В старшей школе, когда почти все его сверстники уже ездили на занятия на своих машинах, Элейн категорически запретила ему купить машину, даже самую дешевую. И хотя по условиям опекунства с пятнадцати лет Алан уже получил частичный доступ к деньгам, оставшимся в наследство от его обеспеченных родителей, на тайную покупку машины это все равно не хватило бы. А бабуля, которую в душе он называл ни как иначе, чем старой ведьмой, заставила его и дальше ездить в школу на желтом автобусе, где он был самым старшим пассажиром, и даже школьники начальных классов, тихо посмеивались над ним.
Еще хуже было то, что после пятнадцатилетия Алана, когда на свой день рождения он, с приглашенными друзьями, случайно устроил пожар на кухне, бабушка сначала запретила ему приводить друзей в гости, а потом запретила и ему ходить в гости к ним. Дальше вообще всячески не позволяла с ними общаться, открыто называя их малолетними преступниками и наркоманами. А поэтому, заставляла его целыми днями сидеть дома одному, занимаясь уроками. От такой каторги Алан стал замкнутым и угрюмым подростком, стремительно растолстел, по причине чего стал получать дополнительную порцию насмешек и оскорблений со стороны сверстников. Девушки также были у него под бабушкиным запретом, на что он, впрочем, и сам не рассчитывал, осознавая свой лишний вес и статус фрика в среде его одноклассников.
Окончив школу с отличием, а учился Алан действительно прекрасно, он тут же поступил в Массачусетский технологический университет на факультет информационных технологий и радостно объявил своей единственной родственнице, что переезжает в кампус и будет жить отдельно. Но и здесь старая ведьма, используя свой диктаторский авторитет, накопленный за пять лет опекунства, заставила Алана остаться жить с ней. И пошла лишь на незначительные уступки, позволив ему купить собственную машину, потому что он, уже достигнув совершеннолетия, получил полный доступ к средствам своей семьи. А еще, наконец-то, позволила ему переехать в свободную комнату на втором этаже. Все четыре года обучения в университете, а выпуститься Алан сумел досрочно уже на четвертый год, он почти не появлялся дома, не позавтракав уезжая на учебу рано утром, и возвращаясь только перед самым сном. Часто так он делал и по выходным. И только праздники, типа Рождества, вынуждали его проводить несколько дней дома с Элейн, и эти дни всегда были сущим Адом, для них обоих. Старая карга, под конец жизни, стала совсем невыносимой.
И так же, как и после школы, выпустившись с отличием из университета, Алан моментально устроился на работу в Ромер Медикал. Пусть и на самую младшую должность в ИТ департаменте, но за то без вступительных тестов и тому подобной бюрократии. На одних только рекомендациях от университетских профессоров. За один день он нашёл микроскопическую квартирку в кондоминиуме в соседнем квартале от офиса компании, и уже на следующий день, насовсем съехал от своей бабки, несмотря на все ее истерики, угрозы и мольбы. А еще через семь месяцев, Элейн Харди умерла, и обнаружили это только на пятый день ее соседи. Алану звонил какой-то служащий из муниципалитета сообщить эту прискорбную новость, но он только сказал «Понятно» в ответ, и положил трубку, оставив на той стороне провода обескураженного человека. Так он стал полным сиротой, а еще через месяц, владельцем старого бабкиного дома, перешедшего ему по наследству. По какой-то необъяснимой причине, он не стал его продавать, уплатив все положенные налоги. И только тогда, при оформлении бумаг, он узнал, на каком кладбище похоронена его бабушка и номер ее могилы.
А еще годом позже, в той самой комнатке с окошком амбразурой, в которой после смерти родителей поселила его бабка, он поставил свой секретный, очень мощный компьютер. Алан собрал его сам, замаскировал все подходы к нему, как в доме, так и в сети, и периодически подключался к нему, чтобы взламывать серверы разных закрытых организаций. Видимо, так он реализовывал свою накопленную за девять лет тягу к свободе и ненависть к притеснениям. Эллис знала об этом компьютере и о том, что Алан делал с его помощью. Однажды, он сам ей все рассказал, и даже отвёз в этот дом и показал как все спрятано и как работает. Да, это было так реально по шпионски, что в тот день она чуть сама не проболталась ему о своей двойной жизни.
И вот таким образом, невинные слова «навестить бабушку», стали у них с Аланом их общим паролем, означающим, что необходимо поехать в Уотертаун и подключиться к этому секретному компьютеру.
Все эти мысли с космической скоростью пролетели у неё в голове, пока ее замершее сердце не продолжило биться.
– Да, конечно, любимый. Я сегодня же съезжу на кладбище к твоей бабушке и оставлю ей большой красивый букет, – собравшись с силами сказала Эллис, чувствуя как у неё запылали щеки. – Ради тебя, мой родной, я сделаю все что ты захочешь. Ты главное больше не болей и поскорее возвращайся. Мне ужасно одиноко без тебя.
– Спасибо большое, Эллис, – заметно расслабившись сказал Алан, – Я очень рад был с тобой повидаться и узнать, что у тебя все хорошо. Извини, но сейчас мне нужно возвращаться к работе. Я очень, очень сильно люблю тебя, – сказал он, быстро придвинулся к камере и поцеловал объектив.
В тоже мгновение трансляция отключилась.
– В принципе, оставалось еще почти четыре минуты, – вставая из своего кресла произнёс Диего. – Но раз так все сложилось, значит все. Этот сеанс закончен.
– Спасибо вам большое, мистер Санторо, – вяло ответила Эллис, и повернула кресло к выходу из комнаты.
– Да не за что, Эллис. В конце концов, это моя работа, знать чем живут наши сотрудники и какие у них могут быть проблемы и сложности, – проговорил он, снова натягивая на лицо свою искусственную улыбку. – Вот теперь я знаю, что Алан Тилфорд очень озабочен проблемой отсутствия общения со своей бабушкой, – и тут же добавил. – Это конечно не мое дело, Эллис, но у меня сложилось впечатление, что ваш Алан скучает по своей умершей бабушке несколько сильнее, чем по вам, – и неприятно ухмыльнулся.
– Действительно, это не ваше дело! – резко выговорила ему в ответ Эллис. – Мы с Аланом любим друг друга, и нам этого достаточно, – почти выкрикнула она, и быстро вышла из комнаты.
Поднявшись к себе в кабинет, она попросила помощницу сделать себе кофе, села за свой стол и уставившись невидящим взглядом в иконки на мониторе компьютера… заплакала. Она понимала, что это всего лишь реакция на долго сдерживаемые переживания и страх, но ничего не могла с этим поделать. Слёзы потекли ручьём и она только прикрыла лицо руками, пытаясь скрыть всхлипывания. В этот момент в кабинет вошла ее помощница с кофе и замерла на пороге.
– Ваш кофе, Эллис, как вы просили. Что-то произошло? У вас все в порядке?
– Да, Ребекка, все нормально. Оставь кофе и иди.
Помощница Эллис, стараясь не подходить слишком близко и не вторгаться в личное пространство своей всхлипывающей начальницы, аккуратно поставила чашку на ее стол, но все же так, чтобы она могла дотянуться до неё не вставая со своего места.
– Эллис сидит у себя и плачет, – сказала Ребекка своим коллегам девушкам из отдела, – никогда ее такой не видела.
– Что, так прямо и плачет, со слезами? – задала наивный вопрос самая младшая из них, стажерка Эми.
– Так и плачет. В голос! – подтвердила Ребекка. – Видимо это из-за Алана, и его долгого отсутствия.
Все принялись негромко, но весьма активно обсуждать странный роман своей красавицы начальницы с рядовым программистом из их ИТ департамента. Говоря по правде, в их отделе это была одна из любимых тем для болтовни, которая уже давно не получала новую порцию сплетен.
Раздался звонок и Ребекка, кинувшись к телефону и показывая на кабинет начальницы, одними губами проговорила "Это она".
– Да, Эллис, я слушаю вас.
– Ребекка, пожалуйста, попробуй перенести сегодняшнюю встречу с Патриком Смитом и его сотрудниками на понедельник или на любой день следующей недели, когда им будет удобно. Я что-то неважно себя чувствую, – уже более спокойным голосом проговорила Эллис.
– Да, конечно, мисс Стейт, – официально выпалила Ребекка. – Я все сделаю, и извинюсь перед ними. Не переживайте. Уверена, они тоже будут рады расслабиться под конец дня в пятницу.
– Спасибо, Ребекка, – со вздохом ответила Эллис. – Если не будет ничего срочного и важного, не соединяй меня сегодня ни с кем, – и положила трубку.
Просидев в своём кабинете до конца рабочего дня, и дождавшись когда разойдутся по домам все девушки ее отдела, она собрала все свои самые важные и необходимые вещи, которые держала на работе, и направилась к выходу. Охранник рутинно проверил ее пропуск и, открывая проход, сказал:
– Не самое лучшее время для пешей прогулки, мисс Стейт. Эти гребаные демонстранты уже второй час шляются мимо со своими транспарантами. Может я вызову вам такси?
Такая забота тронула Эллис и, посмотрев на его бейдж, она легонько похлопала его по руке и сказала:
– Спасибо, Рон. Я живу здесь рядом, всего в десяти минутах ходьбы, и такси дольше ждать, чем идти. Все будет хорошо. Я уже большая девочка, да и полиции вокруг много.
Выйдя из дверей офиса, Эллис немного постояла, осматривая улицу. Людей, собирающихся на анонсированную акцию BLM и Антифа, было и впрямь очень много. Кто с транспарантами, кто с флагами, кто с гитарами и фотоаппаратами, все направлялись в сторону Конгресс-стрит и площади мэрии, а значит до своей квартиры на бульваре Вашингтона у неё есть шанс добраться без ненужных ей приключений. Хотя, заметив среди проходящих мимо демонстрантов, людей в мотоциклетных шлемах и защитной экипировке, с палками, самодельными щитами и противогазами, Эллис поняла, что мирной эта демонстрация не будет. А вместе с этим и то, что десять минут дороги до дома могут быть небезопасными. Она уже почти решилась вернуться в офис, чтобы попросить заботливого охранника Рона вызвать ей такси, как из ворот парковки выехал ярко красный Кадиллак Эскалейд и повернув, остановился прямо перед ней.
Все в офисе Ромер Медикал знали этот автомобиль. Красный, как Феррари, с блестящей хромированной мордой и колесными дисками, он резко контрастировал со всем автопарком сотрудников компании, даже из ТОПов. Год назад он приобрел его себе, вместо еще нового чёрного Инфинити, и все были уверены, что специально, дабы выделяться из общей массы даже на парковке. За рулем сидел Диего Санторо и победно улыбался.
– Вас подвезти, Эллис? Вечер обещает быть очень неспокойным, и такой красивой девушке, в сексуальном платье, не стоит идти одной через всю эту заведенную агрессивную ораву.
Несколько лет назад, когда она была безответно влюблена в него, Эллис запрыгнула бы к нему в машину не раздумывая. И была бы еще более рада, если бы он подвёз ее не к ней домой, а к себе. Но не сегодня и не сейчас! Уже давно шеф безопасности стал для неё раздражающим фактором и препятствием в достижении ее жизненных целей. А теперь и настоящим врагом. Особенно сегодня.
– Спасибо, мистер Санторо. Очень лестное предложение, но я все же пройдусь пешком.
– Опять вы со своим «мистер», Эллис? Просто Диего, я же вас просил. Тем более, что рабочий день закончился, – кивнув на проходящих демонстрантов он продолжил. – Посмотрите какая толпа и на сколько они все агрессивно выглядят.
– Вы правы, мистер Санторо, – ответила Эллис, сделав акцент на «мистер». – Но толпа уже запрудила почти всю проезжую часть, и я пешком доберусь намного быстрее, чем любая машина. И поверьте, что к вашему красному автомобилю у всех будет больше внимания, чем к моему платью. Счастливого пути, Диего.
Сказав это, Эллис обошла перегораживавший дорогу Кадиллак, и не оглядываясь уверенно пошла по привычному маршруту домой. Хотя, все же старалась держаться поближе к полицейским и группам телерепортеров, так же массово вышедших на улицу в этот вечер.
Дорога домой, увы заняла намного больше времени, чем десять минут. Сначала она задержалась на Юнион стрит, где на брусчатых тротуарах под деревьями, большая группа чернокожих феминисток устроили митинг с радикальными лозунгами. Ей пришлось долго проталкиваться сквозь толпу кричащих про неприкосновенность их вагин девушек, внешний вид которых ясно давал понять, что никто и никогда на их вагины, в принципе, не претендовал и не собирается. Выбравшись оттуда, буквально через сто метров она снова застряла, уже у мемориала жертвам Холокоста, где похожая толпа скандировала, что белые и евреи присвоили себе Холокост и получают за это компенсации. А несчастные потомки чернокожих рабов до сих пор влачат убогое существование в нищете. Наконец, Эллис вырвалась и из этой толпы, и смогла прибавить шагу на относительно свободной Хановер-стрит. А потом, свернув налево на Кросс-стрит, выходящей прямо к их с Аланом дому, пошла привычным ей быстрым шагом. Но здесь, оставив позади кричащие толпы демонстрантов, она еще сильнее почувствовала надвигающуюся угрозу протестов, наблюдая как спешно закрывают фанерой свои витрины, работники магазинчиков и ресторанов, вдоль всех пройденных улиц.
Глава 6.
***
Все это было только вчера, но сейчас, благополучно миновав реку Чарльз по мосту Лонгфелло, как и советовал полицейский, ей казалось, что все это произошло очень давно и ей нужно напрягаться, чтобы вспоминать детали. Сказывались усталость и бессонная ночь. Проехав по Мейн-стрит и выехав на Бродвей, Эллис спокойно покатила по еще пустой дороге до площади Гарвардского университета. А оттуда на Маунт-Оберн-стрит и все время прямо до самого Уотертауна, где на углу Палфри и Хилл-стрит стоял, заросший плющом и кустами, дом старой ведьмы Элейн. От ее квартиры до этого дома с секретным компьютером был более короткий и быстрый маршрут, но Эллис специально сделала такой крюк, чтобы возможным наблюдателям казалось, что она едет на кладбище Маунт Оберн, где похоронена бабушка Алана. И не заметив за собой никаких подозрительных машин, она спокойно проехала мимо кладбища, даже не притормозив. Сам Алан никогда не ходил на могилу к своей безумной бабке, тем более Эллис не будет этого делать, чтобы и когда она ему ни обещала.
Специально припарковав машину на соседней Уайт-авеню, которая была в пяти минутах ходьбы от дома Алана и не пересекалась ни с Хилл, ни с Палфри-стрит, Эллис прошла в обратную сторону еще один квартал, тихий и безлюдный в утренние часы, чтобы убедиться, что за ней никто не следит. А потом вышла на Палфри-стрит, дошла до их дома и незаметно прошмыгнула во внутренний дворик. Там она открыла дверь заднего входа, сделанную в прачечной, прошла по скрипучим половицам коридора в гостиную, и из неё сразу вошла в бывшую комнату Алана.
Компьютер стоял на большом столе, занимавшем почти половину маленькой комнатки, и едва слышно гудел. Алан никогда его не отключал, постоянно имея с ним контакт, когда работал в Бостоне. И безропотно оплачивал счета за электричество, регулярно приходящие на его почту. Эллис села на потрепанный офисный стул, который наверное остался здесь еще со времён школьного детства Алана и включила монитор. На нем высветилось сообщение о получении новой папки с файлами с названием «Карамель». Этим словом он всегда отмечал самую важную и ценную информацию, которую удавалось достать со взломанных чужих серверов. В папке было девяносто восемь файлов, с номерами от 1 до 98, и дата указывала, что они загружены двенадцать дней назад. Самым первым был видео файл, который Эллис сразу же открыла.
На экране возникло дёргающееся изображение Алана, который небольшой открытой пачкой с печеньем укреплял шатающуюся камеру, уже запустившую запись. Он находился в крохотной темной комнате с двухъярусной кроватью за спиной. Наконец, изображение стабилизировалось, Алан отступил на шаг и сел на стул перед камерой.
– Здравствуй, Элисс, – очень тихо произнёс он. – Если ты сейчас смотришь это видео, значит мой способ передачи данных из этой гребаной подземной норы, в которой мы сидим уже семь месяцев, сработал, – тут его глаза «зажглись» как у маньяка и он громко, почти истерично проговорил. – Это поистине гениально, я работал над этим почти три месяца, и сумел вставить в их регулярный эфир свой сжатый пакет зашифрованной информации так, что они даже не заметили. Я знаю, тебе на это наплевать, но это реально круто! Такого метода шифрования еще никто не…
Алан замолчал, повернул голову к двери и долго прислушивался к каким-то звукам, доносящимся снаружи. Выглядел он хоть и неопрятно, но заметно лучше, чем на вчерашнем сеансе связи. Правда было заметно, что он очень напряжен и нервничает.
– Гребаная дыра! – произнёс он в сторону двери и сплюнул прямо на пол. – У меня уже реально едет крыша.
Повернувшись, он прямо со стулом пододвинулся ближе к камере, и более тихим голосом продолжил.
– Здесь творится какая-то непонятная херня. Мы вроде бы разрабатываем новое лекарство, и каждый выполняет свою работу. Но никто толком не понимает, чем именно он занимается, а особенно чем занимаются другие, и вообще мы все. Я понимаю, секретность, интеллектуальная собственность и тому подобное дерьмо, но это все ширма! Никаких лекарств здесь нет! Я почти уверен, что мы тут создаём какое-то новое химическое оружие, или вирус или еще какую-то херню, которая походу уже вылезла из пробирки и потихоньку кончает нас. Как в дерьмовых фильмах ужасов, – закончил он кривой усмешкой. И даже слюна капнула на футболку из нервно перекошенного рта. Он попытался вытереть губы рукавом футболки, но не смог так повернуть голову. Потому смахнул слюну ладонью, а ее вытер о лабораторный халат с фамилией Нильсен, висящий рядом на стене.
– Доктора и лаборанты уже несколько месяцев почти ни с кем нормально не разговаривают, а со мной вообще только сообщениями обмениваются через внутренний мессенджер. Иногда я вижу, как они сидят и плачут в столовой или курилке. Только охрана еще нормальные ребята и могут потрепаться, иногда. А этот лысый хрен, профессор Махер, только задания мне присылает по электронной почте. Даже не задания, а какой-то настоящий бред сумасшедшего. Там такая безумная мешанина, Эллис, ты бы только видела его требования составлять новые модели соединения молекул. Вчера он вообще мне написал, что ему нужна модель совокупления карбоксильной и гидросильной группы аминокислот. Представляешь – совокупления! Он реально сошёл с ума, этот старый пердун. Хотя, мы все тут сошли с ума, – сказал он после паузы.
– Каждое четное число O‘Браен, как руководитель всего проекта, устраивает планерки для всего персонала, типа что-то обсуждать. Так вот уже третий раз он тупо что-то бубнит со своего места, но никто ничего не говорит. Все молча сидят разглядывая потолок, а потом так же молча расходятся с этого тупого совещания. И Гленн, мой сосед, тоже стал странно себя вести – постоянно во сне вслух несёт какую-то чушь про глаза, и царапает стену ногтями. Я тебе сейчас покажу, – Алан опять сделал паузу и попытался повернуть камеру в сторону кроватей, но из-за скудного освещения в комнате, ничего не было видно.
– Суки, мать их…! Я не подписывался на такую каторгу, даже за те бабки, что они мне начисляют. Суки! И главная жопа в том, что уехать отсюда невозможно. Суки, суки, суки! – выпалил Алан в камеру и снова затих.
– Эллис, значит так! Я тут взломал всю их сеть, которую для О’Браена строил и шифровал этот дебил Полсон, и сумел скачать кучу данных и по самой базе, где мы сидим, и по тому дерьму, которое они тут сочиняют. Плюс еще какую-то важную хрень, которую они тщательно прятали, но я так и не понял что это такое. А еще, я сумел подключиться к камере внутренней системы слежения и заснять, как они выходят в эфир, чтобы передавать данные в офис – без всяких там специальных комнат для переговоров. Так вот, всю эту «карамель» я перекачаю на бабушкин компьютер и постараюсь сообщить тебе об этом. Должно получиться, – он уверенно покивал головой.
– Обещай мне, Эллис, – стал говорить Алан, вплотную приблизившись к камере так, что в экран помещалось только его лицо. – Обещай, что если я перестану выходить на связь, или приключиться еще какая-то херня, ты передашь все эти файлы CNN, ВВС, FOX News и вообще всем телевизионщикам. Пусть раструбят на весь свет об этом, пусть присылают сюда Рейнджеров, Дельту, авианосцы с самолетами и вытягивают меня из этой дыры. Суки! Я на это не подписывался! Вытащи меня отсюда, Эллис. – сказал он еще тише и отодвинулся от камеры.
На этом запись заканчивалась.
Посидев еще несколько мгновений, Эллис сделала вдох полной грудью и поняла, что сидела затаив дыхание все это время, пока смотрела видео Алана. Она вздохнула еще несколько раз, посмотрела на список файлов «карамельной» папки и погрузилась в чувство полнейшей эйфории, какого она, пожалуй, не испытывала никогда. «Вот оно!» – выстроилась четкая мысль в ее голове. Ее заветная мечта почти осуществилась, и скоро ее жизнь станет намного, намного лучше. А точнее – совсем другой.
Глава 7.
***
В принципе, сравнивая себя со своими подружками из Денвера, откуда она была родом, Эллис устроилась очень хорошо. Будучи самой старшей из детей, а у ее родителей, инженеров из местной энергетической компании, их было четверо, она не могла рассчитывать на хорошее дорогое образование. Зарабатывали они не много, а траты на семью были большие, и новый кредит на ее обучение они вряд ли бы смогли получить. А оставаться в Денвере, подрабатывая на складе у их двоюродного брата, и продолжать нянчится с младшими братьями и сестрой, вместо вечно занятых на работе отца и матери, она просто не хотела. Поэтому Эллис, еще в предпоследнем классе старшей школы, решила уехать от родителей, и вообще из Денвера.
Но, в отличие от своих подружек, которые рвались в Нью-Йорк или Лос Анджелес, она не мечтала стать моделью или актрисой, или выйти замуж за какого-то известного музыканта или спортсмена. В своей большой семье, в которой она часто была и за маму и за папу, Эллис быстро повзрослела. И прекрасно понимала, что большинство ее подруг вместо актерской и модельной карьеры в Нью-Йорке и Голливуде ждёт тяжелый низкооплачиваемый труд официанток и операторов колл-центров. Или даже хуже – танцовщиц и проституток.
Поэтому, весь последний год школы она усердно рассылала свои документы – аттестаты, дипломы олимпиад и характеристики от учителей, во все университеты и колледжи всех штатов страны, в надежде хоть где-нибудь получить бесплатное место со стипендией. И получив приглашение от Бостонского муниципального колледжа Банкер Хилла, она больше двух недель поскандалила с родителями, но все таки выбила у них деньги на билет на самолёт и даже небольшую сумму на траты на первое время. Папа и мама, конечно, были очень расстроены, особенно тем, что теперь им придется дополнительно тратиться на няню для младших. Но это были их проблемы, и Эллис они уже не сильно волновали. Ее ждала новая самостоятельная жизнь, которую она решила построить правильно, в отличие от родителей, и тем более ее недалеких подружек.
Она еще не определилась с будущей специальностью, но точно знала, что не хочет заниматься тем, что было ее обязанностями все годы присмотра за детьми. Поэтому она отвергла все предложения поступить на факультеты сестринского дела, кулинарии, педагогики и общественных наук. А сразу же записалась на менеджмент, бизнес-администрирование и право. Однако, полностью отдавшись учебе, уже в первые полгода Эллис поняла, что не эти специальности будут работой ее мечты, а ее конёк все же в управлении и коммуникациях. Поэтому она добилась, так же бесплатно, перевода на другие специальности, где, благодаря ее талантам и усидчивости, сразу же показала выдающиеся результаты и стала любимицей преподавателей.
На второй год учебы ей, как одному из лидеров в своём направлении, уже стали предлагать места для стажировки, где она могла набраться практического опыта. Эллис с радостью принимала их все, и нарабатывала своё портфолио для будущей настоящей работы. В итоге, она закончила колледж с отличием, и сразу же получила приглашение на работу в небольшое кадровое агентство. Это был серьезный успех, который она отпраздновала вместе со своей теткой Тамарой, младшей сестрой ее отца, которая удачно вышла замуж за одного голландского бизнесмена и переехала жить к нему в Амстердам. Первый свой настоящий отпуск Эллис провела у Тамары, которая устроила ей потрясающее совместное путешествие в Бельгию и Люксембург, и тем самым поселила в ее сердце любовь к Европе. А еще через два года, Эллис уже сама организовала своего тогдашнего бой-френда Яна, совершить автомобильное путешествие через всю Европу.
Тогда она как раз получила повышение на должность Руководителя отдела развития в HR департаменте крупной и успешной фармацевтической компании Ромер Медикал. Туда она устроилась через год работы в кадровом агентстве, согласившись на почти самую базовую должность в HR департаменте этой компании. Ниже были только менеджеры по подбору, но эту должность она перешагнула благодаря накопленному опыту работы и своему умению договариваться. Быстро освоившись на новом рабочем месте, она активно стала демонстрировать руководству департамента свои умения, а еще более активно промахи своей непосредственной начальницы Джины Ли. Не просто так, и не за красивую мордашку, а благодаря ее систематическим усилиям, Эллис скоро стала старшим менеджером отдела, а затем и заместителем руководителя. В итоге, крупный прокол с переводом персонала из одного подразделения в другое, в результате чего люди числились одновременно в двух департаментах и получали двойную оплату, привело к увольнению Джины, и повышению Эллис в должности. Это изменение своего рабочего статуса она и решила отметить большим европейским вояжем.
Они с Яном прилетели в Лондон, и взяв там на прокат, с большим трудом, машину с левым рулем, за три недели объехали почти все Европейские страны, завершив своё путешествие в Париже. Вернее за две недели, так как третью неделю она уже путешествовала в одиночку. Ян быстро насытился постоянным круглосуточным общением с Эллис, ведь до этого они встречались только изредка по выходным, стал конфликтовать из-за поведения Эллис, непривычной еды, лишних денежных трат и даже погоды, в общем – абсолютно по любому поводу. А где-то между Чехией и Польшей, когда их остановили на проверку документов, он окончательной психанул, из-за совершенно невинного флирта Эллис с офицером пограничником, пересел в местный автобус и уехал назад в Краков. Там он купил билет на ближайший самолёт до Нью-Йорка, и написал Эллис сообщение, чтобы она больше никогда ему не звонила.
Это сообщение застало ее уже в Вене, и совершенно не расстроило. Она получала настоящее удовольствие от путешествия, и его не могло омрачить расставание с Яном, тем более, что он сам так и не научился доставлять ей удовольствие. Поэтому, оставшись одна, Эллис, почти без остановок, проехала Чехию и Австрию, и еще раз заехала в Италию, где за время этого путешествия ей понравилось больше всего. Маленькие деревушки в Южном Тироле, почти на границе с Австрией, буквально влюбили ее в себя, и она твёрдо решила в будущем купить здесь дом и окончательно переехать жить в Европу, как ее тетка Тамара. В итоге, через два дня, с такими радужными мечтами, Эллис поздно утром добралась до Парижа, где планировала провести оставшиеся сутки до ее рейса в Америку. Именно там и тогда, ее жизнь круто изменилась.
Долгое сидение за рулем и периодические ночевки в автомобиле порядочно ее утомили, и напоследок она решила расслабиться и шикануть, взяв хоть и небольшой, но очень уютный номер в отеле Jardins Eiffel, с видом на Эйфелеву башню и запахом свежей выпечки с улицы. Первым делом Эллис приняла ванну, провалявшись в ней почти час, потом заказала обильный ленч и бутылку вина прямо в номер, решив после этого немного поспать, ну или просто полежать в постели и отдохнуть. Гулять по Парижу ее совсем не тянуло – город ей не понравился уже в самом начале ее путешествия, когда на второй день она, еще вместе с Яном, проехав по туннелю под Ламаншем заехали во Францию. Париж был переполнен арабами и африканцами всех мастей, большими группами сидящих на площадях, автомобильных парковках, и даже просто на тротуарах. Это ей живо напомнило ее родной Денвер, наводнённый мексиканцами и другими нелегалами. А еще, огромное количество женщин, с ног до головы закутанных в чёрную паранджу, напомнили ей пугающие новости про террористов смертников, и отбили всю охоту смотреть на знаменитые достопримечательности французской столицы.
И вот, когда Эллис допивала уже второй бокал вина, любуясь видом из открытого окна и прислушиваясь к звукам улицы, зазвонил телефон стоящий на тумбочке у кровати.
– Алло, я слушаю.
– Добрый день, мадемуазель Стейт, это Жозефин с ресепшн, – услышала она в трубке речь девушки администратора. – К вам пришёл посетитель.
– Посетитель, ко мне? Вы наверное что-то напутали, у меня нет друзей в Париже.
Эллис услышала, как Жозефин отодвинувшись от трубки заговорила с кем-то по-французски и получив ответ, опять быстро заговорила с Эллис:
– Этот месье говорит, что он ваш партнёр по работе в компании Ромер Медикал, и у него для вас важное сообщение.
– «Какое еще важное сообщение для меня может быть с работы?» – подумала Эллис. – «Они что не могли сами позвонить мне на телефон, вместо того чтобы присылать курьера?»
– Этот месье спрашивает, мадемуазель, вам было бы удобнее спуститься в лобби или ему подняться к вам.
– Пусть поднимается сам, – без раздумий ответила Эллис, решив не прерывать свой отдых из-за каких то курьеров, и не шагать с пятого этажа по неудобной крутой лестнице.
Запахнув банный халат, в котором она сидела и завтракала после ванной, Эллис быстро расчесала еще влажные волосы и накрасила губы. «Вдруг он красавчик француз», – подразнила она себя веселой мыслью.
В дверь трижды постучали и приятный мужской голос из-за двери произнёс на английском:
– Это Пьер, с сообщением для мисс Эллис Стейт.
Она открыла дверь и увидела стоящего перед ней плотного мужчину лет пятидесяти, в дорогом костюме и галстуке с золотой булавкой. Он никак не походил на курьера, хотя кто их знает, какие курьеры в Париже, но все же Эллис растерялась. И красавчиком он тоже не был, увы.
– Здравствуйте, Эллис. Меня зовут Пьер, и у меня для вас есть перспективное предложение, касающееся вашей работы в Ромер Медикал. Вы ведь новый руководитель отдела развития HR?
– Да, это я, – ответила Эллис. – Какое предложение у вас для меня?
– Если вы позволите войти, я бы рассказал вам все подробно, – тепло и доверительно улыбнувшись сказал Пьер. – Разговор не на одну минуту, и было бы неудобно продолжать его стоя на пороге.
– Хорошо, проходите, – сказала Эллис освобождая проход и возвращаясь к своему недопитому бокалу. – Не хотите выпить вина, как там вас… Пьер?
– Благодарю вас, мадемуазель, но я на работе. А вы можете продолжать, – ответил мужчина с еще более добродушной улыбкой и добавил, – извините, что помешал вашему отдыху.
– Да ладно, – выдохнула Эллис и уселась на кровать. – Кресло здесь только одно, так что присаживайтесь в него вы, Пьер.
Спустя три с лишним часа, мужчина называвший себя Пьером, вышел из комнаты Эллис, спустился на улицу и, сев в ожидавший его Рейндж Ровер, быстро укатил по улице, на которую уже начали спускаться первые сумерки. Эллис, со своего маленького гостиничного балкончика, проводила его машину взглядом, и еще немного постояв и полюбовавшись видом знаменитой Парижской башни, стала быстро одеваться, чтобы пойти в ближайший Банк.
Этот Пьер, свою фамилию он так и назвал, сказав «сейчас моя фамилия вам ничего не скажет, а потом эта лишняя информация может стать для вас проблемой, впрочем как и для меня, поэтому просто Пьер», по-английски говорил совершенно без акцента. Эллис не очень поверила в то, что Пьер – это его настоящее имя, и даже в то, что он француз. Мужчина заявил, что представляет интересы некоей фармацевтической компании, которая была заинтересована в специфических услугах Эллис. Каким-то образом они узнали о ее карьерном продвижении и предложили ей… шпионить за сотрудниками своей компании. Разумеется, Пьер это так не называл, настаивая на термине – сбор и передача информации, но по мнению Эллис это называлось – шпионить.
Отдел развития Эллис занимался оптимизацией штатного состава всех подразделений компании. И по запросу руководителей этих подразделений осуществлял приём новых или перевод действующих сотрудников внутри компании, организовывал адаптацию персонала при переходе в другие подразделения, а так же занимался всей сопутствующей кадровой работой. Она обладала доступом ко всей информации по штатной структуре компании Ромер Медикал, включая филиалы и представительства за рубежом, а главное, к личным делам всех служащих компании, кроме самой верхушки руководства. Такая информация почему-то являлась очень ценной для той компании, которую представлял Пьер, и за передачу этих данных его людям, он обещал ей щедро платить.
– Если я верно информирован, мадемуазель Эллис, с этого года вы зарабатываете тридцать восемь тысяч американских долларов в год. За те сведения, которыми вы владеете и выборочно будете пересылать нам, мы будем платить вам еще по двадцать тысяч евро каждый месяц. От вас потребуется только предоставлять отчеты о перемещениях сотрудников между подразделениями, особенно научного персонала, и обо всех принятых на работу и уволенных из компании людях. Плюс, личные дела тех людей, на которых мы укажем. Согласитесь, Эллис, за такие серьезные деньги работа совсем простая, – сказал Пьер уже без той добродушной улыбки, с какой начинал разговор.
– «Двадцать тысяч евро – это почти двадцать четыре тысячи долларов, ее доход больше чем за полгода», – думала про себя Эллис. – «Такие деньги были бы для неё очень кстати. И за пару-тройку лет такой «двойной» работы она смогла бы незаметно накопить на домик в Италии, а потом и переехать туда по тихому». Эта мысль быстро оформилась в ее голове, но не вытеснила другую, более важную мысль – что это противозаконно и грозит ей тюрьмой и другими проблемами.
– Заманчивое предложение, Пьер, – сказала Эллис заглядывая ему в глаза, – но у меня с самого начала нашего разговора есть два главных вопроса: во-первых, почему вы решили, что я на это соглашусь, ведь это противозаконно, а во-вторых, почему вы решили, что я вас не сдам нашей службе безопасности, после возвращения в Соединённые Штаты?
Она тут же пожалела, что произнесла второй вопрос вслух – глупо было так говорить, учитывая то, что она абсолютно ничего не знает о том, кто перед ней и чем он занимается. И теперь может случиться так, что она не доберётся до штатов. Пьер погладил волосы у себя на голове и внимательно посмотрел на Эллис.
– Вы правы, мадемуазель, наверняка внутренние регламенты вашей компании запрещают разглашать ту информацию, которой мы интересуемся, и за это они платят вам деньги в виде заработной платы. Я же предлагаю вам другие, ощутимо большие деньги за то, что вы, все же передадите эту информацию мне. За год вы получите от нас сумму, которую на своей работе вы сможете заработать в лучшем случае лет за семь-восемь. Та информация, которая нас интересует – это не интеллектуальная собственность компании, ученых или что-нибудь в этом роде, и никак не преследуется законами США. Одни только инсайды из ФБР про всех ваших конгрессменов, которые бесконечно всплывают на вашем телевидении, являются более серьезным шпионажем, как вы это называете, и никого при этом не затаскали по судам и тем более не посадили в тюрьму, – спокойно произнес француз. – Поэтому, Эллис, если вы сами не будете никому ничего рассказывать, вам не грозит абсолютно ничего. У нас с вами будет своего рода коммерческий договор, который для вас более выгоден, по моему мнению, чем трудовой договор с Ромер Медикал. Но, даже если предположить, что об этом кто-то узнает в вашей компании, максимум что они смогут сделать – вас уволят. Больше ничего.
– А что касается второго вопроса, – сказал он после небольшой паузы, – то я за все свои годы научился заглядывать в души людей и безошибочно понимать, кто передо мной и чего от него ожидать. И я уверен, что вы не побежите в полицию или вашу службу безопасности, потому что в вас я сразу рассмотрел человека, способного…
– На подлость? – перебила его Эллис, оскорбившись, – или на трусость?
– Нет, нет, Эллис. Совсем нет, – сказал он снова улыбнувшись. – Только человека, способного правильно оценить ситуацию и правильно себя в ней повести – либо принять предложение, если оно выгодно, либо отказаться, если выгода не очевидна, и при этом забыть о том, что такое предложение было. Умный, предприимчивый и осторожный человек – вот кто вы, мадемуазель.
Он замолчал, и Эллис тоже не находила слов в ответ. Пауза затягивалась, и тогда Пьер достал из внутреннего кармана пиджака серебристый бумажный конверт и положил его на столик, где еще оставались тарелки с остывшими остатками ее ленча.
– В качестве демонстрации серьезности наших намерений, и гарантий вашей безопасности, как финансовой, так и личной, мы открыли в банке Люксембурга конфиденциальный счет на сто тысяч Евро, коды доступа к которому находятся в этом конверте. Эти деньги ваши, и вы можете ими воспользоваться в любое время и абсолютно анонимно. Эти деньги ваши, Эллис, даже если вы не примете наше предложение. Так сказать, это наш гарантийный взнос.
Достав ручку, Пьер написал на задней стороне конверта номер телефона и встал.
– А когда вы примите наше предложение, Эллис, именно когда, а не если, на этот же счет будут поступать те двадцать тысяч вашего вознаграждения, о которых я говорил. Каждый месяц! – француз кивнул на календарь, висящий у входа. – Я вас нисколько не тороплю с ответом, мадемуазель. Вы можете думать и день, и месяц, и год. Когда решение все же сформируется у вас в голове, просто позвоните по этому телефону. Было приятно с вами познакомиться.
Слегка кивнув головой, он развернулся и вышел из номера.
Долгих раздумий ей не потребовалось. Найдя на соседней от отеля улице офис HSBC банка, за пятнадцать минут она удостоверилась, что такой счёт, реквизиты которого были в конверте, существует и на нем действительно сто тысяч Евро. Окончательное решение у неё сформировалось еще в самолете, и позвонила она по номеру на конверте прямо из аэропорта Бостона, как в шпионских боевиках – из таксофона, не снимая солнцезащитных очков.
Через пару дней в своём почтовом ящике она обнаружила конверт, с инициалами Э.С., в котором были подробные инструкции, как получать задания, как передавать информацию, и специальная разборная микрофлешка большой емкости. Так началась новая «двойная» жизнь «шпионки» Эллис. В первые недели, после возвращения из отпуска, ее одолевала паранойя и ей казалось что все уже всё знают и специально за ней следят. Однако, работа шла своим чередом, Эллис выкладывалась как обычно и получала одобрения от руководства. И вскоре, все беспокойства отошли на задний план, проявившись только один раз, когда она впервые скопировала рабочие файлы, и передала их через специального курьера. В этот же день ее анонимный счёт пополнился на двадцать тысяч, и все тревоги Эллис отступили, оставив место только мечтам о будущей комфортной и беззаботной жизни.
***
Так продолжалось почти два года, и Эллис уже сама стала понимать тренды интересов ее «секретных» работодателей, и специально налаживала отношения с сотрудниками других отделов, чтобы заранее выяснять какие организационные мероприятия планируются. За такую важную информацию, ей трижды повышали гонорар до тридцати тысяч и она, уже всерьёз, занялась подыскиванием дома своей мечты, где-нибудь в районе Больцано или Трентино. И как раз прошлым летом, когда она планировала будущий отпуск в Италию, чтобы посмотреть несколько роскошных домов, выставленных на продажу почти по миллиону Евро – ей поступило новое задание. Нужно было выяснить состав формируемой выездной научной группы, которая будет заниматься разработкой перспективного онко-препарата и постараться получить доступ к их данным. За эту информацию ей предлагали утроенный гонорар.
Так как работа таких проектных групп не была большой редкостью в компании, Эллис знала, что в них набирают ограниченное число специалистов, а их работе почти всегда присваивается максимальный гриф секретности. Для этого, научный и остальной вспомогательный персонал, обслуживающий ученых, временно переезжал в специальную «секретную» лабораторию, обычно где-нибудь в странах третьего мира. Таким образом пытались избежать даже случайной утечки информации к конкурентам, ограничивая работников в коммуникациях со всем окружающим миром, включая родных и друзей. Исключения делались только для самых близких родственников, и только после тотальных проверок. Эллис знала, что информацию по такой группе и тем более темы, над которыми они работают, ей не получить из своих баз данных. Поэтому она решила, во что бы это не стало, войти в круг самых близких людей кого-либо из этой группы, чтобы иметь хоть какой-то допуск.
Увы, но с научным персоналом у неё было очень мало знакомств – эти яйцеголовые очкарики обсуждали между собой только валентные связи и виды аминокислот, а эрудиции и интереса Эллис не хватало даже, чтобы толком поддержать разговор во время ленча в их местном кафетерии. Что уж тут говорить о серьезной заинтересованности и дружбе. Но, покопавшись в архивных файлах со списками участников других подобных групп, уже давно завершивших свои научные командировки, она обратила внимание на то, что почти половина группы всегда состояла из вспомогательного персонала. А самой большой их частью, кроме лаборантов и инженеров, были программисты. Их всегда брали по шесть-восемь человек, еще и так, чтобы они могли дублировать друг друга.
Это был ее шанс! У неё были неплохие отношения со всеми сотрудниками этого департамента, а главное, с их руководителем Марком Хиллером. Вообще-то это было не сложно – все сотрудники сплошь молодые мужчины, а многие и неженатые. И когда Эллис появлялась у них, по делу или без серьезной причины, ее всегда встречали приветливо, даже если она отвлекала их от важной работы. На эффектную и улыбчивую девушку они реагировали как правильные мужики, особенно когда она появлялась у них в облегающих нарядах. Эллис в ответ легко улыбалась им всем, радостно смеялась их странным шуткам, и даже немного флиртовала. Впрочем, как интересных мужчин и потенциальных партнеров, она их не рассматривала никогда, ибо по ее меркам они все были скучные зануды, безвкусно одетые и не следящие за собой. Все, кроме их руководителя Марка. Он единственный из них был интересным собеседником, умел остроумно шутить и хорошо одевался. Хотя это, скорее всего, было заслугой его жены, так как на его холостых фотографиях он был так же безвкусно одет, как и все его коллеги.
Пользуясь своими хорошими отношениями с Марком и его ребятами, Эллис всегда быстро, если не сказать моментально, решала все возникающие технические проблемы и на работе и дома. Без очереди, и в любое время суток. Пару месяцев назад, когда она пролила кофе на свой ноутбук срочно дописывая отчёт для руководства, Стюарт, один из мальчиков Марка, по ее просьбе приехал к ней в начале третьего ночи и до утра ремонтировал его. И все ради того, чтобы потом месяц рассказывать всем коллегам, как он быстро смог восстановить почти мертвый ноутбук, а главное, провёл ночь у красавицы Эллис. Пусть на кухне, пусть с отвертками и паяльником, но все же у неё.
Поэтому, свой потенциальный контакт с будущей группой перспективных разработок Эллис решила искать там. Она целый день потратила на пересмотр личных дел всех сотрудников в департаменте Марка, чтобы выяснит их семейное положение и побольше узнать об их жизни. Здесь ей и улыбнулась удача – во всем большом айтишном департаменте было много программистов, но программистов с квалификацией в биохимии и фармакологии было всего двое – Алан Тилфорд и Эдди Пауэлл. И значит один из них точно будет включён в состав группы. Вопрос только – кто? Такие группы набирались из добровольцев, и насильно туда никого не затаскивали. Повышенное в три раза денежное содержание, плюс специальные командировочные и другие бонусы от компании, практически исключали сомнения. Ехать в длительную командировку соглашались почти все и почти всегда. Хотя, по слухам, в редких случаях компания могла и надавить на сомневающегося, намекнув на трудности с карьерным продвижением, или необходимостью сокращения раздутого штата.
Эллис была знакома с ними обоими, но никогда не выделяла их из массы других коллег, потому что ничего интересного в них обоих не было. Эдди, был очень худым, что на фоне его высокого роста делало его похожим на ходячий скелет, и очень его портило. Плюс к этому, он носил ужасно уродливые очки в роговой оправе, в которых он совсем походил на зомби из низкопробных фильмов. А главное, Пауэлл уже четыре года был женат, в отличие от Тилфорда, и попасть в круг его ближайших родственников было невозможно. Алан, наоборот, был очень полный, даже толстый, с всклокоченными волосами и неухоженный бесцветной бородой. Вечно одевался в какие-то аляповатые футболки и бесформенные шорты, и выглядел еще неопрятнее Эдди. Но он был холост, что давало Эллис шанс, и немалый, на успех ее тайного предприятия.
Она нередко замечала, как он украдкой смотрит на неё из-за своего большого монитора, когда она заходила к ним в офис поговорить с Марком или решить какие-то вопросы. Она даже пробовала дразнить его, присаживаясь на краешек стола его соседа, так чтобы ноги чуть больше оголились. Или ставить руку на пояс, чтобы еще сильнее подчеркнуть грудь. А потом очень веселилась про себя, наблюдая как он густо краснел, если она обращала внимание на его подглядывания. Но в этой игре она ни разу не перегнула палку, чтобы случайно не обидеть его. Да, заинтересовать Алана, или даже влюбить его в себя для Эллис не было проблемой. В успехе она была уверена.
Однако, объективно оценив всю имеющуюся у неё информацию по Алану и Эдди, Эллис решила, что кандидатом номер один в группу перспективных разработок будет именно Пауэлл. У него на три года больше опыта, недавно он прошел очередное повышение квалификации, и главное – он уже участвовал в подобном проекте в 2018 году. Бесспорно – он был оптимальный кандидат. И это было категорически плохо для Эллис, так как влиться в его семью невозможно. Так же она не видела никаких объективных причин для его добровольного отказа от участия в будущем проекте, чтобы уступить место Тилфорду. Эллис даже всерьёз задумалась о какой-либо «диверсии» против него. Например, подстроить критические ошибки в работе, или состряпать на него компрометирующие данные, или даже предъявить обвинения в харассменте по отношению к сотрудницам офиса. Это сработало бы, наверняка. Но тогда заставило бы ее выйти из «тени», а значит подвергнуться риску быть раскрытой в ее двойной игре. Такой вариант тоже не подходил. Несколько часов она не могла вырваться из этого замкнутого круга, и в итоге пошла поболтать с Марком, решив наводящими вопросами выведать у него что-нибудь полезное по этим двум субъектам.
Марк в этот день выглядел каким-то растерянным и диалог с ним никак не клеился. Он постоянно о чем-то задумывался и терял нить разговора, регулярно переспрашивая о чем речь, когда Эллис начинала его тормошить. Вот и сейчас, на ее очередной вопрос «знает ли он, почему Алан все еще не женат?» – Марк, помолчав несколько секунд, с видимым усилием постарался сфокусировать на ней взгляд, и ответил:
– … знаю ли я, что Алан не женат? Конечно знаю! Я все знаю про моих людей. А почему ты спрашиваешь?
– Все, стоп! Марк, что с тобой сегодня происходит ты прямо сам не свой? У тебя все нормально? – искренне поинтересовалась она.
– Все нормально, Эллис. Разве что-то не так?
– Все нормально! – она даже повысила голос. – Да ты не услышал толком ни одного моего вопроса. А я ведь пришла не просто поболтать, а по делам, обсудить твоих людей. Давай колись, что у тебя произошло. Я же вижу, что ты не в порядке, – почти шепотом добавила она, придвинувшись к нему поближе.
– Значит Эдди, не смотря на мой запрет, уже обращался к тебе, раз уж ты стала интересоваться моими людьми, – сокрушенно сказал Марк. – Я разберусь с этим сам, Эллис, спасибо.
Эллис постаралась скрыть своё удивление услышанным. В голове вспыхнула мысль «Проблемы с Эдди. Неужели?»
– Нет, Марк, он не приходил ко мне и даже не звонил, – ответила она ему совершенно спокойно и искренне. – Но я слышала слухи, что у тебя в подразделении какие-то сложности с персоналом, и решила поговорить с тобой, – также спокойно соврала Эллис. – Ещё раз говорю – давай рассказывай, что у тебя там с Эдди? А я постараюсь помочь. Ведь мы друзья, – и ободряюще похлопала его по плечу.
Марк даже немного воспрял, и криво улыбнувшись сказал:
– Кристина, жена Эдди, забеременела. Они уже много лет пытаются, но ничего не выходило. У неё было четыре выкидыша и серьезные проблемы со здоровьем. Сейчас она снова беременна, только пятая неделя, но уже начались проблемы. Ей рекомендовано максимально себя оберегать и нужен специальный уход. Поэтому она требует, чтобы Эдди был постоянно с ней и днем и ночью. И теперь он обратился ко мне, чтобы я изменил ему рабочий график. А лучше, полностью перевёл его на удаленную работу, – переведя дыхание он тут же добавил. – – А я никак не могу перевести его на хоум-офис, потому что два проекта, в которых он участвует, имеют статус закрытых, и организовать доступ из дома к их данным невозможно. Ведь даже во время весеннего ковидного локдауна руководство не разрешило уйти на удаленку его группе. Куда уж сейчас, после карантина.
– И в чем же проблема, Марк. Так это и объясни ему, у тебя есть все аргументы, – решительно заявила Эллис, а про себя подумала, – «вот это удача – само провидение выводит Эдди из игры».
– Я ему много раз говорил, но он ничего не слышит. Завёлся весь, даже поскандалил со мной, потом вообще заявил, что пойдет в HR жаловаться и требовать перевода.
Эллис погладила Марка по руке и с участливым лицом сказала: – пусть он приходит к нам, не препятствуй. В конце концов – это его право. А мы ему опишем все возможности и предложим варианты.
– Какие еще могут быть варианты? – вскинулся Марк.
– Во-первых, оставить все как есть. Так как ты ему это объяснил, – успокаивающе проговорила Эллис. – Во-вторых, мы можем ему предложить нанять специальную сиделку для жены, и даже частично взять расходы на компанию. Немного, процентов пятнадцать, но за то он сможет себя полностью посвятить своим проектам и не потерять свой заработок.
– Это я ему уже предлагал, – разочарованно произнёс Марк. – Он отказывается. Кристина давит на него, чтобы именно он был дома. Он даже маму свою привёз из Портленда, но она все равно требует его присутствия. Он уже заявил, что готов уволиться, если компания не пойдет ему на встречу. А мне в отделе он очень нужен. Такого программиста найти очень, очень нелегко, – сказал Марк и снова сник.
– В таком случае, если это ценный сотрудник, мы можем его временно перевести на другую должность, меньшую конечно же, но которая позволяет работать из дома. Так мы и его интересы учтём, и для компании сохраним опытного работника, – ответила она ему.
