Я посмотрел на Гастона.
– Пять золотых и эта прелесть твоя, – заявил сержант, пронзая торговца взглядом своих чёрных глаз.
– Три,– сказал ювелир,– и по рукам.
– Поехали, Альбер, в другую лавку, – сказал Гастон и протянул руку за спиннербейтом.
Но ювелир уже крепко "заглотил приманку" и не мог её выпустить из рук.
– Бог с вами! Четыре золотых, – сказал он. – Это моё последнее слово.
– Четыре золотых, – сказал Гастон. – Это наше последнее слово.
– Согласен, – сказал ювелир, и выложил на прилавок четыре монеты из жёлтого металла. Две из них были с изображением трёх красивых лилий, точно таких, что были и у Гастона, на левом отвороте камзола; а две монеты – с изображением всадника, с короной на голове, и с обнажённым мечом…
– Забирай, – сказал Гастон.
Я сгрёб золотые монеты с прилавка в холщовый мешочек, что дал мне Гастон, и засунул их за ворот своего новенького камзола. Они были тяжёленькие…
Мы поехали дальше, к рядам оружейников.
Здесь было много различных ремесленников: это полировщики мечей, лучники, арбалетчики, кольчужники, точильщики … Многие знали Гастона, и загодя кланялись ему.
Гастон подъехал к могучему мужчине с красным лицом.
Тот оживился, поднял руку и спросил:
– Какая шпага вам нужна, господин сержант?
– Привет, Барнабас, шпага нужна этому парню, под его прекрасный рост. Трёхгранный клинок с одной отточенной, как у меня, только подлинней, – сказал Гастон.
Барнабас смерил меня взглядом, с интересом посмотрел на мои голубые джинсы с кожаным ремешком и силиконовыми ножнами.
– Есть такая шпага, – сказал он и скрылся в своей лавке.
Через минуту Барнабас принёс длинную и мощную шпагу. Я взял шпагу в правую руку и пару раз взмахнул ей. Она мне подходила по росту. Сам клинок был с режущей гранью (одной из трёх), и потолще и пошире, чем шпаги для фехтования в бочке…
– Эта шпага и колет и рубит и не ломается… Ей хорошо и крыс рубить… – сказал оружейник.
Шпага мне понравилась, её рукоять отлично сидела в руке, и я чувствовал её мощь …
Оружейник поставил на прилавок деревянную чурку. Я слегка ударил по ней кончиком шпаги – чурка разлетелась в щепки…
Гастон вытащил свою шпагу, она была немного короче, но таким же клинком. Сержант ударил своей шпагой по клинку моей; и остался доволен состоянием моего клинка – он не пострадал…
– Хорошая сталь, сколько за нее, Барнабас? – спросил Гастон.
– Для вас, господин сержант, всего два золотых и перевязь парню в подарок.
– Хорошо, ты их получишь, эта шпага стоит больших денег, но наша рота – твоя рота …
Барнабас засмеялся.
Я выложил на прилавок две золотые монеты.
Оружейник снова скрылся в лавке, и вынес ножны для моей шпаги и кожаную перевязь.
Гастон тут же прицепил ножны к перевязи и закрепил всю эту конструкцию на моей талии. Я вставил шпагу в ножны и резко вытащил её – было удобно и легко.
Барнабас вытащил из своего кожаного фартука тряпочку, смочил ее маслом, и протёр клинок моей шпаги.
Мы дружески попрощались с красноликим Барнабасом.
– Ещё замок на сундук, – сказал я.
Гастон кивнул:
– Здесь есть.
Мы поехали дальше по железным рядам. Я брался за эфес своей шпаги, вытаскивал её, любовался и улыбался …
Гастон видел это и посмеивался в свои жёсткие усы …
В рядах оружейников попадались и торговцы скобяным товаром. Я купил навесной замок на кованый сундук в своей комнате; в благородстве проживающих рядом со мной рыцарей, сомневаться не приходилось, но на свете существуют люди другого склада …
Прежде чем расплатиться, я вытащил монеты, они были золотые, но разные: на одних изображались три лилии, а на других конный рыцарь с мечом.
Гастон понял моё недоумение. Он взял золотые монеты и сказал:
– Ливр и конный франк – одинаковы между собой – оба равняются двадцать су …
Я дал торговцу золотой ливр с изображением красивых лилий, а он мне замок и сдачу из двенадцати монет белого цвета с изображением таких же лилий …
– Гастон – это Гасконь, ты гасконец?
– Да, я с юга, – сержант улыбнулся и потрогал свое смуглое лицо, с острой клиновидной бородкой и усами – пиками.
Золотые и серебряные монеты неприлично гремели в кармане моего камзола, несмотря на то, что Пилигрим шёл ровно и не дёргался.
– Слушай, Гастон, надо потратить несколько монет, а то прохожие будут огорчаться … – сказал я. – Давай купим что-нибудь из еды, да побольше …
Гастон улыбнулся, и на обратном пути отдал ювелиру золотой ливр и двенадцать су, с пожеланием что на них купить, указав при этом на то, что вино должно быть непременно испанское …
Ювелир был рад исполнить такое поручение; во всяком случае, на словах …
Я хотел спросить у Гастона о необычной девушке из замка графа Дебюсси, но, в последний момент, посчитал это недостойным любопытством для мужчины со столь длинной шпагой …
Я подвёл Пилигрима ближе к краю моста, и увидел сточную канаву с нечистотами, стекающими прямо под мостом. Это меня весьма огорчило. Я ни мог не мечтать здесь о рыбалке, хотя спиннинга у меня уже не было, но была запасная шпуля с плетёнкой … и набор блёсен …
Как только мы с Гастоном прибыли во двор замка господина Бернарда Дебюсси, к нам подошла его дочь Лексия, и заявила, что господин коннетабль пребудет завтра утром в замок графа Дебюсси для аудиенции с нашим немецким алхимиком …
– Эта встреча может изменить всё твоё будущее, если ты сможешь сказать правильные слова, парень … – загадочно проговорил Гастон.
Вечером, к железной решётке ворот замка графа Дебюсси, подъехала повозка с большими корзинами … В них были сыры, колбасы, хлеб, и большая бочка отличного испанского вина …
Эту бочку поставили на балконе нашей казармы, и каждый мог из неё выпить. Рыцари черпали вино большими кружками и кричали:
– Молодец, алхимик!
Информации было много, именно той, что мне надо, как я и предполагал, в истории средневековой Германии … Мне даже пришлось подзаряжать свой смартфон … Я ел отличные бутерброды с сыром и колбасой, запивая их терпким испанским вином!
Перед встречей с коннетаблем, я решил побриться, и вышел на балкон за водой; и, конечно же, взглянул на окно во втором этаже замка Дебюсси, но оно было пустым, хотя и светилось изнутри … Мне стало отчего-то немного грустно … "Я её сегодня, непременно, увижу в замке," – пришла мне в голову логичная мысль.
Во дворе замка росло несколько деревьев. Птички на них стали звонко щебетать. Начался рассвет нового, важного для меня дня.
Я чувствовал себя настоящим алхимиком – при длинной шпаге! ..
Глава 5 Да здравствует король!
В этот день я встал с рассветом солнца. Утренняя прохлада и пение птиц за открытым окном придавали бодрость духа и хорошее настроение. Воспользовавшись кресалом, кремнем и трутом, зажёг щепу в камине и поставил на огонь котелок с водой.
Заварив чай из листьев липы, я снова начал читать исторические сведения на своём смартфоне… и нашёл сноску под словосочетанием "коннетабль Франции": " Артур де Ришмон, коннетабль Франции с 1425 года, герцог Бретани, граф де Монфор-л Амори с 1457 года, пэр Франции, видный французский государственный деятель и полководец эпохи Столетней войны…"
Через полчаса в дверь ко мне постучали, и вошёл Гастон. Я едва успел закинуть смартфон в рюкзак…
– К нам прибыл коннетабль Франции господин Артур де Ришмон. Через четверть часа он ждёт тебя во дворце господина Бернарда Дебюсси, – заявил сержант. – Эта встреча может в корне изменить твою жизнь, парень, если ты найдёшь правильные слова при разговоре с ним… Одевай камзол, не забудь шпагу, прихвати свою карманную бомбарду – покажешь как она стреляет, и подходи ко дворцу. Я буду там тебя ждать.
Я оделся, закрепил перевязь со шпагой повыше на поясе, запахнул её камзолом – кончик шпаги слегка и элегантно оттопыривался… В карман положил ракетницу с двумя зарядами, две петарды "Динамит" и зажигалку.
Через четверть часа подошёл к замку графа Дебюсси. Здесь стояла роскошная карета, запряжённая тройкой светлых лошадей. Сержант Гастон оглядел меня с ног до головы, лихо заломил шляпу на моей голове, остался доволен; и стражники расступились перед нами…
Мы сразу попали в огромный зал с высоким потолком, хрустальной люстрой со свечами, со множеством высоких изящных окон, с шикарной мебелью обитой красным шёлком. Широкая мраморная лестница нестерпимо блестела и вела на второй этаж. Её перила натирали лакеи белыми тряпками…
Но все высокие особы были здесь, на первом этаже, у окна, с правой стороны. За столом сидел седовласый мужчина с мясистым строгим лицом и делал пометки на разложенными перед ним листами пергамента; рядом находился мужчина помоложе, в роскошном кафтане, с благородным лицом, – это был граф Дебюсси, мой благодетель… С другой стороны от коннетабля сидел ещё один государственный муж в придворном камзоле с лилиями. Это был королевский казначей. Перед ним стоял мешок из синего бархата. Казначей запускал в него широкую ладонь, вытаскивал золотые монеты и рассовывал их по маленьким мешочкам, что лежали горкой здесь же на столе.
Возле сидящих стоял уже знакомый мне красивый молодой человек, хорошо говоривший по-немецки.
Гастон снял шляпу, поклонился и сказал:
– Наш друг, ваша светлость, германский алхимик Альбер де Монт, явился для беседы с господином коннетаблем Франции Артуром де Ришмоном, как и было назначено.
Гастон ещё раз поклонился. Я снял шляпу и повторил движения Гастона. Коннетабль отложил перо.
Все сидящие за столом взирали на меня с неподдельным любопытством.
– Он говорит по-французски? – спросил коннетабль.
– Да, делает успехи, говорит и понимает, – ответил сержант Гастон.
– Это хорошо, – сказал коннетабль и обратился ко мне:
– Мне доложили, господин (коннетабль взглянул на один из пергаментов) Альбер де Монт, что вы владеете карманным устройством, способным выпускать поражающий заряд на большое расстояние.
– Так точно, господин коннетабль, у меня есть такое устройство, – чётко и быстро ответил я.
Коннетабль и граф остались довольны моим ответом и улыбнулись. Казначей продолжал рассовывать монеты по мешочкам, чем очень радовал Гастона.
– Позвольте нам, господин Альбер, посмотреть на вашу миниатюрную бомбарду поближе, – сказал граф Бернард Дебюсси.
Я вытащил из кармана ракетницу и передал графу в руки. Её пластиковая блестящая рукоять со взводной пружинкой и привинченный патрон с красной ракетой, произвели на сидящих господ сильное впечатление.
– Не могли бы вы продемонстрировать её стрельбу, – сказал коннетабль.
– Конечно, господа, но для этого надо выйти во двор, – ответил я.
– Пошли во двор, – просто сказал коннетабль и поднялся с роскошного кресла.
Мы вышли во двор. Лексия в этот момент проводила перекличку. В этот раз все рыцари были в гвардейских камзолах с вышитыми королевскими лилиями. Увидев коннетабля, они, в одно движение, салютовали ему шпагами и прокричали в один голос:
– Да здравствует король!!!
. Господин Ришмон отсалютовал рыцарям своей шпагой и сказал низким басом:
– За короля!
На ножнах его шпаги сверкнули три золотые лилии, выгравированные у основания клинка.
Затем, внимание всех присутствующих сосредоточилось на серебристой ракетнице в моей правой руке.
Я отошёл в середину двора, оттянул пружину, поднял руку вертикально вверх и… в этот миг, я снова ощутил внешнее воздействие на свой организм… Я затрудняюсь точно его определить… Но оно было! Чёрт возьми… и я его чувствовал, неважно какое оно: электромагнитное, или электро-магическое…
Я взглянул на окно во втором этаже замка. Да, та самая девушка! Она стояла и смотрела на меня нагло и упорно. Между нами было не более двадцати пяти метров, и я видел её лицо. Её улыбка казалась мне самодовольной и высокомерной. Она смотрела на меня как на чудаковатого клоуна на арене цирка… Я порядком разозлился. Мне даже захотелось выпустить ракету ей прямо в лоб… но я этого не сделал, и выстрелил вверх.
Звук выстрела оказался очень громким. Огороженная с четырёх сторон каменными стенами территория, ещё больше усилила его. Кони, запряжённые в карете коннетабля присели на задние ноги… Красная ракета загорелась красиво и высоко в синих небесах… и вызвала всеобщий восторг.
Чтобы ещё больше усилить впечатление на высоких особ, я достал петарду "Динамит", поджёг её фитиль зажигалкой и подсунул под перевёрнутую жестяную миску, из которой кормили дворовых котов-крысоловов…
Раздался такой мощный взрыв, что я и сам не ожидал…
Железная миска взлетела в воздух метра на три; парочка жирных котов, что лежали под лавкой, забралась на ближайшее дерево за десятую долю секунды, а у меня заложило уши…
Вокруг послышался радостный и продолжительный хохот.
– Отличный порох! – воскликнул коннетабль.
Я подошёл к нему, зажёг перед его мясистым носом зажигалку в ярко-синем корпусе и сказал:
– Это подарок вам, господин коннетабль, совершенно безопасный.
Коннетабль улыбнулся, взял зажигалку и черканул колёсико – огонь загорелся; Артур де Ришмон отпустил палец – огонь погас. Коннетабль повторил эти манипуляции ещё раз, снова заулыбался и сказал:
– Давай тогда и маленькую бомбу – пугать котов…
Я вытащил из кармана вторую петарду и отдал коннетаблю. Он продемонстрировал зажигалку и петарду рыцарям со словами:
– Покажу его величеству сегодня же.
После чего положил всё в карман и пожал мне руку.
– Браво! Алхимик, – послышались голоса вокруг.
– Это дело повышенной государственной важности, – сказал коннетабль и сделал мне жест рукой снова пройти во дворец графа…
Здесь, на первом этаже дворца, уже появились лакеи в золотых ливреях с меленькими передвижными столиками на колёсиках. На столиках стояли вазы с фруктами и высокие бокалы с напитками разного цвета.
Коннетабль улыбался. Он сел в своё кресло и начал говорить негромко, короткими фразами, пристально глядя на меня. Красивый молодой человек, с завитыми волосами, переводил его слова на немецкий язык. Коннетабль хотел, чтобы я хорошо понял каждое слово из его речи…
Я внимательно слушал, с выражением почтительности на своей физиономии.
– Пришло время, когда хороший порох решает судьбу великих сражений… – переводил для меня красивый молодой человек. – Мы захватили парочку английских мортир, но сделать свой хороший порох у нас пока не получается. Наш порох быстро съедает железо… Одна мортира разорвалась, и погибли два наших солдата… Я знаю, что секрет своего пороха англичане получили от немцев. Поскольку ты являешься соотечественником германцев, да ещё и сведущ в делах алхимии, я предлагаю тебе, Альбер де Монт, заняться изготовлением хорошего пороха для французской армии. Наш король найдёт для этого дела нужные средства. В этом я не сомневаюсь. А ты, в случае успеха, станешь богатым человеком и, даже, можешь получить французский дворянский титул…
Коннетабль закончил свою речь и ждал моего ответа.
Я предвидел подобное предложение, и мой ответ был готов.
– Все эти уникальные взрывные устройства, что есть у меня, были изготовлены моим покойным приёмным отцом, вместе с его другом алхимиком Иохимом, когда тот гостил у нас в горах. Господин Иохим приглашал нас к себе в гости, но мой отчим скоропостижно скончался… это случилось месяц тому назад… Чтобы наладить производство хорошего пороха в нужном количестве для французской армии, надо ехать в Германию, к алхимику Иохиму. Он из города Майнца, что находится на западе Священной Римской империи. Я уверен что он поможет… Я знаю состав, но не знаю точных пропорций; К тому же, у него есть главный компонент для изготовления качественного пороха… и здесь я его не найду…
– Ну, что ж, Майнц не так далеко от нас. Для этого понадобится кругленькая сумма и отряд Гастона, – сказал Артур де Ришмон и переглянулся с графом Дебюсси. Затем он встал со своего кресла, взял один из узких бокалов с передвижного столика и продолжил:
Кстати, Гастон, у нашего молодого человека прекрасная шпага… Хорошо ли он владеет её острым клинком?
– Так точно, господин коннетабль, молодой человек достойно ею владеет, – сказал Гастон треснувшим под конец голосом.
– Ты, Гастон, как я вижу совсем осип от своего испанского вина, – сказал коннетабль посмеиваясь.
– Наш сержант предпочитает испанское вино, и совершенно не признаёт бургундское, хотя оно очень даже приличное, – сказал граф Дебюсси ласково улыбаясь.
Коннетабль взял ещё один бокал со столика и протянул Гастону.
– Возьми, сержант, и промочи глотку.
Гастон пригубил бокал и скривился. Присутствующие заулыбались.
Артур де Ришмон взглянул на меня:
– Я, коннетабль, командующий вооружёнными силами Франции, предлагаю тебе, Альбер де Монт, вступить в гвардию короля Франции, под моё начало, в роту нашего уважаемого графа Дебюсси, в отряд особых поручений сержанта Гастона… Ты будешь получать жалованье и довольствие от нашего короля.
Эти слова вдохновили меня, и я, незамедлительно ответил:
– Я согласен вступить в гвардию французского короля. Я всегда против захватчиков чужих земель, и поддерживаю борьбу Франции за освобождение своей территории от англичан…
Моя речь понравилась всем присутствующим.
– Хорошие слова, господин Альбер, я услышал от вас. Считайте, что вы уже зачислены в гвардию короля в виде исключения, без испытательного срока. Вы отправитесь в Германию с отрядом сержанта Гастона, как только мы соберём необходимую сумму. Я поставил свою подпись на один из патентов в роты графа Дебюсси. Писарь впишет в нём ваше имя. А сейчас Гастон получит жалованье на свой отряд за прошлый месяц на один мешочек больше… я думаю господину Альберу надо заплатить и за прошлый месяц…
– Благодарю вас, господин коннетабль! Да здравствует король! – воскликнул я и выхватил шпагу…
Никто в этот раз не улыбнулся, и все откликнулись, обнажая шпаги:
За короля!…
В этот самый момент на мраморной лестнице первого этажа звонко застучали каблучки, и появилась девушка с пышными белыми волосами до плеч, в красивом голубом платье.
Все взоры обратились на очаровательную блондинку лет восемнадцати. Она грациозно спускалась по широкой лестнице с самоуверенной улыбкой на прелестном лице…
Моя кожа снова почувствовала воздействие её присутствия…
– Позвольте, господа, вам представить мою младшую дочь Беатрис. Она изъявила непременное желание видеть того молодого алхимика, уже нашего, – граф посмотрел в мою сторону с улыбкой, – кто смог разогнать отряд англичан одним лишь выстрелом своей карманной бомбарды.
В отличие от своей старшей сестры, эта девушка была явной красавицей.
– Может быть вы потомок знаменитого немецкого алхимика Альберта Великого, получившего непревзойдённый титул "doctor universalis", того самого, что создал искусственного человека гомункулуса? – сказала Беатрис с очаровательной улыбкой.
– Ваше предположение, мадемуазель, имеет право на существование, – ответил я уклончиво.
– Вы, сударь, полны загадок, а я очень люблю разгадывать то, что другим не под силу, – заявила белокурая красавица не сводя с меня упорного взгляда.
– Да, господа, вы знаете, наша Беатрис настоящий медиум – так её называют в университете, – сказал граф Дебюсси. – Она уже успешно предсказала несколько известный событий до того дня, как они произошли…
Глава 6 Медиум Беатрис
– С этой чумой мы совсем одичали. По улицам Парижа бродят настоящие волки. Позавчера школяры на площади Сорбонны забили одного матёрого насмерть, – сказала Беатрис обращаясь ко всем присутствующим и, не переставая держать меня под прицелом своих удивительно больших глаз. – Скажите, господин Альбер, вы случайно не работаете над эликсиром бессмертия?
– Нет, пока ещё не начинал, – ответил я улыбаясь, и стараясь избегать её лучистого взгляда…
В этот же вечер ко мне зашёл Гастон в отличном настроении.
– Если бы у тебя не было на боку этой длинной шпаги, то неизвестно ещё, предложил бы тебе коннетабль место в гвардии короля, – сказал сержант.
– Это верно, Гастон, спасибо тебе, с меня причитается… – сказал я в самом благодушном настроении.
– Ты уже поставил целый бочонок. Мы квиты, – усмехнулся гасконец. – Завтра ты должен быть на перекличке, как все. Ты уже на службе. Я пришёл тебе об этом сказать. Я твой командир с этого дня.
– Так точно, Гастон.
Сержант положил на стол мой гвардейский патент, свёрнутый в трубочку и перетянутый золотой лентой; и удалился, стуча каблуками по гулкому деревянному полу…
В этот памятный день я долго не мог заснуть, как крепко не закрывал глаза… Перед ними стоял очаровательный образ белокурой Беатрис. "Интересно, – думал я, она воздействует так по своему желанию, или это происходит помимо её воли… на всех, или избирательно… Её отец, граф Дебюсси, говорил, что она медиум, и обладает редким даром, учится в университете…" После последнего слова, я вспомнил свою невероятную историю и тех, кого оставил ниже дольмена… "Меня, вероятно, всё ещё ищут…" Особенно защемило сердце, когда я представил реакцию родителей. Пропал без вести… Но это определение не ставит на мне окончательный крест. Если есть движение в одну сторону, должно быть движение и в обратном направлении… В это я твёрдо верил; а пока, надо жить и искать свой путь… Знакомство с выдающимися учёными и алхимиками мне стало в высшей степени интересно…
Да, задача передо мной стояла не из лёгких…
Вести бравых парней Гастона за собой туда, не знаю куда… и выполнить поручение высоких военных чинов Франции, от результата которого зависело моё будущее. И, данное слово, по моим убеждениям, надо выполнять во что бы то ни стало…
На следующий день, после зачисления меня в гвардейскую роту графа Бернарда Дебюсси, в отряд сержанта Гастона, я стоял со всеми на утренней перекличке со своей длинной шпагой на боку, и жаждал опробовать её в деле…
– Кристофер против Альбера. Последний только защищается, – сказал Гастон, как только мы произнесли свои имена.
Все остальные гвардейцы разобрали тупые шпаги из бочек, и начали фехтовать, получая от этого удовольствие.
Я закрепил кирасу на своей груди и вытащил свою новенькую шпагу. Кристофер не спешил начинать; в его руке была шпага из бочки. Он старался усыпить моё внимание своими плавными движениями, как тигр перед атакой. Кристофер поднял взгляд выше меня и помахал левой рукой в сторону замка. Мне не надо было смотреть кого он там приветствовал… я уже почувствовал её присутствие…
Кристофер сделал обманное движение корпусом, но я не повёлся, и ждал его клинка, чтобы парировать. Наконец, он сделал выпад, но я успешно его отразил; и понял, сколь хороша шпага, если её клинок длиннее клинка соперника на двадцать сантиметров…
Кристофер вошёл в азарт и начал наступать, прижимая меня к стене. Я успешно отбивался, и лишь один раз клинок его шпаги достал мою кирасу.
– Кристофер! Беатрис ждёт твоей победы, – крикнул Николас.
Многие рыцари уже сидели на лавке и наблюдали за нашим поединком.
– Это не так просто. У нашего алхимика отличная шпага. Он ловкий парень… да и драться с человеком такого роста, всегда трудно… – сказал Николас.
Кристофер начал злиться, и решил прикончить меня серией мощных выпадов, но я успешно убирать корпус; а его шпага колола каменную стену…
– Довольно! – крикнул Гастон. – Альбер де Монт хорошо защищался. Да, его рост и длина шпаги – это большое преимущество…
Мы обменялись с Кристофером вежливыми поклонами и отсалютовали шпагами.
После него меня атаковала Лексия и добилась большего успеха – два раза её клинок ударил мне в область сердца…
Я взмок не столько от физической усталости, сколько от психологического напряжения проявить себя достойно; особенно, когда за тобой наблюдают со второго этажа замка…
Беатрис подошла к нам с Лексией в тот момент, как только мы прекратили поединок.
– Я настаиваю на том, чтобы вы обязательно взяли меня в Германию. Я знаю свойства многих веществ, металлов и минералов. Как ты знаешь, Лексия, я одна из лучших в университете по естественным наукам. А познакомиться со знаменитыми алхимиками Европы – моя давняя мечта… Я могу принести много пользы в военном деле для Франции, если познаю тайны алхимических практик у германских алхимиков, – громко, и с вызовом, заявила белокурая красавица…
"У этой девушки, помимо её незаурядной красоты, есть ум и характер. Она из тех барышень, кто стремится сразу подчинить своей воле всех, кто ей интересен…" – думал я, встречая её упорный и целеустремлённый взгляд. И снова мои кожные рецепторы дали о себе знать…
Лексия молчала и долго не отвечала.
Я, естественно, так же помалкивал.
– Нам нужны в походе проверенные бойцы, а кисейная барышня будет только обузой, – сказала Лексия.
– Я вешу мало, и занимаю немного места в карете. К тому же у меня есть отличный кинжал, мне папа подарил, и если что, я смогу проткнуть врагу горло, не сомневайся…
– Зачем ты затеяла этот разговор с нами. Тебя никто не отпустит в дальний и опасный поход.
– Этого ты знать не можешь, отпустят меня или нет. Я должна сначала заручиться вашим согласием, не так ли, дорогая сестра, это будет логично. Надеюсь у тебя всё в порядке с этой наукой… Если я поеду с вами, мои друзья из университета пожертвуют немалые суммы для того, чтобы узнать достижения немецких алхимиков… а без кругленькой суммы у вас ничего не выйдет…Я слышала, что наш король подарил Агнессе Сорель новое очень дорогое колье; и стоит оно, говорят, чуть ли не половину Парижа… Так что в казне денег может не хватить… К тому же я – медиум… и не считаться со мной … себе дороже…
Лексия усмехнулась и посмотрела на сестру:
– Если у тебя глаза, как тарелки, это ещё не значит, что ты обладаешь чудесными способностями…
Я хотел улыбнуться, но вспомнил, как взгляд Беатрис рождает вокруг меня электрическое поле, и не стал этого делать…
Я молчал и старался не смотреть на неё.
Девушка же, напротив, раздосадованная этим моим невниманием, прожигала меня своими действительно огромными глазами.
– У меня бывают трансляции… Так вот, молодой человек, мне стало известно о вас нечто из ряда вон выходящее, но если вы так боитесь взглянуть на меня, то ничего и не узнаете…
– С чего это вы взяли, ваше сиятельство, что я боюсь на вас взглянуть; просто не хочу попасть под ваше очаровательное влияние… – выкрутился я.
– Браво, Альбер, а то, в нашу Беатрис многие влюбляются с первого взгляда, уж лучше не смотреть… – сказала Лексия. – Спокойней будет…
Беатрис просияла.
– Влюбиться и попасть под влияние – разные вещи, – сказала она.– Любовь, может оказаться большим несчастьем в жизни нелюбимого человека… Будем считать, что мы договорились, не буду более смущать столь робкого великана…
Но прежде чем уйти, она сказала с победоносной гримаской:
– Кстати, насчёт моих способностей… Я, господин алхимик, знаю, что у вас осталась ещё одна такая вещица для вызывания огня, что вы подарили нашему коннетаблю, только она оранжевого цвета…
Мой рот открылся сам по себе, и мне не сразу удалось его закрыть…
– Вы побывали в моей комнате, в моё отсутствие? – спросил я.
– Вы за кого меня принимаете, – ответила Беатрис, скривив презрительную гримаску. – Я просто могу видеть предметы на расстоянии… правда иногда, в определённом настроении… Это и называется медиум, если вы не знали… Я думаю, что скоро смогу одним лишь взглядом остановить арбалетную стрелу, как это делали рыцари из Ордена тамплиеров…
– А если стрела проткнёт твою костлявую грудку, тогда что? Кому-то из-за тебя идти на эшафот… – сказала Лексия улыбаясь.
Глаза Беатрис вспыхнули гневом, вероятно из-за определения "костлявую грудку".
– Иди, учи свои уроки, и не морочь нам головы своими сверхъестественными способностями, которых нет… – спокойно сказала Лексия.
– Ты просто завидуешь моим успехам, – парировала Беатрис и покинула нас; но демонстративно обернулась через пару шагов, и заявила с очаровательной улыбкой:
– Я всё равно поеду в Германию, учти это, Лексия… Папа за меня…
Пройдя ещё несколько шагов, она снова обернулась и добавила, скривив губки, с явным намерением задеть меня:
– Кстати, и все наши рыцари за! Кроме, пожалуй, этого алхимика…
– Она, кажется, на меня чем-то обижена? – спросил я Лексию.
– О да! Вчера, когда она сошла с мраморной лестнице и начала с вами разговаривать, вы должны были поцеловать её руку, она графиня… впрочем, вам, Альбер де Монт, это простительно – вы же спустились с гор…
Весь остаток этого дня я был в полнейшем недоумении, мягко говоря…
