Разумно.
– А я уж глаз с царевны не спущу, – заверил Стрелец-молодец. Видно, ощущал свою вину за вчерашнее происшествие.
***
Утренняя остановка прошла по плану и без происшествий. Накормили Избушечку, сами прошлись, не выпуская друг друга из виду. Я смогла надеть свежую льняную рубаху с вышитыми по корсажу розами, очень гармонирующую с юбкой. После смены гардероба я позволила Стрельцу-молодцу вернуться в Избушечку. Он зорко оглядел помещение, после чего уселся на свое привычное место у входной двери. Я предпочла расположиться за столом у переднего обзорного окна рядом с прабабушкой. Ягуся же разложила картину-головоломку, намереваясь коротать время в дороге ее складыванием. Кот разлегся на моем свободном пока кресле, яростно позевывая во весь рот с риском вывихнуть челюсть.
– Все готовы? – для проформы поинтересовалась Ягуся и отдала Избушечке приказ двигаться, даже не дождавшись ответа ни от одного из участников экспедиции.
Я раскрыла книгу с инструкциями, чтобы освежить в памяти список предстоящих дел. В расписании на день значилось два привала, совмещенные с приемами пищи, а вечером мы должны были прибыть в Озёрные Земли для ночлега. И никаких официальных визитов, что неудивительно, ведь мы лишь вечером пересечем границу Орлиных земель.
Избушечка, заправленная по самые венцы, была полна сил и бодро шагала по дороге, изредка сбиваясь на легкую рысцу, вызывая нарекания от Ягуси: у той в этот момент начинали подпрыгивать детальки головоломки на столе, смешиваясь в единую кучу. Я мало обращала внимания на ее возмущённые причитания, лишь слегка отмечая их краем сознания. Но в конце концов мне это надоело, и я поднялась с табурета, намереваясь перейти в свое кресло, согнав с него похрапывающего Кота. И именно в этот момент все и произошло. Сначала я совсем не поняла, что случилось. Я просто потеряла опору под ногами и полетела на пол, путаясь в своей длинной черной юбке. Сверху меня накрыло свалившимися с кресла подушками, пледом и Котом. Потом я услышала звон тарелок за запертыми дверцами буфетного шкафа и нелитературные выражения Ягуси. Хаос продолжался всего несколько секунд, потом все замерло. Я осторожно подняла голову.
Избушечка упала, что и вызвало хаос в ее недрах, но к счастью, не перевернулась. Лучезар пробирался к нам, а под его ногами жалобно скрипели сместившиеся половицы. Счастье, что вся мебель в Избушечке прикручена к полу и стенам, иначе нас всех могло бы покалечить падающими сундуками или креслами.
– Все целы? – закричала Ягуся.
– Да.
– Да.
– Нет, – отличился Кот.
– Что с тобой? – нащупала я его в складках пледа.
– Конфуз, – прошептал он мне в ответ. – Плед твой стирать придется.
– Это ладно, – отмахнулась я. – Сам-то цел?
– Ну да… кажется.
– Что это было? – убедившись, что Кот не особенно пострадал, я могла уделить внимание и себе. – У меня шишка будет.
– Избушечка упала, – озабоченно ответила Ягуся.
Она уже поднялась и, не обращая внимания на рассыпавшуюся головоломку, устремилась к двери. Стрелец-молодец остановил ее.
– Подожди, проверить надо.
Мы послушно замерли, ожидая, пока Стрелец-молодец выполнит свою работу.
Он осторожно приоткрыл дверь. Вернее, попытался это сделать: проем перекосило и дверь заклинило. Пришлось применить молодецкую силу и воспользоваться методом удара плеча в дверную створку. С трудом, но Стрельцу удалось приоткрыть дверь до возможности выбраться ему наружу. Мы втроем дружно вытянули шеи, наблюдая за ним.
– В окна посмотрите, – велел Лучезар через плечо, и мы послушно рассыпались по периметру Избушечки. С моей стороны был лес, деревья почти вплотную подступили к дороге. В лесу было тихо. Ни единая ветка не шелохнулась. Ни один кустик не покачнулся, выдавая скрытого за собой разбойника.
– У меня никого, – отрапортовал Кот.
– У меня тоже тихо, – откликнулась Ягуся.
– И у меня, – добавила и я.
Кот повел носом, приставленного к дверной щели.
– Кто-то тут есть, – задумчиво сказал он. – Не узнаю запах…
Лучезар спрыгнул с крылечка. Вернее, шагнул с него, ведь Избушечка так и сидела на земле, поджав пострадавшие куриные ножки. Из своего окошка я увидела, как Стрелец прошел вокруг. Потом послышались непонятные звуки, и Ягуся прильнула к своему окошку в передней части Избушечки.
– Ироды! – гневно сказала она. – Веревку натянули через дорогу!
– Что? Зачем? – хором спросили мы с Котом.
– Тревога! Тревога! – донесся с улицы крик Стрельца. – Сматываемся отсюда!
– Что? Как? – опять хором отреагировали я и Кот.
Ягуся не стала отвлекаться на полемику.
– Вставай! Живо! Вперед! – завопила она. – Всем сесть и пристегнуться! Кот! Сгинь!
Под истеричный кошачий визг я кинулась в свое кресло. Из-под ручек действительно свисали пара ремней из свиной кожи, но я никак не думала, что они могут пригодиться в нашей размеренной поездке. Избушечка тем временем поднялась на дрожащие куриные ножки и сделала пару неустойчивых шагов. Посуда в шкафчике опять зазвенела, а Кот запрыгнул мне на шею на манер воротника и вцепился в меня и лапами, и хвостом. Сзади донеслись звуки скрещенных мечей. Я в ужасе оглянулась и увидела, что Лучезар сражается с кем-то на крылечке нашей Избушечки. Ягуся помчалась к нему на помощь, вооружившись сковородкой с остатками яичницы. Глухой удар. Вскрик. И прабабушка с Лучезаром запрыгнули внутрь Избушечки и навалились на дверь, закрывая ее. Перекошенная коробка сыграла нам на руку, не дав бандитам возможности с легкостью распахнуть дверь.
– Вперед! Вперед! Вперед! – закричала Ягуся, запирая дверь на железный крюк, пока Стрелец удерживал ее от внешнего воздействия.
Избушечка, видно, слегка пришла в себя, поскольку шаг ее обрел некую твердость. Она гневно вильнула задней частью, стряхивая со своего крыльца врага. Мы услышали сдавленный крик снаружи. Если она и наступила на кого-нибудь, то это его вина, считаю. Мы с Котом уткнулись друг в друга и зажмурились. Избушечка набрала ход. Я чувствовала, как подпрыгивала в своем кресле, и лишь ремни удерживали меня от опасности удариться головой о стенку или потолок. Ягуся несколько раз нехорошо выругалась, но в данной экстремальной ситуации это было простительно. И мы мчались и мчались по лесной дороге. Счастье, что на ней не было крутых поворотов, и Избушечка развила приличную скорость.
Спустя некоторое время я осмелилась открыть глаза. Прабабушка была на посту впередсмотрящего и руководила Избушечкой, вглядываясь в передние окошечки. Стрелец-молодец держался за косяк двери, поглядывая в боковые и задние смотровые отверстия. Кот закопал голову в мои волосы, так и не уложенные в подобающую прическу.
– А чего ты со сковородкой-то помчалась? – спросил Лучезар через все помещение у Ягуси.
– Так на помощь тебе, – рассеянно откликнулась она.
– А дубину из сундука чего не достала?
Ягуся озадаченно на него посмотрела.
– Фу ты! – с досадой ответила она после паузы. – Забыла совсем про нее. Стресс.
Я присоединилась к беседе:
– Так что там было?
– Веревку натянули через дорогу, – хмуро ответил Лучезар.
– А кто там был? – задала я следующий вопрос.
– Дрался я с варваром каким-то… Космы нечесаные, борода всклокоченная, зубов нет, одет в тряпки.
– Бандит с большой дороги, – прокомментировал Кот из-под моей шеи, пощекотав меня усами.
– Оружие у него не бандитское, – не согласился с ним Лучезар. – Меч боевой. У разбойников ножи да дубины. А этот был и обучен хорошо.
– А почему один? – задумалась Ягуся.
– Солдат какой дезертировавший? – предположила я.
– Да не один он был, – добавил информации Стрелец-молодец. – Там в кустах еще сидели, на крылечко Избушечки только один успел запрыгнуть вместе со мной.
– Какие-то неспокойные земли, – осудила я. – Надеюсь, мы скоро покинем их.
– Должны были к обеду пересечь границу, – кивнула Ягуся. – А сейчас и не знаю, хватит ли сил у Избушечки. Ты как?
Я сначала не поняла, что прабабушка обращается не ко мне, и уже открыла было рот для ответа, но тут Избушечка проскрипела что-то всеми бревнами своего корпуса, и я закрыла рот.
– Нога правая немеет, – перевела для присутствующих ответ Избушечки Ягуся и озабоченно добавила:
– Надо бы остановиться для осмотра.
Лучезар снова выглянул в окошечки на все четыре стороны.
– Погони нет, – доложил он. – Но лучше бы подальше уйти.
– Сможешь? – спросила прабабушка.
И даже я поняла ответ Избушечки в тяжком ответном вздохе.
– Ну потерпи еще немного.
Мы замолчали. Бег Избушечки сменился неровным, хотя и достаточно быстрым шагом. Все мы немного успокоились. Кот соизволил отпустить мою шею. Ягуся смела в совок детали от головоломки.
– Теперь уж точно не совпадет, – вздохнула она и решительно высыпала все в помойный мешок.
Я причесалась, закрутив волосы в высокий тугой узел и закрепив его для надежности сеточкой, украшенной шелковыми бантиками кремового цвета, гармонирующими с моей вышитой блузкой свободного покроя. В тишине мы проехали еще некоторое время, пока Избушечка окончательно не выдохлась. Она замедляла ход, прихрамывая все больше, пока наконец не остановилась.
– Так, ладно, надо проверить, – заявила Ягуся, поднимаясь с места.
Мы все вскочили, хотя я, признаюсь, слегка поколебалась перед тем, как выйти за пределы бревенчатых стен. Но и оставаться в стороне я не могла. Ведь в экстремальной ситуации важна каждая пара рук и каждая пара глаз. Впрочем, тревога наша была напрасной. Избушечка остановилась в месте, исключающем внезапность атаки врагов. Дорога проходила через абсолютно ровные поля. Ближайшие возвышенности с деревьями были слишком далеко от места нашей вынужденной остановки, лишь обозначившись контурами на горизонте справа. Рядом же не было ни кочки, ни кустика, не говоря уж о строениях. Тем не менее Стрелец-молодец привел оружие в боевую готовность. А мы окружили тяжело осевшую на землю Избушечку. Она поджала одну куриную ножку под себя, а вторую вытянула вперед, чтобы Ягусе было удобнее ее осматривать. Ножка опухла. Прабабушка осторожно ощупала кожистую поверхность. Избушечка вздрогнула всеми бревнами.
– Где болит? Здесь? Здесь? Пошевели пальцами. Сожми в кулак. А здесь болит?
Избушечка скрипела в ответ.
– Ясно. Сейчас наложим мазь с заклинанием и зафиксируем вывих. Хорошо, что не сломала! – вынесла вердикт Ягуся. – Ну и нагрузки придется снизить. Нужен отдых.
– Где? Здесь? – вырвалось у меня.
– Нам нужен целый транспорт, – сурово ответила прабабушка. – Так что да, здесь.
– С тракта надо бы сойти, – озабоченно сказал мой телохранитель.
– Что тут с географией? – обратилась ко мне прабабушка.
– Чисто поле, – тут же ответила я.
– Трактиры? Постоялые дворы? – уточнила Ягуся.
– Нет.
– Нам бы и не нужны непроверенные корчмы, – вставил Лучезар.
– Соглашусь, – задумчиво сказала я.
Подобрав юбку, я вошла вновь в Избушечку и вынесла свою дорожную книгу с картой, составленной для меня папенькой. Тем временем прабабушка занялась лечением Избушечки, согласно своему же плану.
– Где мы? – спросила она, когда я вновь присоединилась к своей свите.
Я взглянула на солнце, оглядела пейзаж и соотнесла его с картой.
– Тут, – ткнула пальцем.
Все склонились над книгой. Даже Кот просунул морду мне под руку.
– Глушь, – резюмировала Ягуся. – Это вот озеро далеко, интересно?
Она показала на голубую кляксу недалеко от моего пальца. Стрелец-молодец огляделся, приставив ладонь ко лбу.
– Думаю, что там, – сказал он, некультурно указав пальцем в искомую сторону.
– С чего такой вывод? – не поверил ему Кот.
– Там камыши.
– И?
– Камыши не растут в чистом поле. Им нужна водная местность. Стало быть, озеро там, – терпеливо объяснил Стрелец-молодец.
– Или болото, – пробурчала я.
– Тоже сгодится, – отмахнулась прабабушка. – Пошли.
– Пешком? – удивилась я.
– Не рассыпешься, – Ягуся непочтительно нахмурилась в мою сторону. Она была почему-то недовольна моим вопросом. Я вздернула нос и решительно подобрала подол юбки. Не самый удачный наряд для пешей прогулки, но что поделать… Стрелец-молодец тут же оказался чуть впереди меня, а Ягуся замыкала шествие, подбадривая кряхтящую и хромающую Избушечку. Да, пожалуй, было бы негуманно заставлять ее везти нас эти несколько верст, хотя я и считаю, что нашего малого веса Избушечка и не почувствовала бы.
Мы сошли с дороги и отправились прямиком через луга. К подолу моей юбки тут же прицепились колючки чертополоха и других не менее цепляющихся растений. Солнце припекало, и я пожалела, что не захватила с собой шляпу – как пить дать покроюсь веснушками!
Наконец мы достигли цели. Озеро оказалось чисто символическим, даже удивительно, что Кладезь Премудрости нанес его на мою карту. Возможно, весной, в период половодья оно выглядело более обширным, сейчас же это была просто довольно крупная яма, заполненная водой. Обойти ее можно было всего лишь за одну достаточно длинную народную песню. Зато живописно. На противоположном от нас берегу росли чахлые деревца – ива, полагаю.
– Пошли туда, – велела Ягуся. – Остановимся на привал.
– Надолго? – поинтересовалась я, озабоченная тем, что сбивается вся тщательно составленная батюшкой и Кладезем Премудрости программа. Ведь ночевать мы должны были в оплаченном постоялом дворе. А я не приеду…
– На ночь как минимум, – отрезала Ягуся, озабоченно взглянув на прихрамывающую Избушечку.
Я не ответила и, пока мы обходили лужу по окружности, начала составлять извинительное послание. Или не нужно извиняться, а лишь оповестить об отмене брони? Так и не придя к окончательному решению, я покосилась на прабабушку.
– Виданное ли дело – веревки поперек дороги натягивать! – доносилось до меня ее ворчание. – Куда только местное правительство смотрит? И есть тут вообще хоть какое-то правительство?
А вот это уже вопрос по моей части! Я с готовностью раскрыла Книгу, где можно было почерпнуть информацию. И пока остальные обустраивали территорию для предстоящего привала и ночлега, выразительно зачитала:
– Озёрные Земли основаны в краю, где находится множество озер – как можно предположить по названию. Произошло это не менее пяти тысяч лет назад, – попутно пояснила я. – Пришлые с гор племена осели здесь и занялись ткачеством и плетением, поскольку почва располагает к выращиванию соответствующих растений. Народ не является воинствующим. Во главе стоит князь, выбираемый ежегодно во время сбора урожая в каждой отдельной деревне. Таки да, у них нет централизованной власти! – опять отвлеклась я. – В контакт друг с другом поселения вступают редко из-за дальности расстояния и отсутствия активных способов передвижения. Из животных представлены ослы и мулы, кои мало пригодны для извоза человека в силу упрямства первых и медлительности вторых. Также разводят медовых пчел. Раз в год, по осени, проводятся ярмарки, где и обмениваются произведенными товарами.
– Очень интересно, – вставил внимательно слушавший меня Кот.
– А уж познавательно как! – добавила Ягуся. – Отвлекись-ка и начисти быстренько лук. Хочу луковые кольца пожарить на обед.
Я была вынуждена прерваться. Но и без книги я могла многое рассказать про быт жителей Озерных Земель, ведь в моей памяти прекрасно сохранились рассказы с уроков истории и географии, которые я всегда слушала и посещала с удовольствием в отличие от братца Иванушки. Вот и пригодилась моя жажда к знаниям и хорошая память.
– А женятся они только на жителях других поселений. На той же ярмарке сговариваются и обмениваются женихами и невестами. Обычно девушки уходят из родной деревни, но бывает по-разному. Когда молодые люди входят в брачный возраст, они получают в подарок красную рубашку, знак того, что готов создать семью. А на рубашках у всех вышиты обереги и защитные заклинания. Их делают самые старые женщины поселения, потому что они владеют магией заговора узоров.
– И эта вышивка их защищает что ли? – вступил в беседу Стрелец-молодец, который завершил обкладывание нашей стоянки сигнализирующим хворостом.
– И очень неплохо, – кивнула я, вытирая выступившие на глазах луковые слезы. Кот чихнул и поспешно покинул мое общество, удалившись в Избушечку.
Ягуся пробурчала что-то себе под нос, но вслух комментировать мой доклад не стала, поскольку, ожидая пока закипит масло для луковых колец, замешивала лечебную мазь для травмированной конечности нашего транспорта.
– А потом в эти жениховые и невестины рубашки заворачивают младенцев, для защиты, пока они не получат свои собственные, – закончила я рассказ.
– Вот и прекрасно, – Ягуся явно меня не слушала, занятая лечением ноги Избушечки. Она ощупала травмированную конечность, аккуратно взялась за лодыжку и изо всех сил дернула. Избушечка аж подскочила, но Ягуся грозно рявкнула:
– Сидеть!
Из открывшейся двери выскочил Кот.
– Что опять стряслось, матушка? – завопил он, спрыгивая с крылечка.
– Оказываю первую помощь, – буркнула Ягуся. – Вывих вправила, теперь ноге нужен покой. До завтрашнего утра как минимум.
– А потом?
– А потом посмотрим. Ну-ка, пошевели пальчиками, – обратилась она к больной.
Избушечка обиженно скрипнула бревнами, но послушно пошевелила когтистыми пальцами травмированной ножки.
– Перелома нет, – удовлетворенно сказала прабабушка. – Покой и здоровый сон.
– А мы? – спросил Кот.
– А мы сейчас обедать будем. Лук готов?
– Готов, – вздохнула я.
– Что с котелком?
– Масло булькает, – отчитался Стрелец-молодец.
– А что у нас с запасами?
– Я видела целый мешок картошки, что нам Шишковики презентовали, – напомнила я. – И целая нога вяленого мяса висит. В подполе.
– Это на черный день, – кивнула Ягуся. – Вот свежатинкой надо будет запастись. Хлеб, молоко, мед… Что ты там про ярмарки вещала, внученька?
– Что проводятся регулярно в каждой деревне, – с готовностью ответила я.
– Прекрасно. Завтра поищем. А сегодня пока на остатках перебьемся.
Неожиданный отдых оказался весьма приятным. Не нужно было никуда торопиться, не было необходимости переодеваться в парадное платье, пусть и не по плану, но все же можно было расслабиться, ни о чем не думать, даже посвятить время собственным мыслям, а не заботиться о благе государства. Я вынесла из Избушечки свой плед, аккуратно разложила его на траве, постаравшись устроиться и в тени ивовых ветвей, и не под дымом походного костра. Раскрыла путевую книгу в разделе «Дневник» и приступила к записям, стремясь запечатлеть события сегодняшнего дня максимально подробно и объективно. Трапезу нашу составили поджаренные луковые колечки, омлет (чуть перестоявший на открытом огне) и чай из озерной воды. Стрелец-молодец устраивал обход территории каждые полчаса. Ягуся развалилась на моем же пледе, раскладывая пасьянс. Кот спал, привалившись к моей правой ноге. На редкость безмятежная картина.
И казалось странным и совершенно невозможным как вчерашнее похищение моей особы, так и сегодняшний инцидент на дороге. Так и хотелось связать их в единую картину, но у меня не было никаких доказательств тому, что вчерашние и сегодняшние разбойники являлись единой бандой. В задумчивости перебирала я возможные варианты, но так и не пришла к единому выводу. Похоже, что похищение (какова бы ни была его причина) и подножка на тракте – совершенно разные преступления. Вполне возможно, что мы угодили в эпицентр междоусобной войны двух соседних деревень. Я поделилась этим предположением со своей свитой.
– Раз ты говоришь, то вполне возможно, – безмятежно ответила Ягуся. Она уже немного успокоилась, поняв, что травма Избушечки не так серьезна, как показалось сначала. – А может быть, это способ ограбления на местных трактах. А нас не успели ограбить, все-таки не каждый транспорт может убежать после аварии. Они и не ожидали такого.
– Пожалуй, ты права, праба… Ягуся, – вздохнула я.
– Я бы и разбойников вчерашних объяснил схожими причинами, – вставил Стрелец-молодец. – Похищение путешественников – популярный бизнес в отсталых странах. С царевной просто не успели операцию начать, ибо мы быстро изъяли ее из плена.
– И с тобой можно согласиться, – кивнула я, воспитанная в дипломатической уверенности, что перед контраргументом необходимо сначала сказать «да», а уж затем добавить «но». – Однако…
– Перестань накручивать себя, внученька, – приказала мне Ягуся, не дав продолжить мое «но». – Исходи из фактов, а не из предположений. А факты таковы: все закончилось хорошо. На данный момент у нас нет проблем, которые невозможно решить.
– Но ведь…
– Цыц! Слушай старших! Я знаю твою склонность к паникерству, потому и сдерживаю по мере сил.
– Родители…
– Один день промедления в пути ничего не решит. Белый камень дождется нас. А сейчас нам всем нужен покой.
Мне оставалось лишь проглотить готовые вырваться возражения. В чем-то прабабушка была права. В данный момент нам действительно ничего не угрожало, Избушечке был необходим покой, а информацию о местонахождении папеньки и маменьки мы все равно получим не раньше, чем сможем достичь искомой точки с подсказкой. Оставалось смириться с предложенными обстоятельствами и использовать их в свою пользу. Например, заполнить страницы дневника.
***
6 день лета, или Кикимора
Ночевали мы в походных условиях – в Избушечке. Я расположилась в своем кресле, Ягуся разложила на полу огромный мешок с сеном и накрыла его стеганным одеялом, заявив, что на лавке ей спать неудобно – узко, а с покатой крышки сундука она скатывается. Лучезар лег на пороге прямо на деревянный пол, чтобы ни один враг не проник к нам через дверь. А Кот не спал, судя по многочисленным звукам шуршания, ворчания, пофыркивания, мешавшим нам всем уснуть. В конце концов Ягуся прикрикнула на своего питомца, и тот обиженно уселся на подоконнике, тараща глаза в темноту. Впрочем, это и к лучшему: хоть какой-то дозор осуществлялся!
Утром я проснулась раньше всех. Кот по-прежнему сидел черным столбиком у окна, обвив передние лапы хвостом. Услышав звуки моего потягивания и зевания, он обернулся.
– С добрым утречком, царевна, – прошептал он.
Я хотела было исправить на «Ваше высочество», но решила, что после совместно пережитых событий мы уже вполне могли позволить друг другу менее светские обращения.
– Как обстановка с утра? – спросила я в ответ громким шепотом.
– Мыши бегают, – заметил Кот. – Не выпустишь на охоту?
– Боюсь, не сдвину я телохранителя своего, – отказалась я исполнить просьбу животного после того, как оглядела крепко спящего Стрельца-молодца, привалившегося спиной к двери.
– А я и через оконце могу, – похвастался Кот.
Тогда я приоткрыла створку окошка со стороны своего кресла, и четырехлапый зверь грациозно прошмыгнул в щелку. Теперь уже я заняла место у окна, оглядывая окрестности. Раннее утро еще только начиналось, солнце озолотило лучами небо на востоке, хотя еще и не показалось в поле зрения. Бледно-желтые оттенки сменялись блекло-голубыми, поднимаясь ввысь. Облаков не наблюдалось. Легкий туман колыхался над разнотравием лугов. Озера с моей стороны не было видно, зато явственно доносился дружный хор лягушиного пения, напомнивший мне о матушке. И беспокойство вновь закралось в мою душу. Как-то там родители? Где они? Что с ними? Как скажется на них мое промедление?
Кот вернулся в Избушечку, напугав меня внезапностью появления с внешней стороны оконца. Тем более, что из пасти у него свисал длинный мышиный хвост. Я, конечно, умею владеть собой и смогла удержаться от визга, но на странице дневника появилась некрасивая клякса. Некоторое время я поразмышляла, не стоит ли переписать этот лист, но уговорила себя не делать этого, просто добавив пояснение о причине данной кляксы на странице. К счастью, она попала на свободные от записи строки – ведь в этом случае пришлось бы обязательно переписывать.
Кот прошелся прямо по моему дорожному столику, слегка поскользнулся на открытой странице дневника, спрыгивая на пол. Устроившись под моим креслом, он приступил к завтраку, и я старалась не вслушиваться в хрустящие звуки, доносившиеся снизу.
Помимо этого, я сообразила воспользоваться молодецким сном юноши, чтобы спокойно переодеться (комплект №4: легкая белая блузка, неизменная серая юбка и удобные для походов мокасины приятного золотистого цвета).
За заполнением дневника время пролетело незаметно. Вот уже слышен мощный зевок Стрельца-молодца, а с набитого сеном мешка, заменявшего перину, раздается ворчание Ягуси. Пришла пора отложить перо.
***
Утренние хлопоты заняли много времени. Нужно было не только позавтракать и умыться, но и проверить состояние Избушечки. Мы обступили ее со всех сторон, наблюдая как Ягуся снимает наложенную с вечера тугую повязку. Избушечка сжала и разжала кожистые пальцы, затем осторожно вытянула ножку. Подумала немного. Повращала ею. Затем медленно поднялась с корточек. Аккуратно наступила на травмированную конечность. Постояла немного. Потом вдруг притопнула и изобразила некое подобие чечетки. Внутри зазвенела посуда.
– Но-но! Еще побьешь фамильный фарфор! – облегченно возмутилась прабабушка.
Избушечка еще разок притопнула и вытянулась в струнку, демонстрируя готовность немедленно тронуться в путь. Мы не стали задерживаться: замели следы своего пребывания и загрузились в транспортное средство. На этот раз расслабляться себе не позволили: Ягуся не раскладывала пасьянс, а зорко следила за дорогой, глядя в переднее обзорное оконце; мы с Котом смотрели за боковыми сторонами (я справа, Кот слева); Стрелец осуществлял охрану тылов, устроившись на крылечке, свесив ноги со ступенек. Одной рукой он держался за столбик перил, а в другой сжимал меч-кладенец, выданный ему ради такого случая из сундука прабабушки, где она хранила волшебные предметы.
Несколько нервным было это переезд. Очень трудно постоянно концентрировать внимание на мелькающих мимо кустах и деревьях, поэтому лишь усилием воли я не позволяла себе расслабляться и отвлекаться. Подозрительных обстоятельств не наблюдалось, зато я успела разглядеть семейство кабанов, валявшихся в речке-переплюйке, увидела стадо ланей, высунувших головы из высокой травы и проводивших нас удивленными взглядами немигающих глаз. Заметила и многочисленных ястребов, сидевших аккуратными столбиками на засохших деревьях – явно ожидали добычу. Из очень крупных зверей один раз промелькнул лось сохатый, но он не приближался к проезжей части, так что для моих глаз это была лишь едва мелькнувшая в чаще махина. Вскоре у меня зарябило в глазах от проносящихся мимо лесов, меня замутило, и пришлось заняться медитацией, приведя в действие изученную в теории методику рассредоточивания внимания. Тошноту отодвинула на второй план необходимость следить за тем, чтобы фиксировать в сознании объекты, облекая каждый из них в слова, поэтому внутренний мой монолог выглядел так: «Куст, холм, вереск, гнездо, сосна, столб, ястреб, горка, болотце, ягоды, аист, камыш…»
А потом меня сморил сон. Безответственно, знаю, но, очевидно, монотонность и повторяемость сыграли роль подсчета овец. Я впала в то состояние полусна-полубодствования, когда звуки извне проникают в сознание, но гротескно усиливаются, а мозг выдает образы, мало связанные с реальностью. И тебе кажется, что ты не спишь, участвуешь в активной жизни, продолжаешь делать свою монотонную работу, а на самом дела лежишь с закрытыми глазами, запрокинув голову на спинку кресла, а из твоего рта доносится (по свидетельству очевидца в лице Кота) немелодичное похрапывание.
Очнулась я, словно меня кто-то толкнул. Судя по часам, вздремнула я всего ничего, один лишь четверть-часный «кукарек» пропустила. Ягуся все также сурово смотрела вперед, примечая каждую деталь пейзажа. Стрелец позади насвистывал бравурный марш (фальшиво, кстати – не попадал в ноту «фа», заменяя ее на звук полутоном выше). А Кот сидел на подоконнике. Не поручусь, что с открытыми глазами. Никто и не заметил, что я самовольно покинула свой пост. И я с удвоенным вниманием возобновила свой мысленный пересчет «Куст, холм, вереск, гнездо, сосна, столб, ястреб, горка, болотце, ягоды, аист, камыш…»
Когда петух на часах пропел полдень, Ягуся повернулась ко мне, чуть скрипнув суставами:
– Пора бы на обед остановиться, – заметила она. – Карта говорит, что через две версты будет постоялый двор. Там можем и Избушечку заправить, и сами перекусим.
– Да, пора, пожалуй, – бодро согласилась я. – А нет ли там рынка? Надо бы запасы пополнить.
– Логично мыслишь, девушка, – согласилась Ягуся. – Рынка не значится, а вот трактир отмечен на карте. Но сомневаюсь в его качестве. Уж очень мелкими буквами написано название.
Снова хрустнув суставами, она поднялась с лавки.
– Пора уже настойку мою принять, – пробормотала она.
– Старость – не радость, – фыркнул в пространство Кот.
Прабабушка сурово на него посмотрела.
– Ну а что? – не принял критику в свой адрес домашний любимец. – Скажешь, неправда?
Теперь уже фыркнула Ягуся, но комментировать не стала, переключившись на торможение Избушечки: из своего оконца я увидела, что мы приблизились к небольшому постоялому двору. Очень скромному, как права была Ягуся. Одинокая лачуга не производила впечатления активно используемой. Покосившиеся стены, запыленное окошко, дверь, висящая на одной петле… Не так должны выглядеть популярные постоялые дворы с трактирами для путешественников! Стрелец-молодец соскочил с крыльца, не дожидаясь полной остановки транспортного средства, и зашагал к трактиру. Избушечка остановилась аккурат у амбара, над входом которого висела табличка. Мое знание языков позволило перевести фразу как «Место для кормления тягловой силы». Прабабушка внимательно смотрела в оконце, изучая обстановку. А я слышала молодецкий свист из полуоткрытой двери: это Лучезар оповещал, что обстановка на объекте спокойная. Ягуся повернулась ко мне.
– Ну что, пошли, – велела она.
Я повиновалась. Вдвоем мы выступили на крылечко нашей Избушечки. Стрелец-молодец показался из дверей трактира.
– Все в порядке, можно и размяться, – сообщил он. – Грязновато тут, конечно, царевна, – предупредительно добавил он.
Я подобрала подол красивой серой юбки – не столько по необходимости, сколько по привычке. Наученная вчерашним опытом, я предпочла не надевать длинные юбки, выбрав более удобную для падения на полном ходу и последующего шагания по репейникам длину до колена. Но привычку изящно подхватывать свое одеяние я не утратила, поэтому шагала, как и положено царевне – с достоинством и благородством жеста.
Погода, замечу, была приятная. Не жарко, не холодно, не дождливо, на голубом небе лишь легкие белые облачка, солнечные лучи весело пронзают листву одинокого дерева, прислонившегося к лачуге. В такую погоду у меня всегда хорошее настроение. Вот и сейчас я улыбнулась, подавая ладонь своему телохранителю, чтобы с его помощью спуститься по ступенькам крыльца. Лучезар как-то неловко улыбнулся мне в ответ. Очевидно, я смутила его своим нецарственным поведением…
Вслед за мной с крылечка шагнула прабабушка. Втроем мы прошли по пыльному деревянному настилу, который в слякотные периоды погоды был призван возвышаться над грязью. Зайдя в темное помещение, я брезгливо поежилась – слишком уж неприглядным были внутренности данного трактира. Неудивительно, что тут царила тишина и безлюдье. Могу поспорить, что сегодня мы были первыми заехавшими путешественниками в это удручающее место. А, может, и за всю последнюю неделю.
– Одна заправка стандартная для ездовой Избушки, – продиктовала Ягуся. Тут только я заметила, что за конторкой сидит неопрятного вида личность неопределенного пола.
– Не понимаю, – равнодушно ответила личность.
Услыхав эти слова, прабабушка насторожилась. Я уж хотела повторить фразу, но взгляда на родственницу хватило, чтобы понять: дело не в языковом барьере. Ягуся грозно нахмурилась, вглядываясь в лицо персонажа за конторкой. Пауза затянулась, и владелец заправочного трактира подняла глаза на нас.
– Ты ли, что ли? – процедила Ягуся сквозь зубы.
Личность спала с лица: побледнела, потом покраснела, потом словно съежилась.
– Яга?.. – пробормотала она.
Дамы явно были знакомы. И знакомство это не было приятным. Мы с Лучезаром благоразумно помалкивали. Я даже сделала шажок назад, предпочитая быть поближе к телохранителю.
– Сколько лет, – расплылась личность в нервной улыбке, не делавшей краше ее лицо. – А ты прям и не изменилась.
– Веду здоровый образ жизни, – процедила прабабушка. – А на тебе годы не лучшим образом сказались.
– Все мы не молодеем, – банально согласилась собеседница, но осеклась, вновь взглянув на пышущую молодостью и красотой Ягу Матвеевну.
– Так изволь нам отпустить заправку стандартную для моей Избушки, – повторила заказ прабабушка.
– Один момент, – вскочила с табуретки владелица трактира. Потом помялась, заглянув в глаза покупательнице. – А две монеты?
– На! – Ягуся шлепнула на засаленную поверхность конторки две блестящие монеты. – Живо, живо! В темпе! Нам еще ехать далече. Раз-два, раз-два!
Понукаемая заданным темпом, личность вылезла из-за конторки и приступила к своим обязанностям: проковыляла к амбару с уже переведенной мной надписью и выдала Лучезару оплаченное количество мешков с провиантом для нашей Избушечки. Та радостно помогала загружать их в подпол, подпихивая когтистой ногой.
– А кто это, – шепотом спросила я у Ягуси. – Вы знакомы, похоже…
Прабабушка помолчала, бросив взгляд на суетившуюся личность неопределенного пола.
