Страница 3 из 4
2. Покрывало на кровать, жаккардовое серо-черное (1 шт.).
3. Черные комбинезоны, основная форменная одежда факультета (4 шт.).
4. Серая рубашка или блузка и черные брюки или юбка (1 шт.).
5. Серебристо-серое (парадное) платье или темно-серый, с «искрой», костюм (1 шт.).
6. Теплая куртка цвета «мокрый асфальт» или такого же цвета полупальто типа дафлкот (1 шт.).
7. Вязаная шапка, шарф и варежки. Тут цвет попадался рандомно, от светло-серого до черного (1 шт.).
8. Высокие ботинки, полусапожки на меху и туфли. Мужской или женский фасон соответственно (по 1 паре каждого наименования).
– Все остальное у них обычно свое, но в случае необходимости выдаем или выделяем деньги на приобретение. – Завхоз подмигнул Марье. Она вспомнила свое надетое сейчас нижнее белье в скелетиках и покраснела. Старый гоблин довольно захихикал.
Постельные принадлежности было решено не менять. Основная форма – черные комбинезоны – от постоянного и интенсивного использования рвалась и пачкалась очень часто. Менять ее как-то кардинально было неразумно и непрактично. Поэтому решили пустить вдоль ворота и застежки фиолетовый атласный кант и по боковому шву брюк сделать своеобразные лампасы из вышитых фиолетовых черепов. Получалось неброско, но стильно и практично. У парадной формы – платья и костюма – вышивкой фиолетовой нитью решили отделать воротник и манжеты. По подолу платья шло неширокое кружево тоже фиолетового цвета, а на талию добавили черный атласный пояс, на который можно было красиво приколоть знак факультета. Костюм и надеваемую к нему серую рубашку решили дополнить галстуком – фиолетовым, в серебряные надгробья. Знак факультета, соответственно, прикалывался к лацкану.
– А можно, можно… – Мария Спиридоновна мечтательно зажмурилась, – если на очень, очень важные мероприятия! Когда надо прям при полном, полном параде…
Все-таки даже бабушки – в душе такие девочки!!! И мечты Золушек о бале, и романтика старых фильмов, и красота костюмов прошедших эпох, пусть не для себя, пусть только намеком…
– Ну, говори уже! – поторопил ее Пафнутий.
– В общем, для парней добавим трость из черного дерева с серебряным набалдашником в форме черепа, а девочкам – черный веер, обтянутый серебряной тканью с фиолетовой вышивкой! – Марья выжидательно и с замиранием сердца смотрела на завхоза.
– Выдумщица! – Завхоз опять засмеялся. – Но вообще эффектно должно получиться, и главное – вполне бюджетно! Пантелеймон тебе за такую трость руки будет целовать!
Остальные вещи решено было не менять, придерживаясь девиза: «Лучшее – враг хорошего!»
«И финансов! – добавил про себя завхоз. – Еще неизвестно, что будем делать в общежитии. И кладбище ее тоже интересовало».
В дверь кабинета постучали, и на пороге появился недавно вспоминаемый Пантелеймон. Завхоз кивнул на вещи и приложил палец к губам, давая понять, что не стоит сразу рассказывать впечатлительному домовому все их придумки.
– Сара Фирсовна велела передать, что ждет всех к обеду. Знакомиться и обсудить дела. – Домовой, передав порученное, с тревогой попытался выяснить важные для него вопросы: – А цвет нам отдали? А форма красивая будет?
– Будет, Пантелеймон, будет. За обедом все расскажем.
– О-о-о!!! Как готовит моя Сара… м-м-м-м… это песня желудка, это поэзия вкуса!!!
Мария Спиридоновна уже успела понять, насколько любил и ценил старый гоблин свою вторую половинку, но такой поэтичности от него не ожидала. Видимо, именно кулинарные таланты Сары в свое время в немалой степени поспособствовали возникновению нежных чувств!
– Выходите пока к воротам академии, я подгоню машину. Нельзя заставлять ждать Сарочку и ее кулинарные шедевры!
– У вас есть машины? – Мария Спиридоновна в очередной раз испытала разрыв шаблона.
Вроде как человек, попадая в сказочный мир, ждет волшебства и магических существ, но искренне удивляется, узнав, что этот мир с его волшебством вдруг посмел шагать в ногу со временем. И давно пользуется всеми удобствами, а не прозябает в махровом средневековье. Почему-то Марию Спиридоновну поразило наличие автомобиля, хотя те же образцы современной сантехники совершенно не волновали, а только порадовали. Может, потому, что до этого, добираясь к управлению, а потом к МАСМ, она не видела ничего похожего. Впрочем, неудивительно, она была в таком странном состоянии, что, думаю, не заметила бы и стада розовых слоников! К тому же мы помним еще объяснение ректора по поводу знакомых слов и понятий: не все, что кажется нам знакомым, им является!
Пока они с домовым шли к воротам академической территории, она успела рассмотреть общежития других факультетов. Правда, видела она их пока только снаружи, но сразу поняла, что сами здания друг от друга не отличаются. Отличается только цветовая гамма, да еще общежитие природников было почти не видно из-за роскошной растительности. Видна была только крытая черепицей шоколадного цвета крыша. Бледно-желтое общежитие бытовиков сверкало чистотой и позолоченными перилами крыльца. Общежитие артефакторов, светло-голубое, с дверями и наличниками цвета ночного неба, было украшено художественной ковкой и деревянной резьбой. Молочно-белое здание целителей оживляла находящаяся перед крыльцом небольшая композиция из мраморных фонтанов и нескольких удобных скамеечек в тени розовых кустов с белыми цветами. Общежитие боевиков было светло-кораллового цвета с темно-темно-бордовой черепичной крышей, рядом с ним закономерно находился полигон с полосой препятствий.
Выйдя за ворота, она наконец увидела «автомобиль» завхоза. Больше всего это напоминало вытянутый в длину овальный мыльный пузырь. Через полупрозрачные, красивого салатового оттенка бока проглядывали удобные на вид мягкие сиденья. Марья поискала взглядом двери, но не нашла. Домовой, радостно подпрыгивая, как двухлетний малыш, тянул ее за руку к этому не касающемуся земли чуду техники. Если учесть, что и ростом он был ей чуть выше колена, то впечатление было бы почти полным, если бы не его борода. Оказалось, что садиться надо, просто пройдя сквозь стенку. Сесть могли только те, кого водитель собирался везти, остальных бы стенка отпружинила обратно.
Марья удобно устроилась на сиденье и сразу озаботилась безопасностью. Традиционных ремней не наблюдалось, и стенки надежными не выглядели. Для нее это все выглядело каким-то детским аттракционом в парке. Впрочем, гоблин, как и любой гордый автовладелец, тут же стал просвещать нового человека насчет преимуществ управления и безопасности его «ласточки». Стенки блокировались после посадки сферой управления автомобиля, ход был плавный, скорость была небольшая. Это была просто городская семейная «машина». Ей не нужна была скорость, как междугородным моделям. Улочки городов были достаточно извилисты, а жители магического мира редко куда-то торопились. Сфера управления была таким же шариком, как в кабинете ректора, только в тон автомобиля, и активировалась постукиванием кольца идентификатора. В остальные тонкости Марья не вникала, поскольку от техники была крайне далека. Она разглядывала неспешно проплывающие за стенкой пузыря улочки города и мечтательно строила планы. Вообще следует заметить, что, пробыв только пару дней в магическом мире, она стала какой-то более мечтательной, энергичной и деятельной. Словно сбросила с десяток лет.
Очередным потрясением стал магический способ парковки. Высадив пассажиров, завхоз потыкал в шарик и вышел сам, транспорт завибрировал и вдруг как бы всосался в сферу вместе с креслами. Потом он подлетел к завхозу, тот еще пару раз щелкнул по нему кольцом, и сфера с легким хлопком растаяла в воздухе. На вопрос Марьи, почему не положить шарик просто в карман, завхоз поперхнулся, закашлялся и, выпучив глаза, заявил, что надо быть совсем безголовым, чтоб таскать это в собственном кармане! Из объяснений она поняла только то, что это крайне опасно и транспорт надлежит отправлять на специальную магопарковку, где, кстати, он еще и заряжается. Очень удобно!
Таверна, к которой они подъехали, была основательным трехэтажным зданием с незамысловатой вывеской «Таверна Сары Шнырь». Как пояснил на вопрос Марьи гоблин, это был высший показатель репутации заведения. Только заведения, максимально заботящиеся о репутации и предоставляющие самый хороший сервис, имели право носить имя владельца. За этим следила специальная комиссия в городской управе торговой гильдии. Потерявшее репутацию заведение тут же лишали имени и просто присваивали номер (например, городская таверна N°3). Вернуть название обратно было почти нереально.
Они зашли в обеденный зал заведения, и Мария Спиридоновна огляделась. Наконец-то ей стали попадаться знакомые фэнтезийные мотивы из книг. Классический зал трактира с деревянными столами и лавками, барная стойка в глубине, рядом с ней лестница на верхние этажи, за ней вход, видимо, на кухню. Правда, на столах были вышитые скатерти, деревянный пол блестел чистотой, а посетители не были небритыми, увешанными оружием личностями в плащах с капюшонами.
К ним из-за стойки выплыла такая женщина… что Марья, поняв, что это и есть хозяйка заведения и по совместительству вторая половинка завхоза, пораженно раскрыла рот.
Глава 8.
Сарочка и все-все-все…
Сарочка надвигалась на них как каравелла, неспешно и внушительно, позволяя внимательно себя рассмотреть и присматриваясь сама. Ее широкое скуластое лицо с желтовато-оливковой кожей было по-своему привлекательным. Прямые стрелки бровей, азиатский разрез черных и неожиданно довольно больших глаз и прелестный носик уточкой. В зубах эта дама держала изогнутую, красиво вырезанную трубку, из которой при затяжках пыхал переливающийся радужный дымок. На голове был светло-цикламеновый платок с золотистым узором, завязанный по типу банданы. На мощную грудь падали две толстые черные косы. Одета она была в белую блузку с подкатанными рукавами и шоколадно-коричневую юбку в пол. На талии был затянут розовый кокетливый передник с рюшами и множеством туго набитых кармашков. Высокая, под метр девяносто, она была прилично выше Марии Спиридоновны, а завхоз, который был еще меньше, доставал ей только до подмышки. Прибавим к этому шикарную грудь и очень немаленькие в обхвате бедра, правда при довольно тонкой талии, и контраст между супругами будет просто убийственным. Как между мастифом и мопсом.
Подойдя, Сарочка поздоровалась с Марьей, домовым и обняла супруга. Нос Саврасыча тут же утонул у нее на груди вместе с головой.
– Дорогая, ты вроде на обед нас звала, – сипло прохрипел полузадушенный гоблин, выбираясь из сдобных объятий жены.
– Да, я помню. Ты еще хотел меня познакомить с новой комендантшей и обсудить дела. – Голос Сары глубоким контральто приятно ласкал слух. – Еще мои девочки подойдут. Размести всех, я пока распоряжусь на кухне. И она, плавно покачивая шикарными бедрами, удалилась.
На вопрос Марьи, как они познакомились, гоблин рассказал такую историю.
– Когда я был еще молодым, я много ездил по торговым делам нашей семьи. У меня был маленький курьерский воздухолет. – Заметив вопросительный взгляд Марьи, он пояснил: – Ну как машина почти, только по воздуху летает. – Гоблин пытался пояснить еще и жестами. – На сфере задаешь точку прибытия, ложишься на сиденье и летишь. – Марья восприняла это как самолетик с автопилотом. – В очередной раз я с поручением летел в городок на побережье. А так как молодости свойственна самоуверенность, то, чтобы побыстрее справиться с делами, я не только задал точку прилета, но и затребовал кратчайший маршрут. Кратчайший оказался через пролив, а там по осени от мглистых туч возникают хаотичные тайфунчики. Явление достаточно безобидное и со стороны даже красивое. Они сами небольшие и особых бед не творят, корабли и даже рыбацкие лодки просто обходят их стороной, так как они, возникнув, просто крутятся на месте.
Я же, не учтя всех обстоятельств, просто влетел в группу таких тайфунчиков, а так как я при этом еще и дремал по привычке в полете, то воздухолет закрутило и, вынеся к берегу как к безопасной зоне, просто отключило. И очутился я в чужом огороде в незнакомом селе прямо на грядках со спелой иоркой. Это ягода такая, желтая, очень вкусная, с медовым ароматом. Сарочку мою ты видела, вот и представь! Лежу я на грядках весь в раздавленных ягодах, благоухаю, рядом воздухолет. Меня из него выкинуло, а собраться и на парковку уйти он не может без команд на сфере. И тут надвигается на меня ТАКАЯ девушка!!! Грозная, как буря, и красивая, как богиня! Я ж ей пол-урожая передавил, хлыщ городской. – Старый гоблин прищурился от ностальгических воспоминаний.
– В общем, долго она меня по селу гоняла, драпал, только ветер в ушах свистел, так проняло! Поймала, разумеется, в дом приволокла. Только добрая она, пожалела, кормить начала. Спросила, конечно, про компенсацию, хватка у нее деловая, как у мамани моей! Хорошо так спросила, над головой сковородкой помахивая. Ну я, сама понимаешь, не мог такую красоту упустить! Тут же сделал предложение, деловое! Она со мной в город едет, и мы на двоих таверну открываем. С меня финансы, с нее обслуживание. Попробуешь, как она стряпает, просто музыка. Она отказывалась вначале, просила за ягоды компенсировать и топать, откуда пришел. Но я же тоже не пальцем сделанный, я, как домой приехал, сразу мамане обсказался. Прям про все расписал. – И завхоз раскинул руки в характерном жесте всех рыбаков. – Маман моя мне как в лоб скалкой приложила и заявила, что сватов мне, дурню, надо засылать, пока не увели! Собралась сама, куму прихватила и поехала сватать! Они с Сарочкой быстро общий язык нашли, обе же хозяйственные, сразу видно. Семья у меня не бедная, торговля хорошо шла, ну и взяли крошку мою за полгода измором. Матушка моя там поселилась и всех женихов от нее отвадила. Так что теперь душа в душу живем!!!
– А она тоже из гоблинов?
– Не, у нас, конечно, женщины красотки, но не такие, мелковаты. Отец у нее из орков степных, а мать – кхера-рыбачка с побережья. Ростом-то и красотой она в мать пошла, орки – они, конечно, высокие, но женщины не настолько. От отца ей только кожа досталась да разрез глаз. А голос какой, слышала? Когда кхеры поют, буря утихает!
– А трубку она курит – это от отца или от матери?
– А это ее моя мамаша приучила, там не табак, это специи гоблинские. Они чувствительность обоняния и вкуса повышают, в кулинарии первое дело!
В это время стол буквально заставлялся всевозможными горшочками, мисочками, тарелочками и судочками. Все это изобильно бугрилось, шкворчало и благоухало так, что присутствующие невольно сглатывали набегающую слюну. А блюда все продолжали выставляться, уже дополняемые кувшинчиками, графинчиками и чашками.
Вскоре подошли тоже приглашенные профессора и Лэри с деканом. Села за стол хозяйка заведения, вывесив табличку «Закрыто на спецобслуживание», и две ее подруги. Подругами оказались очень худая, как бы высушенная, высокая дриада-лесявка и наемница дроу. Эти три дамы «элегантного» возраста напомнили Марии Спиридоновне популярную троицу из кино – Трус, Балбес, Бывалый.
Дриада, Азалия Виореловна Жгучая, была креативным модельером дамского белья и сразу же, не стесняясь присутствия мужчин, стала допытываться у смущенной Марьи, как той понравились ее разработки в некростиле. Она горела желанием поработать в масштабе общежитского дизайна и была очень порывистой и увлекающейся натурой. Кожа цвета ореха, тоненький длинный носик, острый подбородок и болотно-зеленые глазки дополнялись прической цвета прелой листвы, художественно топорщащейся в разные стороны. Худенькие ручки с изящными кистями постоянно жестикулировали и нервно всплескивали на эмоциях. Вокруг них кружился какой-то ворох завязочек и кружавчиков, и вообще весь ее наряд был такой же подвижный, летящий и струящийся, как хозяйка.
В противоположность ей наемница, Ферра Эт'Нохт, была спокойной и хладнокровной дамой. Тоже стройная, но жилистая, она напоминала изящную эбеновую статуэтку. Белоснежные волосы, скрученные очень тугим узлом на макушке, щетинились острыми шпильками, как иголки ежа. Плотный и мягкий брючный костюм песочного цвета не был обтягивающим, но сидел по фигуре. Она прибыла с караваном с фронтира и сейчас планировала отдохнуть, а заодно помочь с уборкой по просьбе подруги (ну и не бесплатно). Спокойно обедая, она внимательно следила за беседой и окружающими.
Компания перезнакомилась и, наслаждаясь кулинарными изысками хозяйки, неспешно и вдумчиво обсуждала дела. Вопрос уборки и оплаты они решили очень быстро, благо все заинтересованные стороны были заодно. А вот вопрос дизайна вызвал шквал дриадских эмоций с мельканием рук и завязочек и предложениями вплоть до масштабной перестройки. После бурного обсуждения было решено для начала разбавить интерьер в общей гостиной общежития фиолетовыми шторами. И добавить диванных подушек в разных оттенках серого цвета, украшенных фиолетовой вышивкой. Комнаты студентов они еще не видели, а в холл Мария Спиридоновна хотела картины и вазоны с цветами. Неожиданно для всех в разговор включилась дроу:
– Я, наверное, могла бы попробовать нарисовать, если вы точно сможете объяснить вашу идею. Я иногда делаю наброски для себя, на стоянках. – Она достала небольшой блокнот. Очень реалистичные графические портреты существ и кусочки пейзажей пастелью всем понравились. Но вот объяснить на словах, как должны выглядеть картины с красивыми, почти органично растворившимися в окружающей природе кладбищами, у Марьи никак не получалось. Выручил профессор Рорх. Старый лич был очень опытным магом и экспериментировал в разных направлениях применения некроэнергии. Одной из его лучших разработок было хранилище памяти. Делал он его для себя, так как за время долгой жизни в посмертии понял, что нуждается в чем-то подобном. Смесь менталистики, некромантии и артефакторики была его гордостью! Он выдал Марье два черных шарика, которые сияли зеленоватым фосфорным светом. Шарики надо было приложить к вискам и представить все увиденное по нужному вопросу. Мария Спиридоновна послушно зажмурилась и, поднеся к вискам прохладные сферы, стала вспоминать картинки красивых европейских кладбищ с фамильными склепами, виденный в детстве ухоженный деревенский погост в окружении лип, азиатские рисунки тушью и даже любимые акварели Бенуа для передачи правильного настроя будущих шедевров.
– Всё, они полные, думаю, этого хватит, – услышала она хриплый голос профессора. Открыв глаза, увидела у себя в руках два густо-зеленых шарика, вокруг которых кружился призрачный туман.
– Теперь передайте их Ферре, – сказал ей Рорх. – Их надо совместить и приложить ко лбу, чтобы получить зрительное восприятие вложенной визуализации.
Теперь все наблюдали, как со сфер, приложенных ко лбу наемницы, утекает в нее сквозь закрытые веки зеленая дымка. Потом шарики стали черными, и лич, довольный экспериментом, забрал их обратно.
– Очень красиво, – задумчиво проговорила дроу. – Я попробую сделать пару эскизов пастелью.
– Картины надо будет утверждать на совете факультетов. Думаю, эскизы тоже подойдут, чтобы сразу понять, стоит ли делать полномасштабные полотна, – хозяйственно заметил завхоз.
– А можно мне заказать для секретарской парочку пейзажей с водоемами? – Лэри очень понравились зарисовки, и он решил поддержать такую талантливую даму. – К тому же если пейзажи в секретарской понравятся ректору, то она, узнав руку художника, одобрит и остальные работы.
После трапезы было решено пойти осматривать общежитие. Так как машина завхоза явно была мала для такой компании, то решили пойти городским стационарным телепортом, который находился рядом, на соседней улице. Телепорт Марью разочаровал. Квадратная тумба с четырьмя дверями, рядом с каждой дверью висит сфера, под ней наборная панель для цифр. Сфера активируется кольцом-идентификатором, с него же задается конечная точка, на панели набирается количество существ, и с браслета списывается оплата. Потом открывается дверь, и все проходят. Переступив через порог, Марья оказалась в холле главного здания МАСМ. Никаких спецэффектов, как через обычную дверь.
Нестройной толпой подошли к общежитию и сначала осмотрели его снаружи. Добротное темно-серое здание с черной крышей и светло-серым мраморным крыльцом украшали две черные статуи мантикор. Они были вполне симпатичные, наверное, потому, что изображались мирно лежащими, с собранными крыльями и без жала на хвосте (жало убиралось в пушистую кисточку). Общим голосованием было решено выкрасить в фиолетовый оконные рамы, и компания прошла внутрь. Марья рассказала, что хотела бы поставить цветы вдоль лестницы наверх и около дверей, ведущих в помещения первого этажа. Цветы вдоль лестницы сочли нецелесообразными, так как профессора хорошо представляли, какой скоростью обладает опаздывающий студент. К тому же цветов пока не было, и эту тему отложили до беседы с природниками. Люстре решили добавить фиолетовых кристаллов и потом для будущих картин заказать фиолетовые рамы со светло-серым паспарту.
Комнаты студентов были типовыми, но с отдельными удобствами. При входе располагалась маленькая прихожая с двумя дверями. Одна вела в санузел, другая в комнату. В комнате со светло-серыми обоями стояли кровать, стол со стулом и шкаф. Над столом висела полка для книг. Решили добавить прикроватные коврики и тюль, опять же разрешенного фиолетового цвета. И еще украсить тканевый серебристый абажур настольной лампы фиолетовым ажурным кантом. Домовой предложил после заселения провести опрос студентов по поводу благоустройства.
За ужином, который они заказали в общую гостиную после того, как обошли все помещения, каждый занимался своим делом. Лэри вносил все предложения в список для дальнейшего составления заявок, гоблин-завхоз прикидывал примерную стоимость начальных изменений, а Сарочка с профессорами увлеченно обсуждали какие-то магические вектора и контактные спектры наслоений. Мария Спиридоновна и Ферра беседовали о живописи, а на Азалию, по ее словам, снизошло вдохновение, и она увлеченно чиркала что-то на листочке, иногда встряхивая волосами.
Вечером, прощаясь, они договорились встретиться за завтраком в столовой академии.
Уставшая, но счастливая от открывающихся перспектив, Мария Спиридоновна ложилась спать. Она успела еще обсудить с «девочками» свою комнату. Завтрашний день обещал быть интересным!
Глава 9.
Мы ждем перемен, или Не пойти ли нам в гости?..
Утро Марии Спиридоновны началось с какой-то возни за окном. Она за два дня привыкла к тишине общежития и бессуществности академической территории. Тихонько выглянув в чуть приоткрытые шторы, она увидела большое количество разрозненных групп, парочек и одиночных существ, бодро перемещающихся по территории МАСМ. Так как распределение по факультетам ожидалось только через пять дней, это, видимо, были поступающие. Кто-то бежал на экзамены, кто-то, уткнувшись в книгу, сидел на лавочке готовясь, а кто-то просто осматривал парк и общежития факультетов.
Под окном Марьи стояли две расфуфыренные девицы и громко делились впечатлениями об увиденном. Разумеется, факультет некромантов, как и общежитие, получил у них самую нелестную оценку.
– Я бы лучше умерла, чем учиться там! – тоненьким манерным голосом верещала одна. – Копаться в трупах и жить в таком жутком здании! – Она картинно закатила густо подведенные глазки.
– Точно! Прямо как в склепе! И еще у них унылая форма, а один из учителей, говорят, настоящий лич! И они ночью на кладбище занимаются всякой жутью!!! – Она от эмоций вытаращила глаза и, в своем платье, обильно украшенном рюшечками, стала похожа на рыбку-вуалехвоста.
Судя по манерам и обилию украшений, девицы были явно из семей разбогатевших торгашей, а разговор о личе вообще выдавал в них жительниц какого-то богом забытого безопасного уголка магического мира. Так как в крупных городах даже маленькие дети знали, что личи – это отдельная разумная магическая раса. А судя по тому, что Марья видела в окно, им прямо сейчас предоставлялся повод познакомиться лично. К общежитию некромантов шел профессор Рорх.
– Дамы, может, вам провести экскурсию по общежитию некромантов и кладбищу? – слегка поклонившись, предложил он.
«Дамы» громко взвизгнули и, подхватив пышные юбки, кинулись наутек к главному зданию академии.
– У личей прекрасный слух, – сказал Рорх как бы в пустоту, а потом посмотрел прямо на прятавшуюся за шторкой Марью. – Надеюсь, вам хватит полчаса, чтоб одеться к завтраку, я буду ждать вас в общей гостиной. Мария Спиридоновна смутилась и отошла от окна. Надо было поспешить, и она заметалась по спальне, заправляя постель и доставая вещи из шкафа. Буквально выпорхнув из душа, она вдруг поймала себя на мысли, что у нее ничего не болит! Не болела сорванная в свое время спина, не ныли колени, и раньше беспокоившие ее боли в кистях – сказывалось увлечение вязанием и прочим рукоделием – тоже прошли. Заглянув в зеркало, она убедилась, что чуда не произошло, она не помолодела. И седина, и морщинки были на месте, просто вид был чуть посвежее от хорошего настроения и полноценного отдыха.
– Это магия, тс-с-с-с. – Она приложила палец к губам и весело расхохоталась, вспомнив свою участковую врачиху. Эта важная докторша на любые жалобы пациентов после пятидесяти всегда отвечала фразой: «Ну что вы хотите, это возрастное!» Все ее пациенты сходились во мнении, что во время учебы предмет «диагностика» от нее тщательно скрывали! Интересно, что бы она сказала сейчас…
Надев одно из своих черных платьев и приколов брошью факультета серебристый кружевной воротничок с небольшим жабо, она направилась к выходу из комнат. Азалия обещала принести образцы формы, заказанные ей у знакомых фабрикантов. Образцы обещали пошить сразу, а остальную форму – через пару дней, включая комплекты персонала. Интерьерный текстиль девочки обещали поправить по ходу уборки. Видимо, магически, Марья даже не стала вникать, лезть в работу профессионалов – только портить.
В общей гостиной ей навстречу поднялся профессор Рорх и, сообщив, что все ждут их в столовой, галантно предложил руку. Мария Спиридоновна руку приняла и потом всю дорогу думала, что, скажи она кому, что будет прогуливаться под руку с древним личем, ее бы приняли за сумасшедшую. Рука у профессора была твердая, и пахло от него лимоном и можжевельником. Ей было интересно, парфюм это или что-то другое, но спрашивать она по-прежнему стеснялась. Вопросы множились, как кролики весной, но ответов на них пока не было.
В столовой академии собралась вся компания. Сама столовая претерпела существенные изменения. Раньше Мария Спиридоновна удивлялась, как в таком небольшом помещении на несколько столиков собираются кормить студентов, и решила, что по очереди. Сейчас помещение не только стало больше, но и поделилось на зоны по факультетам. От преподавательских столиков у окна студенческие места расходились радужным веером, как лепестки. Появилась ранее отсутствовавшая стойка раздачи. Порадовало, что в зоне некромантского факультета на серых скатертях уже присутствовала фиолетовая кайма.
Пантелеймон сиял, это был день его сбывшейся мечты! В качестве образца мужской формы первый комплект сшили для него. Он сидел у стола на специальном высоком стуле и любовно перебирал разложенные вещи. После того как Марья и профессор смогли посмотреть обновленную форму, он сгреб со стола свой комплект и с легким хлопком исчез.
– Побежал переодеваться, сейчас вернется! – улыбнулся Лэри. Все тоже заулыбались, представив триумфальное возвращение домового.
Остальные вещи были убраны хозяйственным завхозом, и после заказа завтрака они приступили к обсуждению текущих планов. Было решено, что профессор Рорх, Лэри, Марья и завхоз Шнырь идут показывать форму ректору. После чего, оставив Лэри и завхоза оформлять документы, Рорх с Марией Спиридоновной отправлялись к декану природного факультета. Вся остальная компания уходила прибирать и вносить оговоренные ранее изменения в общежитский интерьер. Перед тем как расходиться, Азалия, заговорщически подмигнув Марье, сунула ей в руки объемный пакет.
У кабинета к ним присоединился осчастливленный Пантелеймон. В темном элегантном костюме с искоркой, светло-серой рубашке и фиолетовом галстуке, он небрежно помахивал черной тростью с серебряным набалдашником в виде черепа. В глазницах черепа посверкивали крошечные фиолетовые кристаллы. Только борода, хоть и аккуратно подстриженная Марьей, выбивалась из образа столичного денди. Галстука за ней вообще не было видно.
– Пантелеймончик, ты шикарен!!! – Присутствующие не поскупились на комплименты, от которых улыбка домового грозила вылезти далеко за пределы ушей. – А скажи, – опять издалека начала Марья, – для домовых такая длина бороды – это обязательно?
– А чего с ней не так? – встревожился маленький домовой. В этот день своего триумфа он хотел выглядеть безупречно!
– Понимаешь, за ней совсем не виден твой великолепный галстук.
– Нам, домовикам, без бороды совсем нельзя, традиция! Совсем не видно?
Зрелище только что такого счастливого, а теперь поникшего домовичка опечалило всех.
– Ну а если мы тебе сделаем стильную модную бороду, только чуть покороче? Смотри!
На взятом со стола Лэри листе Мария Спиридоновна схематично набросала карандашом что-то вроде удлиненной бороды-эспаньолки с усами.
– Вот так тебе оформим, до середины шеи. И галстук прекрасно будет видно. У меня в мире такие бороды раньше носили очень знатные мужчины!
– О-о-о-о!!! – Домовой был очень эмоциональным и деятельным существом. – Мне прямо очень нравится, очень-очень! Я побежал за ножницами!!!
– Стой! Надо сначала представить ректору форму.
И посетители дружно вошли в кабинет, предварительно постучав.
Эртониза Д'азфир внимательно рассмотрела представленные ей образцы. Для удобства она даже намагичила в кабинете манекены и, чуть улыбаясь, выслушала прохаживавшегося вдоль них Пантелеймона, который рассуждал об их красоте, стиле – и, заметьте, не в ущерб удобству и практичности!
Она отметила про себя отсутствие кардинальных переделок, а значит, члены попечительского совета из ковена не будут против. Также она сообщила им, что факультет целителей с благодарностью принял сиреневый цвет как дополнительный, а Марии Спиридоновне положена премия за прекрасную работу.
Узнав у завхоза время, когда планируется осмотр обновленного общежития, она, пообещав присутствовать, отпустила всех по своим делам. Лэри и завхоз сразу ушли к последнему в кабинет, у них было много работы. Пантелеймон тут же потребовал заняться его бородой, а профессор Рорх напомнил о встрече с деканом природного факультета.
Отказать маленькому домовому, когда он так настаивает, было просто невозможно! Но в общежитии некромантов этого было не сделать, поэтому решили совместить. Тем более профессор порекомендовал декана как мастера фигурной стрижки топиариев, и, хоть Пантелеймон ворчал, что его борода не какой-нибудь куст, все решили так и поступить.
Общежитие факультета природников поражало обилием буйно цветущей растительности. Казалось, что это не здание, а какой-то диковинный образчик флоры, по недоразумению обзаведшийся дверью и окнами. Зеленые, красиво подстриженные кусты у увитого плющом крыльца, плетистые розы цвета кофе с молоком, покрывшие стены, как экзотическая облицовка, и множество клумб и клумбочек, любовно огороженных и с подписанными табличками названий и сортов. Внутри здание было уютным и не менее озелененным. Выдержанный в оттенках коричневого – от светло-бежевого до темно-шоколадного – интерьер разбавляли разнообразные растения в горшках, кашпо и вазонах. От светло-зеленых и салатовых до густо-изумрудных, их цвета прекрасно гармонировали с интерьером, а разнообразие форм и видов поражало воображение.
В общей гостиной Марью познакомили с деканом факультета природников Виолеттой Дифинбахиевной Разлапистой. Деканом природников была эльфа, и Мария Спиридоновна, рассматривая ее, все пыталась понять, типичный это представитель эльфов или нет. Выглядевшая как худенькая молодая девушка – надо заметить, очень красивая, – она тем не менее была, судя по всему, намного старше. Красивые длинные золотистые волосы были спутаны и безжалостно скручены в небрежный пучок, подвязанный обрывком какого-то плетистого растения. Обрывок был живой и самостоятельный. Шевелил парой чудом сохранившихся листиков и свободным концом периодически пытался что-нибудь схватить, отдергиваясь после запрещающего шлепка. Комбинезон цвета хаки, в пятнах млечного сока и местами каких-то шипастых семенах, изобиловал кармашками и был перехвачен в талии поясом, за который были небрежно засунуты испачканные в земле перчатки. Брюки были заправлены в высокие, до колена, коричневые сапоги без каблука. Больше всего Марию Спиридоновну поразили ее руки: изящные кисти были все в мелких царапинках и с ОБКУСАННЫМИ(!!!) ногтями. Марья была в шоке, она всегда представляла эльфов в красивых платьях, ухоженными и высокомерными. Нет, она была рада, что декан не такая, но почему такие руки при наличии перчаток? И этот вопрос пока остался без ответа, так как был не задан.
Выслушав сумбурный рассказ делегации о растениях, озеленении и, конечно же, стрижке, она, рассмотрев Марьин набросок, сходила за ножницами и чем-то напоминающим косилку в миниатюре. Пояснив, что эта машинка специально сделана по ее просьбе артефакторами для художественного оформления ее мини-топиариев, она принялась за работу. Облагороженный и безмерно счастливый Пантелеймон пытался, встав на цыпочки, поцеловать кончики ее пальцев. Получив от «лианы» подзатыльник, он не обиделся, а побежал к зеркалу любоваться. Остальные за чашкой цветочного чая обсудили концепцию озеленения с сохранением специфики интерьера факультета. Декан обещала подобрать образцы и отдать для тестов профессору Рорху, а для проработки дизайна озеленения хотела уговорить на дипломную работу одного из своих студентов. Они приятно провели время, и Мария Спиридоновна получила приглашение заходить на чай. На что она, конечно, ответила согласием. Декан и перспектива побольше узнать о понравившихся ей растениях могли в будущем разнообразить ее жизнь. Ведь она понимала, что обустройство и новшества не вечны, а интересные знакомства располагают к приятному времяпрепровождению.
Когда они вышли от природников, Пантелеймон, тут же отговорившись делами, их покинул. Марья подозревала, что он побежал хвастаться дразнившей его домовушке-бытовичке.
– А знаете, Мария, – сказал вдруг лич, – вы ведь еще не видели кладбища. У меня есть прекрасный компот из иорки. Я приглашаю вас в гости.
Глава 10. А что у лича на обед?
Сегодня у него одна любопытная бабуля
Пока они шли к кладбищу, Марья интересовалась, почему его до сих пор не привели в нормальный вид. Ведь можно поправить и покрасить ограду, прибрать могилки, почистить надгробия и склепы, цветочки посадить, в конце концов, и кустики облагородить. Профессор, в свою очередь, ссылался на занятость, нехватку рабочих рук и оправдывался тем, что у него чистый и благоустроенный склеп и за территорией вокруг него он ухаживает!
Да, на фоне остальной территории кладбища склеп Рорха выделялся как дворец на фоне убогих крестьянских лачужек. По периметру окруженный красиво подстриженным можжевельником, величественный, в готическом стиле, с двумя аккуратными клумбами перед парадным входом.
На квадратных, обложенных серыми булыжниками клумбах в цветущих черных цветах Мария Спиридоновна с удивлением опознала обычную петунью.
– Этот сорт вывели для меня знакомые природники, на кладбище в теплый сезон он цветет непрерывно. – Было видно, что профессор гордится своим жильем, осталось донести до него мысль, что его поместье – это все кладбище.
Распахнув перед Марией Спиридоновной дверь склепа, он пригласил ее войти. Раньше в склепах она не бывала и представляла их себе как каменные запущенные помещения при часовне на кладбище с саркофагом посредине. К ее удивлению, склеп профессора соответствовал этому представлению только снаружи. Внутри было неожиданно уютно и тепло. На вопрос Марьи о необходимости отопления лич философски пожал плечами.
– Ну это же логично! Я здесь живу, и значит, должно быть тепло и сухо. Поверьте, прожив много лет живым и немало – псевдоживым, понимаешь, что сырость и плесень не идут на пользу в обоих состояниях. А магии для поддержания комфорта у меня в достатке.
– А интерьер у вас не в цветах факультета? – огляделась вокруг Мария Спиридоновна.
– Ну, за долгие годы я прошел программу всех факультетов, так что внутри могу использовать любые цвета по своему вкусу. А вот снаружи надо выдерживать некротематику. Хорошо, что теперь есть фиолетовый. Давно хотелось разбавить можжевельник сиренью, и, наверное, лаванду посажу. – Лич прищурился, представляя, как это будет смотреться. Он отодвинул Марье стул, приглашая присесть, и пошел за обещанными напитками.
Марья решила пока осмотреться вокруг. Уютная комната в светло-бежевых тонах с мягкой мебелью, обитой голубым материалом с серебристым узором. Неожиданное обилие вышитых подушечек с растительными орнаментами, портреты на стенах и изящная позолоченная арфа в углу. Марья протерла глаза: нет, не померещилось, инструмент не исчез. Она встала и подошла поближе. Рядом с арфой висел небольшой портрет молодого человека в форме целительского факультета. Рыжеволосый, с россыпью конопушек и веселыми зелеными глазами, он обаятельно улыбался.
– Это я на последнем курсе целительского, – раздался за спиной хриплый голос лича.
– А арфа?
– Ну, на арфе я и сейчас иногда играю, только уже не пою, как раньше. – В голосе Марка Радимировича послышались легкие нотки грустной ностальгии. – Раньше и пел неплохо, и танцором был, видели бы вы меня на балах…
– Наверное, голову бы потеряла, – улыбнулась Марья.
– Определенно! – сипло засмеялся лич. – Попробуйте компот. Иорку свежую есть нельзя, она сильно бродит в организме. Зато компоты и варенье пользуются популярностью, особенно у магических существ.
Марья пригубила из чеканного серебряного бокала с фамильным вензелем. Нежный медовый привкус с кислинкой и запахом разнотравья оставлял на языке сладкое, чуть шипучее пряное послевкусие.
– Очень вкусно. – Она взглянула на профессора.
Лич смотрел на нее, и от его рук через стол ползла густая сизо-зеленая дымка. У Марьи были крепкие нервы и хорошая память, поэтому, проверив взглядом наличие артефактов факультета на своей персоне, она спросила:
– Профессор Рорх, а что это за туманчик от вас ползет? Он не опасен?
– Не беспокойтесь, это один из способов питания лича, и, конечно, он абсолютно безопасен! Возможно, даже будут полезные побочные эффекты – в виде улучшения памяти, например. Просто попавших из другого мира у меня раньше не было возможности попробовать.
– А поподробнее можно? А то, знаете ли, неожиданно все это и даже, наверное, невежливо. – Голос у Марьи слегка дрогнул. Все-таки как-то странно чувствовать себя едой, хотя некоторые личи и уверяют, что это безопасно.
– Боже, простите великодушно! – Профессор сильно смутился. – Я как-то не подумал, что наши и ваши представления о личах могут разниться. Вы же ничего не знаете о нашей расе. Надеюсь, я вас не сильно напугал.
– Думаю, не в курсе не только я, но и некоторые поступающие. – Марья припомнила двух утренних расфуфырок.
– Тогда я прочитаю вам небольшую лекцию и побуду учебным пособием.
Он убрал туман и начал:
– Как вы думаете, как становятся личами? – Он склонил голову набок и с любопытством ждал ответа.
– Ну, у нас личей нет и магии тоже, но в книгах фэнтези есть два наиболее распространенных варианта.
– Фэнтези – это, как я понимаю, выдумки?
– Да. Это фантазии писателей на тему магических миров.
– Очень интересно. Надо спросить знакомых, не попадались ли им образцы подобной литературы. Мир и предметы тоже притягивает. Продолжайте, прошу вас.
– Ну, первый вариант – это поднятый и подчиненный некромантом могущественный умерший маг, а второй – это могущественный умерший некромант, не обретший покой после смерти или выбравший такое посмертие.
Такого громкого хохота Марья никак не ожидала. Лича трясло так, что казалось, отвалится голова. Марья отпила компота в ожидании, когда профессор успокоится.
– Некромант… хи-хи… подчинить мертвого мага… хи-хи… некромант – лич… хи-хи-хи…
Вот тут Марья не выдержала:
– Но вы же лич и некромант! Что тут смешного-то?
Профессор, отсмеявшись, стал объяснять:
– Никогда некромант не сможет стать личем! Энергия смерти не предназначена для рождения псевдожизни, она может ее только поддерживать, и то лишь физическую оболочку. Личами становятся очень сильные маги-целители с большим запасом целительно-жизненных сил, очень большим. Таким, что после смерти силы не могут раствориться в мире и создают в умершем теле псевдожизнь, сохраняя личность и воспоминания хозяина, все его навыки и характер. Неплохим бонусом является отсутствие направленности магии, которая остается вместе с личностью, но вот магия исцеления становится недоступна. Поэтому первым делом личи изучают некромантию, чтобы сохранить тело, и поселяются на кладбище. Обычно целители заранее знают, смогут ли обрести покой, и сознательно готовятся к переходу в псевдоживое состояние. Нас уже признали разумной магической расой, но нас очень немного. Мало у кого из целителей есть такие силы и они не растрачиваются с годами. Некроэнергия помогает сохранить тело, но не память и личность. Для этого нам надо питаться. Вы ведь заметили мою любовь к компоту? Глюкоза нужна мозгу, но я не могу есть сладости, так как они не усвоятся. Организм лича способен принимать только жидкую пищу, и сочетание жидкости из умерших плодов растений и сахара – идеальный вариант. Плоды – это зачатки новой жизни, и, собранные, они соединяют в себе жизненную и некроэнергию. А для того, чтобы личность оставалась псевдоживой, нужны эмоции, поэтому я и преподаю в академии. Студенты очень эмоциональны и легко создают нужный питательный фон. К сожалению, в их отсутствие я немного эмоционально голоден, до сих пор меня питали в основном эмоции Пантелеймона, остальные слишком спокойные. Вы просто фонтанируете энтузиазмом и эмоциями, ко мне возвращаются ирония и сарказм, смех и печаль ностальгии. Извините, что напугал вас.
Марья вспомнила всегда бодрого Пантелеймона и решила, что после таких объяснений какой-то ползающий вокруг туманчик не страшен. Ну как не помочь хорошему человеку, тьфу, личу! Тем более…
– Марк Радимирович, я не возражаю быть вашей эмоциональной поддержкой – согласитесь, это лучше звучит, чем пища! Но скажите, пожалуйста, а всяких зомби и скелетиков ходячих вы можете сделать?
– Могу, конечно, а вам они зачем? Вы не некромант и управлять ими не сможете.
– Зато ими сможете управлять вы! Ведь вам нужны были рабочие руки для благоустройства кладбища? Вот они и будут! Можно сказать, свои же дома-могилки обустраивать. Все почистят, покрасят и упокоятся спокойно в такой красоте! А остальной порядок будут студенты поддерживать, те, которые безобразничают. Провинились бытовики – и идут надгробия мыть, природники – цветочки полоть, артефакторы – склепы ремонтировать.
– А целители и боевики? – с интересом спросил лич.
– А что, у нас на кладбище свет клином сошелся? В столовой на кухне небось тоже работы полно!
– Значит, говорите поднять работников… – Лич задумался. Туман кружился вокруг Марьи, но никаких неудобств не доставлял.
– Надо с ректором обсудить. Тут официальное разрешение требуется.
– Конечно, – согласилась Марья. – Вы же не можете жить в таком поместье.
– Поместье?
– Ну, склеп – это усадьба, а все кладбище – поместье, и при таком доме поместье тоже должно соответствовать! – Логика Марьи прошибала все преграды.
– Ладно, поговорю с ректором. И правда неплохо бы здесь красоту навести, прапраправнучку в гости приглашу. Давно не была, она у меня из бытовых магов. Интерьер склепа – ее работа. – Он улыбнулся.
Они еще поболтали, Марья поделилась рецептами смузи. Тоже жидкое, с ягодами и не надо варить! А если с кефирчиком – так там вообще живые какие-то бактерии, наверняка и для личей полезные!
Немного помявшись, она все-таки задала вопрос про запах, ну интересно же! Все оказалось просто: целитель еще при жизни выбирал запахи для псевдожизни и использовал только их. Чем проще состав, тем больше шансов, что они останутся. Марк Радимирович выбрал лимон и можжевельник, они нравились его жене. Личи не чувствуют запахи, только те, что попали с ними в состояние псевдожизни.
Еще Марья узнала, что всем магам просто необходимо сладкое. Магия – это интеллектуальная, а не физическая составляющая, и ей нужна глюкоза! И если человек маг, он от этого не толстеет!
– Но почему?!! – Это был просто крик души нашей Маши, обожающей сдобные булочки и тортики, шоколадки и мороженое.
– Ну все просто. У магов лишняя энергия сахаров перерабатывается в магию, а у немагов в жиры. Ничто в мире не исчезает бесследно.
– Я всегда подозревала, что с Еленой Ивановной, нашей бухгалтершей, дело нечисто! Она столько сладкого ела и худющая была как вобла! Точно ведьма! И вредная, как три завхоза, это я не про Саврасыча, про заводских.
День пролетел почти незаметно, и, хоть компотик был вкусный, обед он не заменил. А уже пришло время ужина, после которого собирались принимать обновленное общежитие. Да и честно говоря, Марии было очень надо «в кустики», компоту она выпила многовато. Ну вкусно же!
Профессор хотел сразу подготовить бумаги для ректора и, проводив ее к выходу с кладбища, обещал быть на открытии. Мария шла по дорожке в сторону главного здания, надеясь отыскать там заветный «уголок задумчивости». За густыми, ровно подстриженными кустиками кто-то горько плакал.
Она оглянулась и поняла, что больше никого в округе нет. Поступающие уже ушли обратно в город по домам и гостиницам, и парк был пустой. Обогнув куст по травке, она увидела маленькую девочку с серо-русыми волосами в черных брючках и светло-зеленой рубашке. На поясе у малышки висели ножны, и они были не пустые. В оружии Марья не разбиралась, да и видно было плохо, но опыт подсказывал, что подходить к такому ребенку очень близко не стоило!
– Маленькая, тебя обидели? Почему ты плачешь?
– Вот. Даже ты подкралась! Я неудачница! Все братья на боевом учились, а меня и туда не взяли-и-и-и!!!
– Так ты не поступила?
– Лучше бы не поступила-а-а! Меня к некромантам зачислили-и-и-и! Они самые-е-е слабы-ы-ые-е-е!! И зверь у меня слабый, и учиться буду на самом дурацком факультете-е-е-е-е!!!
– Ну знаешь, кто тебе такой чуши наговорил?!! Между прочим, некроманты – одна из сильнейших и востребованных специализаций! А слабые могут быть только те, кто учится спустя рукава! Ты бы видела, как наши профессора магичат. – Марья, конечно, сама не видела, но искренне верила! – А какая у нас сейчас новая форма! И общежитие мы сегодня открываем после переделки. Только вот кошки нет.
– А зачем вам кошка? – удивилась девочка, слезы во время монолога Марьи почти высохли. – А вы кто?
Она поднялась на ноги и потянула носом. Ростом она была с Марью, но очень худенькая, какая-то зажатая, с заплаканным детским личиком. Неровно остриженные волосы почти завесили лицо, на котором ярко сверкнули желтые глаза.
– Я-то? Комендант некромантского общежития. А кошка нам очень нужна на открытии. У меня в мире есть поверье: чтобы жизнь в новом или обновленном доме удалась, надо первой запустить туда кошку! Только нет тут кошек, ни одной не видела.
– А двуипостасная кошка подойдет? У меня она вторая ипостась. – Девочка вздохнула. – Мелкая и совсем не страшная.
– Конечно! Какая удача, что я тебя встретила! Ты первой увидишь общежитие после обновления, и форму новую тебе покажем. Пошли поужинаем в столовой и пойдем все смотреть. Тебе понравится! И еще: ты не знаешь, где здесь туалет?
Девочка хихикнула в кулачок. Ей понравилась эта смешная добрая тетенька, которая не могла найти туалет, но была комендантом. Может, все будет не так уж плохо с этой учебой.
– Меня зовут Миранда.
– Мария Спиридоновна я.
Дамы быстрым шагом направились к главному зданию. Марья из большой нужды, а Миранда просто, видимо, так и ходила. Она чем-то напоминала по характеру Пантелеймона. Живая, очень непосредственная и порывистая, она быстро расстраивалась и так же быстро успокаивалась. Ей все было любопытно, и она успевала задать кучу вопросов и тут же вывалить по ним ворох версий и предположений.
– А в столовой вкусно кормят? Или только кашей? Не люблю кашу и рыбу не люблю, костлявая. А сладкое дают? Наверное, дают, для магии надо сладкое! Как здорово! Я не всегда такая болтушка, хотя братья дразнят, что болтушка! Они совсем взрослые, я самая младшая, совсем за ребенка держат. А вы с кладбища шли? Пахнет кладбищем, не сильно, просто нюх очень чувствительный. После столовой все выветрится, будет столовой пахнуть. А на кладбище интересно? А если вы комендант, то почему не знаете, где туалет? Ой, извините, я так всегда – не думаю, что говорю, когда волнуюсь.
Она смутилась и замолчала.
– Просто я здесь недавно. И в академии, и в мире. Переселенка я, меня зачем-то притянуло.
Они уже зашли в здание, и Марья, наконец, добралась до своей цели. Уф, с компотом надо быть аккуратнее. В столовой же наши дамы немного растерялись, вроде Миранда еще даже не студент, а можно ей ли в преподавательскую зону? Но все за них уже решили.
– Девочки, идите сюда.
Им махали Лэри, домовой и завхоз. Миранда, до этого живо всем интересовавшаяся, попыталась спрятаться за Марью.
– Ты чего прячешься? Пошли знакомиться.
– Это же морф!!! – Миранда перешла на шепот. – Вы знаете, какой он страшный в боевой ипостаси?! Они признаны самыми опасными разумными наравне с драконами. Только драконы маги, а морфы нет. Просто магические двуипостасные, и это еще кошмарнее!
– Лэри – секретарь ректора, очень милое и доброе существо! Пошли давай, не бойся, они тебе понравятся. – Марья потянула ее за руку к столику. – Кто вообще тебя пугал всякими россказнями и про некромантов гадости рассказывал? Даже маленькая мышь, если ее загнать в угол, может быть опасной как медведь!
– А кто такой медведь, а он большой?
Но тут они подошли к столу, и Миранда, замолчав, опять спряталась за Марью.
Лэри, как всегда галантно, отодвинул стулья для дам.
– Прошу, Мария Спиридоновна, и вас, юная леди. Присаживайтесь. Что предпочитаете на ужин? Сейчас мы сделаем заказ.
– Мне бы что посущественнее, только не суп! А юную леди зовут Миранда, она не любит рыбу и кашу и еще любезно согласилась побыть на открытии кошкой.
– Кошкой? – тут же влез любопытный домовой. – А зачем? А ты у нас учиться будешь?
Он подергал девочку за рукав рубашки. Миранда кивнула.
– Как хорошо, а я Пантелеймон. Домовой некромантского общежития, лицо факультета, между прочим!
Миранда внимательно разглядывала нарядного и ухоженного домового. Пришлось признать про себя, что такое лицо факультета вызывало симпатию и делало ее поступление к некромантам не таким ужасным.
– А это, – продолжал между тем домовой, – наш завхоз и бухгалтер Пафнутий Саврасович Шнырь. Если ты хорошая, то он знаешь какое тебе все красивое выдаст! – Пантелеймон в азарте пристукнул тростью. – Хотя сейчас, конечно, все красивое, зато можешь первая получить! А я тебе комнату подберу. А кошка-то зачем? – вспомнил опять он.
Пришлось Марье рассказывать и про кошку, и как она Миранду встретила и та ей помочь согласилась. У Марьи не было детей, но она ведь когда-то сама была подростком и понимала, что не стоит говорить про слезы. В ее версии это звучало так, что, встретив в парке девочку и узнав о ее поступлении к ним на факультет, она озвучила проблему кошки. Миранда по счастливой случайности оказалась кошкой во второй ипостаси и согласилась помочь. Понятно, что ее рассказ коллег не обманул, но они тактично промолчали. А Миранда была ей признательна.
– А это Лэри, секретарь ректора, морф и замечательный товарищ, – представил уже завхоз плюшевого морфа. По всем учебным вопросам всегда можно обратиться к нему.
По виду Миранды было понятно, что она скорее отчислится, чем будет решать учебные вопросы с морфом. Пришлось Марье задать интересующий ее вопрос, надеясь, что он не очень личный.
– А скажите, Лэри, если это не секрет, как выглядит другая ипостась морфа?
– Это не секрет, просто вы мало знаете о мире. Я подарю вам книгу об основных его разумных обитателях. А вторая ипостась почти человекообразна.
Миранда пораженно вытаращилась на морфа.
