… Рано потеряв супругу, Эдгар сам вырастил дочь. По своей жёсткой натуре ему было несвойственно проявлять чувств к близким ему людям. Едва девушка достигла возраста невесты, как барон тут же поспешил с ней распрощаться, выдав замуж за бедного, но очень гордого виконта. С того дня их общение прекратилось. Он не нанёс дочери с зятем ни одного визита. Без его приглашения те не навещали родственника в ответ.
… – Возвращайся к мужу вымаливать прощение, – приказал дочери Эдгар.
Та знала, спорить с отцом бесполезно. Молча повернулась, прижимая сына к груди, стала перешагивать порог отцовского дома, запнулась и упала на землю. При этом ударилась головой и на какое-то время лишилась сознания. Пришлось затаскивать её обратно в дом.
Дед Артура с трудом разжал пальцы дочери, судорожно стиснувшие её ребёнка. Взял на руки странно притихшего мальчишку. Маленькие глазки уставились на него не мигая. Странный малыш. И совсем не напугался, когда мать упала вместе с ним.
– Ты кто? – спросил ребёнок и вдруг засмеялся.
– Кто… кто… – еле выговаривал он сквозь идиотский смех.
– Вот дела… – только и смог сказать дед.
– Мальчишка, кажется, не очень-то здоров.
Так он познакомился со своим внуком, будущим королём Артуром. Правда, дедом почувствовал себя не сразу. На это Эдгару понадобилось время.
Глава 5. Артур и Эдвин, начало новой дружбы
Несмотря на странности в характере Артура и его отталкивающую внешность, барон крепко привязался к мальчишке.
Внук подрастал, и дед старался научить его всем навыкам, которыми должен был обладать, по его мнению, подрастающий мужчина. Правильно держаться в седле, стрелять из лука, владеть мушкетом, знать грамоту.
Наблюдая, как тот старательно морщит низкий лоб, целясь в мишень или обучаясь чтению, дед невольно приходил в умиление. Его любовь оказалась взаимной.
Глубоко посаженные, маленькие глазки смотрели на него, как на бога.
– Я попал! Прямо в яблочко! Смотри, дед! – радовался мальчуган, метко выпуская стрелу.
Барон довольно кивал. Он вырастит из него настоящего мужчину. Такого, каким был сам.
… Ещё с молодости, задолго до того, как стать капитаном королевской гвардии, Эдгар начал изучать военное дело. Жаль, больше в теории, чем на практике. Король Генрих, правивший в те времена, не любил воевать. Считал, война отнимает много сил у народа, приносит никчёмные потери. Чтобы королевство процветало, достаточно просто заботиться о его жителях. У каждого в нём живущего должен быть кров над головой. Клочок земли, если речь шла о крестьянине. Работа, которая может прокормить горожанина и его семью. Земли у них достаточно. Зачем лишнее кровопролитие для захвата новых чужих территорий?
С повелителем Эдгар никогда не спорил. Но частенько себе представлял, как умело и твёрдо правил бы сам, окажись на месте Генриха. Его давно раздражали напыщенные соседи из королевства Хитрых Лисиц. Вот уж кто жил в роскоши и богатстве! Король Осви, который там правил, стремительно богател, разводя несметные стада овец. Шерсть и сукно имели большой спрос на мировом рынке. Предприимчивый Осви торговал ими в соседствующих государствах. В их числе было королевство Белых Лилий.
– Овцеводство приносит огромную прибыль. Это золотая жила. Посмотри, как процветают Хитрые Лисицы, – как-то заикнулся Эдгар Генриху.
Они ужинали на террасе, любимом месте правителя. Прямо над ними за стеклянным куполом крыши проплывали розовые облака, тронутые красным закатом. От этого сами облака казались чем-то нереальным, вымышленным.
– Чтобы разводить такие стада, какими владеет Осви, необходимо много свободной земли. У нас столько нет. Наше королевство гораздо меньше соседнего, – задумчиво ответил Генри, любуясь невероятным закатом.
– На днях я делал объезд своих земель, – вкрадчиво начал Эдгар.
– Знаешь, что я увидел? Многие из крестьян не используют щедро дарованную тобой землю по назначению. Мне с болью в сердце приходилось наблюдать участки, заросшие вереском. Народ стал ленив. Он не ценит тех благ, которые ты ему даёшь. Уверен, на других землях царит тот же беспорядок.
– Ты хочешь, чтобы я отобрал землю у крестьян? – спросил Генрих, отрываясь от созерцания заката и глядя прямо в глаза Эдгару.
Король всегда славился своей прямолинейностью. Кто-то из поданных его за это уважал, кто-то ненавидел. Но он был таким, каким был.
«Мягкотелый увалень, ты никогда на это не пойдёшь», подумал капитан про себя.
Но вслух сказал другое:
– Ваша светлость, конечно, не нужно лишать земли всех подряд. Оставить тем, кто действительно выращивает на ней хлеб и овощи. Остальных было бы неплохо проучить.
– Если мы станем претендовать на землю крестьян, люди поднимутся. Начнутся мятежи. Да и как мы сможем забрать участки выборочно? Для пастбищ нужна огромная территория. А мы получим жалкие клочки то там, то сям.
– Можно переселить тех, кто пользуется своими участками. Собрать их всех в одном месте.
– Ты хоть представляешь, во что обойдётся переезд бедолагам с насиженных мест? – Генрих повысил голос лишь слегка.
Но собеседнику стало понятно: тот ни за что не решится на новые реформы. Про идею захвата королевства Хитрых Лисиц благоразумнее будет промолчать.
Если бы у него была власть нынешнего правителя… Через год или два их государство было бы не узнать. Оно стало бы ещё больше, сильнее, богаче.
Солнце почти село, окрасив напоследок облака в багряный цвет. Словно кто-то невидимый на небесах пролил кровь, и она залила собой полнеба.
Миром от Генриха ничего не добиться. Нужно действовать по-другому. Главное, не спешить, чтобы правитель ничего не заподозрил.
Эдгар старался не пропускать ни одного повода наведаться к королю. Чем ближе он к нему будет, тем больше будет в курсе всего, что происходит во дворце.
… А во дворце ничего особенного не происходило. Разве что приезд племянника Генриха, который внезапно потерял отца и теперь прибыл во дворец под опеку правителя.
Мать двенадцатилетний Эдвин потерял ещё при рождении, бедняжка скончалась во время тяжёлых родов. Отец погиб две недели назад на охоте, один на один пытаясь победить разъярённого раненого вепря.
Эдвин глубоко переживал гибель отца. Не выходил из своей комнаты, отказывался есть, ни с кем не разговаривал.
– Моему внуку тоже двенадцать. Они ровесники с твоим племянником. Может, стоит привести Артура во дворец? Вдруг он сможет разговорить Эдвина, – предложил капитан Генриху с сочувственным лицом.
– Давай попробуем. Мальчишки в таком возрасте быстро находят общий язык. К тому же, твой тоже растёт без отца, – согласился Генрих, тревожась за своего подопечного.
Решено было устроить торжественный приём по случаю приезда Эдвина. Артур с дедом оказались в числе первых приглашённых. За столом, уставленным всевозможными яствами, мальчиков посадили рядом.
– Почему ты ничего не ешь? – спросил Артур, хватая с тарелки очередной кусок жареного мяса и запихивая его в рот.
Как не старался Эдгар приучить внука к хорошим манерам, тот сразу обо всём забывал, когда дело касалось еды. Ел он много и неряшливо, роняя куски на одежду и стол. Глотал их, не прожёвывая, и тут же тянулся за следующим. Точно боялся, что от него могут убрать тарелку, и он не успеет насытить свой желудок.
Эдвин покосился на перепачканное соусом лицо Артура и неожиданно улыбнулся.
– О тебе такого не скажешь, – сказал он.
– Да, поесть я люблю, – ответил тот, громко рыгая и запуская пальцы прямо в нежнейший паштет из фазаньей печени.
– И приборы для этого тебе не особо нужны, – ещё шире заулыбался Эдвин.
Сосед вызывал невольное отвращение низким лбом с глубоко спрятанными под ним глазами. Излишне крупным носом над тонкими, перемазанными пищей, губами. Да ещё торчащие подобно лопухам уши, которые не в силах были прикрыть жидкие блеклые волосы…
Но было в нём что-то такое, что притягивало взор Эдвина подобно магниту. Он испытывал одновременно сразу несколько чувств: жалости, брезгливости, любопытства. Никогда раньше не сталкивался с кем-то, похожим на Артура. Точно встретил экзотического неприрученного зверька.
– Давай сбежим отсюда, – предложил новый странный знакомый, вытирая рукавом праздничной белоснежной рубахи испачканный рот.
– Только возьмём с собой тех булочек. Я их ещё не пробовал.
Эдвин покинул стол следом за Артуром, даже не спросил, куда тот собирается направиться.
Место для бегства оказалось идеальным. Это был королевский сад, разбитый у искусственного водоёма. В пруду плавали утки и пара чёрных лебедей.
– Скучаешь по отцу? – тактичность была не главной чертой в характере Артура, вопрос прозвучал просто и грубовато.
Дед успел посвятить его в печальную историю племянника короля.
Эдвин хотел ответить также грубо, что это не его ума дело. Скучает или нет. Потом посмотрел на жующего булку Артура. Маленькие глазки, походившие на глазки диковинного зверька, смотрели, не отрываясь. В них застыло немое любопытство и ещё что-то. Эдвин не мог сразу понять, что именно.
– Скучаю, – наконец признался он после паузы.
– А он мне совсем не снится. Я каждый вечер молю Святого Луку увидеть его хоть во сне…
– Я по своему нет, – перебил его Артур с набитой за щеками булкой.
– Мой папашка меня бросил, когда я был совсем маленький. Выгнал нас с матерью из дома. С тех пор живу с дедом. Ты его видел, это славный капитан Эдгар. Мать умерла, мы с дедом теперь одни живём, не считая прислуги. Ничего, не жалуюсь. Только дед лупит меня иногда. Воспитывает.
– Твой дед поднимает на тебя руку? – искренне изумился Эдвин.
– А что здесь такого? – Артур дожевал, сплюнул на землю.
– Он хочет, чтобы из меня получился человек. Когда вырасту, стану великим воином. Как мой дед. Надеюсь, к тому времени на нас нападёт кто-нибудь из соседей, или твой дядя сам захочет завоевать новые земли, – хвастливо поделился он.
Совсем рядом послышался тихий всплеск воды.
– Кажется, мы не одни, – перешёл на шёпот Артур и прижал палец к узким губам.
– Тсс, нас кто-то подслушивает, – добавил он, не отрывая глаз от кустов, закрывавших собой берег водоёма, и нашаривая свободной рукой камень поблизости.
– Сейчас проучим мерзавца, будет знать, как следить за нами, – с этими словами резко выпрямился и, прицелившись, бросил увесистый камень точно в то место, где шевелились кусты.
Оттуда послышался слабый вскрик, мальчишки бросились наперегонки смотреть на невидимого врага.
Но вместо вражеских лазутчиков или любопытной прислуги они обнаружили хорошенькую девочку с длинными тёмными волосами. Она тёрла ушибленное плечо, по которому попал самодельный снаряд Артура, и с опаской косилась на приближающихся непрошенных гостей.
От изумления приятели встали, как вкопанные. Почувствовав их растерянность, незнакомка осмелела и дерзко спросила чуть хрипловатым голосом:
– Я вижу, вы с пелёнок обучены светским манерам и знаете, как себя вести при встрече с дамами.
Первым пришёл в себя Артур.
– Это ты, что ли, дама? – скривил рот в презрительной усмешке.
Эдвин молчал, наповал сражённый красотой юной леди.
Девочка легко и грациозно поднялась с камня, на котором сидела. Откинула назад сверкающие на солнце смоляные пряди, прищурила раскосые зелёные глаза.
– Смею предположить, что из нас троих точно кто-то дама. Или я ошибаюсь? Хотите поспорить?
– Больно надо с тобой спорить, – хмыкнул Артур.
Но и он был не в силах отвести взгляда от красотки.
– Лучше говори, зачем за нами следила? И не вздумай отпираться. В гневе я страшен.
Незнакомка откинула голову назад и рассмеялась. Её смех был таким звонким и заразительным, что Эдвин с Артуром не удержались. Оба стояли напротив и улыбались, подобно двум дуракам.
– Кто ты такой, бесстрашный воин с женским полом, чтобы я давала тебе отчёт?
Она окончательно пришла в себя после удара. Правда, зашибленное плечо всё также болело. Ну ничего. Вернётся домой, и Тереза смажет его своей волшебной мазью. Она сама делает эту мазь, никому не выдаёт секрета её изготовления и уверяет, что та способна излечить абсолютно от всех недугов.
Тонкой интуицией, присущей женщинам с рождения, девочка вдруг осознала своё невидимое превосходство и власть над этими двумя нескладными подростками. Один был ещё ничего, голубоглазый, с копной огненно-рыжих кудрей. Но второй, что постоянно задирается, просто ужасен. Артур готовился ответить что-нибудь жёсткое и резкое, чтобы проучить нахалку. Но изумрудные глаза смотрели спокойно и насмешливо. Изящно очерченный рот чуть приоткрылся в ожидании того, что он скажет.
Он очень хотел поставить её на место, объяснить по-мужски кратко и грубо, – он не воюет с женщинами. Даже если они такие противные, как эта. Но девчонка не была противной. Напротив, таких, как она, Артур никогда ещё не встречал. Язык словно к нёбу прирос. Так бы вечно стоял и пялился на тёмные локоны, небрежно струящиеся по стройной спине. На тонкие кисти рук с почти прозрачными хрупкими пальчиками.
– Так уж и быть, – смилостивилась незнакомка, вдоволь насладившись позорным поражением незваных гостей.
– Скажу вам, что тут делаю. Вижу, сами вы ни за что не догадаетесь. Думаете, остальным делать больше нечего, как вести наблюдение за двумя невоспитанными мальчишками? Я хожу сюда каждый день кормить уток и лебедей. Утаскиваю с кухни хлеб и кормлю. Они ко мне уже привыкли. Подплывают совсем близко, не боятся. Вот смотрите, – движением фокусницы она вытащила из кармана кусок булки и бросила его в воду.
От брошенного хлеба по воде разошлись круги, по которым уже спешили прожорливые утки.
– Таскаешь хлеб с кухни? – разом проникся Артур уважением к девчонке.
– Да, но это, чур, секрет. Кстати, я знаю, кто вы. Ты, – кивнула она головой в сторону Артура, – приходишь во дворец со своим дедом капитаном Эдгаром. А ты, – кивок в сторону Эдвина, поселился здесь недавно. Ты племянник нашего короля. Угадала? – девочка оглядела приятелей с видом победительницы.
– Может, скажешь нам, кто ты? Как тебя зовут? – подал голос, молчавший до этого, Эдвин.
– Я Гертруда. Моя мать много лет служила при его светлости. Теперь я воспитанница короля Генриха.
– А где твоя мать? – кажется, Артур мог сегодня вполне претендовать на звание победителя по умению задавать «тактичные» вопросы.
– Мамы больше нет, – ответила Гертруда, по её чудесному лицу пробежала лёгкая тень печали.
Она быстро отвернулась, чтобы скрыть эту печаль от Эдвина с Артуром, и полезла в карман за очередным куском хлеба.
– Кажется, весь скормила, – заметила разочарованно, пошарив в кармане и ничего в нём не обнаружив.
– Возьми, – Артур протянул ей булку, до которой не успел ещё добраться.
– Эдвин всё равно не ест.
Гертруда улыбнулась одними уголками губ. Эдвин, любуясь ею, подумал, что отдал бы всё, лишь бы вечно смотреть на эту улыбку.
– Ладно, нам пора, – сказал Артур, – сейчас должны десерт подавать. Как насчёт хорошего куска бисквитного торта? – он потянул за рукав Эдвина.
Тот продолжал оставаться на месте, пялясь на красотку.
– Почему ты не ужинаешь со всеми? – спросил Эдвин у Гертруды.
– Не люблю, когда много народа. В зале душно и шумно. Дядя Генрих об этом знает и всегда позволяет мне улизнуть с приёма.
Она снова присела на камень, который облюбовала до появления новых знакомых. Тонкие пальчики не спеша стали крошить булку, кидая в воду небольшие кусочки. Мальчишки отправились во дворец. Но, отойдя на несколько шагов, оба не выдержали и обернулись, чтобы ещё раз посмотреть на стройную фигурку, на изящную тёмную головку, обращённую к водоёму.
Этот день стал началом зарождения странной дружбы между этими троими, так не похожими друг на друга, подростками. Но тогда никто из них об этом даже не подозревал. Как и не мог предугадать её печального конца…
Глава 6. Бруно
Второй день они петляли по лесу. От голода давно сводило желудки.
– Нужно выйти к реке. Наловлю рыбу, можно будет сварить уху. Да и пить хочется ужасно, – сказал сын едва державшейся на ногах Марте.
– Я жалею, что подбила тебя на этот побег. Со мной путь тебе покажется вечностью. И куда мы идём? Где найдём приют… – бормотала мать, с трудом передвигая уставшие ноги.
Бруно промолчал, но в душе был с нею полностью согласен. Вдвоём им далеко не уйти. Но и назад дороги больше нет. Если вернутся, его точно схватят и доставят к месту строительства острогов. Или приговорят к смертной казни за неповиновение его светлости. Матери тоже не избежать наказания. Удары плетьми на площади – самое мягкое из них, какое можно представить. Нужно где-то её укрыть. Только где? Кругом лес, ни одной живой души вокруг.
Если получится спрятать Марту, он наконец-то осуществит давно задуманное. То, о чём мечтал, но никак не мог решиться, боясь оставить мать совсем одну. О чём именно, та, к счастью, даже не догадывалась. Иначе непременно попыталась бы его остановить.
Солнце клонилось к закату. Надвигалась ночь. При воспоминании о прошлой парень зябко поёжился. Спать на сырой холодной земле, даже набросав на неё ветки валежника, занятие не из приятных. Ещё одна подобная ночь, и затяжного удушающего кашля на долгие месяцы вперёд не избежать. При условии, что им всё-таки удастся спастись…
Поднялся студёный ветер.
– Повязка промокла от крови, надо её сменить. Постой, оторву лоскут от платья, перевяжу… – начала Марта, но Бруно резко вскинул вверх руку, призывая её замолчать.
Сквозь порывы ветра до его слуха доносились какие-то звуки, отдалённо напоминавшие собой перезвон колоколов.
Откуда посреди леса могли родиться подобные звуки?
И тут, словно молния, его мозг пронзила догадка: монастырь! По слухам, что ходили среди местных жителей, в этих краях где-то был мужской монастырь. По тому, как встало над лесом солнце, можно смело предположить – надвигается время вечерней службы.
– Пошли, – потянул он мать за собой, забыв о недавней затее найти реку и наловить рыбы.
– Сын, что ты придумал… – бубнила Марта под нос, еле перебирая за ним ногами.
– Где-то поблизости есть монастырь. Он может стать нашим спасением. Его жителям плевать, как мы относимся к власти. Монахи всегда помогут простым смертным. Нужно дойти до места, пока совсем не стемнело. Мы попросим ночлега и еды.
– Но поблизости может быть только один монастырь. Мужской. О женском я не слыхала. И я туда ни за какие коврижки не пойду!
Марта неожиданно упёрлась, пытаясь высвободить руку из крепкой сыновьей ладони.
– Мама! У нас нет выбора. К тому же, идёт война. Люди помогают друг другу, чем могут. Монахи тоже люди. Должны помочь.
– Господи, был бы жив твой отец и старшие братья, они бы этого не допустили, – мать опять принялась плакать.
– Чтобы я, истинная католичка, пошла искать ночлег в место, полное незнакомых мужчин…
– Монахов, ма, ты забываешь, мы идём к монахам. А это большая разница.
Глава 7. Старец. Пророческие сны
Он не помнил, где и когда начался его путь. Давно свыкнулся с мыслью, что вся его жизнь – лишь бесконечная дорога, петляющая между вересковых полей и лесов. Мимо городов, вымощенных булыжными мостовыми, с тянущимися вдоль них зловонными канавами; и уютных деревушек, с пасущимися неподалёку стадами овец. И не беда, что ноги стоптаны в кровь, и тело просит отдыха, а желудок горячей похлёбки и ломоть свежего хлеба.
Что есть тело? Лишь тлен. Временная оболочка вечной души в поисках новых познаний и открытий. Его ноги нестерпимо ныли, и старец присел под тенью старого дуба. Стоял полдень, воздух буквально был пронизан жарой. Путник вытянул натруженные долгой ходьбой, местами кровоточащие, ступни. Устало закрыл набрякшие от старости морщинистые веки.
Сам не заметил, как задремал.
Ему снова виделся один и тот же сон. Красивая молодая женщина с горделивой осанкой. Её изящная головка увенчана массивной золотой короной. Слишком тяжёлой ношей для головы обычной женщины. Но не для неё. Рядом с женщиной всегда двое спутников. Голубоглазый мужчина с копной рыжих непослушных вихров, и другой. Странной и отталкивающей наружности, с острыми, как булавки, мелко посаженными, серыми глазками. Оба они без ума от прекрасной женщины. И оба доставляют жгучую боль её сердцу. Каждый по-своему. Она страдает, стараясь не подавать вида. Теряется в догадках, где допустила ошибку, чем прогневила небеса. Воспринимает эту боль, как наказание, карму. И не понимает, что оба мужчины посланы ей, чтобы закалить. Сделать сильнее, мудрее. Ведь только через трудные жизненные испытания и душевную боль человек способен обрести себя. Осознать своё истинное предназначение во вселенной.
Спустя время осознание придёт и к ней. Но на это потребуется не один день. Понадобится время, чтобы она закалилась, стала другой. Как шелуха, с её дивного образа слетит всё ненужное и бесполезное. Лишь тогда она станет той, кем должна стать. Сильной женщиной. Истинной королевой. А пока…
Все её битвы и сражения только впереди.
Но для того, чтобы стать королевой, ей необходимо не растерять силу духа. Запастись терпением. Суметь сохранить в душе милосердие и доброту. Настанет день, когда счастье и покой жителей Белых Лилий будет зависеть от её поступков и храбрости.
И ему нужно непременно сказать ей об этом.
С мужчинами, которые с ней неразлучны в этих видениях, всё гораздо сложнее. В них нет и половины отваги, ума и душевной красоты, что даны зеленоглазой красавице.
Кровь на руках и сдвинутая набок корона на голове сероглазого и неуклюжего, бывшая на нём до того, пока её не сняла женщина; может означать одно: через несколько лет он насильно захватит трон и станет жестоким правителем-тираном их королевства. Начнутся войны, полетят невинные головы с плеч непокорных и неугодных ему.
Приход к власти не приведёт мужчину к хорошему. Его тёмная душа окончательно почернеет, после смерти ей будет уготован вечный ад. Конец его будет плохим.
Об этом старец должен предупредить пока ещё юного паренька. Иногда страх перед вратами ада останавливает глупцов. Но, к несчастью, случается это редко…
А вот голубоглазому с рыжими вихрами сказать ему будет нечего. Парень от рождения слабовольный. Жизненные трудности едва ли смогут укрепить его дух. Скорее всего, он лишь поглубже забьётся в раковину собственных страхов и сомнений. Возможно, уйдёт в монахи и навсегда отречётся от мирской суеты, найдя успокоение в молитвах. Стены монастыря надёжно скроют и защитят его от грубого внешнего мира. Ничто и никто не будет больше волновать его слабое трусливое сердце. Когда отрекаешься от близких и родных, ты перестаёшь тревожиться за них. Ничто и никто не сделает тебе больше больно.
Безусловно, то, что во сне странника девушка отвечает на рукопожатие обоих, говорит о том, что судьбы между этими тремя со временем переплетутся, завяжутся в узелки. И оставят болезненный след в сердце будущей королевы. Оттого так печальны её глаза в этих сновидениях. Но корона словно влитая сидит на хорошенькой головке, а плечи горделиво расправлены и безупречна прямая осанка. Поистине, она прирождённая королева и по заслугам займёт трон, когда настанет её час.
… Очнувшись от мимолётного видения, странник потряс седой головой, разгоняя остатки сна. Потянулся, с трудом поднялся, опираясь на свой посох, сопровождавший его всегда и повсюду. Он достаточно отдохнул. Пора отправиться дальше. До заката нужно успеть попасть в город. Иначе придётся ночевать посреди поля.
… Он не помнил начала своего пути. Зато точно мог предсказать его конец.
Когда-нибудь, вконец уставший и измождённой долгой дорогой, он дойдёт до берега моря. Будет стоять раннее утро. Вода в это время всегда холодна и спокойна. Как неспешно бегущие мысли в его голове. Он опустится на серую гальку у одного из прибрежных замшелых камней. Закроет уставшие глаза и забудется волшебным сном. На этот раз, уже навечно.
Ему не будет страшно. Напротив, легко и спокойно. Ведь за свой долгий путь он успел передать людям все свои предсказания.
И теперь его путь будет завершён.
Глава 8. Гертруда, Артур и Эдвин
– Ты была в заброшенной крепости? – небрежно спросил Артур, протягивая Гертруде несколько свежеиспечённых булок.
– Так много? – приятно удивилась она.
– Где ты столько взял?
– Мы с дедом были приглашены на завтрак к королю. От еды стол ломился, как всегда. Я стащил, сколько смог. И улизнул. Сказал, что хочу прогуляться к пруду, поискать Эдвина.
– Это было нелепо, выдавать место, куда мы направляемся, – заметил Эдвин, невольно заглядевшийся гордым профилем девчонки.
– К тому же, дядя видел, как я заглянул на террасу. Зачем надо было говорить, что собрался меня искать, если я рядом?
– Какая разница, – пожал сутулыми плечами Артур.
– Меня всё равно никто не слушал. Твой дядя с моим дедом были заняты своими разговорами. Так ты была в крепости? – повторил он свой вопрос Гертруде.
– Нет, не доводилось. А что в ней интересного?
– Говорят, там живут настоящие привидения. Было бы здорово увидеть хоть одно, – глазки Артура воодушевлённо расширились на секунду.
Наверно, парнишка представил встречу с привидением.
– Даже если это правда, они не могут появляться раньше полуночи, – задумчиво протянула девочка.
– Значит, сбежим после двенадцати, – обрадовался неугомонный Артур.
– Но это невозможно! Как мы это сделаем? – начал спорить с ним Эдвин.
– В это время все двери во дворец закрыты. Они охраняются стражей.
– Чудак, а окна на что? – засмеялся Артур.
– Если через окно, что в твоей спальне, вылезти в сад, можно улизнуть через заднюю калитку. Там охраны почти никогда не бывает.
– Откуда ты знаешь? – удивился Эдвин прозорливости приятеля.
– Мы с дедом несколько раз оставались ночевать во дворце. А я не люблю рано ложиться спать. Вот и выходил погулять.
– Но если нас поймают? Дядя будет очень недоволен, – сомневался Эдвин в разумности затеи.
– Привидений не существует, – сказала Гертруда.
При этом от друзей не ускользнули мечтательные нотки, зазвучавшие в её голосе.
– Хотя проверить бы не мешало, – добавил племянник короля, косясь на каскад смоляных кудрей, небрежно спадавших по узким плечам к тонкому девичьему стану.
Очутиться с ней рядом, да ещё ночью… что может быть прекраснее?
– Ни одна воспитанная леди не позволит себе ночной прогулки с молодыми людьми, – девушка строго посмотрела на приятелей.
– Никто ничего не узнает, – беспечно заверил Артур.
При этом не удержался, вывернул руку назад и остервенело принялся чесать под левой лопаткой.
Гертруда в знак недовольства отсутствием его воспитания покачала головой, но промолчала.
– Мы никому не проболтаемся, и выберемся из дворца очень тихо. Стража нас не заметит. А прислуга в это время будет спать, – Эдвин уже забыл о своих сомнениях.
Мысль о том, что он снова её увидит, не давала ему покоя.
Озорные искорки промелькнули в по-кошачьи раскосых глазах.
Гертруда откинула назад прядь непослушных волос. Она часто повторяла этот жест, когда немного волновалась.
– Нужно запастись свечами, – наконец ответила она.
Артур оставил в покое свою лопатку и переглянулся с Эдвином. На губах приятелей появились счастливые и глупые улыбки.
«Прямо как дети», снисходительно усмехнулась про себя юная леди.
– Не беспокойся, мы захватим с собой столько свечей, что все привидения сами разбегутся, когда мы придём в крепость! – заверил Артур.
Глава 9. Заброшенная крепость
Ровно в полночь в окно комнаты Гертруды осторожно постучали. Она ждала этот стук, тем не менее, вздрогнула от неожиданности.
Резко откинула одеяло и вскочила. Незадолго до этого пришлось вставать ещё раз, чтобы переодеться в одежду, соответствующую ночной прогулке. Тёмное свободное платье, которое не будет стеснять движений. Сначала нужно вылезти из окна. Потом пробраться в крепость.
Что за безрассудство она совершает? Страшно представить, что будет, если об их авантюре прознает дядя Генрих.
Пока думала, руки уже открывали оконную раму. Внизу поджидали друзья.
– Прыгай, только осторожно, – прошептал Эдвин, протягивая вперёд руки.
Артур недовольно поморщился. Как он сам не догадался предложить свою помощь?
Тонкая девичья фигурка, скрытая под бесформенной одеждой, легко соскользнула в руки Эдвина. Он на секунду замер, нежно держа её за талию. Гертруда пошевелилась, освобождаясь от его объятий.
– Можно идти, – так же тихо сказала она.
Серыми тенями они двинулись в сторону заветной калитки. Никого. Очутившись за стенами дворца, все немного расслабились и ускорили шаг. До крепости минут двадцать ходу. Совсем немного, и они выяснят мучивший их вопрос о привидениях. Почему-то в тёмное время суток в них действительно начинаешь верить.
Кругом ни души. Ночную тишину лишь изредка пронзает крик какой-то птицы.
Вскоре впереди показались очертания полуразрушенной крепости. На фоне почти чёрного неба выглядели они зловеще. Хотя, чего бояться, когда они вместе?
– Выход завален, пойдём в обход, – деловито заметил Артур.
Но и с другой стороны крепости забраться в неё было непросто.
Гертруда посмотрела на виднеющийся сверху узкий проём. Втиснуться через него можно лишь с большим трудом. Но сначала придётся как-то до него добраться.
– Я полезу первым, и помогу забраться Гертруде. А ты подсадишь её снизу, – Артур взял инициативу в свои руки.
Девушка хотела возразить. Она попробует сама по выступающим камням добраться до проёма. Но приятели неожиданно проявили твёрдость.
