– Кикимора это, – наконец сказала она, всем своим видом давая понять, что не намерена отвечать на дальнейшие расспросы.
Я порылась в собственной памяти: что мне известно о кикиморах? В Тридесятых Землях водится род кикимор болотных. Обитают, соответственно, на болотах, возводя шалаши из ветвей в непроходимых топях. Живут поодиночке, дружбу ни с кем не водят, существуют только в женском роде. Для создания потомства завлекают в топкие болота красивых юношей, околдовывая их обманными огнями, от них рожают детей. Мальчиков подбрасывают отцам, дальнейшей их судьбой не интересуются. Девочек воспитывают в духе кикиморства. Считаются безвредными. Питаются ягодами и травами.
Глядя на встреченную нами кикимору, я удивилась в глубине души: каким образом данный экземпляр мог бы заманить в свои сети красивого юношу, скажем, Лучезара? Потом вспомнила о болотных огнях, порождаемых кикиморами посредством ведовства, и решила, что дело в них, затуманивающих разум.
Но на всякий случай я решила увести Стрельца-молодца от данной представительницы рода кикимор. Мало ли! Поэтому я развернулась на каблуках и решительно зашагала к крыльцу Избушечки. Телохранитель был вынужден последовать за мной. Усевшись на ступеньку, я велела и Лучезару встать рядом, ожидая возвращения прабабушки. Та не стала задерживаться. Поджав губы, она прошествовала к нам, сопровождаемая кикиморой. Очевидно, что ни пополнять наши запасы, ни пользоваться местными удобствами Ягуся не собиралась. Вдохнув, я поднялась со ступеньки. Яга Матвеевна и не взглянула на нас с Лучезаром, лишь повелительно махнула в сторону внутреннего помещения Избушечки. Безмолвно мы повиновались. Прабабушка зашла последней, с треском захлопнув за собой дверь. Избушечка недовольно заскрипела, а Кот подскочил на своей лежанке от неожиданного звука. Нервно поведя ушами, он уставился на хозяйку. А та прошагала на свое место и резко приказала:
– Вперед!
Больше она не произнесла ни слова, мрачно уставившись на дорогу. Мы с Лучезаром переглянулись, но промолчали. Каждый занял положенное ему место и затих. В свое окошко я увидела кикимору, провожавшую нас взглядом. Но это было лишь мгновение. Мы выехали с постоялого двора на тракт, и Избушечка пошагала по нему в едином темпе.
– Чего это? – прошипел мне в ухо Кот, когда Ягуся раздраженным жестом отпихнула его от себя, и тот пришел устраиваться в моем кресле.
– Да вот не знаю, – шепотом ответила я. – Со старой знакомой встретилась.
– Это с кем?
– С Кикиморой.
– Ого! – присвистнул Кот.
– Цыц! – оповестила Ягуся о своем недовольстве.
– Да я что? – невинно ответил домашний любимец.
– Цыц, сказала я! – повторила прабабушка.
Мы переглянулись.
– Молчу, – небрежно фыркнул Кот. – Спать вот укладываюсь.
Он явно был в курсе проблемы. Но как выспросить его, если Ягуся ясно дала понять, что не желает и слова слышать на эту тему? Кот демонстративно зевнул и улегся на мой аккуратно свернутый плед. Что ж, придется потерпеть до более подходящего момента, решила я. И раскрыла дневник.
***
Описав все вышеизложенное, я отложила перо и потянулась. Увлеченная заполнением дневника, я немного выпала из реальности. Окинула взглядом тесное помещение Избушечки. Все было спокойно: Стрелец-молодец с чувством зевал на крылечке, Ягуся сидела за столом навигации, Кот изображал из себя пуфик. Однако некая напряженность чувствовалась в атмосфере. Сначала я решила, что дело в погоде, однако взгляд в окошко показал несостоятельность этой гипотезы: небо по-прежнему было синим, легкие утренние облачка исчезли, а солнце ярко светило, хотя и значительно сместилось относительно моего окошка – теперь оно было высоко и не мешало обзору. Нет, погода была прекрасная, это что-то в душевной атмосфере.
– Может, обед приготовить пора? – спросила я у прабабушки. –Когда планируем остановку?
– Через пару петухов, не раньше, – не оборачиваясь ответила прабабушка.
Петух на часах молча пожал плечами в ответ на мой взгляд: он буквально минуту назад огласил круглый час и сейчас явно собирался вздремнуть после трудов.
– Ну давай я пока салатик нарежу, – деликатно предложила я. – Позавтракать-то надо, а то у нас сегодня только Кот ел с утра.
– Какое там «ел»! – фыркнул пуфик. – Так, перекусил на один зубок крошечной мышкой. А салат лучше со сметаной делай!
– Так прокисла же, – напомнила я.
– А, ну да, – слегка скис и Кот.
Ягуся не ответила, и я решила счесть это за согласие и одобрение. А потому выбралась из своего дорожного кресла и решительно направилась к печке в углу. Растапливать ее я, конечно, не решилась, а вот извлечь из корзины остававшиеся с прошлой закупки запасы была в состоянии. Счастье, что в моем образовании не было кулинарных пробелов. Матушка настояла, чтобы я в свое время прошла полный курс начальных навыков приготовления пищи. Не всегда же под рукой дюжина поваров или хотя бы скатерть-самобранка. Поэтому я смогла нарезать аккуратными кубиками три вареных яйца, две запеченные картофелины, четыре свежих огурца и одну крошечную луковицу. Все остатки еды ушли в этот салат, который я щедро заправила последней порцией подсолнечного масла. Да, нам настоятельно требовалось пополнить запасы продовольствия. Но взгляд на пейзаж за оконцем подсказал отсутствие подобной перспективы: до самого горизонта простирались ровные луга.
– А через два петуха мы где будем? – заглянула я прабабушке через плечо, желая изучить карту.
– Должны к горам подъехать. Там довольно крупный город, затоваримся, – ткнула пальцем в означенный населенный пункт Ягуся.
– Тебе салатик сюда подать или к столу присядешь? – заботливо спросила я.
– Сюда, – коротко велела прабабушка, не отрывая внимательного взгляда от дороги.
Я повиновалась. Уже научившись довольно изящно передвигаться внутри шагающей Избушечки, я смогла и Ягусе отнести миску с салатом, и к Лучезару на крылечко выйти. И постояла там, пока он завтракал – чтобы не прерывать наблюдение за окрестностями. Наконец и себе положила остатки салата и уселась в свое кресло. Кот вдумчиво вылизал миску, довольно потянулся и устроился было вздремнуть, когда я наклонилась к нему и шепотом попросила:
– А расскажи мне о Кикиморе.
Сон слетел с Кота, словно его ветром сдуло.
– Ну наконец-то! – радостно заявил он. – Я уж думал, никогда не спросишь!
Он оглянулся на неестественно прямую спину своей хозяйки и перебирался мне на плечи, устроившись там на манер мехового воротника.
– Это случилось много лет назад, – зашептал Кот мне прямо в ухо. – Яга Матвеевна тогда была молода своей естественной молодостью. Жила с родителями на опушке леса, о колдунской карьере и не помышляла. Нет, какие-то способности у нее проявлялись, конечно. Ну, там, хворь легкую заговорить могла. Или дождик вызвать. Но это было не так чтобы серьезно. Баловство молодежное, не больше.
Кот задумчиво почесал коготочком нос.
– Она больше по лесам и болотам гулять любила. Пошлет ее батюшка за хворостом – она и рада. Целый день по лесам бродит, а под вечер с огромной связкой хвороста возвращается. Птичек слушала, травки изучала, цветы собирала.
– А, это тогда прабабушка зельями увлеклась? – заметила я.
– Можно и так сказать. Но говорю же, пока это было несерьезно, не вдумчиво, без системы и цели. И вот в те беззаботные дни познакомилась Яга Матвеевна с этой вот Кикиморой. Конечно, звали ее как-то, но имен своих кикиморы никому не открывают, так что для всех нас она осталась безымянной. Матвей Егорович, батюшка Яги Матвеевны, называл ее Кикимора Кикиморовна Болотная. Ну так и пошло.
– Так прапрадедушка знаком был с ней?
– Куда ж без этого? Девы сдружились крепко на почве любви к травам да цветочкам. Целыми днями вместе по лесам и болотам бегали, ночевать друг у друга оставались. Дело-то молодое. Шалили, бывало. То Ягуся наша в болото путника какого заманит, то Кикимора в деревню придет детишек пугать. Развлекались, в общем, как могли. Но безобидно, потому родичи сквозь пальцы на дружбу эту странную смотрели.
Кот замолчал, переведя дух, и выразительно посмотрел на мою опустевшую миску из-под салата. Пришлось подождать, пока он не вылижет ее дочиста.
– Но однажды все закончилось… – драматичным шепотом продолжил рассказчик.
– Почему? – спросила я.
– Говорил я, дело было молодое, девицы были юные, горячие. Познакомились они с одним юношей. Кикимора, как водится, на болото его заманить хотела, а Ягуся ей помогала – хиханьками да хаханьками в чащу леса увлекла. До болота юноша не добрался – влюбился крепко в Ягусю прямо с первого взгляда. А ведь, заметь, в те времена Яга Матвеевна еще никакими приворотными зельями не владела. Сама по себе ему голову вскружила.
Я бросила осторожный взгляд на прабабушку. Своими молодильными яблочками она вернула себе вовсе не юность девушки, а цветущую молодость женщины. И если смотреть отвлеченно, то была она весьма и весьма привлекательна. А уж в возрасте едва расцветшей девушки была, вероятно, очаровательна свежестью юности. В сочетании с легким характером («хиханьками» да «хаханьками», как выразился Кот) наверняка произвела неизгладимое впечатление на неопытного юношу.
– Слушай, а Кикимора как выглядела? – спросила я, воскресив в памяти нечесаное нечто, встреченное сегодня утром.
– Ну в целом ничего, – ответил задумчиво Кот. – На любителя, конечно. Если тебе нравится зеленоватый оттенок кожи и длинные спутанные волосы цвета земли. Ну и про чародейские огни не забывай. Кикиморы дурманят голову ими не хуже живой-мертвой воды. Да вот юноша тот Ягусю нашу прежде огней кикиморовых увидел. Ну и все, влюбился. А Кикимору обида взяла. У Яги Матвеевны дело сладилось, уж о свадьбе поговаривали, да ревность и обида сделали свое черное дело. Заманила Кикимора таки ночью юношу в свои болота, а Яга увидела их. И никакие потом заверения юноши, мол, прости, околдован был, не помогли Яге Матвеевне простить его. Бросила она его сразу и окончательно. А с горя уехать согласилась из отчего дома в школу чародейскую. Аккурат тогда посланники великих волшебников по глубинке нашего Тридесятых Земель ездили, одаренных детишек искали. Увидели, как она в сердцах дерево сухое одним взглядом запалила, так сразу и позвали учиться.
– И уехала?
– Разумеется. И училась там лучше всех. И на любовные дела не отвлекалась, как прочие ее соученики. Закончила с отличием, стала сильной ведьмой, как ты знаешь. Специализировалась на травах и зельях. Подозреваю, что хотела напоить чем-нибудь изменника да подружку бывшую.
– И напоила? – с замиранием сердца спросила я.
– Не думаю, – ответил Кот. – Тогда бы мы ее сегодня не встретили. Но сердце Яги Матвеевны было разбито, конечно. А когда она его склеила, то никому уже не открывала.
– Но ведь замуж она за прадедушку вышла, – возразила я.
– Вышла, – согласился Кот. – Но кто сказал, что по страсти великой? Головы не теряла, выбирала мужа разумом. Хорошего выбрала, согласись.
– Ну, я его никогда не видела, – задумчиво ответила я.
– Давно уж скончался, – кивнул Кот. – Ягуся поплакала чуток да и занялась воспитанием дочки. А потом внуки пошли, правнуки. Колдовство свое совершенствовала. Не до сердечных переживаний стало. Да и годы берут свое. Конечно, головы мужские Ягуся и сегодня может вскружить. Да еще с такой внешностью. Но ни в кого не влюбляется она. А жаль, – вздохнул Кот.
– Интересно, кем был тот юноша, – задумчиво сказала я. – И что с ним стало?
– Лешим он был! – рявкнула над моей головой прабабушка. – А тебя я сейчас из дому выгоню! – погрозила она Коту.
Тот взвизгнул и со всех лап кинулся под мое кресло, оцарапав мне шею и руки когтями.
Полыхая гневом, прабабушка вернулась на свое место, а мы с Котом затаились, ожидая, пока буря пройдет. Ягуся что-то бормотала себе под нос. Я не решалась задавать вопросы, но размышляла весьма усердно. Леший? Это метафорически его прабабушка так назвала или действительно лесным чародеем тот юноша оказался? Тогда, конечно, кикимора ему ближе по духу, нежели человеческая девушка, пусть и с чародейными способностями. Но все равно это грустная история. Я, разумеется, планирую влюбиться в выбранного мне родителями жениха, выйти за него замуж и прожить в любви и согласии всю жизнь исключительно с ним. Все эти драмы с разбитыми сердцами меня совершенно не интересуют. Любовь должна быть правильная, одобренная обществом, без страстей и препятствий.
***
Со всеми этими записями любовных перипетий времен прабабушки время вновь промелькнуло незаметно. Я дописала очередную страницу и закрыла дневник как раз в тот момент, когда Избушечка начала торможение. На сей раз оно было плавным. Я выглянула в оконце. Мы приблизились к тем самым горам, которые с утра лишь виднелись на далеком горизонте.
– Пора размяться, – известила Ягуся со своего места. Судя по голосу, она уже не сердилась, и Кот осмелился выбраться из-под моего кресла, чтобы подойти к хозяйке с робким мурлыканьем.
– А, болтун явился, – потрепала его прабабушка по мягким ушкам.
– Сама сделала меня говорящим, – фыркнул Кот. – Терпи теперь.
Лучезар вышел наружу с проверкой территории, а мы с Ягусей подошли в двери, ожидая разрешения покинуть нашу Избушечку.
– Чисто, – заглянул к нам с крыльца Стрелец-молодец. – Можно.
Мы вышли на свежий воздух. Солнце уже прошло свой зенит, но до вечера было еще далеко. Избушечка остановилась у небольшой аккуратной деревушки, коих множество в этих краях. Чистенькие белые домики с остроконечными высокими крышами были окружены заборчиками высотой по колено, за которыми пестрели всеми красками крошечные садики. Домики эти стояли по кругу, в центре которого возвышалась колонна, увенчанная скульптурой аиста. Мы же стояли у въездных ворот в эту деревню, распахнутых настежь. Народу на площади практически не было, так, пара человек стояли у центрального колодца. Однако деревенский рынок был открыт, и оттуда даже доносились звуки ведущихся торговых бесед. Ягуся велела Избушечке ждать нас у ворот, а сама направилась на рынок. Мы с Лучезаром и Котом последовали за ней.
Закупка провианта не заняла у нас много времени, а учитывая особенности местной кухни, мы смогли закупить и некоторую экзотику для нашего стола. Например, домашние пряники. До сих пор я лишь читала о барских крендельках – а тут увидела их вживую. Как не купить? Кроме того, прабабушка запаслась молочной продукцией местного производства. Здешние коровы пасутся на горных лугах, а потому их рацион значительно отличается от привычного нам, равнинным жителям. Соответственно, и продукция из этого молока имеет тонкий аромат горных трав. Что мы и решили испробовать за ужином: Ягуся запланировала приготовить сырники и ватрушки со свежим творогом. А Коту взяли большую крынку сметанных сливок. Он, правда, сначала настоял на пробе. Отведав с блюдечка дегустационный образец, он недовольно скривился и пару раз чихнул, что позволило прабабушке поторговаться чуть результативнее, чем предполагали и она, и торговец.
Поскольку заправлять Избушечку не требовалось, то мы могли сразу отправиться в дальнейший путь, не обремененные поиском питания для нашего транспорта. Уже на выходе, повинуясь спонтанному желанию, Ягуся купила кило орехов, а заодно спросила у колоритной торговки, не знает ли она, где тут ближайший камень на распутье.
– Как же! – воскликнула та. – Да прямо у начала горной дороги стоит. Большой такой, белый. Наши молодожены возле него клятвы обета дают.
И объяснила дорогу. Впрочем, заблудиться было бы сложно, ведь деревенька, названия которой я не знала (надо будет посмотреть на ягусиной карте), была столько крошечной, что объехать ее не стоило и десяти минут, и единственная дорога вела как раз к этому камню.
Избушечка остановилась, и мы все высыпали из нее, чтобы изучить достопримечательность. Камень действительно был белым. И большим. На его гладко отполированной лицевой поверхности были высечены буквы, складывающиеся в традиционный текст путеводителя:
«Направо пойдешь – коня потеряешь. Налево пойдешь – голову сложишь. Прямо пойдешь – счастье найдешь. Обратно вернешься – в молочную деревню попадешь».
– Что-то странный текст какой-то, – прокомментировал Ягуся. – Ясно, что все только прямо и пойдут. Нешто каждый там счастье найдет?
Она задумчиво поглядела на уходящую круто вверх горную дорогу. Лучезар тем временем обошел камень по окружности и вернулся к нам с листом пергамента в руке.
– Таки правильно камень нашли? – удивилась я, в глубине души слабо верившая в то, что вот первый попавшийся камень на распутье окажется искомым объектом. Слишком чудесное совпадение…
– Чего написано? – спросил с любопытством Кот. Он не спускался к нам к камню, а сидел на оконце в Избушечке, наблюдая за происходящим сверху.
Я расправила скрутившиеся кончики свитка. Никакого текста не было!
– Ничего не написано! – с претензией сказала я.
– Зато нарисовано, – возразил сверху Кот.
Я отодвинула пергамент подальше от глаз. Действительно, тонкие линии, которые я приняла за заломы, складывались в карандашный набросок.
– На замок похоже, – донесся сверху голос Кота.
– Скорее, на башню, – задумчиво возразила Ягуся. – Узнаёшь здание? – спросила она у меня.
Я молча пожала плечами. Ну да, это было изображение крепостной башни. По истории архитектуры у меня всегда были только высшие баллы, но определить сходу название рандомного сооружения я, конечно, не могла.
– Похоже на сторожевую башню-одиночку, – единственное, что смогла выжать я из себя.
– А что это такое? – радостно спросил сверху Кот.
Я провела краткий ликбез:
– Башни-одиночки ставили в горах, обычно на подступах к царскому, княжескому или королевскому терему, иногда перед крупным поселением. В таких башнях дежурили стрельцы, вовремя предупреждая о вражеских или разбойничьих отрядах. Характерная круглая форма позволяла возвести устойчивое к землетрясениям в горах сооружение. При необходимости в таких башнях могло укрыться до десяти семей местных жителей и выдержать там непродолжительную осаду. Без комфортного размещения, разумеется.
Совсем немного информации, конечно. Эти мои знания не давали никакой зацепки, которая могла бы помочь нам в наших поисках. Башенки такие были разбросаны в огромных количествах по всему Франскому королевству. И в большинстве своем они даже не были нанесены на карты, так как их расположение не должно быть достоянием общественности. Какая из этой сотни башен-одиночек имелась ввиду автором послания?
Ягуся в задумчивости сама обошла камень. Кроме небольшой лужицы с его северной стороны она ничего не нашла. В молчании мы вернулись в Избушечку, чтобы усесться за стол для совещания.
– Предлагаю ехать дальше, – сказала я. – По плану мы должны сегодня прибыть в городок Мурольск, где нас ожидает торжественный ужин у князя Мурольского. Некогда папенька помог его папеньке найти похищенную сивку-бурку, после чего была церемония братания и принесения клятв верности. В прошлом году папенька тот скончался, и я должна освежить клятву с наследником. Соответствующие бумаги лежат в моем сундучке. Ну и в гости позвать, как запланировано.
– А где этот город находится? – спросила Ягуся, пододвигая мне карту.
Я с легкостью отыскала на ней искомую точку.
– Это в горах? – спросил Лучезар.
Хотя он тоже принимал участие в совещании, однако за стол рядом с нами не сел, лишь склонился за нашими спинами. Да и голос подал впервые с начала беседы.
– Да, – ответила я, оценив условные обозначения на карте.
– И там может быть подобная башня? – уточнил Стрелец-молодец.
– Вполне, – согласилась я. – Но не слишком ли это удачным совпадением окажется?
– Наши недруги явно в курсе твоего маршрута, – высказала догадку Ягуся. – Возможно, и точки для этой игры в записочки подобраны именно по плану, составленному для тебя моим внучатым зятем.
– Значит, едем по плану? – я почувствовала некоторое облегчение при мысли, что маршрут поездки не меняется.
– Я вижу в этом определенный смысл, – поддержала меня Ягуся. – Судя по карте, мы действительно доберемся туда к ужину.
– Тогда в путь?
– Да, поехали.
Избушечка даже не стала дожидаться команды. Едва услышав наше решение, она решительно шагнула в сторону горной дороги. Ягуся поспешно села на свое кресло навигатора. А я решила заняться приготовлением творожников и ватрушек. В конце концов, до торжественного ужина еще далеко, а утренний перекус салатом уже давно переварился. Да и творог надо было использовать еще сегодня, чтобы не испортился.
***
Завершающую запись дня делаю уже поздним вечером. Нас расположили в роскошном трактире княжества Мурольского. Точнее, его филиале для вип-персон. Это трехэтажный современный терем, выстроенный в местных архитектурных традициях, но с соблюдением всех норм для комфортного проживания особы царских кровей. Поскольку наша делегация состоит из трех человек и одного кота, то каждый из нас (кроме животного) получил в свое распоряжение целый этаж. Лучезар расположился на первом этаже, у входа, как и положено телохранителю. В моем распоряжении оказался второй этаж с двумя спальнями, обставленными несколько аскетично, но уютно. Здесь же есть еще каморка для горничной, но Ягуся отказалась ее занимать и ушла на третий этаж, оборудованный тремя спальными местами под скатами крыши. Кот пометался между нами и в итоге определился на сон на ступеньках деревянной лестницы между моим и Ягусиным уровнем. Избушечку припарковали на покой во дворе, в окружении изобильного количества мешков с провиантом.
Трактир произвел на меня столь сильное впечатление, что я в первую очередь о нем информацию записала. Вернусь чуть назад в хронологии.
Прибыли мы по расписанию, сумев наверстать потерянное из-за травмы Избушечки время за счет отмены одной брони в Орлиных землях. Впрочем, никаких делегационных поручений на этом отрезке пути у меня не было, так что мы просто поменяли место ночлега по сути. Теперь же вернулись к маршрутному листу. В Мурольское княжество мы прибыли уже в сумерках, однако княжеский град, возвышающийся на горе, был заметен издалека за счет праздничной иллюминации. Нас встретили торжественным фейерверком (Лучезар слегка напрягся, конечно, но пальба оказалась мирной). Новый князь Мурольский, оказавшийся весьма юным, лично приветствовал меня. Под зажигательные танцы шутов мы прошли по длинной лестнице во двор града, где были накрыты богатые столы. Пир не затянулся. Я мило беседовала с матерью-княгиней, а Ягуся вела глубокомысленные разговоры с ее сестрой. Юный князь старался казаться важной персоной, но иногда забывал об этом и хохотал как мальчишка над выходками шутов. Надо сказать, что их при княжеском дворе чрезмерное количество, а шутки их порой находятся на грани приличия.
Перед очередной переменой блюд я торжественно обменялась подписями с юным князем на обновленном документе братания и вручила ему папенькино приглашение на празднества. Сытный и плотный ужин после целого дня в дороге настоятельно склонял меня ко сну. Вдовствующая княгиня заметила это и волевым решением завершила трапезу. Нас проводили в подготовленные покои, которые я уже описала выше. Поскольку находятся они не в княжеском граде, то нас доставили туда в паланкинах, вызвав приступ недоумения у Избушечки. Сопровождавшая нас челядь (да и сама правящая семья) с удивлением и даже некоторым страхом смотрела на нашу ворчливо скрипящую бревнами Избушечку, шагавшую в арьергарде процессии к филиалу трактира.
Утомленная, я отказалась от услуг горничных, со вздохом облегчения заняв предложенные мне покои. Однако сразу после плотного ужина ложиться спать вредно, поэтому я неспешно выкупалась в заботливо подготовленной горячей ванне, даже простирнула некоторые предметы своего запылившегося гардероба, а затем села заполнять страницы дневника. Ночь уже давно накинула свое черное покрывало на наш городок, но завтра мы никуда не едем, запланировав провести в этих уютных и гостеприимных местах не одну ночь, а хотя бы пару. Так что я могу спокойно отдохнуть. И без особенных последствий нарушить режим дня.
7 день лета, или Сыр
Как приятно проснуться на просторной постели под многозвучные трели птиц! Я даже не сразу поднялась с кровати, позволив себе понаслаждаться утренним хором. Иногда в этот хор второй октавы вплетались не столь изящные звуки сочного похрапывания, и я не могла определить их источник: то ли снизу Лучезар подавал сигналы, то ли сверху Ягуся дополняла басами мелодию. Зато тонкий посвист крепко спящего прямо у моей двери Кота я опознала без колебаний.
Долго находиться в бездействии было не в моих правилах, поэтому я решительно откинула одеяло. Кстати, очень теплое: горный воздух ночами весьма прохладен даже в жаркие летние дни, что уж говорить о весне. Я подошла к окну. Оказалось, что это вовсе не окно было, а дверь, ведущая на балкон. Я открыла ее и вышла на свежий, чуть прохладный воздух. Конечно, предварительно оглядела окрестности из-за занавески: мало ли какое тут окружение, а я в ночной рубашке, пусть и весьма плотной. Но филиал трактира располагался достаточно уединенно. Ближайший двор основного здания находился на значительном расстоянии и был отделен от нашей территории высокими и густыми кустами. Так что я имела возможность шагнуть на балкон и, облокотившись на кованые перила, вдохнуть утренний воздух.
Солнце еще не взошло, но его скрывали лишь гребни гор, так что было уже светло. Небо – абсолютно ясное – уходило в бесконечную высь, постепенно меняя свои оттенки от светло-желтого до нежно-зеленого там, где ночь только-только отступила. Прямо перед моими глазами раскинулось не слишком большое озеро, окаймленное не очень высокими в этой части горами – более крутые склоны находились за моей спиной, и сейчас я не могла их видеть. Справа виднелся пик уже по-настоящему высокой горы, на ней даже не было деревьев и, кажется, белые кляксы были снегом, а не россыпью камней. На самой верхушке было какое-то строение, но с моего балкона невозможно было понять, что это: дозорная башня, часовня или просто скала.
Однако вдоволь полюбоваться красотами пейзажа я не успела. Опустив глаза, чтобы взглянуть на Избушечку, я увидела, что прямо на мостовой перед входом в наши отдельные покои лежит довольно большой лист бумаги, прижатый камнем. У меня не было совершенно никаких сомнений, что это очередное послание от похитителей моих родителей. Поэтому томная утренняя нега сменилась возбужденной активностью. Я поспешно переоделась в приготовленное с вечера платье и рывком отворила дверь, едва не наступив на Кота. Впрочем, тот уже не спал и с готовностью вскочил с места.
– Ты куда это? – спросил он.
– Там очередное письмо лежит, – прошипела я в ответ.
Впрочем, могла бы и не снижать голос: Ягусины рулады (это она была их источником) не прервались, а Стрелец-молодец, спавший на мягком диване на первом этаже, даже не пошевелился, когда я прошла мимо него к входной двери, только пробормотал что-то во сне. Мы с Котом вышли на улицу.
– Ну, и где? – спросил Кот.
– Да вот же!
Я отбросила в сторону камень и развернула лист.
– Опять ничего не написано! – возмутился Кот.
– Но начерчено, – возразила я.
Разглядывать письмо на весу было неудобно, поэтому я отнесла его в небольшую беседку, стоявшую напротив входной двери в терем. Там был стол и две лавки, предназначенные для вечернего чаепития гостей терема, так что я аккуратно разложила послание на ровной поверхности и уселась на скамью, чтобы иметь возможность внимательно изучить его.
– Это карта! – сказал Кот, устроившийся на моих коленях и с вниманием изучавший полученное сообщение вместе со мной. Я прижала его правое ухо, закрывавшее мне обзор.
– Это не карта, а план местности, – уточнила я.
– Какой именно?
– Да вот этой. Смотри, это наш трактир, это двор, это дорога подъездная.
– Ну да, ну да! – воодушевился Кот. – А по дороге этой нарисованы стрелочки. Это маршрут, да?
– И куда он ведет? – оглядела я местность, пытаясь сопоставить ее с планом.
– Пошли узнаем! – Кот возбужденно потоптался по моим коленям, приноравливаясь поудобнее спрыгнуть на землю.
Я решительно поднялась с лавки. Почему-то в моей голове даже не мелькнула мысль о неразумности самостоятельного следования указаниям полученной инструкции. Напротив, в душе жила уверенность, что именно мне и именно сейчас следует проследовать по указанному маршруту. Держа план в руках, я быстро спустилась по подъездной дорожке и вышла на узкую улицу. Следуя стрелкам, я повернула направо, пошла по этой улице, которая достаточно круто уходила вверх, ведя на гору. Миновала несколько домов, тихих в это время утра – то ли спали их обитатели, то ли вообще не жили там. Через несколько минут улица закончилась, упершись в очередной домик. Здесь следовало снова повернуть направо.
– Смотри! – окликнул меня Кот.
Он указывал лапой куда-то вверх. Я подняла голову и увидела над нами крепкую круглую башню. Именно такую, какая была изображена на том послании у камня на распутье. Взглянув на предложенный план, мы с Котом убедились, что стрелки на нем вели именно к этой башне: следовало подняться на гору и войти с тыльной стороны сооружения, где располагалась дверь. В этот момент мне следовало бы вернуться, взять с собой Стрельца-молодца или хотя бы Ягусю, и уже всем вместе войти в башню. Но я проигнорировала намеки здравого смысла. Кот уже ускакал вперед и успел вернуться с докладом, что все тихо, башня пуста, а вокруг ничего подозрительного. И я прошла оставшееся расстояние до входной двери в башню.
Было по-прежнему тихо. Очевидно, никаких нападений на княжество Мурольское не случалось уже несколько лет, необходимость в ежедневном присутствии дозорных на башне отпала уже давно. Возможно, сюда приходили раз в день во время общего обхода, но тропа не была вытоптана до земли, лишь слегка примята трава, намечавшая маршрут от большой дороги к входной дверце башни. Мне пришлось приподнять длинный подол зеленой юбки, чтобы не намочить его в утренней росе. Кот заглянул за приотворенную створку.
– Никого, – доложил он. – Мыши только.
– Мыши? – обеспокоилась я.
– Не волнуйся, они спят уже.
Лишь вступив в полумрак башенки, я поняла, что Кот имел ввиду не полевых, а летучих мышей: на балках потолка висели плотные черные кулечки. Запрокинув голову, я оценила возможность того, что эти ночные животные вдруг проснутся и спикируют мне в волосы. Возможность стремилась к нулю. Первые солнечные лучи уже проникли сквозь бойницы башни, а всем известно, что летучие мыши не любят летать при свете дня. Поэтому я успокоилась и приступила к осмотру помещения, чтобы найти очередное послание от похитителей. Иначе зачем было приводить меня в эту башню?
Круглые стены, сложенные из камней, поднимались вверх на высоту двух этажей. Узкая деревянная лестница, начинавшаяся у двери, прилепилась к стене и поднималась вверх на опоясывавшую по окружности помещения площадку. Там были прорезаны узкие бойницы. Через них можно было безопасно осуществлять дозор территории, а при необходимости – эффективно отстреливать подступающего противника. Поскольку внизу никаких признаков послания не было, я поднялась по этой лестнице на уровень выше и поочередно выглянула в каждую бойницу (всего их оказалось десять штук). И ничего не обнаружила. Цель приведения меня в эту башню оставалась неясной. Кот продублировал мои исследования и тоже испытал чувство разочарования.
Я присела на деревянный табурет возле бойницы с видом на озеро и наш трактир внизу, предварительно смахнув с него пыль.
– Ты что-нибудь понимаешь? – обратилась я к единственному доступному мне собеседнику.
– Неа, – беспечно ответил Кот.
– Какой смысл? – вопросила я. – Ничего не понимаю!
Кот почесал лапой за ухом, погружаясь в размышления. Я с трудом удержалась от желания тоже поскрести в затылке. Жест этот никак не помог бы мне в раздумьях и к тому же совершенно не подходил особе царских кровей.
И в этот момент грохот сотряс нашу башню. У меня вырвался не слишком элегантный вскрик, а Кот потерял равновесие, и его три опорные лапы разъехались в разные стороны.
– Чёчилось?! – вскричал он, поспешно группируясь. Шерсть на нем встала дыбом.
Я могла бы задать тот же вопрос, ну, быть может, более членораздельно: что случилось? Но от грохота, сотрясшим стены башни, с потолка посыпались сонные мыши. Мало приятного, когда на тебя падают летучие создания, чье существование окутано не самыми радужными отсылками к миру тьмы, поэтому некоторое время я не могла общаться с Котом. Я приняла защитную позу, присев на корточки и закрыв голову обеими руками. Кот тут же протиснулся под мой живот, оказавшись в абсолютно укрытом убежище. Мне оставалось лишь надеяться, что моя спина не слишком привлечет мечущихся над нами животных. Постепенно шумное шуршание многочисленных крыльев сошло на нет. Потревоженные грохотом обитатели башенки вновь заняли свои спальные места, и я осмелилась поднять голову. Кот осторожно вытянул шею из-под моей руки, но покинуть относительную безопасность моих объятий пока не решился.
– Слушай, это дверь захлопнулась, – встревоженно повернулся он ко мне. – Нас тут заперли!
Теперь и я осознала, что внизу стало темно, ведь утренний свет не попадал больше в помещение через открытую дверь. Осторожно взглянув наверх (мыши вели себя спокойно, погружаясь в прерванный сон), я осмелилась распрямиться.
– Заперли? Но зачем? – задумчиво сказала я.
Кот проскакал вниз и с разбегу толкнул дверь всеми четырьмя лапами. Она не поддалась. Пока я спускалась по скрипучим ступенькам, успела в голове прокрутить план спасения: пропихнуть Кота в бойницу, чтобы отправить за помощью к моей свите. Правда, пролезет ли? Другой вариант: попробовать призвать прабабушку телепатическим методом общения. Но тут больше препятствий: проснулась ли Ягуся? смогу ли я настроиться на волну общения? правильно ли она поймет мое послание? да и как объяснить наше местоположение?
Придумать еще один вариант я не успела – лишь мелькнула невнятная мысль об использовании колдовских навыков, которым меня пыталась научить Ягуся в свое время. Но моих не слишком выдающихся талантов не хватило на расширенный курс чародейства, так что отпирать запертые двери я не научилась. А вообще было бы неплохо немного усовершенствовать полученные в наследство волшебные таланты, подумалось мне еще.
Но оказалось, что все эти планы не понадобятся: я толкнула дверь, и та легко распахнулась. В задумчивости мы с Котом обменялись взглядами.
– Ветер, что ли? – протянула я.
– Наверное! – с облегчением принял мою версию Кот. – Пойдем-ка отсюда…
Я шагнула к выходу – и замерла на месте. Мой спутник, уже навостривший хвост в сторону дороги, недовольно оглянулся.
– Ну чего ты там?
– Здесь написано… – протянула я палец на створку двери.
На деревянной балке, пересекавшей полотно из сбитых вертикально бревен, действительно виднелись отдельные буквы. И если читать их сверху вниз, они складывались в два слова.
– Докатились! На заборах читаем! Чего написано-то? – Кот вернулся ко мне и с любопытством вглядывался в узор.
– А ты не умеешь читать? – отвлеклась я.
– Нет, конечно! – фыркнул Кот. – Оно мне надо?
– Ну вот сейчас бы мог сам прочитать.
– А ты мне на что? Говори, что там? Инструкция? Или послание на заборе от одного скучающего дозорного другому?
– Здесь написано «ИЩИ СЫР», – медленно сказала я. – А ведь и вправду непонятно – нам это или кому другому.
– Знаешь, если бы не грохот этой захлопнувшейся двери, скажи, положа лапу на сердце: ты бы обратила внимание на эти буквы на ней?
Я честно подумала.
– Нет. Мне бы и в голову не пришло разглядывать эту створку.
– А сейчас смотрела очень даже внимательно. Какой напрашивается вывод?
– Что дверь захлопнул не ветер, а некто, желавший обратить наше внимание именно на послание.
– Значит, мы тут не одни! – нервно воскликнула я.
– Да уж, – подергал усами Кот. – Но я никого не слышу. И не чую, хотя нюх у меня, конечно, не такой хороший как слух… Но посторонних явно нет рядом.
– Давай вернемся к нашим и обсудим информацию, – предложила я. Желание самостоятельно следовать получаемым инструкциям у меня как-то пропало.
Молча мы спустились с горы, проследовали по улочке и свернули к нашему филиалу трактира. Избушечка сонно приветствовала нас, скрипнув бревнами венца. Я мимоходом погладила ее по когтистой ноге, но задерживаться не стала: следовало поделиться полученной информацией с остальными участниками нашей экспедиции.
Участники по-прежнему почивали, разве что Стрелец-молодец теперь спал на боку, поджав босые ноги. А Ягусин храп даже не изменил тональности. Что ж, не так уж долго мы отсутствовали, чтобы наше сонное царство пришло в себя. Поразмышляв, я решила не будить их. Ну а какой в этом прок? Опираясь на опыт, скажу, что Ягуся не сможет адекватно и в полном объеме воспринять информацию по крайней мере час после пробуждения (естественного, а не насильно прерванного, замечу в скобках). Ну и смысл? Большой срочности в указании искать сыр нет, можно и подождать. Так что я поднялась в отведенные мне покои и раскрыла дневник, стремясь рационально провести время до всеобщего пробуждения. А изложение своих мыслей и пережитых событий всегда полезно.
И вот пока я записывала вышеизложенный текст, я пыталась одновременно разгадать и послание. Оно казалось и туманным, и странным. Первый вопрос: нам ли оно вообще предназначается? Исходя из логики подбрасываемых писем, нас должны были вести к моим родителям. Ну или к информации об условиях их освобождения. Более или менее, но мы двигались вперед, хотя ясности пока не прибавилось.
Приняв же версию, что поиски сыра приведут нас к следующей подсказке, я получила второй вопрос: кто навел нас на запись на двери? Взгляд на совершенно спокойную природу за пределами моего балкона привел меня к весьма простому открытию: ветра-то не было! Значит, не силы естественного происхождения захлопнули дверь, довольно тяжелую, кстати. Тут действовала чья-то рука. И вот этот вывод мне совершенно не понравился! Получается, за нами следят, идут по пятам. Ведь если подумать, то и предыдущие записки были нам подброшены очень уж точно: и письмо под тарелкой на обеде у Шишковиков, и записка в коробочке с бусами, и рисунок, найденный за камнем на распутье, да и сегодняшнее послание очень уж аккуратно лежало строго под моим балконом. Только внимательно отслеживающий наши передвижения мог столь филигранно подкладывать письма, где мы всегда их находили. И ему не мешали даже изменения в наших планах… Холодок пробежал по моей спине, когда я вывела эти слова. Кто мог быть столь близко к нам? Где он прячется? И зачем ему нужны эти игры?
***
В тот момент, когда я поставила финальный в записи вопросительный знак, звуки сверху оповестили, что проснулась моя прабабушка. Так что я даже с некоторым облегчением закрыла свой дневник, чтобы получить возможность обсудить события и свои страхи с кем-то еще. Так что дописываю уже вечером (как, впрочем, и должно делать).
Ягуся долго и со вкусом потягивалась, потом обнималась с Котом, потом одевалась, так что я успела даже поставить маленький самовар на огонь. Забыла упомянуть в описании нашего филиала трактира, что на первом этаже один из углов обширного и единственного помещения был оборудован камерной кухней. Здесь был необходимый минимум для приготовления легкого завтрака: компактная печка с вязанкой заготовленных дровишек, небольшой погребец, где лежала буханка местного хлеба, три порции овощей, десяток яиц и бутыль молока. Я даже смогла приготовить легкий, но питательный завтрак: омлет с овощами. На запахи повел носом и тут же проснулся Стрелец-молодец. Я деликатно отвернулась, чтобы он мог заправить рубаху за пояс, натянуть сапоги и предстать передо мною уже в подобающем виде.
Разложив омлет по тарелкам и красиво сервировав стол, занимавший второй угол помещения первого этажа, я пригласила всех к трапезе. Кот отказался пить молоко из блюдечка на полу – пришлось и ему позволить занять место на столе рядом с нами. Дождавшись, пока все утолят утренний голод, я сделала краткий доклад о событиях утра. Реакция не замедлила последовать.
– И ты пошла туда одна?! – грозно спросила Ягуся.
Я сделала виноватое лицо и с прискорбием кивнула.
– И ты знал об этом? – с той же интонацией прабабушка повернулась к Коту.
Тот не стал утруждать себя вежливым раскаянием.
– А что такого? Ничего ж не случилось.
– А ты спал? – Ягуся ткнула вилкой в сторону Лучезара.
Стрелец-молодец повинно опустил голову, рыжий локон красиво упал ему на правый глаз:
– Виноват, не уследил.
– Я больше не буду, – признала и я свою ошибку. – Получила урок.
– Тебя ведь похищали уже! – распалялась Ягуся. – Захотелось новых приключений? Что мне теперь, запирать тебя? Или к себе приковывать?
– Ты давай к главной теме повестки переходи, – непочтительно заметил Кот, вылизав блюдечко до капли. – Мясца бы, – мечтательно добавил он.
– Обойдешься! – отрезала Ягуся. – Скажи спасибо, что за стол пускаю! А то на подножный корм переведу – и питайся как знаешь.
– Не губи, матушка, – спокойно ответил домашний любимец, приступая к вылизыванию левой лапы.
Ягуся хмыкнула. Отходчивость – ее главная положительная черта. И бабушка моя по материнской линии царица Аленушка обладала ею в полной мере. Полагаю, благодаря именно этому свойству характера она и смогла прожить в счастливом браке с царем Берендеем, хотя дедушка и отличается абсолютной безалаберностью. Мне подобная безответственность на столь важном посту главы государства кажется абсолютно неуместной, поэтому я с детства взяла за образец характер папеньки. Уж в отходчивости и незлопамятности батюшку моего Кащея Никандоровича сложно обвинить. Он всегда имеет четкие планы, следует к целям кратчайшим и эффективнейшим путем и имеет структурированный список врагов и друзей. Маменька моя Марья Берендеевна унаследовала абсолютнейшую легкость по отношению к важным и не очень вопросам – возможно, такой контраст характеров и составил прочную основу для брака моих родителей. Но я – нет! – я не хотела бы быть столь мягкой и доброй. Пусть в сегодняшней ситуации быстро улетучившийся гнев Ягуси был мне на руку, но в вопросах воспитания младшего поколения стоило бы быть более твердой.
Впрочем, я отвлеклась. Размышления на тему воспитания гораздо быстрее покинули мою голову, когда я сидела за столом, – это записывая вечером свои мысли, я уделила больше внимания этому вопросу. За завтраком же после краткого обмена репликами на тему моей неразумной вылазки мы перешли к вопросу о содержании полученного послания.
