прибыли Даня и раненый Чеслав. Чеслава сразу определили в лазарет с простреленной спиной, а Даня рассказывал, перемежая русские слова и местного диалекта.
– Возвращаемся домой по лесу, парни тащат пленного, а тут патруль. Началась стрельба. Поль скомандовал разделиться, Он, Горд и Збигнев пленного пiдтягли до проходу, а ми стали стрiляти, уводя австрияков в лес. Патруль ми пострiлявши, а тут слышим команды на немецком, мол, окружай русских. Ну, мы драпака и дали. Побегали по лесу, а часа через два вернулись назад к фронту. Найти не можем ориентиры прохода, пришлось ждать, когда начнёт светать. Тогда поняли, куда ползти надо, сунулись, а тут «секрет» австрийский в кустах. Они Чеслава и ранили, а Корж iх гранатою вбив. Чого робити – не ясно. Чеслав ранен, и австрийцы по окопам бегать стали. Ещё темновато было, поэтому ми поповзли до пiдкопу у дротi, а Корж от нас немчуру уводить стал. Мы перешли, а Корж так и остался за дротом. Чого з ним далi стало, того не ведаю.
Народ стал смеяться, и я в том числе, а Даня озадаченно спросил: «Товариш командир, чого смiшного?»
– Учи, русский, Даня.
Коржушенко, уставший и голодный, вернулся следующей ночью. Народ сразу принялся его подкалывал, мол, Коржик, тяжело за дротом быть или нормально? Игорёк так и не понял, чего народ смеялся: «Да, ну вас, ржёте, як кони, непонятно с чего. За колючкой страшно, от австрияков насилу убёг».
Юля, Михайло и остальные наши хохлы под руководством Збигнева учили русские слова, а Даня вообще «влёт» осваивал чужой для этой местности язык, вскоре достаточно правильно разговаривая по-русски. В конце месяца я подозвал нашего сына бригады Данилу, вручив ему кошелёк.
– Служил ты честно и исправно, вот тебе гомонец с первой официальной зарплатой рядового жандарма.
– Рад стараться, товарищ командир.
Полным ходом шло революционное разложение армии и военно-морского флота. Морячки первыми поддались анархии. Если в 1914-1915 году они ещё подчинялись командирам, то позже все больше и больше становилось случаев дезертирства, неподчинения офицерам и откровенных вооружённых бунтов. Мародёрство и бандитизм людей с оружием расцветал махровыми цветами. Солдаты оставляли позиции ротами, матросы расстреливали офицеров, объявляя себя очередным независимым революционным отрядом.
На заседании штаба бригады я махал приказом и настаивал на сворачивании её действий с передислокацией в Якутию. Выступил Серж: «Командир, на нас надеется Брусилов. Мы в какой-то степени являемся цементом армии на этом участке фронта. Я не имею права бросить фронт, несмотря на приказ».
– Хорошо, тогда я убываю в Петербург. Там скоро начнутся большие дела.
Глава 2. Февральская буржуазная революция
В самом конце февраля начался стихийный порыв народных масс в условиях острого политического кризиса власти, резкого недовольства либерально-буржуазных кругов единоличной политикой царя, «брожения» среди столичного гарнизона, присоединившегося к революционным массам. На совещании в военном министерстве Николай довёл командующим свою волю.
– Господа, я получил заверения министра внутренних дел Протопопова о том, что ситуация в столице полностью под его контролем. Арестованы члены Центрального ВПК, занимавшиеся подготовкой массовой демонстрации, запланированной на 14 февраля – день открытия новой сессии Госдумы. Министр абсолютно уверен, что нам удалось подавить революцию в зародыше. В связи с этим 22 февраля я убываю в Ставку Верховного главнокомандующего под Могилев. Пора готовить наступление на фронте.
Несколько человек переглянулись, сказав глазами: «Нам тоже пора приводить свой план в исполнение». План заговорщиков был прост и воплотился в жизнь 1 март во время поездки государя в Могилев. Люди Рузского задержали царский поезд и, арестовав царя, заставили его отречься от престола. Рузский, Родзянко, Михаил Алексеев, родственнички – все навалились на императора с просьбами и требованиями отречься. Николай хотел отречься в пользу братьев, затем сына, но такой вариант не устраивал никого из новых лидеров. Кроме «Акта об отречении» Николай II подписал ряд других документов, отправив в отставку всех министров, назначив князя Львова председателем нового Совета министров, а великого князя Николая Николаевича Верховным главнокомандующим.
27 февраля началась всеобщая забастовка, переросшая в вооружённое восстание. Войска, перешедшие на сторону восставших, заняли важнейшие пункты и правительственные здания столицы. Разрозненные и немногочисленные силы, сохранившие верность царскому правительству, не справились с охватившим столицу хаосом, а несколько частей, снятых с фронта, даже не смогли пробиться к городу. За актами Николая II и его брата, Михаила Александровича, последовали публичные заявления об отказе от своих прав на престол других членов династии Романовых.
В итоге власть в стране перешла к Государственной Думе. Практически одновременно буржуазно-демократическими силами был сформирован параллельный орган власти – Петроградский Совет. В столице получилось двоевластие. Петросовет являлся органом революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, опиравшимся на регулярные запасные полки Петроградского военного округа. Несмотря на пролетарское название, власть в нем держали не рабочие и солдаты, а буржуазия. Главой Исполкома совета стал Чхеидзе – лидер меньшевиков, его заместителями – меньшевик Скобелев и эсер Керенский. Все трое являлись членами IV Государственной Думы и высокопоставленными масонами. 14 марта новая власть была установлена в Москве, а в течение марта во всех крупных городах страны. Весь март новые руководители совещались, деля портфели и формируя Временное правительство. Отречение от престола Николая II поставило крест на 300-летнем правлении династии Романовых.
Всю власть в стране взяло Временное правительство под председательством князя Георгия Львова, тесно связанное с возникшими в годы войны буржуазными организациями: Всероссийским земским союзом, Городским союзом и Центральным военно-промышленным комитетом. Временное правительство объявило амнистию политическим заключённым, гражданские свободы, замену полиции «народной милицией», реформу местного самоуправления. При этом активно взялось за бывшего царя и его имущество.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом