– Альбер! Сзади! – вдруг громко крикнула Лексия.
Я обернулся. В десяти шагах от меня стояли три бородача в звериных шкурах. Они только что вышли из леса с намерением расстреливать нас со всеми удобствами; двое из них спокойно заряжали арбалеты, а третий – целился мне в голову слегка прищурившись…
Моя ракетница была заряжена, и я автоматически выстрелил в целившегося в меня. Заряд воспламенился перед его руками и бородой. Звериная шкура на нём загорелась. Разбойник бросил арбалет, и заорал едва не громче потревоженного медведя, опускаясь на колени…
Быстро и точно я выстрелил в двух остальных бородачей, целясь ниже их голов… Бросив арбалеты и вопя от боли в обожжённых руках, они бежали в лес… К ним присоединился и первый разбойник, сбросивший с себя горевшую медвежью шкуру и оказавшийся без неё почти голый: только грязная тряпочка на верёвке закрывала его причинное место…
Уже около десятка нападавших на наш отряд валялись на дороге и рядом с ней.
– Всем двигаться вперёд! Не останавливаться, – кричал Гастон.
Все лошади были целы за исключением моего Пилигрима…
После взрыва петарды и трёх моих выстрелов, из леса никто уже и носа не высовывал, и не стрелял из арбалета…
Лексия сделала знак рукой, я сел в гвардейскую карету.
Все наши рыцари и шевалье не получили тяжёлых ранений; они также бодро поскакали дальше по дороге, за каретой Беатрис…
Через четверть часа лес закончился, и небольшое пшеничное поле раскинулось по обе стороны дороги.
Гастон разрешил сделать привал. Все мы жутко проголодались после всего происшедшего… и разговаривать не хотелось…
Когда овощи с мясом сварились в походном котле до такой степени, что пошёл приятный запах, Гастон сказал:
– Конечно, у нас небольшой отряд, поэтому они и не боятся нападать… За десятилетия этой проклятой войны люди озверели. Днём они служат герцогу, а ночью одевают шкуры и идут в лес грабить и убивать… Такие арбалеты, что мы забрали, находятся в армии герцога Люксембурга…
– Ещё у нас впереди каретка красивенькая, как приманка, – сказала Лексия со скрытой злобой.
Беатрис, казалось, пропустила мимо ушей слова сестры.
– Представьте себе, господа, как я перепугалась, когда один зверина начал ломать дверцу моей кареты, а раненый Кристофер сражался со вторым таким же, – сказала Беатрис с широко открытыми глазами. – И когда эта восхитительная пе-тар-да (Беатрис нравилось выговаривать это слово), зажжённая мной, взорвалась у зверины за шкуркой, мне даже показалось, что у него уши отлетели от головы в разные стороны… это было так смешно… особенно когда этот зверина начал от меня удирать на своих толстых и кривых ножках… Не переживай, Лексия, Господь будет хранить мою жизнь очень и очень долго… я это точно знаю…
Все улыбнулись, за исключением Лексии.
– Мне так нравится, когда взрывается… – продолжала белокурая бестия,– а вам, господин Альбер, я буду во всём помогать, да и весь наш университет, я думаю тоже… только давайте сделаем этот огнестрел!.. Чёрт его подери…
Лексия пристально смотрела на младшую сестру.
– Жаль что здесь нет речки, а то бы, господин Альбер наловил нам рыбки… Эта пареная репа с капустой и мясом мне уже осточертели… – сказала Беатрис, выдерживая взгляд сестры.
– У нас есть ещё яблоки и груши, они только для вас, ваша светлость, – сказал Гастон.
– А если бы ты не смогла засунуть петарду за шиворот разбойника, что угрожал твоей жизни?.. – спросила Лексия с осуждением глядя на сестру, – как бы это пережил наш отец?.. Ты подумала?!
– Тогда, я бы всадила свой кинжальчик в глаз тому бородатому болвану, как циклопу, и уж точно бы не промазала; кинжал был наготове, и лежал у меня на коленке, под правую руку… Но я же уже говорила тебе, Лексия, что смерть в ближайшие десятилетия, или даже больше… мне не грозит… А вообще – то, я бы очень хотела научиться классно фехтовать, как наши храбрые ребята, – сказала Беатрис с очаровательной улыбкой и добавила, продолжая улыбаться: – Только, я бы хотела учиться драться на шпагах не у тебя, дорогая сестра, а то мы, чего доброго, ещё поубиваем друг друга…
– Мы всегда к вашим услугам ваше сиятельство, – сказал Кристофер.
– Так точно, ваше сиятельство, мои шевалье одни из самых лучших фехтовальщиков во всей Франции, – сказал Гастон. – Только прежде, я должен буду получить разрешение у вашего батюшки на такие уроки…
– Конечно, Гастон, и ты его получишь… – сказала Беатрис.
– А зачем вам, ваше сиятельство, умение драться на шпагах? – спросил Николас. – Мы всегда можем это сделать за вас, ваша светлость.
– Я в этом не сомневаюсь, но шпага всегда может быть при мне, а вы – нет… Умение владеть шпагой в наше время, как мне кажется, необходимо даже женщине, если, конечно, она не собирается в монастырь… Иногда, знаете ли, очень хочется кое-кого приколоть, особенно его язычок… Кстати, господин Альбер, дайте мне ещё одну пе-тар-ду, на всякий случай, – попросила Беатрис, – и спасибо вам за ту, что так классно взорвалась…
Я исполнил просьбу прекрасной блондинки, разве можно было этого не сделать…
– Давай, Альбер, делай огнестрел; и будешь главным оружейником в нашей армии, – сказал сержант Гастон и похлопал меня по плечу. – Ты сегодня здорово нас выручил.
– Это правда, молодец Альбер! Отлично дрался для первого раза, – сказал Даймонд и протянул мне руку. – Давай, дружище, делай побольше огнестрела, тогда мы все будем чувствовать себя королями на поле брани…
– Это да, я хорошо видел, как Альбер уложил троих за пару мгновений, иначе, те бородачи, легко бы расстреляли нас из арбалетов с близкого расстояния… – сказал Мариус.
Мне было приятно – первый раз эти бравые парни называли меня по имени, а не алхимиком…
– Этот огнестрел может спасти жизни очень многим благородным людям; нам надо, во что бы то ни стало, сделать его, – сказала Лексия, смотря мне прямо в глаза.
– Сделаем, – сказал я и почувствовал огромное желание добиться этого любой ценой; и ещё, я ощутил твёрдую уверенность в своих силах, благодаря поддержке моих… уже боевых товарищей…
Оставалось только одно, и самое главное – найти настоящего алхимика на германской земле; знающего состав хорошего пороха, а не какого-нибудь шарлатана …
– Молодец, Альбер! Выручил всех нас, если не спас от смерти… – сказал Мариус.
– Выручил огнестрел, – сказал я, заливая обезболивающим и обеззараживающим спреем рваную рану на плече Кристофера (шип палицы сорвал кожу с мясом на его плече, не повредив кость).
– Еле сумел увернуться, – сказал Кристофер, как бы извиняясь за эту процедуру на глазах у всех.
– Тот мерзавец напал на Кристофера сзади, когда наш шевалье правил лошадью, – сказала Беатрис. – А потом Кристофер проткнул ему глотку…
– Благодаря предвиденью Беатрис, мы были готовы к бою и избежали более серьёзных потерь… – сказал я
Никто не оспорил это мнение…
Беатрис с благодарностью взглянула на меня…
– У меня осталось всего пять зарядов для ракетницы, хватит ещё на один раз отразить такое нападение; правда, есть ещё петарды… – сказал я после небольшой паузы.
– Я бывал в этих местах по молодости… Дальше такого густого леса и разбойников, я думаю, уже не будет… – сказал Лемюэль.
– Я, как командир отряда, выражаю Альберу де Монту благодарность за решительность и смекалку в бою; из королевской казны он получит ещё одно месячное жалованье дополнительно, как только мы вернёмся в Париж, – сказал Гастон.
Одна лишь мысль, казалась, была мне приятной, после этой кровавой бойни: я никого не убил…
Мы тронулись в путь, и через два часа, когда уже начало темнеть, доехали до границы со Священной Римской империей…
Я довольно неплохо знал историю Германии пятнадцатого века. Только вот в чём вопрос? Всё ли так на самом деле в реальности, как в текстах, на картах и рисунках, что я читал и видел в книгах и интернете.
Здесь был шлагбаум на дороге, но он был открыт. Несколько каменных и деревянных построек с крышами несколько иного вида, чем во Франции, располагались по обе стороны дороги. Не менее пяти солдат, в особой форме, находились в пограничной будке у шлагбаума.
Беатрис выскочила из кареты, держа в руке сопроводительное письмо с печатью короля Франции, и направилась к шлагбауму.
Ей навстречу вышел высокий и крепкий офицер пограничник. Он сразу же галантно поклонился Беатрис, не в пример люксембуржцам. Я подошёл следом, в качестве переводчика… Но, офицер пограничник слушал Беатрис внимательно, и с улыбкой; он хорошо понимал французский язык…
Глава 8 Каприз Беатрис
Офицер показался мне человеком толковым и общительным, и я спросил его по-немецки, достаточно громко, чтобы слышали и солдаты пограничники, не знает ли он известного алхимика, того самого, кто занимается взрывными веществами, по имени Иохим.
Офицер взглянул на меня с интересом и задумался.
– Есть такой в наших землях, – выкрикнул один из солдат весело и бодро. Может быть, он и был когда-то Иохимом, только сейчас его зовут Гензель… Он недавно взорвал половину скалы, рядом с которой живёт; только чудо спасло его жилище, и его самого от погребения заживо…
Солдаты дружно рассмеялись.
– А где он живёт? Не в Майнце ли, случайно? – спросил я, чувствуя удачу…
– Нет, господин, из Майнца его прогнали горожане, опасаясь за сохранность своих домов; сейчас он живёт недалеко отсюда – полдня пути верхом… – ответил весельчак.
И снова послышался дружный смех.
– Я дам вам два золотых французских ливра, если проводите нас к жилищу этого человека; и господину офицеру столько же, если он позволит это сделать…
Офицер улыбнулся и спросил:
– Вы все здоровы, больных нет?
– Всё здоровы, чумных нет, – ответил я.
– Покажите монеты, давно не видел французского золота…
Солдаты продолжали улыбаться.
Я достал золотой ливр.
Офицер подбросил его на ладони, попробовал мягкость металла на зуб, и остался доволен.
– Хорошо, я дам вам провожатого. Эй, Густав, – обратился офицер к весельчаку, – отправишься с этими гвардейцами французского короля к тому самому чудаку; возьми любого коня, твой язык сегодня стал поистине золотым… Надо помочь нашим добрым соседям, хотя бы в память и честь нашей Изабеллы Баварской, так долго бывшей королевой Франции… – сказал немецкий офицер, восхищаясь красотой Беатрис…
Галантный офицер посоветовал нам сейчас заехать на постоялый двор, где можно было хорошенько отдохнуть, и даже поменять, а то и прикупить лошадей; а завтра, уже с утра, отправляться по своим делам…
Лексия заплатила за пересечение границы нашим отрядом весьма умеренную плату, а я отдал любезному офицеру два полновесных французских золотых ливра с изображением короля на коне…
Отлично выспавшись на постоялом дворе, с прекрасной обслугой за золотые монеты, мы несколько припоздали с выездом к господину Гензелю; то, что он настоящий алхимик, было уже ясно…
Хозяин постоялого двора очень увлёкся нашей Беатрис, и вытащил из своих закромов все свои деликатесы: восточные сладости, изюм, орехи, вяленую рыбу…
– Для такой очаровательной девушки есть очень смирная и красивая лошадка, – сказал он, а я перевёл его слова.
– О! Это здорово! – воскликнула Беатрис. – А я, как раз, захватила с собой костюм для верховой езды. Я так и знала, что он пригодится. Пусть покажет лошадь.
Полный и добродушный немец привёл небольшую лошадку совершенно белого цвета. Она была очень грациозна и красива. Беатрис тут же купила её, и, через пять минут, уже в костюме амазонки, умело управлялась со своей замечательной лошадкой.
Наши лошади хорошо отдохнули и вдоволь наелись овса и крупной немецкой репы. Пристяжная лошадь, что была с нами, сбежала с поля боя, как только перерезали верёвку (тогда – то и получил касательный удар палицей Кристофер, когда делал это…) Я тоже купил себе коня, выносливого в пути и спокойного нрава по жизни (по словам хозяина постоялого двора), и стал называть его – Пилигрим…
Солдат Густав, получив свои золотые, был очень доволен, и не перестовал восхищаться бравыми французскими гвардейцами и очаровательными француженками…
Наконец, мы выехали с постоялого двора в полдень, неспеша, и в приподнятом настроении. Беатрис гарцевала на своей красивой белой лошадке, и великолепно смотрелась на ней в длинном платье из голубого шёлка…
Она попросила меня ехать рядом с ней, и, не умолкая, расспрашивала о великой науке алхимии…
Я, с важным видом знатока, рассказывал всё, что мне было известно о понятиях этой науки и её достижениях… Так как мне мало чего было известно толком на эту тему, то рассказ мой получался очень живописным и увлекательным…
Дорога плавно шла на подъём, и ехали мы не спеша, наслаждаясь чудесными видами местной природы. Стали попадаться, так называемые альпийские луга с великолепной травой и цветами. Наши кони тянулись к ним всей душой и телом… и мы им не препятствовали. Здесь же встречались и пастухи, предлагавшие купить у них козье молоко… Наши шевалье нарвали огромный букет очень душистых полевых цветов, и завалили ими карету Беатрис…
– Скажите, господин Альбер, вы можете выполнить любой мой каприз, или нет? – вдруг спросила меня прелестная блондинка очаровательно улыбаясь…
– Да, Беатрис, любой ваш каприз; но, с надеждой на то, ваша светлость, что он будет приличен… – ответил я, всецело ощущая охватившее меня и исходившее от неё электрическое поле…
Беатрис засмеялась.
– Мой каприз приличен, но он необычен; могли бы вы, Альбер де Монт, вскрыть могилу одного человека?..
Я крайне удивился подобному вопросу.
– Эта могила находится в Париже; и мы это сделаем, как только вернёмся домой, – сказала Беатрис.
– А для какой цели мы вскроем могилу, позвольте вас спросить, ваша светлость? – задал я вполне резонный вопрос.
Беатрис испытывающим взглядом уставилась на меня.
– Так да, или нет?! – воскликнула она.
– Для вас – да! – сказал я, ясно понимая, что не в силах противиться её воли…
– Отлично! Господин Альбер, не забудьте про данное слово Даме своего сердца… или я таковой для вас не являюсь?..
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
