Перед глазами жадный взгляд хозяина дома. Там, в глубине, было такое…
Дикое, первобытное, манкое…
***
С трудом соображаю, что происходит, когда он возвращается.
Стараюсь переключить внимание на то, что находится под полотенцем. Но трясет меня не потому, что у меня арахнофобия…
У меня скорее Алексофобия. Или Алексомания…
Глупая я, дурочка… Сама себе яму выкопала.
Не нужно было вестись на предложение Элеоноры Григорьевны подработать преподавателем музыки у его дочери.
Не знал бы он меня и не знал. И я бы не знала.
Не знала, как голова кружится, когда он рядом сидит. Когда слышу его шаги в коридоре или низкий, цепляющий, бархатный голос.
Или этот мужской аромат, в котором собраны самые страстные ноты…
Зачем он ко мне в спальню зашел?
Зачем я кричала как потерпевшая?
И как теперь попросить его выйти?
Алексей Николаевич поднимает полотенце, а я снова в панике. Вот он сейчас убьет это несчастное создание и уйдет со спокойной душой. Ему к поездке готовиться. А я?
Так, Клубничная, хватит! Возьми себя в руки! Хоть постарайся!
Дышу глубоко. Надо как-то выровнять сердечный ритм.
– Кто там? – спрашиваю, надеясь уже поскорее закончить это ночное приключение.
– Не бойтесь. Уж от паука или таракана я вас точно смогу защитить.
От паука и таракана – да. А от самой себя?
– Не верите? – смотрит пристально. Сканирует. Изучает.
Как музыкант новую партитуру, сходу пытается понять, где там подводные камни.
А я дышать не могу…
Представляю, как он сейчас оставит эту несчастную тряпку, сделает шаг, и я пропаду…
И так хочется пропасть!
Щеки пунцовые. Вся горю, как печка, хотя после ванны облилась прохладным душем.
Еще мгновение и, кажется, я сама сползу с кровати, чтобы в его руках оказаться.
Вижу, как дергается уголок его рта.
Боже, он ведь мысли мои читает! И желания!
Не нужно мне ничего желать.
Опускаю голову, почему-то сразу обидно очень за себя. Что я перед ним как подопытная!
– Уберите его скорее, пожалуйста. Мне… я спать хочу.
– А я-то как хочу, – тихо так говорит, низко, почти до баса спускаясь, и вовсе не про сон он говорит.
Негодяй!
Нарочно провоцирует!
Снова смотрю на него – ухмыляется, наглец!
И склоняется над полотенцем. Кажется, видит того, кто нарушил мой покой.
Хотя, чтобы увидеть, ему надо только в зеркало взглянуть!
– Ого, какой у нас тут красавец!
– Кто? – подаюсь вперед, потом в испуге отстраняюсь. – Нет, не надо, не показывайте…
– Не бойтесь, это чудище не кусается. Майский жук. Большой.
Майский жук? Ох…
Припоминаю, как выглядит это создание. Для человека относительно безобидное. Относительно – потому что, насколько я помню, это жуткий вредитель.
– Посмотрите? Он хорош.
Осторожно спускаю ногу с кровати. Подбираюсь к ним, сижу на корточках на полу, выставив голые коленки.
Мне кажется, или я слышу его вздох?
Алексей Николаевич освобождает пленника, контролируя его движения, чтобы тот не улетел. Жук ползет в мою сторону.
– Конечно, знает куда двигаться, выбрал самый сладкий объект.
– Они же не едят сладкое? – поднимаю голову, и тут до меня доходит.
Мой начальник только что назвал меня сладким объектом? Реально?
– Клубнику точно не едят. А вот я очень люблю… клубнику.
Мне кажется, у меня замирает сердце. Все замирает вокруг.
Только он. Его глаза… Губы… Чувственные. В меру полные, темно-розового цвета.
Он не двигается. Я тоже. Двигается только жук. Еще чуть-чуть, и он наползет мне на руку…
Отодвигаюсь, вздыхаю судорожно.
Все так странно. Непонятно. Я чувствую, что Алексей хочет меня поцеловать.
Чувствую…
Алексей… наверное, мне нужно все-таки называть его по имени отчеству даже мысленно. Тогда сохранится подобие дистанции, ведь так? Или…
Он хочет меня поцеловать. И не только.
Он слишком взрослый, чтобы ограничиться одними поцелуями.
Взрослый, сильный, умный, богатый, красивый…
Голова кружится от того, какой он.
А я?
По сравнению с ним вообще никто. Глупышка. Только что симпатичная и… ну, ладно, с образованием у меня тоже все в порядке. Глупышка я в другом. В том, что позволяю себе мечтать о несбыточном.
Например, вот об этом мужчине, который сидит напротив, и от его близости в ушах шумит.
Я знаю, что он хочет сделать со мной все те вещи, которые собирался тогда, в том доме.
Почему же он сейчас просто сидит напротив и смотрит? Неужели ждет, пока я сама ему не предложу? Или… Или я все себе напридумывала?
Набираюсь смелости и снова смотрю на него. Всё его внимание на майском жуке, и я даже разочарована.
– Его… – начинаю говорить и сама не узнаю свой голос, хриплый, жалкий, – его надо выпустить на волю.
– Это точно, – и снова у меня мысль, что он говорит не про жука…
Тем не менее он берет полотенце, накрывает им моего ночного гостя, поднимает с пола, подходит к окну, открывает створку и выбрасывает насекомое. Жук с жужжанием расправляет крылья и летит.
– Вот и всё, приключение закончилось.
– Да…
И я не могу сдержать вздох разочарования. Кровь снова бросается в голову.
И что теперь?
Он стоит близко, так близко… я чувствую жар его тела. Его дыхание.
Закрываю глаза, опускаю голову.
Тебе это не нужно, Лика! Не нужно!
Но что же делать, если так хочется?
– Лика…
И, кажется, я сама тянусь к нему…
Глава14
– Лика…
Чувствую, как она дрожит. И сердце у неё так стучит – на расстоянии, кажется, слышно. У меня у самого тоже мотор вращается в бешеном темпе.
Ненормально это.
Башню сносит капитально.
Хочется забыть на хрен про все установки, забить на все.
Она сидит совсем рядом, аромат ее ноздри забивает, и эти голые красивые коленки на полу. Стоит только протянуть ладонь…
Поднять ее на руки, прижать к себе, опустить на постель, задрать эту чертову футболку и пировать всю ночь…
Обжигая поцелуями, распаляя, доводя до грани, упиваясь её невинными эмоциями, её первыми ощущениями, впечатлениями, страхом и удовольствием.
Клеймо свое на ней поставить хочется.
Первый. Раз и навсегда!
И… единственный?
Чёрт, это было бы…
Не знаю, раньше мне казалось, что никакой разницы. Свобода в отношениях. Свобода любить. Сегодня можно эту, завтра другую. Женился когда, остепенился вроде, но так… почему-то в башке все время сидела мысль, что это временное явление – верность. Да, было по кайфу осознавать, что есть женщина, принадлежащая только мне. Сначала. Потом все стало разваливаться, и я понял, что нет желания всю жизнь провести только с ней. Да и у жены такого желания не было. Превратилась в какую-то дебильную «инстасамку».
Я после жены и не думал о том, каково это – быть для кого-то единственным.
А теперь смотрю на Лику-клубнику и… думаю.
И хочется именно единственным быть для неё.
Чтобы она – только моя!
Надолго ли?
