Страница 2 из 4
Кто тише пла-ачет, тот сильне-ей.
И никогда они-и горячих слё-о-оз не утира-ают… – самозабвенно тянула Алла. Вдруг она застыла с открытым ртом.
С противоположной стороны костра возник Командор. Расцвеченный багряными отблесками пламени, он будто материализовался из огня. Ворвался, как всегда, неожиданно, взрывая всё на своём пути безудержной энергией, и тут же заглушил радостные возгласы приветствий громогласным:
– Гип-гип!
– Ура-а-а-а! – громом прокатилось в ответ.
Алла не могла пошевелиться. Командор виделся ей сейчас сущим дьяволом: мечущие искры глаза, саркастическая улыбка, пляшущие красно-жёлтые пятна на лице. Казалось, вот-вот через взъерошенную шевелюру на макушке пробьются рожки.
В полном смятении она наблюдала за происходящим: девчонки с визгом и писком набрасываются на нежданного гостя, вешаясь на шею; парни, довольно улыбаясь, пожимают ему руку; все наперебой интересуются – что да как? Лола зачерпывает из котелка, протягивает кружку Командору, влечёт того на бревно, где до этого сидела рядом с Аллой. Он присаживается и задорно восклицает:
– О! И недотрога здесь! Почему не здороваемся?!
– Здравствуйте, Андрей Владимирович.
Аллу прошибла противная дрожь. «Вдруг кто-нибудь уже в курсе того злополучного тренировочного похода. А вдруг Командору вздумается сейчас делиться прошлым приключением, да ещё прилюдно», – парализующие мысли удерживали Аллу, не позволяя покинуть неприятное общество.
– С чевой-то она недотрога? – шутливо поинтересовался Борис.
– А ты матроса Покровскую за четыре года хоть раз с кем-нибудь видел? – лукаво осведомился Командор.
– Есть у неё парень. Просто в другом городе учится, – выдала Лола.
– Да что вы к ней прицепились? – вступилась Фая. – Рассказывайте лучше, Андрей Владимирович, как вам новым коллективом командуется. Завтра с химтехом выступать будете, не стрёмно против своих бывших идти?
– Ничего не поделаешь, ребятки! Где работаю, там и туристов собираю. Что ж, побегу к своим новым – не могут без меня долго. Рад был всех увидеть! За чай спасибо, научил заваривать. Завтра посмотрим, научил ли крепкие узлы вязать.
– Ал, поиграй пока с Файкой, я Командора провожу, – попросил Стас и протянул гитару.
Алла автоматически приняла инструмент, зная, что ослабевшие пальцы не смогут извлечь ни единого звука.
Фая заиграла, ребята запели. Никто и не заметил, как вторая гитаристка, прислонив инструмент к брёвнышку, упорхнула в палатку.
Забившись в угол двухместного спальника, Алла силилась уснуть, но не могла, как ни старалась. Мысли накатывали, перехлёстывая друг друга: стычка с Юрой, Наташа, развешивающая купальник возле палатки Стаса с Борисом, а главное, встреча с Командором спустя три года, и завтра он снова будет поблизости.
Алла пыталась отгонять навязчивые мысли, но они тучей роились, как неистребимая чёрная, жалящая мошкара. Тем спасительнее оказалось появление в палатке головы Лолы.
– Ал, куда пропала? Спишь, что ли?
– Нет, тебя жду. Давай уже, залезай.
Лола замерла на мгновение и занырнула внутрь.
– Что-то больше не поют, – промямлила Алла, пока подруга затискивалась в спальник.
– Ты сбежала, Файка устала, а без музыки петь как-то не очень, сама понимаешь.
– А Стас?
– Хм… Он так и не вернулся… Странно. Я его толком не поблагодарила за сегодняшнее спасение от безумного Юрика. Да и, вообще-то, хотелось с ним многое обсудить. Мы же не виделись с конца прошлого учебного года. А-а, говорила уже.
Алла молчала в нерешительности.
– Уснула, что ли? – прошептала Лола, слегка тронув её локтем.
– Нет, – тихо отозвалась Алла. – Думала, надо ли рассказывать. И всё же решила, что скажу.
– Только не пугай. Я сегодня так натерпелась, еле-еле отпустило.
– Лол, я серьёзно. Мне показалось, что видела здесь Ворону. Она купальник и полотенца у Стасовой палатки развешивала.
– Да не может быть! Почему же её у костра не было? И вообще, я её нигде не встречала.
– Не знаю. Говорю же, возможно, я ошиблась…
Лола стала выкарабкиваться из спальника.
– Ты куда?
– Надо проверить. С таким доносом не уснуть.
– Подожди. Я с тобой.
У костра мирно болтали.
– Стаса там нет, – присмотревшись прошептала Лола. – Вороны тоже.
Еле касаясь травы мягкими резиновыми подошвами кедов, подруги прокрались к нужной палатке. Бельё всё ещё болталось на верёвке.
– Точно, Алк, плавки Стаса. Помню их с прошлого лета. А рядом девчоночий купальник.
Алла поднесла палец к губам.
– Тс-с-с.
Прислушалась к возне в палатке. Вскоре стал явно различим женский щебет.
– Разве Стас не с Борисом заселился? – прошептала Лола на ухо.
– Должны были. Но, кажется, поменялись.
Лола рванула обратно. Алла – за ней. Они больше не остерегались – неслись, пиная шишки, хрустя сухими ветками.
– Кто здесь?! – донёсся голос Стаса, выбравшегося из палатки.
Но подруги уже заныривали в своё вре́менное жилище.
***
Ранним утром Алла и Лола – бледные, с распухшими от слёз и бессонной ночи глазами – тряслись на заднем сидении старенького докторского «Москвича» в сторону города.
– Вот зараза эта Ворона, – промямлила Лола и снова принялась всхлипывать.
– Да уж. Из-под носа парня увела. А я говорила тебе. Говорила, что нельзя так со Стасом! Такого парня держать надо было, а не играть его чувствами, – с досадой зашептала было Алла, но осеклась.
Обняла подругу, которая разревелась не на шутку.
– Ладно хоть Борька поверил, что мы заболели, и по домам отправил, – сказала, а про себя подумала: «Слава Богу, от этого проходимца – Командора – снова удалось избавиться. Теперь я точно в турклуб ни ногой. Да и Лолка вряд ли там останется».
– Никогда ему этого не прощу-у-у, – страдальчески протянула Лола.
– А вообще-то, всё к лучшему, – вдруг убеждённо проговорила Алла. – Если бы Стас тебя любил по-настоящему, он бы ни на какие соблазны не поддался. Вовремя он своё настоящее лицо показал.
– Наверное, – согласилась подруга, промакивая глаза белоснежным носовым платком.
– Лол, я не пойму, а как Юра-то в лесу оказался?
– Так, он из ревности постоянно за мной шпионит. Вот и про слёт разведал: когда, где да как добраться? – Лола длинно, прерывисто вздохнула. – Приставал, чтобы не ездила. Тогда я с ним совсем перестала общаться. Вот его и накрыло – запил, а тут уж понесло во все тяжкие. До леса, думаю, добрался на автобусе, как и мы с тобой, только пораньше приехал и засел в кустах, караулить.
– Э-эх, довела парня. Даже жалко стало.
Алла обняла подругу и, взглянув через её плечо в окно, воскликнула:
– Смотри-ка, Лол, уже доехали! Общага!
Алла знала, что лучшее лекарство от тревожных мыслей – полезное дело. Неважно какое, главное, занять голову или руки, а лучше – и то и другое. «Мне в этом смысле повезло – на последнем курсе института столько всего нужно успеть», – подумала она, перешагнув порог квартиры, и незамедлительно села за книги.
Учёба затянула. На лекциях Алла строчила за преподавателями, не поднимая головы. Дома выполняла задания. Готовилась самозабвенно. На каждом семинаре тянула руку.
За всей этой учёбой она так глубоко погрузилась в себя, что не заметила плавную смену настроения Лолы и была совершенно ошарашена, когда та в перерыве между лекциями, отозвав в сторонку, вручила складную открытку. Там на фоне безоблачного неба красовались два рельефных голубка, держащие в клювиках золотые кольца. Алла застыла в изумлении.
– У нас свадьба третьего октября. Приглашаем вас с Димой, – сияя, проговорила подруга.
– Как свадьба? Какая свадьба? С кем? Я что, что-то пропустила? – забормотала Алла под весёлый смех Лолы.
– Обычная свадьба! С Юрой.
Алла онемела.
– Стой тут, за блюдцем сбе́гаю! – задорно воскликнула Лола.
– За каким блюдцем? Что несёшь?
– Ну-у, ты так таращишься, глаза того гляди вывалятся, моя ладошка мала, чтобы поймать.
– Лолка, совсем меня задурила. Давай, выкладывай, что там в твоей гениальной голове перевернулось? И почему раньше не сказала?
– Вот это ты точно подметила – правда перевернулось. Приехали мы с того дурацкого слёта, я в кровать упала и до самого вечера спала. Девчонки с пар пришли, не могли добудиться. Когда очухалась, смотрю – на столе букет хризантем. Такой нежный-нежный. Его даже банка трёхлитровая не испортила.
Я встала с кровати. В углу на стуле Юрка сидит. Весь сияющий, чистенький, выбритый, трезвёхонек. «Лолочка, – говорит, – ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? Знаешь ведь, что не пью. Вчера из ревности набрался». Передо мной прошлый день пронёсся. И решила я этому гаду – Стасу – отомстить. Короче, тут у нас с Юркой всё и случилось.
– Что случилось? – как заворожённая, не своим голосом промямлила Алла.
– Да очнись ты наконец! Ну, то, чем влюблённые обычно занимаются.
– Так, выходит, ты с ним переспала в отместку Стасу?
– Выходит, Ал. Но потом оказалось, что всё не так плохо. Юрка – он внимательный, заботливый, не предаст – это уж точно!
– Это ва-ажно, – задумчиво проговорила Алла. – Я почему-то в Диме тоже уверена… А как вам так быстро регистрацию разрешили? Надо же месяц ждать.
Лола снова засветилась.
– Неделю назад меня какая-то немощь начала одолевать. Пошла в студенческую больничку, а они в гинекологию отправили. Оказалось…
– Ты что, залетела?
– Да-а-а, – запищала Лола, хлопая в ладоши. – Мы уже на съёмную перебрались. Юра всё купил – и платье, и туфли, и кольца, и себе костюм. Праздновать будем в студенческой кафешке, здесь неподалёку.
– Лолка! И ты столько времени молчала!
– Ал, извини-извини, Юра просил никому не говорить, чтобы не сглазили.
***
После ЗАГСа на машинах с лентами и воздушными шарами студенческая свадьба покатила по городу, делая остановки у памятников.
Алла с лёгкой завистью наблюдала, как Лола грациозно ступает по вымощенной «Аллее революционеров», как цветущий от счастья Юрка бережно переносит любимую через лужицы на руках, как молодые нежно обнимаются, позируя фотографам.
– У вас очаровательная невеста! – на ходу бросил прохожий Диме и, обернувшись, добавил: – И ничего, что без фаты, так даже современнее.
Дима наморщил лоб, словно догоняя смысл. Алла смущённо улыбнулась, а сама подумала: «Я пока ещё и не невеста вовсе. Странно, что так выгляжу со стороны».
Она опустила глаза. Из-под подола пальто виднелось воздушное платье молочного оттенка.
«А-а-а, поня-я-ятно! Такое вполне могло сойти за свадебное, – мысленно согласилась она с прохожим. – Наверное, не следовало надевать этот наряд сегодня».
На пути в кафе Аллу одолевали размышления о том, как же, наверное, обидно Лоле, что первая брачная ночь потеряла для неё тайну. «Близость – это наверняка самое интересное, что ожидает молодожёнов в ночь после свадьбы. А теперь какой интерес? Ну, расписались, ну, посидят в компании, дальше-то что?»
Уютное студенческое кафе оказалось довольно вместительным. Лола с Юрой пригласили всю группу. Кто-то не смог, зато другие завалились парами.
Алле не особо нравилось находиться в таких разношёрстных компаниях. Как она и предполагала, после нескольких тостов с возгласами: «Горько!» началось беспорядочное движение по залу. К ней приставали девчонки с фужерами. Дули губы из-за отказа выпить. В шутку бранили за то, что она столько лет держала в секрете Такого Парня. Пели дифирамбы Диме. Пытались склонить его к тостам на брудершафт. Однако он тоже, как мог, отказывался.
На трезвую голову Алле было чудно́ слушать весь этот пьяный бред. Она не могла взять в толк, для чего все так упиваются.
«Можно же веселиться просто потому, что здорово быть вместе. Лучше же поздравлять молодых в незамутнённом сознании, говорить именно о них, в конце-то концов, а не нести всякую чушь!» – думала Алла, глядя в осоловелые глаза совсем недавно красивых девчонок и парней, слушая их невнятные речи, произносимые заплетающимися языками.
Алла то и дело встречалась глазами с Лолой, находя невесту единственной, кто разделял сейчас её недоумение. «Может, ещё Дима думает так же? Хотя это не в счёт. Вряд ли он вообще обращает на кого-то внимание. Пойти-то согласился исключительно ради меня».
Зазвучал вальс. Новобрачные нежно покружились ему в такт. Но лишь растаяли последние звуки, как свет погас, засверкали цветные огни, пятачок наполнился веселящейся на полную молодёжью.
Дима давно перестал жевать, но сидел за столом, не выпуская вилки.
– Димк, ты будто к стулу прилип, – стараясь перекрыть гулкие басы, крикнула Алла и кокетливо толкнула плечиком. – Пойдём повихляемся со всеми!
– Не-не, ты давай, а я полюбуюсь издалека.
Алла поняла, что уговоры бесполезны. Пошла одна. Влилась в круг ближе к жениху с невестой, подхватила бёдрами ритм.
– Лол, что-то ваши мамы сторонятся друг друга. Или мне кажется?
– Так и есть. Они обе были против свадьбы. Начинается слияние семей. Ничего хорошего не жди.
Диджей решил дать народу передышку – завёл медляки.
У Аллы затрепетало сердце – к ней направлялся Дима. Дождавшись, она упала в его объятья и снова ощутила себя самой счастливой. Больше никого не было рядом. И не потому, что все разбрелись покурить, выпить, закусить, а потому, что их просто больше не существовало.
Алла, прикрыв глаза, плыла в танце. Ощущала на лбу и щеках тёплые прикосновения губ. По телу разливался сладостный дурман. «Вот моё вино», – думала она, всё больше погружаясь в блаженство.
Композиции менялись, а единственная пара продолжала медленно двигаться, не останавливаясь даже во время пауз между песнями.
– Ал, давай подадим заявление, – мягко прозвучало в ухе.
Алла замерла, распахнула глаза. Дима смотрел спокойно и серьёзно.
– Когда? – прошептала она.
– А прям завтра.
– Горько! Горько! – раздалось за столами.
Дима обнял Аллу и прикоснулся к губам. Гости громко считали. Наконец все смолкли. В полной тишине раздался зычный бас:
– Эй, вы там, на пятачке! Дольше жениха с невестой целуетесь! Негоже так!
Компания разразилась смехом.
Алла отпрянула от Димы. Повернула голову, увидела, что Лола весело машет.
– Горько! Горько! – закричала Алла в ответ.
– Для вас придётся повторить! – только и успела проговорить невеста.
– Раз, два, три… двадцать! Ура-а-а! – дружно гремела компания.
Алла с Димой уселись поближе к молодым. Вчетвером чокнулись фужерами с минералкой. Выпили за долгую и счастливую семейную жизнь.
Юра поднялся, пошёл к своей маме. Подхватил её под руку, потащил танцевать.
– Лол, смотрю, из «конского двора» никто не появился. А, кстати, не знаешь, что с Римкой? Я её в этом году ещё ни разу в институте не видела.
– Так ты не в курсе?! Её же отчислили!
Брови у Аллы медленно поползли вверх.
– Со мной Татьяна поделилась, – продолжала Лола. – Она в курсе всех сплетен, сама знаешь. Так вот, оказывается, Римка ещё на втором курсе с каким-то богатым женатиком связалась. Тот поначалу ей рестораны обеспечивал, одёжку подгонял и даже брюлики. Да, видно, скоро надоела – бросил. Она по рукам пошла. Помнишь, начала лекции пропускать. Потом семинары. А в прошлом году так вообще редко появлялась. Говорят, ей академ предлагали взять, отказалась. Тогда совсем отчислили.
Алла слушала, качая головой.
– Вот странная. Год осталось доучиться… – помолчала и добавила: – Ну, Нэля, понятное дело, без неё на свадьбу не пошла. А Ворона? Ты ж её не стала приглашать, надеюсь?
– Сначала хотела назло позвать, показать, что у меня всё в сто раз лучше. Потом подумала, вдруг она и этого дебила с собой притащит.
Алла уловила в голосе подруги горькие нотки. «Как её жаль. Только бы у них с Юркой всё сложилось».
Сзади неслышно подошла однокурсница. Склонилась к уху, шепнула:
– Тебя там на улицу вызывают на пару слов.
– Оль, – ещё не успев толком повернуться, отозвалась Алла – она узнала бы этот неподражаемый грудной тембр даже во сне. – Кто вызывает?
– Просили передать, там что-то с экзаменами связано, – ответила однокурсница и заторопилась к танцплощадке.
– Дима, я выйду на минутку. Кому-то не терпится учёбу обсудить, – усмехнувшись, сообщила Алла. – А ты расскажи пока Лоле, что мы надумали.
Она забежала в гардеробную. Стянула с крючка пальто, накинула. Выскочила на крыльцо, слабо освещённое тусклой лампочкой. Огляделась. Слева в темноте огромной тенью чернела фигура. На уровне предполагаемого лица, петляя, маячил красный огонёк.
– Фу, табачищем несёт, – прошептала Алла, не понимая, кого и где ей искать.
– Алк, это ты, что ли? – послышалось со стороны тени.
– Борис? – Алла шагнула в его сторону. – Напугал.
– Да ты красавица! Не хуже невесты!
– Скажешь тоже, – Алла смутилась, но быстро оправилась. – Ну, что там стряслось? Кому моя помощь понадобилась?
– Отойдём немного. Вон в той машине человек, которому надо с тобой кое-что обсудить.
Алла смело пошла за Борисом.
Тот распахнул перед ней дверцу новеньких «Жигулей». В салоне включился свет. За рулём сидел Командор.
Первым порывом Аллы было – убежать, но присутствие Бориса успокаивало, и она осталась.
– Ну, здравствуй, Покровская! Давно не виделись, – вальяжно проговорил Командор.
– Месяц назад встречались, – облокотившись на открытую дверцу, невозмутимо ответила Алла.
– Ты же тогда сбежала. А мне о-о-очень хотелось с тобой пообщаться.
– Знаете, Андрей Владимирович, я замуж выхожу. Кстати, и жених мой здесь.
– А, ну да, ну да, понимаю. Начинается жизнь по часам. Себе мы больше не принадлежим, – с издёвкой подначивал Командор. – Садись в машину. Да не бойся ты. Просто посидим, поговорим по-человечески.
Алла вскипела.
– Вы что, меня совсем за дурочку держите?! – прокричала она, забыв о всяческих приличиях. – И ты туда же! – бросила стоя́щему рядом Борису. – Жена беременная, а ты с этим старым развратником шляешься! Оставьте меня в покое! Оба!
Алла бешено рванула в сторону кафе. «Зачем Командор устроил этот спектакль? – недоумевала она, задыхаясь от волнения и страха. – Что ему от меня надо? Проверял, не сломаюсь ли на этот раз? Или до сих пор покоя не даёт, что существует кто-то, кто посмел ему отказать?»
Она обернулась. Поняв, что погони нет, крикнула напоследок:
– Ненавижу вас, кобелей старых!
Вбежав в кафе, скинула пальто, бросила на одинокий стул у гардеробной. Заскочила в туалет, защёлкнула шпингалет.
Её трясло: от возмущения, что этим гадким мужикам удалось так легко её выманить, от страха, что нагрубила, от хамства, которое опускало её в собственных глазах.
Сидя на крышке от унитаза, Алла сцепила пальцы, сложила руки на груди и принялась бормотать единственную знакомую молитву. Твердила её много раз подряд.
Наконец почувствовала несказанное облегчение. Руки больше не тряслись. Внутри воцарилось умиротворение. Снова всё радовало: и свадьба подруги, и ожидание завтрашнего похода в ЗАГС, и окончание института, хотя до этого был ещё целый год.
«А это, случайно, не грех – молиться в туалете? – мелькнула мысль. – Прости меня, Господи”, – прошептала Алла и выскочила из своего убежища.
Поход в ЗАГС оказался на редкость удачным. В очереди сидеть не пришлось – её просто не было. Даже время регистрации Алле с Димой разрешили выбрать на своё усмотрение – мало кто желал устраивать свадьбу в середине недели, да ещё в канун ноябрьских праздников.
– Ал, вообще-то, я хотел расписаться по-тихому, а родичам уже потом сказать, – пробурчал Дима, убирая во внутренний карман куртки талоны на покупку колец в свадебном салоне. – А ты какое-то знакомство придумала и вообще всё это сборище после ЗАГСа.
Они запрыгнули в автобус.
– Дим, это же торжественное событие! Такой день должен остаться в памяти на всю жизнь.
Новоявленного жениха прорвало:
– Боюсь, что с моими сумасбродными родственничками точно останется надолго, только не в хорошем смысле, а как кошмарный сон! Знаешь же, что отец пьёт и за бабами, пардон, за женщинами волочится. Мать за ним подслеживает. Из-за этого дома постоянно скандалы.
– Да, странная у вас семейка. С виду приличные люди: отец – препод, мама – воспитатель, а поглубже копнёшь…
– Вот и я о том. Может, отменим все эти церемонии? Распишемся по-простому, мороженца в кафешке поедим да в кино на последний сеанс, а?
– Ну уж нет! Я так не согласна. Сейчас идём маме помогать стол накрывать, а вечером будем знакомить её с твоими и обговаривать детали.
***
Ароматы жареной курочки смешивались с запахами тушёной картошки, душистого перца, майонеза и зелени.
– Как вкусно па-а-ахнет, мамочка! Вот бы уже пое-е-есть! – жалобно простонала Алла.
– Да где ж это видано, чтобы хозяева до прихода гостей за стол садились?! Доча, чем себя дразнить, лучше помоги – принеси салатнички. Я их из комода в стенку переставила, не помню точно, куда именно. Посмотри за глухой дверцей на второй полке. Если там нет – на третьей. А заодно и красивые тарелки достань.
Алла оставила Диму в комнате в «компании» с Джеком Лондоном, сама отправилась выполнять задание.
Напевая под нос, она откинула створку шкафчика, пробежалась взглядом по разнокалиберной посуде. Салатники не попались на глаза, но обнаружился набор нужных тарелок.
Алла заглянула на верхнюю полку. Поднявшись на цыпочки, принялась доставать и выставлять на стол один за другим элементы сервировки: стопку пиал, супницу с рюмками внутри.
«Во-от вы где!» – воскликнула, обнаружив в большом хрустальном салатнике несколько средних, аккуратно уставленных один в другой.
Прежде чем убрать лишнюю посуду обратно, Алла забралась на стул, проверить, не завалялось ли в глубине ещё что-нибудь ценное, и… беззвучно ахнула: из-под забившейся в угол сахарницы торчал уголок конверта.
«Тот самый! – догадалась она и протянула было руку, но, помедлив, решила, что сейчас не время. – Главное, теперь я знаю, куда перекочевала запрещёнка».
Однако Алле хватило секунды, чтобы снова передумать. Озираясь на дверь, она вытащила конверт. Судорожно приподняла клапан. Удостоверилась, что там всё та же колода карт с обнажёнными телами. Сунула находку в карман и вернулась к посуде.
Лишь только предметы сервировки заняли свои законные места на расшитой льняной скатерти, в дверь позвонили.
Алла подоспела, когда гости уже стояли в прихожей и сурово знакомились с улыбающейся мамой. Из другой комнаты вяло вышел Дима.
– Ну, привет, сын, – с ехидцей проговорил Семён Михайлович. – Смотрю, ты тут уже обосновался.
– Отстань от него! И в гостях дёргаешь! – металлическим голосом оборвала мужа Зинаида Ивановна.
– Гости дорогие, дети уже заждались. Проходите к столу, – примирительно сказала Екатерина Михайловна.
Пропуская будущих «родителей» вперёд, Алла вдруг обнаружила, насколько сильно изменился Димин отец за четыре года с их первой встречи. Блюдечко залысины разрослось до размера тарелки. Верхушки ушей теперь прикрывали обрубленные, почти полностью поседевшие остатки того, что раньше было волосами. Мешки под глазами отяжелели. Щёки обвисли – так и хотелось подтянуть их вверх и зажать с двух сторон прищепками. Нос с сильно утолщённым кончиком стал сизым и напоминал сливу.
Увидев бутылку «Столичной», Семён Михайлович оживился: глазки забегали, пальцы сначала мелко заиграли, постукивая друг о друга, а потом начали нервно тереться тыльными сторонами.
Екатерина Михайловна взяла инициативу в свои руки.
– Знаю, что Дима с Аллой горячительное не употребляют, поэтому ребятам – морс. А мы по рюмочке выпьем и всё обсудим. Семён Михайлович, на правах мужчины открывайте, не стесняйтесь!
Димин отец ловко сковырнул с пробки фольгу. Откупорил бутылку. Подрагивающей рукой наполнил рюмки.
– За приятное знакомство! – выкрикнул он и, не дожидаясь остальных, опрокинул рюмку.
Занюхал куском чёрного хлеба. Налил себе снова. Выждав пару минут, поднял рюмку для следующего тоста.
– Катерина Михална – тёзка по отчеству – а вы, однако, отменная хозяйка! Умеете гостей принимать! Давайте – за вас!
– Да вы ещё ничего и не попробовали из моей стряпни, а уже хвалите, – смущённо ответила она.
