Фармакопея

Марк задумался. По напряженному лицу было видно, как он рассматривает этот вариант со всех сторон.

– А ты всегда сможешь его подключать к решению прежних задач, тех которые не требуют специального доступа, разумеется, – быстро добавила Эллис, чтобы погасить возможно зарождающиеся у него сомнения.

– Но ведь он тогда потеряет в деньгах. А для него это сейчас важно, Эдди может не согласиться, – выдал Марк самое очевидное возражение.

– Конечно потеряет! Таковы правила игры, – учительским тоном произнесла Эллис. – Но если ему очень будут требоваться деньги, он может брать у тебя дополнительную работу по другим проектам. Или, например, периодические командировки по филиалам, – сказала она, в глубине души ожидая однозначного ответа.

– Нет, нет. Эдди даже раньше нелегко соглашался на командировки, а сейчас из-за Кристины, даже говорить об этом не станет.

Это было именно то, что она хотела услышать – проблема Эдди решилась сама собой, благодаря его жене и их совместной тяге завести детей. Она улыбнулась, внутренне радуясь такой удаче, и продолжила.

– В любом случае, Марк, это предложение самое оптимальное в сложившихся обстоятельствах. И если он его не примет, значит он идиот. А работники идиоты тебе не нужны, и тогда нечего его удерживать – пусть увольняется. Ведь я права, Марк?

– Да, конечно ты права.

– Вот видишь. Пришел бы раньше ко мне, давно бы все решили, а так зря мучился несколько дней. Не забывай, мы не просто друзья, но и коллеги по работе.

– Я это помню. Просто думал, что справлюсь с этим сам.

– Сам, в следующий раз. А в этот, присылай Эдди ко мне, чтобы мы оформили перевод, – победно закончила Эллис и поднялась, чтобы уходить.

– Спасибо тебе большое, ты меня действительно очень выручила. Я что-то не додумался до такого варианта, – смущенно и одновременно радостно сказал Марк, и даже пожал ей руку.

Эллис проводила его взглядом, когда он кинулся искать Эдди, и довольная отправилась к себе обдумывать план быстрого завоевания Алана. Действовать она решила уже многократно опробованным способом – сломала ноутбук. Не критично, а так, чтоб даже школьник справился. Мало ли что, вдруг Алан не сможет решить серьезную проблему и из-за этого побоится заводить с ней отношения. Осечки ей не нужны.

На следующий день, дождавшись когда Марк Хиллер отправится на совещание, Эллис с ноутбуком подмышкой пришла в его отдел. Походив минуту туда сюда, как бы в поисках Марка, и узнав от его людей, что он только ушёл, она с расстроенным видом пошла обратно. Но тут же, «случайно» встретилась взглядом с Аланом и, поколебавшись мгновение, решительно свернула к нему. Поняв это, он моментально покраснел и сильно сгорбившись уставился в свои мониторы.

– Здравствуй, Алан. Извини, что отвлекаю, – сказала Эллис, пытаясь придать своему голосу оттенок робости.

– Здравствуйте, мисс Стейт, – поздоровался он с ней, как с учителем в школе. – Вы меня совсем не отвлекли, мэм, – еще официальнее заявил Алан, и следом покраснел еще гуще.

– Я искала Марка, но нигде не смогла его найти. А потом вспомнила, что он очень высоко отзывался о тебе, как о профессионале в электронике. У меня проблема с ноутбуком, а он срочно нужен мне для работы – ты не мог бы помочь и посмотреть, что с ним случилось? Я была бы тебе очень, очень признательна! – сказала Эллис, присев на краешек его стола и еще ближе придвинулась к нему.

– Конечно, мэм, я посмотрю.

– Эллис! Зови меня просто Эллис, – поправила она его и нежно пожала его крупную, вспотевшую ладонь. – Я оставлю его у тебя. Ты же мне позвонишь, Алан, как все будет готово?

– Я обязательно позвоню, м… Эллис. Обязательно!

– Ну, тогда я жду звонка. Я тебя отблагодарю.

Все остальное было делом техники. Уже через час Алан позвонил, и еще через несколько минут, почти бегом, принёс ей исправный лэптоп. Эллис громко его благодарила и хвалила, а потом поцеловала прямо перед своими сотрудниками, в его раскрасневшуюся щеку. Сделала она это умышленно, зная, что девушки из отдела обязательно разнесут об этом слух. А самого Алана, не смотря на его препирательства, пригласила вечером в кафе на коктейль, в качестве благодарности. На следующий день все его коллеги завистливо подшучивали над ним, позволяя себе даже скабрезные намеки. А девушки из отдела Эллис, весь день шушукались у неё за спиной. Далее на неделе у Эллис было три свидания с Аланом, на которых они уже признавались друг другу в любви. Весь следующий уикенд они провели вместе, и она даже ночевала у него. А еще через неделю, они официально съехались и стали жить вместе, в его квартире на бульваре Вашингтона.

Конечно, Эллис все это далось совсем не просто. Алан был очень стеснительным и неразговорчивым. Ей пришлось проявить все своё мастерство, чтобы разговор на их первых свиданиях не затухал, и не приходилось бесконечно говорить одной. А когда он, наконец-то, включался в разговор, ей нужна была вся ее выдержка, чтобы с улыбкой и восхищенным видом выслушивать бесконечные описания возможностей динамических баз данных, программируемых химических процессов и тому подобной ерунды. «Уж лучше бы он рассказывал о футболе или сериалах СайФай», – думала в эти моменты Эллис.

Квартира Алана оказалась настоящей собачьей конурой, такой же маленькой и такой же запущенной, впрочем, как и он сам. Жить там – уже было серьезным испытанием для девушки, а ведь ей еще пришлось спать с ним, чтобы закрепить результат своих завоеваний. Впрочем, как раз это не стало для неё большой проблемой, не смотря на общую неопрятность Алана и его лишний вес. Секс, если это можно так называть, у них был всего-то несколько раз, и дольше тридцати секунд ей ни разу не пришлось мучиться под ним, симулируя бурную страсть и яркие оргазмы. А больше он не предпринимал попыток сблизиться, показав принципиальное отсутствие интереса к этой теме. Ее это более чем устраивало и, при этом, не мешало иногда делать восхищенные намеки о его мужской силе среди коллег по работе.

Ещё почти полтора месяца Эллис играла с Аланом во влюблённую пару и даже пустила слух о помолвке, зная, что отбор в проектную группу начался, и что Эдди отказывается от участия. Марк все же проболтался. А это означало, что с большой вероятностью, место в группе предложат Алану. Теперь, уже ее Алану. Так и случилось через пару дней. Его задержали на работе, и домой она вернулась сама, с надеждой ожидая подтверждения своих предположений. Он вернулся очень поздно и выглядел одновременно и возбужденным и подавленным. Первые полчаса он молча просидел на кухне с бутылкой пива, и как Эллис ни ворковала над ним, не смогла вытянуть из него ни слова. И уже разозлившись и всерьёз пригрозив ему уйти от него, немедленно и навсегда, она вывела его из ступора и заставила рассказать, что же было на работе. Сбивчиво, и постоянно повторяя, что это секретная информация, Алан рассказал о предложении включить его в выездную проектную группу и на какое-то время отправиться в командировку в «закрытую» региональную лабораторию. Куда именно, он не знал, как и точную тему разработок, но он категорически не хотел уезжать из Бостона, из-за Эллис. Он расплакался прямо в ее объятьях и признался, что так же расплакался на встрече с руководством, представив, что она уйдёт от него, пока он будет где-то в командировке. Ведь он ее так любит, что никак не может оставить одну. А ему даже не разрешат с ней общаться, так как она еще не его жена.

Здесь уже ей пришлось проявить весь свой артистизм, чтобы убедить его в бесконечности своей любви и верности к нему. И постоянно добавлять к своим словам аргументы про тройной размер гонорара, который они смогут потратить на их шикарную свадьбу и еще более шикарное путешествие медового месяца. А так же, про возможности карьерного роста, написания научных статей и тому подобную ерунду. В конце концов, она внушила ему, что он должен потребовать от Руководства разрешения общаться с ней, ведь он сирота и у него никого нет, кроме Эллис. В противном случае, он никуда не поедет, и даже готов будет уволиться из компании. А еще она убедила его, что готова будет уволиться вместе с ним, лишь бы быть вместе. Это была еще одна ложь с ее стороны, но угрызения совести ее не волновали – у неё была цель.

Сначала он воспринял такой вариант решения проблемы с огромным, почти революционным, энтузиазмом. Но потом испугался своего порыва, снова разрыдался и почти решился на увольнение без всяких условий. Эллис пришлось снова успокаивать и вдохновлять его, и так они просидели до самого рассвета. Этим же утром, усталый и не выспавшийся, но полный решимости, Алан пришёл к своему начальнику Марку Хиллеру, одной длинной скороговоркой выдал ему ультиматум, и умолк. Сколько Марк не топал вокруг него и не сыпал словами, Алан сидел закрывшись, как улитка в раковине, и только периодически говорил три зазубренных с Эллис слова «клянусь – я уволюсь».

Хиллер даже бегал к Эллис, а потом они вместе ходили на серьезный разговор к вице-президенту компании Девиду Херту, но она только говорила, что тоже очень любит Алана и никак не может на него повлиять. И одновременно тихонько плакала, пытаясь делать это как можно более несчастно, видя как это угнетает обоих мужчин. Ещё несколько часов продолжалось интенсивное обсуждение создавшейся ситуации и консультации со всеми участвующими лицами. Им даже предлагали срочно слетать в Лас-Вегас и пожениться там за один час. Но в итоге, точку в этом вопросе поставил Диего Санторо. На вопрос Херта о дополнительной проверке анкетных данных Эллис и Алана, он прямо заявил, что все данные уже проверялись и с ними все нормально. Но если решение «разрешить» или «уволить» по обоим участникам скандала не будет принято немедленно, то секретность формирования проектной группы будет утрачена, так как уже сейчас в офисе начались обсуждения слухов вокруг этой темы. Посидев несколько долгих минуту в давящей тишине кабинета, Девид Херт, со свирепым видом, заявил Алану и Эллис, что даёт своё разрешение. И что у них есть два дня на то, чтобы решить все свои вопросы, до отъезда группы в командировку.

Вернувшись вечером домой, они не ужиная завалились спать, потому что дико устали и вымотались за этот день, полный нервотрепок. Но с утра, к большому удивлению Эллис, вместо сбора вещей и подготовки к командировке, Алан повёз ее за город в Уотертаун, где проверил свою секретную комнату с компьютером. Он попросил Эллис оплачивать счета за электричество и проверять его работу, и показал ей, как им пользоваться, если он понадобится. Оставшиеся полтора дня они посвятили походам по магазинам, покупая Алану новую одежду на все случаи жизни, и упаковкой чемоданов. Почти все это время он пытался держать Эллис за руку и смотрел на неё такими глазами, будут предчувствовал, что уже не вернётся.

Глава 8.

***

Очнувшись от пролетевших в его голове воспоминаний, Эллис достала свою специальную флешку, тщательно скопировала на неё все файлы «карамельной» папки, и спрятала ее в кармашек своей сумочки. Затем она поменяла свой статус в Фейсбуке, поставив иконку пиццы и добавив слова «Хочу Пепперони». Это был условный сигнал для ее европейских нанимателей, что у неё есть информация, которую нужно забрать. Они не доверяли ни электронной почте, ни мессенджерам, ничему другому, поэтому направляли к Эллис подставного доставщика из ближайший пиццерии, который привозил настоящую пиццу и новую чистую флешку, а с чаевыми забирал флешку с данными. Она выключила компьютер и стала собираться домой, чтобы встретить курьера. Но перед выходом решила выпить воды и направилась на кухню. Почти переступив порог, она взглянула в окно, и сквозь давно не мытые стекла и разросшиеся кусты во дворе, увидела мужчину в чёрной кепке и очках, направляющегося ко входу в дом Алана. Второй мужчина, в похожем наряде, остался стоять у припаркованного автомобиля, внимательно смотря по сторонам.

В первое мгновение Эллис просто оцепенела, и даже боялась вздохнуть. В голове, как летучая мышь на чердаке, металась единственная мысль "Как они ее выследили?!". Мужчина подошел к дому, немного потоптался на скрипучем крыльце и дернул за ручку входной двери.

– Заперто, – громко крикнул он своему напарнику у машины. – Вся в пыли. Видно, что уже давно никто не открывал ее.

– Постучи, вдруг кто отзовется, – ответил второй. – Шеф сказал проверить этот адрес, как вероятный. И осмотри все вокруг, ее машина ехала в этот район.

Эти слова отрезвили Эллис. Даже если это полицейские, без сомнения, это люди Диего Санторо. Понятно, что они ищут ее, а не кого-то еще. Но так же понятно, что они не уверены, что она здесь, а значит можно попытаться незаметно выбраться. Она осторожно пошла назад, прислушиваясь к скрипу половиц. Когда мужчина стал стучать в дверь и громко произнес "Здравствуйте. Есть кто дома?", Эллис быстро метнулась к заднему входу, тихо выбралась на улицу и прямо за домом полезла сквозь кусты живой изгороди на соседний участок. Задний двор бабушкиного дома был очень запущен и зарос почти как джунгли, так что пробраться через него незамеченной было проще простого. А так как заборов между соседними участками не было, это она подметила еще в первый приезд в этот дом, то и особых препятствий для побега не было. Перемахнув через клумбу во дворе соседнего дома, она, так же не выходя на улицу, пролезла сквозь кусты и в следующий двор, бегом перебежала его и уже там, осмотревшись и поправив одежду, вышла на тротуар. На улице не было ни души, и она быстрым шагом дошла до следующего дома, повернула направо на параллельную улицу и за пару минут, не встретив ни одного прохожего, дошла до Уайт-авеню, где оставила свою машину.

Самым большим желанием Эллис в этот момент было сорваться с места на полном газу и не останавливаясь гнать куда угодно, лишь бы подальше от этого места. Но, сев за руль и заперев двери, она смогла взять себя в руки и подумать, как же ей действовать дальше. Самое главное правило, которое она переняла из всех шпионских фильмов, и о котором ей говорил Пьер – не привлекать внимания. И это действительно было самое трезвое решение в текущей ситуации. Нужно спокойно ехать домой, без спешки и суеты, и никак не выделяться из общего потока. Если потом ей будут задавать вопросы – у нее есть отличное объяснение – она ездила на кладбище навестить могилу бабушки Алана, а потом просто немного поездила по округе. Главное, без проволочек передать флешку "курьеру".

Эллис аккуратно выехала на дорогу, и прямо по ней поехала вниз до Мейн-стрит, а далее по Арсенал-стрит в сторону центра города. Так как из-за обилия светофоров и медленного трафика это был не самый популярный маршрут, она рассчитывала, что здесь ее не станут выслеживать люди в черных кепках. Успокаивая себя такими мыслями, Эллис аккуратно ехала всю дорогу за фургоном UPS, пока на перекрестке возле Уотертаун Молл не увидела огромный красный Кадиллак. Когда она проехала мимо, он свернул следом и пристроился через несколько машин за ней. Перепутать эту злосчастную машину ни с какой другой она не могла. Это был сам Диего Санторо, и он был здесь непросто так. Сердце Эллис бешено заколотилось, и она запаниковала. Не сумев подавить первое истеричное желание убежать, она придавила педаль газа и грубо подрезав машину в соседнем ряду обогнала и фургон и машину перед ним. Но сообразив, что привлекает к себе внимание этим маневром, опять встроилась в общий поток. В зеркало заднего вида она заметила, что красный внедорожник Санторо так же сделал рывок, опередив два автомобиля, и дальше продолжил ехать в общем потоке, поддерживая дистанцию до машины Эллис.

Здесь уже не могло быть никаких сомнений – Санторо следил именно за ней, а значит у него была на это причина. Прикрываться поездкой на кладбище потом будет совсем глупо, поэтому главное для нее – не попасться им в руки с той информацией, которая у нее на флешке. Первой мыслью Эллис было выбросить флешку в окно на ходу, но это означало потерю такой драгоценной информации, тем более, что дом с "карамельным" компьютером Алана они уже выследили. А без этой информации ей никогда не купить свой домик в Европе. Тут она вспомнила, что ее флешка разборная. Такую ей специально приносят "курьеры". И сама карта памяти, без корпуса, не больше ногтя мизинца. Если выбросить только корпус, а карту спрятать, то Санторо ни в чем не сможет ее обвинить. Решив так поступить, она прямо на ходу, посматривая в зеркало на красный Кадиллак, достала флешку из сумочки и стала ее разбирать, периодически выпуская руль из рук.

Наконец, ей это удалось, и приоткрыв окно, она выбросила сначала одну часть корпуса, а через пару сотен метров другую. Дальше, зажав в кулаке саму флешку, она стала лихорадочно думать, куда же спрятать карточку. Лифчик, трусы, носки – первое, что пришло ей на ум, она тут же отвергла, понимая, что в случае разбирательства, обыскивать ее будут так же, как наркокурьера на таможне. Проверят не только одежду, но и все внутренности – этого она насмотрелась в специальных репортажах CNN. "Не глотать же ее, в самом деле…" с отвращением подумала Эллис, вспоминая, как тяжело она глотает даже меленькие таблетки. Наверное, нужно засунуть ее куда-нибудь под сиденье, или в какую-нибудь щелку в обшивке салона, а потом достать оттуда, когда все разбирательства закончатся и ее освободят. Пока она решала, куда же девать эту злополучную карточку, весь поток автомобилей вместе с ее Хондой уже доехал до моста Север-Арсенал через реку Чарльз и встал в затор, так как на перекрестке у светофора один ряд был перекрыт ремонтными службами.

Стоя в этой пробке, она все свое внимание сконцентрировала на красном Кадиллаке и заметила, как ее водитель открыл окно и махнул рукой людям из соседней машины. Из нее вышли два человека, в черных кепках и солнцезащитных очках и, перейдя на тротуар, быстрым шагом пошли в сторону автомобиля Эллис. Это были именно те два типа, которых она видела около дома Алана. От испуга ее бросило в жар, и она лихорадочно стала пробовать затолкнуть флешку в какую-нибудь щель на приборной панели, но та не проходила ни на миллиметр. Проклятые японцы хорошо собирают свои машины! Два типа в кепках были все ближе, и в отчаянии Эллис решила проглотить карточку. Засунув ее в рот, она сделала огромное усилие, попытавшись проглотить этот маленький черный квадратик, но он стал поперек горла, впившись в него своими острыми гранями. Спазм от боли и страха, остановил ее дыхание и в глазах моментально потемнело. Судорожно вцепившись в руль, чтоб не потерять ориентацию, она так же судорожно наступила на педаль газа и ее машина, взревев двигателем, рванулась вперед, ударив стоящий впереди минивэн. С бешенным визгом дымящихся передних колес, она продолжила его толкать дальше и дальше.

– Она уходит! – крикнул первый из двух мужчин в кепке, шедших к ее машине, и бегом бросился к ней. Схватившись за ручку двери, он попытался открыть ее, но она была заблокирована. В этот момент, передние колеса машины Эллис повернулись, и ее помятая Хонда, оторвавшись от разбитого минивэна, почти прыгнула вправо на тротуар, перелетела через него и, пробив ограду моста, рухнула в реку.

Через два часа, на набережной у моста Арсенал-стрит, в ограждении полицейских машин, большой автокран медленно поднимал из воды покореженную Хонду. Сначала на поверхности показался багажник с открывшейся крышкой, оторвавшаяся выхлопная труба и покорёженные колеса, затем задние двери с разбитыми стеклами, из которых хлынула мутная речная вода, а потом и весь автомобиль, подставляя зрителям на берегу свое днище. Оторвавшись от течения реки, машина завращалась на тросах крана и развернулась передом, в этот момент через разбитое лобовое стекло свесилось тело женщины с длинными светлыми волосами. Все зеваки на берегу одновременно ахнули.

***

Использовав все свои прошлые связи в прокурорском ведомстве Бостона, заплатив немалые взятки всем следователям, и даже заместителю прокурора, Диего Санторо получил три часа времени и доступ к останкам автомобиля и телу Эллис Стейт, для проведения следственных мероприятий его службой безопасности. Они знали что искать! Вскрытие компьютера Алана показало всю информацию, которую он сумел передать, а главное то, что Эллис сумела ее скопировать. Люди Санторо обыскали весь автомобиль, каждый его сантиметр, все личные вещи Эллис, и даже просветили ее труп рентгеном. Найти флешку им не удалось. Водолазы со специальным оборудованием до самого вечера обыскивали дно реки, около злополучного моста и тоже ничего не нашли.

Безусловно, это было фиаско всей службы Санторо, и его личный провал. Успокаивал он себя только тем, что флешка безвозвратно утрачена – утонула, и утечки информации не произошло. С этой, не очень обнадеживающей мыслью, уже глубоко ночью он заходил на доклад в кабинет Тима Граббса, президента Ромер Медикал. Как и в самом начале этого проекта, там уже сидели вице-президент Девид Херт, АНБшная "шишка" из Вашингтона, имени которого Санторо в этот раз не смог вспомнить, и еще один безымянный человек из правительства, которого в принципе никогда не представляли. Все они напряженно уставились на него, из чего следовало, что Херт уже ознакомил их с ситуацией и последними подробностями, о которых шеф безопасности докладывал ему час назад по телефону.

– Что хорошего можешь сказать, Диего? – без предисловий начал Граббс. Его тон свидетельствовал о крайней степени раздражения, но уставший начальник службы безопасности не смог этого уловить, и решил начать так, как считал более безопасным.

– Утечки информации не произошло, сэр. Сейчас мои люди работают над установлением заказчиков мисс Стей…

– Не произошло?! – прокричал, внезапно вскочивший с места Тим Граббс. – Какая-то тупоголовая смазливая курица, которую вы вместе с Хертом, два идиота, пропихнули в эту программу, получает сверх секретную информацию, неизвестно сколько времени ей торгует направо и налево, а ты мне говоришь "утечки не произошло". Идиот! Да это не утечка, а целый Ниагарский водопад. Вы так облажались, что Дисней наверняка уже снимает очередную страшную сказку для детей. Вы…, – видимо не подобрав подходящего ругательства, Граббс на мгновение замолчал, чем воспользовался безымянный человек из правительства.

– Тим, присядь пожалуйста. Ситуация конечно непростая, но видимо твой шеф безопасности хотел сказать, что она уже находится под контролем.

– Каким, нахрен, контролем, Рэй. О чем ты говоришь? Если какая-то рядовая кадровичка смогла получить информацию из такого закрытого места, о какой вообще безопасности можно говорить. Через час об этом узнает босс и тогда я даже не берусь предсказать последствия.

– Мы не будем ему докладывать. Ни я, ни ты, ни Мартин, – кивнул он в сторону АНБшника. – И мои, и его специалисты подтвердили, что та информация, которая была получена вашей сотрудницей – это первая и единственная акция вашего программиста Алана Тилфорда. И, слава богу, эти данные не просочилась за рамки вашей системы безопасности. Видимо это и хотел сказать тебе твой шеф СБ.

– Да сэр, спасибо сэр, – с огромным облегчением произнес Диего, найдя неожиданного спасителя и союзника в лице этого Рэя из правительства. – Я хотел добавить, мистер Граббс, что это скорее всего самостоятельная акция мистера Тилфорда, спровоцированная, возможно, какими-то личными причинам, в которых мы еще разбираемся. Вся его деятельность купирована, и урона нам не нанесла. Далее мы будем решать вопрос о его отзыве из лаборатории и…

– Этим займемся мы! – прервал его "неизвестный" Рэй. – Все контакты с лабораторией теперь будут проводится только через нас, – тихо и спокойно произнес человек из правительства. Но в его тихом голосе было столько скрытой угрозы, что никто не посмел возразить.

– А выяснением контактов и возможных заказчиков мисс Стейт займутся мои агенты, – сказал человек из АНБ. – Сейчас наиболее важно установить, как долго и на кого именно она работала.

– Да что тут выяснять, Мартин, – сокрушенно произнес Граббс. – Любой Китайский концерн, или Европейский, или даже наши, хотят разнюхать, чем мы сейчас занимаемся. Я больше бы хотел узнать, почему наша служба безопасности не выяснила это сразу, когда проверяли ее при приеме на работу? – сказал он, повысив голос, при этом испытующе взглянув не на Санторо, а на своего вице-президента.

Девид Херт, не проронивший за все это время ни единого звука, и тут не нашелся, что сказать, обреченно опустив плечи и сцепив пальцы на руках. Диего решил, что это его шанс вступиться за своего шефа и даже возможно удержаться на своем посту.

– Мы тщательно проверяли ее, мистер Граббс, как и любого сотрудника компании. А так же проводили дополнительные периодические проверки, и с уверенностью могу утверждать, что ее завербовали совсем недавно. Как только ее интерес стал выходить за рамки ее непосредственных обязанностей, в том числе и личный, мы тут же взяли ее под особое наблюдение. Мистер Херт санкционировал эту работу и регулярно ее контролировал. Благодаря этому мы сумели предотвратить утечку информации.

– Так почему же вы не взяли ее раньше, а начали действовать только сегодня?

– Все потому, сэр, – уже более уверенно ответил Санторо, – что мы хотели, во первых – взять ее с доказательствами, а во-вторых – раскрыть все ее контакты, что еще более ценно. И мы бы это сделали, мистер Граббс, если бы не ее случайная и трагическая гибель.

– Да, жаль конечно, как я понял девушка она была хорошая. Родственники у нее есть?

– Мы их уже известили, Тим, – наконец-то собравшись с силами, сказал Девид Херт. – Она родом из Денвера, из большой семьи. Мы им оплатили перелет сюда, и сняли номер в Бостон Харбор. Так же возьмем на себя все расходы по организации похорон и бумажную волокиту. Плюс проведем панихиду для сотрудников, чтобы снять все возможные вопросы и закрыть слухи внутри компании.

– Это правильно, Девид. Молодец! – сказал Граббс. – А вы, Санторо, займитесь дополнительной проверкой родственников всех участников проектной группы, чтобы не допустить повторения такой ситуации.

– Уже занимаемся этим, сэр!

– Хорошо, Диего, можете идти.

Выйдя из кабинета президента компании, Диего Санторо решил обязательно выпить сегодня, чтобы снять то напряжение, в котором он был последние несколько дней. Но уже дойдя до парковки и сев в свой роскошный Кадиллак он понял, как все-таки смертельно устал, и тихонько покатил к себе домой с единственной мыслью "поспать".

***

Гарри Эрл дважды за день приезжал к дому Эллис, в форме доставщика пиццы. Но если в первый раз дверь ему так никто и не открыл, то во второй раз у входа он застал полицейских и еще каких-то людей в штатском, что ясно давало понять – их агент раскрыт. Однако, переодевшись и потолкавшись среди зевак, он выяснил, что Эллис погибла, разбилась на машине, и что до дома она так и не добралась. Это означало, что еще есть шанс получить то, зачем он сюда пришел. Подергав кое-какие "ниточки", Гарри узнал, что дело все же не такое простое, и кроме дорожной полиции им занимаются и прокурорские, и ФБР, и еще какие-то "частники". Его многолетний опыт контрабандиста, а с недавнего времени агента неких Европейских нанимателей, подсказывал ему, что все это серьезно повышало его риски снова загреметь за решетку или даже умереть, но одновременно с этим и поднимало цену его работы. Очень сильно поднимало!

В итоге, его контакт в полицейском департаменте подтвердил, что и федералы, и прокурорские, и частники, все что-то искали у погибшей, но ничего не нашли ни дома, ни в машине, ни на дне, ни даже на трупе. Труп девушки передан в городской морг, и завтра родственники приедут забирать его. Это стоило Гарри пятнадцати сотен долларов, но информация стоила того. Договорившись с нужными ему людьми в Нью Ингланд Баптист Хоспитал, он этим же вечером приехал в морг. Представившись сотрудником ФБР и предъявив все нужные бумаги (это тоже стоило ему довольно дорого), забрал труп на дополнительную проверку на магнитно-резонансную томографию.

– Зря стараетесь, агент. Ничего нового вы там не увидите. Вся верхняя часть тела, шея и голова просто испещрены осколками стекла и пластика, – говорил уставший патологоанатом, показывая ему рентгеновские снимки трупа. – Уж не знаю, что вы там пытаетесь найти, но ничего инородного, кроме стекла и пластика в ней нет.

– Я не очень разбираюсь в этом, Док. Мне эта возня со жмуриками тоже не доставляет удовольствия. Но начальство приказало, нужно везти, – умело разыграл Гарри недовольство идиотскими приказами.

– Понимаю, агент. Понимаю, – с ухмылкой ответил врач. – Когда привезете назад?

– Надеюсь быстро, через пару часов.

– У меня будет перерыв, в это время. Решите все с моим напарником. Я его предупрежу.

– Конечно, Док. Все сделаем как нужно, – ответил Гарри и дал помощникам знак вывозить тележку с трупом в фургон.

В клинике, за еще одну не малую сумму, трупп Эллис поместили в МРТ и через час поисков, среди всего обилия инородных частиц, врач обнаружила микрофлешку, застрявшую в гортани. Еще через час, вернув тело в морг и сунув второму патологоанатому сотню "за беспокойство с оформлением бумаг", расплатившись со своими помощниками, Гарри рванул в аэропорт Логан, и этой же ночью вылетел в Европу ближайшим рейсом на Франкфурт.

Глава 9.

***

Бостон, США, 08.06.2020

В специальном кабинете связи в подвале Ромер Медикал, напротив монитора связи, сидели президент компании Тим Граббс и его доверенный человек из правительства – Рэй Хикс. Ни Санторо, ни его людей, в этот раз не допустили к участию, и настройкой оборудования занимались люди Рэя, которых он привез с собой.

– Долго еще, Джон? – спросил он у своего человека.

– Подключение уже идет, сэр. Мы проверяем шифрование. Еще максимум минута, – ответил Джон и вернулся к своему оборудованию.

Рэй взглянул на сидящего рядом с ним Граббса, снова обратил внимание на его напряженную спину, но все же решил не вмешиваться в предстоящий разговор, предоставив ему право вести разговор с его людьми. Экран засветился, на мгновение потух и снова осветился, показав изображение руководителя лаборатории Чарльза О'Браена и, сидящего рядом с ним, профессора Дэна Махера. Оба выглядели очень озабоченно, если не сказать испуганно, и увидев перед собой президента и представителя правительства, непроизвольно отпрянули от экрана.

– Здравствуйте Чарльз, здравствуйте Дэн, – холодно произнес Граббс. – Мы вынуждены были организовать экстренный сеанс связи, потому что у нас сложилась чрезвычайная ситуация. Я не вижу МакКалмана. Где он?

– Здравствуйте, сэр, – по очереди сказали они в ответ. – МакКалман сопровождает груз из аэропорта, и будет только через пару-тройку часов, – продолжил О'Браен. – А что у вас произошло?

Граббс заметно дернулся при словах "у вас", но смог взять себя в руки и продолжил с морозом в голосе:

– Из вашей лаборатории, Чарльз, произошла утечка информации. Умышленная! И эта акция была проведена одним из ваших сотрудников. Мы сумели ее пресечь на нашей стороне и обеспечили безопасность. Однако, это не уменьшает масштабов проблем сложившейся ситуации, учитывая, что у этого человека на нашей стороне был сообщник, который наверняка работал на конкурирующие структуры… или даже государства, – добавил он, взглянув на сидящего рядом Рэя. – Это ваш ведущий программист Алан Тилфорд. Его нужно немедленно отстранить от работы, а Барри МакКалману передать инструкции, как его изолировать без лишнего шума.

Оба собеседника одновременно открыли рты, но ни Граббс, ни Рэй не обратили на это внимания, и президент продолжил.

– Так же распорядитесь, чтобы МакКалман со своими людьми проверил все личные вещи, компьютеры и вообще все, с чем работал и соприкасался Тилфорд. Вдруг он у вас действует не один, или внедрил в систему какие-то жучки.

– Барри знает, как с этим работать, – Рэй все же вмешался в разговор. – А позже, мы отдельно поговорим с ним о том, как решить проблему содержания арестованного.

– Да, и еще! – все же не сдержавшись, почти пролаял Граббс. – Пусть кто-нибудь из людей МакКалмана немедленно приведет этого сукиного сына Тилфорда сюда, я очень хочу посмотреть ему в глаза.

Чарльз и Дэн испуганно переглянулись, и Махер чуть отодвинулся в своем кресле назад, как бы выдвигая вперед О'Браена. Тот угрюмо взглянул на профессора, глубоко вздохнул, и чуть-чуть приблизился к камере.

– Все дело в том, сэр… мистер президент, что у нас тоже случилась чрезвычайная ситу… в общем проблема в том, что Алан Тилфорд сегодня… покончил собой! – выдохнул наконец главный руководитель проекта. – Он повесился у себя комнате.

По обе стороны монитора воцарилась такая мертвая тишина, что зазвенело в ушах. Тим Граббс почувствовал, как зашевелились волосы у него на голове. Рэй Хикс стал считать удары своего сердца, надеясь, что гул в голове – это не инсульт. Дэн Махер дрожащей рукой снял с себя очки и прикрыв глаза замер в своем кресле. И только О'Браен сидел совершенно спокойный и просто молчал, так как самое сложное и страшное он уже сказал, и понимал, что ничего хуже уже произойти не может.

– Вот теперь мы в настоящем дерьме, Тим, – медленно по слогам произнес Рэй. – Оба участника "взлома" мертвы. Шансы доказать, что они были одиночками и действовали самостоятельно, по крайней мере Тилфорд, почти испарились. Значит Мартин вынужден будет начать расследование и доложить наверх, чтобы прикрыть свою задницу, а это значит сворачивание всей операции. Что мы тогда скажем шефу? Он ведь положил на это всю свою карьеру. Это может стоить нам головы, Тим. По настоящему! – тихо добавил он, и глазами показал своему помощнику Джону, следящему за аппаратурой, вместе с остальными выйти из комнаты. – Мне нужно подумать, Тим. А ты пока расскажи нашим коллегам, – и он ткнул пальцем в экран, – что у нас тут стряслось. Чтобы они были в курсе всего этого дерьма.

Тим Граббс коротко пересказал события последних дней и печальный итог операции по поимке Эллис Стейт, стоившей ей жизни. А Рэй Хикс встал и некоторое время молча походил по комнате, засунув руки в карманы брюк, потом вернулся в свое кресло и придвинулся ближе к монитору.

– Значит действовать будем так, – решительно сказал он. – Вы Граббс, вместе с вашим фокстерьером Санторо, своими силами успокоите всю местную шумиху с утонувшей девушкой. Фактически, это всего лишь несчастный случай, и никакого отношения к Тилфорду, и нашему проекту, не имеет. Тем более, что официально они не были женаты. Сейчас и без этого полно тем для обсуждения из-за недавних погромов в городе. Мартин говорил, что среди задержанных активистов BLM были два ваших сотрудника. Пусть Санторо договориться с прокурором, чтобы их побыстрее выпустили. Они наверняка добавят альтернативных тем, для обсуждения внутри компании. Мартину понравится такой расклад.

– Да, Рэй, это мы сделаем без проблем. Херт уже второй день занимается этим, и Санторо тоже максимально вовлечен, – немного облегченно сказал президент Ромер Медикал, чувствуя, что вырисовывается план исправления ситуации.

– Теперь вы О'Браен, – обратился Рэй в камеру. – Сколько человек знают о вашем ЧП?

– Да почти все, сэр. Даже местный персонал. Его напарник по комнате, как только обнаружил труп, тут же побежал сообщить это сотрудникам медблока и нам, – ответил Чарльз, не понимая куда ведет Рэй.

– Ладно, понимаю, – ответил он быстро. – Как бы там ни было, до выяснения всех обстоятельств, будем так же считать это несчастным случаем. Например, случайно споткнулся, упал, запутался в проводах и погиб от асфиксии. Так как рядом никого не было, в этот момент, никто не смог оперативно помочь. А главное, никто не сможет опровергнуть эту версию.

Хикс замолчал, прикрыл глаза и медленно потер переносицу.

– Передайте МакКалману, – продолжил он, – чтобы сам решил как поступить с телом, и сразу же занялся тотальной проверкой всех вещей и оборудования, о которых вам говорил Тим. И еще, проверьте всю вашу аппаратуру спутниковой связи, так как Тилфорд сумел передать информацию именно через нее. На всю проверку даю двадцать четыре часа. Когда закончите – все результаты оперативно доложить нам.

– Конечно, мистер Хикс.

– Теперь вы, профессор. – переключился Рэй на Дэна Махера. – Отсутствие Тилфорда повлияет на график вашей работы?

– Безусловно повлияет, – оживился Махер. – Цифровые модели синтеза белка, которые создавал Алан, невозможно повторить без него. Он настоящий уникум, гений, и заменить его кем-то из имеющихся людей, совершенно невозможно.

– И что это означает, Дэн? – осторожно спросил Граббс.

– Как что? Это означает, что все те многочисленные эксперименты, которые мы проводили в цифровом формате, добиваясь промежуточного положительного результата, теперь мы вынужденно будем проводить in vitro. А это намного дольше, так как неудовлетворительный результат синтеза становится понятен далеко не сразу. И то, на что мы тратили несколько часов, теперь займет несколько дней или даже недель. А в итоге, это еще и менее достоверно, – расстроено ответил профессор.

– На сколько это задержит получение финального образца, доктор Махер? – снова вмешался Рэй. – Ведь первоначальный срок завершения исследований прошел четыре месяца назад. Мы уже дважды продлевали сроки командировки вашей группы, а результата все еще нет. Теперь же вы заявляете, что без Тилфорда вообще все остановится, – произнес Рэй, и осуждающе посмотрел на Граббса.

– Что? Я не говорил остановится, – повысив голос, ответил Махер. – Я говорил, что без цифровых моделей синтеза наша работа замедлится. У нас случилась такая ужасная трагедия, а вы опять завели свою старую шарманку про сроки, – Дэн поправил свои очки и вновь отодвинулся от монитора. – Мы тут не порошки смешиваем, как древние аптекари. Это генная терапия, – он ткнул пальцем куда-то в потолок, и раздраженно продолжил. – Это вам не таблетки из мела лепить. Вы вообще представляете себе, что это такое и насколько это запредельно сложно? – не унимался профессор. – Мы создаем живые клетки со специальной генетической конструкцией, которые после введения в живой организм должны на клеточном уровне и с максимальной, небывалой до этого точностью, уничтожать злокачественные и пораженные клетки, а на их месте выращивать здоровые новые. Именно так нас за миллиарды лет эволюции создавала сама матушка природа, а вы хотите за несколько месяцев получить инструмент, сравнимый практически с рукой Бога! Здесь все трудятся на пределе своих сил, денно и нощно. Все предельно утомлены и находятся на грани нервного срыва, как Тилфорд, а вы только и можете что подгонять, – уже размахивая руками продолжал Махер.

– Вы не…, – попытался вклиниться О'Браен.

– И вообще, если вы не довольны моей работой, можете уволить меня. Я с удовольствием покину это адское место, и вернусь назад в цивилизацию, – резюмировал он, и отвернулся от экрана.

– Дэн, успокойся, – снова вступил в разговор Граббс. – Никто тебя ни в чем не обвиняет. Ты же знаешь, что это не только наш проект, и в него завязано много очень важных людей, и еще больше финансов. Поэтому с нас постоянно спрашивают результат и сроки его получения. Чего ты кипятишься, как старая домохозяйка?

– А почему я должен постоянно оправдываться, будто я здесь не работай занимаюсь, а на курорте отдыхаю. Вы же знаете, где мы находимся, – так же рассерженно ответил Махер, но все же повернулся к экрану.

– Мы знаем, профессор, где вы находитесь и чем занимаетесь, – опять заговорил Рэй Хикс. – Но, как только что заметил мистер Граббс, мы тоже должны отчитываться перед вышестоящим руководством. И постоянное откладывание итоговых результатов очень нервирует это самое руководство. Тем более, что у вас были рабочие формы препарата, которые уже давали положительный эффект, ради которого все это затевалось. Почему вы перестали их использовать?

– Ну опять вы об этих формах, – сокрушенно сказал Махер. – Да, у нас были рабочие формы, и они у нас все еще есть. Никто от них не отказывался. Но генная терапия – это не только создание клетки "скорой помощи". Самое сложное в этом деле – сделать так, чтобы она попала по назначению, и собственный иммунитет организма не убил ее, прежде чем она начнет там действовать. Для этого мы используем вектор, такой специально модифицированный вирус, который уже не будет например гриппом, оспой или холерой, а станет своеобразным такси, поскольку только вирусы могут внедрять свои гены в геном человеческого организма. И вот когда наша рабочая генная структура помещается в вектор, она перестает работать как надо, или вообще отказывает. Пока мы не смогли решить эту проблему, – совсем расстроено закончил профессор, и стал протирать свои очки явно для того, чтобы незаметно вытереть рукой выступившие на глазах слезы.

– Но ведь был положительный результат, Дэн, – заметил замешательство профессора Рэй, – кажется номер 695 или 965…

– 834, – устало ответил Махер. – Да, он был ближе других к тому, что мы пытаемся создать, но все равно работал не так как надо. Вы же не хотите, чтобы вместо больной печени у вас выросли две или три, или того хуже – желудок, или сердце. В конце концов, вы же знаете, где мы берем исходный генный код! – одновременно зло и испуганно ответил профессор. – Поэтому перестаньте нас подгонять, если не хотите чтобы все это закончилось новой трагедией.

– Хорошо, Дэн, мы постараемся больше не поднимать эту сложную тему, – сказал Тим Граббс, – но и вы не расслабляйтесь. Работайте… И вы, мистер О'Браен, продолжайте делать свою работу.

– Хорошо, мистер Граббс, – ответил Чарльз. Махер лишь молча кивнул.

– Передадите все наши инструкции МакКалману, и пусть он сразу начинает действовать. Дополнительный сеанс связи назначать не будем, но по итогам ваших с ним проверок встретимся в стандартное время, чуть меньше чем через тридцать часов. Прощайте! – закончил Рэй, и раздраженно отодвинулся от экрана.

Глава 10.

***

Марсель, Франция, 14.06.2020

Патрик Дидьен и Пьер Жене никогда не доверяли секреты своей совместной работы никакой системе безопасности, даже самой современной и навороченной. Особенно Пьер, который почти половину своей жизни занимался тем, что всячески взламывал или обходил эти хитроумные системы. Поэтому, когда им нужно было обсудить и согласовать секретные вопросы стратегического развития, они действовали старым и проверенным способом – собирались на большой яхте катамаране Жене, или на частном реактивном самолете Дидьена, где под шум моторов в окружении только нескольких, особо верных и проверенных людей, могли спокойно поговорить, не опасаясь жучков, удаленной прослушки, случайных свидетелей и предателей. Вот и сейчас, сидя на задней палубе его роскошного Тритона с бокалом хереса, Пьер внимательно наблюдал за приближающимся от берега катером, который должен был доставить посетителя. Сегодня утром, отойдя от Марселя они несколько часов бороздили море, подальше от берега, чтобы подвести итоги его американского расследования и наметить следующие шаги. А к обеду бросили якорь недалеко от Пуант-Руж, куда должен был прибыть майор Коттен, чтобы обсудить их будущую работу. Рядом с Жене стоял Дидьен, который через бинокль рассматривал визитера, сидящего в катере

– Знаешь, Пьер, я представлял себе его старше, учитывая как давно он покинул Легион,– сказал Дидьен, не отрываясь от бинокля. – Даже не верится, что это именно тот человек, который так эффективно решил нашу проблему в Кении.

– Ему всего лишь сорок семь, Патрик. И по-моему, он выглядит соответствующе, – ответил Пьер, сделав глоток из бокала. – А то, что он в тридцать пять уже был майором, заслуга его боевых успехов. Он очень быстро продвинулся по службе, и все звания получал досрочно. Если бы не его радикальные взгляды, мог бы продолжать службу и через пару лет стал бы генералом.

– Он действительно такой нацист?

– Ну, не нацист, а скорее националист. Солидарен с политикой Ле Пен, даже сотрудничал с ее партией. Его антипатия распространяется в основном на черных из Африки. Всякие там арабы, китайцы и все остальные ему индифферентны, а вот африканцы заставляют закипать его эльзасскую кровь. Особенно хлынувшие сюда мигранты нелегалы.

– Глупо, конечно, из-за этого загубить свою перспективную карьеру, – сказал Дидьен, усаживаясь на диванчик напротив Жене. – Хотя, надо признать, что последний парад Легионеров, который я видел, навел меня на схожие мысли. Почти четверть солдат, если не больше, были черными. Прямо сенегальские батальоны.

– Расплата за наше колониальное прошлое, – бесстрастно ответил Жене.

– Ты уже сообщил ему детали, Пьер?

– Только то, что можно было сказать по телефону, плюс примерные сроки. Все особые детали и бюджет будем обсуждать сейчас. Пойду встречу его, – сказал Пьер, ставя бокал на стол, и направился к трапу, следом за подошедшим стюардом.

Катер подошел вплотную к яхте и легонько ткнулся бортом в блестящие направляющие трапа. Стюард рукой ухватился за поручни катера, останавливая его и Венсан Коттен, взяв свою сумку, одним легким движением перепрыгнул на палубу яхты. Отпустив поручень, стюард махнул рукой водителю и, взревев двигателем, катер направился обратно к берегу.

– Добрый день, майор. – сказал Пьер, пожимая руку Коттену, – Рад, что вы быстро добрались.

– Благодарю, месье Жене, – ответил он на пожатие руки, и кивнул головой стюарду.

– Поднимайтесь сюда. Месье Дидьен уже ждет вас.

Венсан Коттен был высоким крепким мужчиной, с коротко стриженными темными волосами, и такой же короткой, тщательно ухоженной бородой. Хоть он уже пять лет не служил в легионе, характерная строевая выправка выдавала в нем бывшего военного. Примерно семьдесят лет назад, их семья обосновалась на окраине Обани, когда после второй мировой войны переехала из разоренного Эльзаса. Его отец работал в частной автомастерской деда, которая после его смерти перешла к нему. Мать работала медсестрой в местной больнице, а вся ее родня были рыбаками из Марселя, откуда она уехала выйдя замуж. Никто в семье Венсана и среди его родных никогда не служил в армии, но он еще с самого детства мечтал о военной карьере, а точнее о Французском иностранном легионе.

В Обани, недалеко от дома где он жил, располагался центр предварительного отбора в Легион. Туда каждый день, и даже по ночам, приезжали и приходили мужчины, французы и иностранцы, чтобы записаться на военную службу. Часто Венсан с мальчишками бегал к их воротам смотреть на приходящих, а особенно на выходящих обратно. И их любимой забавой было угадывать, кто же сегодня вернется назад, не пройдя строгий отбор в Легион. Венсан всегда угадывал больше всех, за что его в шутку стали звать капралом, а он всерьез задумался о своей мечте, читая книги про подвиги легионеров и их командиров. Позже, выяснив, что из рядовых легионеров невозможно дослужится до офицера, он наперекор матери и отцу, сразу после выпуска из школы, поступил в национальное военное училище в Ла-Флеше. А через год, с особой рекомендацией командования, перевелся в Сен-Сирскую специальную военную школу сухопутных войск в Коэткидане, которую через четыре года покинул в звании лейтенанта. Сразу же после выпускной пьянки, Венсан подписал контракт с Легионом и летом 1996 года поступил на службу во 2-й иностранный парашютно-десантный полк на Корсике.

Уже через месяц он с избытком хлебнул боевого опыта в Сомали, где в составе миротворческих сил ООН пытался прекратить гражданскую войну. А по факту, его рота легионеров, нарядившись в голубые каски, почти безвылазно сидела в окружении нескольких противоборствующих военизированных группировок, стреляя во всех и каждого, и никогда не выясняла, на чьей стороне были те или иные мужчины с Калашниковыми в руках. А часто и без оружия. А нередко и старики, и женщины и даже дети. Потом были Босния и Косово, Ирак и Афганистан, ЦАР и Мали. Были специальные операции без флага в Ливии, Тунисе, Эфиопии и Марокко. Снова Ирак и Афганистан. Военные кампании в Судане, Заире и Йемене. Были Намибия и Руанда, Мозамбик и Чад, Египет и Алжир, Сирия и Ливан. Девятнадцать лет войны! Сначала война стала его делом, а потом и жизнью. Из года в год, где бы он не находился, везде была война. Менялись только пейзажи, а война вокруг всегда была прежней – дым, кровь и отчаяние.

Он быстро научился не разделять местных на мирных жителей и боевиков. Какие могут быть вокруг мирные жители, если ты приехал к ним в страну с автоматом в руках? Каждый встречный – твой враг. Поэтому всегда и везде действовал предельно жестко и безжалостно, чем заслужил у руководства Легиона репутацию образцового и успешного командира. У него и в самом деле было несколько успешных боевых операций, которые определенно можно было занести в учебники оперативно-тактической подготовки для курсантов. Много лет подряд командование во всём ставило его в пример, и в его роту, а потом и в батальон, стремились попасть все легионеры, и новички и ветераны. А потом начались проблемы.

Впервые это случилось в Заире, когда двое его бойцов, угрожая оружием своему лейтенанту, отказались исполнять приказ зачищать деревню, так как были родом из этого района. Их разоружили и доставили к Коттену, который был так взбешен этим обстоятельством, что самолично избил обоих, причинив тяжкие увечья и сделав одного из них инвалидом. Это было вопиющим нарушением устава Легиона, но учитывая его былые заслуги и непростой политический фон всей Заирской кампании, дело по тихому замяли, ограничившись отзывом приказа о присвоении капитану Коттену звания майора. Его это конечно задело, но не очень сильно, так как мало майоров оставались в боевых частях. Обычно, после повышения, их переводили на штабную службу, а он хотел продолжать воевать. Но определенный след этой ситуации, акцентированный на расовой принадлежности бунтовщиков, в его памяти остался.

В конце девяностых и в начале двухтысячных годов, очень большую часть Легиона составляли белые выходцы из восточной Европы и бывшего Советского Союза. Русские, Поляки, Литовцы, Белорусы, Украинцы, Сербы, Казахи, Киргизы, Немцы, и еще много кто из стран бывшего социалистического лагеря. Все они, до поступления в Легион, служили в своих национальных армиях и были классными бойцами. По уровню боевой подготовки они наголову опережали и азиатов, и латиноамериканцев, и даже французов. Не говоря уже о всяких африканцах. Образованные, дисциплинированные, сплоченные – они с первых дней получали преимущество над остальными поступившими добровольцами, а потом так же быстро получали младшие командирские звания. Каждый офицер Легиона хотел побольше таких бойцов в свое подразделение. Но после большого расширения Евросоюза на восток в 2007 году, поток добровольцев из этих стран стал стремительно падать, всего за пару лет превратившись в едва заметный ручеек. И чтобы компенсировать такой серьезный недостаток в добровольцах, вербовщики Легиона стали набирать на службу все больше африканцев, а потом и вообще всех подряд без разбора, потому что рекрутов не хватало. В некоторые месяцы доходило до того, что из каждых ста прибывших добровольцев, только человек двадцать–тридцать, максимум, были белыми. В итоге, за пять последующих лет, Легион сильно окрасился в черный цвет, и еще сильнее потерял в своем качестве.

Не смотря на то, что Коттен продолжал служить так же усердно, и через два года после Заирской операции все же получил звание майора, командование уже не видело в нем того героя командира, которого всем ставило в пример. Его стали обделять в выборе свежих рекрутов, отдавая ему всех тех, от кого открестились остальные командиры. И при этом, стали направлять на самые сложные и опасные боевые задачи. Сначала это привело к снижению дисциплины, потому что несколько белых офицеров и сержантов уже с трудом справлялись с целыми отделениями черных бойцов, которые еще совсем недавно жили как дикари, и с трудом понимали французский язык. Далее, это сказалось на качестве боевой подготовки. А потом привело и к настоящим проблемам в реальных боевых операциях. Трое его бойцов погибли при десантировании, захватывая в январе 2013 аэропорт столицы Мали – разбились, не сумев раскрыть парашюты. Как выяснилось потом, из-за неправильной укладки. Через полтора месяца, на границе с Чадом, целое отделение его батальона, вопреки приказу, самостоятельно выдвинулось на позиции противника и попали в засаду – четверо погибли, семеро были серьезно ранены. При разбирательстве выяснилось, что без капрала, который перед этим подорвался на противопехотной мине, остальные не смогли разобраться со сложной радиостанцией и не поняли приказа.

Все это вынуждало Коттена еще больше муштровать своих бойцов, чему они неявно, но активно сопротивлялись, как выяснилось позже. И финальной проблемой, поставившей крест на его карьере, стало дезертирство одного легионера его батальона, который с напарником из батальона Чадских военных, летом 2014 года перешел на сторону группировки "Боко Харам". Была организована операция, которая через три дня увенчалась относительным успехом. Два пикапа террористов были обнаружены и обстреляны вертолетом Легиона. Боевики, бросив обе машины, попытались скрыться пешком, но уже через час были окружены, и после скоротечного ожесточенного боя, оставшиеся в живых сдались. Были ранены трое легионеров Коттена. Среди сдавшихся боевиков оказался их бывший сослуживец, сбежавший три дня назад, и разъяренный Коттен, не дожидаясь трибунала, прямо там на месте лично расстрелял его.

После такого ЧП его отстранили от командования батальоном, и отозвали во Францию для расследования. Больше трех месяцев его держали под домашним арестом, регулярно таская к командованию на громкие разбирательства и угрожая трибуналом. Однако, серьезное раздувание этого дела было совсем не нужно ни Легиону, ни тем более Франции, и поэтому в декабре 2014 года майор иностранного французского легиона Венсан Коттен был тихо уволен со службы по истечению срока контракта.