После головомойки накануне, я здраво опасалась, что мужчины пришли вместе глодать мои кости, но дядюшка Лиразии… всё же защитил племянницу перед наследником империи. И ведь точно – если припомнить всё, что я писала в раскиданных по разным социальным сетям и документам заметках, то Сорен Заошер, младший брат отца Лиразии, обладал истинно пламенным драконьим нравом. Что, переводя на человеческий, обозначало редкостную противоречивость в речах и делах: приверженность традициям в нём соперничала с огненной горячностью, стремительностью и открытостью. Из-за этого у него случались конфликты с племянницей, которая старательно лепила из себя скорее ледяную, чем огненную, коей родилась. Однако Сорен возлагал на драконицу большие надежды, чем родной отец, почему и был разочарован моим вечерним прибытием так, что я не сразу разглядела в нём союзника.
– Действительно? – прохладно уточнил Кармин. Он сделал паузу, явно вручая дяде возможность забрать слова назад, но глава службы безопасности промолчал. Промолчал, не воспользовавшись милостью принца!!! – Что ж, надеюсь, она помнит, что её обязанность сопровождать меня на всех занятиях. Совмещать учёбу и охрану не должно быть невыполнимо для неё?
Сорен Заошер мельком взглянул на меня, но, не дождавшись ответа на едкую реплику ледяного дракона, подтвердил:
– Она помнит. Как видите, она практически собралась. Мы пришли несколько раньше.
Кармин… излучал на редкость ощутимое, тяжёлое неудовлетворение.
– Предлагаете мне её подождать? – струйки ледяных кристаллов вышли из его ноздрей.
– Предлагаю вам получить свои книги с охраной академии, – заявил старший дракон. – Я слышал, что вы, в отличие от Лиразии, этого всё ещё не сделали.
Борьба взглядами, последовавшая за этой шпилькой, была достойна киноэкранизации. И я отчётливо слышала, как за моей спиной хрустели попкорном!!! Удивительно, но Сорен Заошер защищал племянницу куда более открыто, чем я собиралась писать в первой четверти романа, до её влюблённости в Кармина, а Кармин… Кармин послушно пошёл, куда сказали, ибо дядюшку, взрослого дракона-мужчину, ему приходилось уважать!
Сорен Заошер же, оставшись со мной наедине, призвал меня пригласить себя в комнату.
– Что ж, мой милый сладкий пирожок…
Я подавилась воздухом: «А это-то из какого черновика вылезло?!!!»
Глава 5. Будь драконицею вольной
– Дя-дядя? – словами, так уж вышло, я тоже подавилась.
Дракон же был нисколько не смущён, он по-хозяйски расположился на стуле перед столом, оглядел меня снизу вверх и фыркнул:
– Что, пирожок, наш принц тебя уже с ума свёл?
«Нет, но вы опасно близки к тому, чтобы свести, дядюшка…», – застывшая, я чуть дёргающейся рукой провела по волосам, столь ярким жестом скорее выдавая волнение, чем скрывая его.
– Да, вы, молодняк, на редкость чувствительные к оскорблению собственного достоинства, – заключил мужчина, будто просканировав меня изменившимися янтарными глазами, в которых пульсировал магией драконий вытянутый зрачок. – Что тот, что другая.
Запустив ладонь за пазуху, он принялся что-то искать в одежде, в то время как я присела на кровать, как на единственное оставшееся сидячее место, и попыталась придать лицу настолько покаянное и вместе с тем серьёзное выражение лица, насколько возможно. А проделать этот трюк мне было крайне трудно, ибо на актёрском направлении я профессионально не училась, а в голове стрекотали сверчки, как показатель того, что способность обрабатывать информацию покинула этого хоста на неопределённый срок, найдите другого!
Сорен Заошер же, пока я оправлялась от его неожиданных ласковых обращений, извлёк из кителя, насыщенно красного цвета и очень ему к лицу, стоит отметить, кожаный мешочек, критически меня оглядел ещё разок и кинул прямо на колени – в руки бы я сейчас вряд ли поймала. Мешочек звякнул и ударил по коже под одеждой. Увесистый…
– Услышал, что ты кошель в пути потеряла, – пояснил свои действия дядя. – Неудивительно, что на себя не похожа и реагируешь на всё так остро. Как же так, самое ценное для дракона – и утратить, Лиразия?
– Откуда вы узнали, дядюшка? – наконец, перестала молчать я. Если бы продолжила и дальше вести себя так, словно подверглась заклинанию тишины, кто знает, что он мог бы подумать. Вопрос же, в сущности, был задан глупый: со мной ведь был Кармин, с него станется и о данной потере сообщить.
Дракон улыбнулся, блеснув пугающими острыми клыками, прорвавшимися сквозь человеческий облик. Ну, как прорвавшимися: Его Драконистость наверняка намерено мне истинно драконью улыбку демонстрировали.
– Пирожочек, ты взятку библиотекарю не дала, – со смешинками в голосе подметил глава службы безопасности академии.
– Даже если бы деньги при себе были, не дала!
Я ощутила, как вытягивается моё лицо, и как внутренний скряга в ужасе кричит от одной только мысли, что тому противному мужичку, оказывается, можно и нужно было заплатить. Свои кровные от сердца оторвать, словно я не нашла бы, как иначе их потратить!
Мои мысли, видимо, отчётливо отразились на лице, как если бы я напечатала их там заглавными синими буквами, потому что Сорен Заошер, не теряя весёлого настроения, отметил:
– Ценю твоё стремление сохранить семейное состояние, но всё же напоминаю, что ты богата, Лири.
Богата! Ах да, Заошеры и их золотые горы в сокровищнице имения… И если я – Заошер, то вроде как имею право на хотя бы одну внушительную гору золотишка. То, сколько мне дал сейчас Сорен, –капля в море семейного богатства, если только там не завалялся редчайший артефакт. Главное помнить, что я – Заошер.
– Он не заслужил и монеты из моей руки, – я чуть вскинула подбородок, постаравшись прозвучать серьёзно, но и сама уловила, что получилось нечто сродни обиженному бурчанию. Неудивительно, что и дядя Лиразии заметил.
– Если бы все получали то, что заслуживали, Кармин не был бы принцем, верно?
Я вздрогнула. Сорен Заошер был главой службы безопасности лучшего учебного заведения страны не просто так – он был преданным сторонником короны. И высказываться так о Кармине, даже за закрытой дверью, и в присутствии его телохранителя… Дядя позволил себе слишком, действительно слишком много для одного раза.
– Кармин Асараиз – сын действующего императора. Он в любом случае был бы принцем, – расплывчато ответила я.
– Но ты бы его своим правителем не выбрала, – хмыкнул дядя Лиразии.
Почему я не попала в роман, в котором вообще нет политиков? Ах да, потому что я такие не писала!
– В Его Высочестве нет ничего такого, что я сочла бы не устраивающим меня, как его подчинённую. Он представитель своего клана.
Это так. В Кармине более чем достаточно того, что я сочла бы не устраивающим, как его возлюбленная, а вот будь он лишь начальником, возможно, сумела бы стерпеть, осознав, сколько получаю наличными. В конце концов, у многих начальники похожи на холодных противных жаб.
– Интересно, когда ты по-настоящему взорвёшься, пирожочек, – поинтересовался в пустоту старший дракон. – Ты ведь потому и пирожочек, а не мороженое, что внутри достаточно горячая.
– Пирожочки имеют свойства остывать.
– Как следствие, терять вкус. Никто не любит невкусные пирожочки.
Говорили мы, конечно, совсем не о еде, но живот от этих около гастрономических разговоров заурчал. Сорен скользнул по мне взглядом. Я облизнула губы. Было странно подмечать каждую малейшую деталь внешности собеседника, каждое его движение: в моём реальном человеческом теле очки меня здорово ограничивали. Я начала задумываться о том, не пересилят ли плюсы минусы, не привыкну ли к преимуществам своей новой жизни настолько, что заиграюсь и позабуду, что могу вернуться туда, откуда пришла, и прожить там полноценную жизнь, прежде чем сбегу в новую реальность.
Мне действительно стало интересно, откуда изначально пришли боги… Откуда пришла моя покровительница?
– Столовая открывается на завтрак после первой пары, но тебя это не особо утешит, верно? – Сорен Заошер махнул рукой в сторону коридора.
– Верно, красавец, это уничтожит её, – хихикнул позади голос богини, к присутствию которой я уже начинала привыкать. Интересно, именно так привыкают к воображаемым друзьям? К шизе? Хотя, по сути, всё моё текущее окружение – это воображаемые люди. Брр, лучше не углубляться в мысли об этом, так недолго и сбрендить! – Она даже кофейные ополоски под кровать прячет!
Будто бы я собиралась их пить! Мне надо было спрятать иномирного вида предмет от внезапных гостей!
– Я подожду, дядя, – смиренно ответила, напоминая себе, что я Лиразия. Ли-ра-зи-я! Лиразия, которая склонит голову перед старшим членом семьи, когда положено.
– Правда? – хмыкнул он и, как и с кошелём ранее, извлёк из-за пазухи неприметного вида ключик, который подошёл бы к какой-нибудь служебной двери. – И сгонять на кухню для высшего состава академии ты, конечно же, не хочешь?
Шестерёнки в моей голове завертелись, запущенные спусковым механизмом, именуемым «Еда на горизонте». Слюна ускорила свою выработку, перед глазами всплыли картины чего-то не походного, сытного и сладкого, вроде совсем свежих пирогов с мясом и картошкой и нескольких разных кусочков тортов, среди которых обязательно есть чизкейк… Да что там, сейчас я была бы рада схомячить парочку булочек с ветчиной и сыром и один круассан! Ладно, даже просто бутерброды с сыром бы пошли!
Но… я же писатель. Бедна как церковная мышь, недоедала и до попадания в этот мир. Что мне стоит потерпеть одну пару, когда уже потерпела достаточно? Тем более, я выпила кофе.
– Мне не положено находиться там без получения дозволения, – ответила я. Про себя кричала, что кого я обманывала, я не была и вполовину такой выносливой, как пыталась казаться, я хотела жрать!
– Я тебе дозволяю, – дядя потряс ключом.
– Вы не тот, кто отдаёт мне приказы, дядя.
Сорен Заошер кивнул, что выражало нечто среднее между одобрением и, судя по выражению лица, вместе с тем упрёком.
– Как скажешь, мой милый сладкий пирожок. В таком случае, не сделай отбивную из принца до завтрака. Как бы тяжела ни была твоя рука.
Если бы я писала рукописные черновики, тот, в котором всплыла идея, что дядя Лиразии называет её так, я бы сожгла. Для сохранности психики персонажей книги. И своей, как выяснилось.
Дядя ушёл, потрепав меня по плечу напоследок, и я выдохнула от облегчения. Однако когда на рабочем столе обнаружился тот самый ключ, волнение снова дало о себе знать. Особенно когда я не смогла понять, было ли это родственное добродушие в данный момент или проверка на профпригодность в телохранительницы, подчиняющиеся приказам. Я ведь не могла сказать в лицо дяде одно, а сделать другое… Он мог оставить ключ, чтобы проверить, солгу ли я. Воспользуюсь им или верну ему сразу же. Или отнесу позже, потому что вернуть его прямо сейчас не является приоритетной задачей, раз он был готов дать мне его в пользование?
Я взъерошила волосы в раздражении. Меня ждал весёлый первый учебный день.
Глава 6. Когда автор торопит события
– Тссс… – я подняла окровавленную ладонь, на которой ярко выделялись чёрные когти, и приложила палец к губам.
Драконы, окружавшие меня, испуганно попятились, оставляя за собой дорожки столь ароматного страха, что язык невольно выскальзывал изо рта.
– Вы шумите, – я отняла руку от лица и мягко улыбнулась, чувствуя, как клыкам тесно в человеческом рту.
– Лиразия, мы всё поняли! – воскликнул один, упав на колени. Я забыла его имя. По правде, я забыла имена их всех в эту секунду.
– Да, Лиразия, мы к тебе больше не полезем!
– Ты по праву приставлена к принцу, а мы так… – третий не договорил, что хотел сказать, но на землю рухнул, как и остальные.
Я медленно приблизилась к поверженным драконам, чувствуя острую необходимость услышать от них одно конкретное завершение фразы, то самое, которое они были намерены применить ко мне. Когда носки моих сапожек практически упирались в кисти склонившегося предо мной третьего нападавшего, я уточнила:
– А вы так что? Или, если быть точнее, кто?
Видя, как содрогалось от страха тело парня, я испытала покровительственное желание его пожалеть, но от моей перепачканной после драки руки он отшатнулся.
– Да скажи ты ей уже! – не выдержал моей близости к их компании первый говорящий.
Я улыбнулась:
– Да, лучше бы тебе послушать своих друзей, если ты всё ещё не хочешь слушать слабую драконицу из прогнившего рода. Как ты там сказал? Заошеры прогнили, раз допустили моё поступление сюда? Разумнее было бы переломать мне руки и ноги, чтобы меня всё же заменил брат, верно? Возможно, я могла бы сделать это с твоими пальцами, чтобы в твоей семье нашёлся кто-то более достойный…
– Нет, нет, я говорил чушь! Бред, Лиразия! Тебе здесь место, а мы так, – третий, перепуганный до смерти, сглотнул, – пыль под твоими ногами. Не ты под нашими, а мы под твоими, слышишь?!
– Слышу, – кивнула я, отступив. – Прекрасно слышу.
– Как и я, – донёсся до моих ушей знакомый недовольный голос. Даже в таком состоянии я вспомнила имя того, кто им обладал, и ещё немного отступила, обернувшись.
На безопасном расстоянии от нас, у самого входа на тренировочное поле, стоял принц Кармин. И он пах… недовольством, смешанным с недоумением и недоверием.
– Потрудись объяснить, что здесь происходит, – несмотря на командный тон, ледяной дракон приближался ко мне медленно, готовый к тому, что я могу на него наброситься и ему нужно будет защищаться и атаковать. Кармин излучал силу, и моё тело реагировало на неё, постепенно успокаиваясь, так как сражение с самим драконьим принцем грозило плохо для меня закончиться. И дело не в его положении, а в том, что положение такое он занимает из-за могущества рода.
– Я… – я даже заикнулась. Если бы я сама могла объяснить, а не таращиться в шоке на собственную когтистую ладошку.
– Что – ты? – Кармин, учуяв, что мой гнев сменился недоумением и страхом, что он подавил меня, что я утратила ту опасность, которую представляла, оказался рядом со мной так быстро, что язык прирос к нёбу, и я могла только в ужасе смотреть на его глаза со зрачками, поглощающими моё внимание, как чёрные дыры.
– Я…
Я обернулась на парней, которые до сих пор были здесь: на самом деле, они почти не пострадали. Я подавила их не столько физически, сколько ментально: сражаться же всё ещё не умела, однако вот в теле драконицы Заошер с её острыми когтями, огромными клыками и магией рода находилась. Стоило только потерять контроль над собой, стоило эмоциям застить мне глаза, стоило разорваться нити, связывающей мой разум и мой нынешний образ, как я фактически стала Лиразией. Точнее, её дикой, неусмирённой частью. Животной, носящей в себе лишь отпечаток личности, которую я вытеснила.
Ребята, бывшие нашими с Кармином однокурсниками, испачкались в грязи площадки, у одного из них на щеке остался неприглядный глубокий след от моего когтя, весь в пыли, – для дракона невозможно смертельное заражение, но дело может обернуться неприятной болячкой на какое-то время. У другого парня пятном выделялась мокрая ткань штанов на бедре, у третьего текло из носа – все их раны получены не столько от целенаправленных атак, сколько от хаотичных выпадов. Столкнувшись со мной взглядами, они подскочили.
– Ваше Высочество, – быстро поклонившись Кармину, они побежали прочь, и один, тот, кого я унизила сильнее всего, заставив говорить, напоследок одарил меня недоброй ухмылкой. Свой урок он не усвоил, раз нарывался, однако мне уже было не до того, потому что другой урок предстояло усваивать мне…
– Ты так и будешь молчать? – Кармин не кричал. Он нависал надо мной, засунув руки в карманы брюк, и давил аурой, как я ещё совсем недавно давила улепетнувших парней.
– У нас, – я сглотнула, – произошло недопонимание. Я его разрешила.
– Вот как? – дракон недобро улыбнулся. – Значит, сейчас ты стала пригодна что-то решать? Почему же я оказался лишён демонстрации твоих… – Кармин подбирал слово, – твоих поразительных умений. Потому как Ранхор Граймс, Алеран Сор и Борис Зорг поражены наповал.
В отличие от меня, избалованная ледышка уже запомнил имена всех наших сокурсников. Или этих конкретных, которым приспичило до меня докопаться, видимо, чисто из-за того, что разделял их направленную на меня ненависть.
Постойте! Я назвала кого-то из героев своей книги Борисом? Что у меня в голове тогда творилось?!
– Лиразия? – окликнул меня нетерпеливо Кармин, схватив за плечи и встряхнув, будто я была одним из здешних манекенов для битья.
Сухая земля путалась под ногами, словно сугробы или песчаные горки, словно мне связали шнурки армейских ботинок, лишив какой-либо возможности ходить нормально. Липкий страх выступал на коже холодными каплями. Я честно призналась:
– Меня тошнит.
Кармин отступил.
– Как и меня, – бросил он.
Я удивлённо подняла глаза.
– От твоего лица! – резко повысив голос, ледяной дракон снова схватил меня и, протащив над землёй, упёр спиной в отделяющий тренировочную площадку от основной академии забор. Призванный выдерживать даже удары драконьих туш, сброшенных в драке с высоты, забор не прогнулся, не потрескался, только позволил мне удариться об него так, что взор помутился, а внутренняя кнопка включения рассудка, расположенная где-то в мозге, сломалась. Иначе почему я сказала это:
– Забавно, ты украл мою реплику, ледяное паршивое высочество!
Кармин опешил. Хватка на моих плечах значительно ослабла, так что вырваться не составило особого труда. Я тут же поспешила избежать положения, в котором опять была бы зажата между телом главного героя и излишне прочным камнем.
– Лиразия Заошер, немедленно принеси извинения! – потребовал Кармин. – Пока я даю тебе такой шанс!
– Ради чего? – я попятилась, но не заткнулась. – Будто от этого ты будешь ненавидеть меня меньше, о мой могущественный и одарённый властью принц!
Ледяной дракон вскинул руку – и я спиной упёрлась в появившуюся ниоткуда ледяную плиту. Холод скользнул по щиколоткам: опустив взгляд, осознала, что уйти у меня уже не получится, так как ноги сковало магией главного героя.
– Помогло остыть и вспомнить своё место? – наслаждался моей беспомощностью Кармин.
Сердце стучало быстро, как если время моей жизни стремительно сокращалось. От переполняющих эмоций тело нагрелось до температуры, смертельной для человека, но никак не для огненного дракона, коим я сейчас была. И кое-что, как создатель правил этого мира, могла припомнить и использовать в свою пользу. Даже если не получится полноценно применить, я могла попробовать блефовать. В конце концов, не подписывалась на длительный стресс и унижения, я не обладала характером Лиразии и не могла безболезненно проходить через её испытания. Похоже, взрыв, которого ожидал Сорен Заошер, произойдёт гораздо раньше, чем мы оба представляли.
– Вы забываете, почему изначально сложилась традиция делать Заошеров телохранителями Асараизов, – прошипела я, чувствуя, как мокнет одежда от стекающей воды – плита позади таяла.
– О, напомни, Лиразия, знаток нашей истории, – он насмешливо поклонился мне.
– И у вас спина не надломилась? – усмехнулась на это действие.
– Отвечай уже!
– Ладно, – я вполне уверенно сделала шаг, из развалившегося растаявшего льда, образовывавшего лужи и грязь на площадке. – Потому что силы Заошеров противоположны силам Асараизов, что делает нас самыми эффективными вашими противниками. Соответственно, и союзниками. Давайте испортим наши отношения окончательно и посмотрим, что из этого выйдет, а?
– Ты мне угрожаешь?
– Лиразия Заошер бы не посмела так поступить. Но вы ведь не признаёте во мне Заошера со всеми достоинствами, разве нет?
– Ты ими не блистаешь.
– А, по-моему, блеснула не так давно. Вы не были впечатлены.
– Неправильное место и неправильное время выбрала.
– Прекратите вести себя, как свинья низшая, а не благородный дракон, и получите правильные! – огрызнулась и стиснула кулаки.
Незаметно для себя самой, я подступила к принцу вплотную.
– И как ты, Лиразия Заошер, предлагаешь разрешить текущий конфликт? – смерив взглядом, поинтересовался Кармин. – Мне тебе всё простить?
– Вы можете и дальше ненавидеть меня, я в ответ буду ненавидеть вас. Но никогда мы не покажем этого более на глазах других людей и драконов. Слышали выражение: счастье любит тишину? Ненависть тоже её любит.
Глава 7. Бой в звёздном свете
Знаете, то чувство, когда вы сильно сглупили, но в нужный момент не смогли остановиться, и с ужасом переживаете последствия? Так вот…
– Идиотка! – кричала я, вцепившись руками в волосы и пиная грязь, оставшуюся после нашего с Кармином «противостояния». Вообще, а можно ли назвать «противостоянием» наше выяснение отношений, не успели мы толком пообщаться, да ещё и из-за того, что я поцапалась на сей раз не с ним, а с другими драконами?!
– Скорее поигралась с ними, как с игрушками в песочнице, – хихикала богиня, не стесняясь кататься по земле от смеха. – Мне так и хотелось вручить тебе пластмассовую лопаточку, чтобы ты их ею – шмяк! И шмяк!
Её гиперболизированная экспрессивность сейчас хорошо сочеталась с моей собственной. Только если она от души веселилась с ситуации, то я пребывала в ужасе.
– Вот же идиотка, идиотка, идиотка! Кармин меня теперь убьёт! С потрохами сожрёт! Нет, сначала меня убьёт моя семья по его вине, а потом он найдёт некроманта, воскресит меня и убьёт по новой! Чем я думала-то?! – я с криком осела на сухую землю.
– Очевидно чем: гордостью своей! – фыркнула… создательница моих кошмаров. – Вообще-то, ты сама создательница своих кошмаров, я лишь, скажем так, твой куратор!
– Куратора не приводило бы в такой восторг, что я практически завалила задание, – резко отозвалась я. – И как мне теперь влюбить его в себя? То есть в Лиразию?
– Кто сказал, что ты его завалила? – подивилась богиня. – Как же выражение: «Бьёт – значит любит»?
– Несмешная шутка. Данное высказывание – серьёзная проблема во многих отношениях, – я помрачнела лишь больше. – Ты меня бесишь. Ты слишком много копаешься в моей голове.
– Ты не замечаешь, как думаешь вслух, – ровно произнесло это наглое рыжее создание.
– Нет, я просто общаюсь с высшей силой, от которой не скрыться! – я обвинительно ткнула в богиню пальцем.
– Я, конечно, высшая, – начала девушка весело.
Пробормотала недовольнее:
– Хотя и не самая…
И вновь резко повысила голос:
– В любом случае, спасибо за комплимент, но ты действительно думаешь вслух. Сейчас как раз.
Катька говорила, что за мной водится такая привычка. Я считала её проявлением профессиональной деформации, когда столько времени проводишь наедине с компьютером и героями книг в документах, бессловесными в реальном мире, что теряешь связь с действительностью, границы выдумки и правды размываются и только посторонний человек может указать, что ты проговариваешь то, что записываешь, себе под нос.
– Добавь это в список отвратительных качеств, что сделают меня покойной! – резко растеряв весь запал на борьбу, я помахала в сторону богини, как если бы боролась с невидимой мухой.
– Уже давно в нём, как и твоё умение подбирать неуместные сравнения, – а вот у богини всё ещё были силы развлекаться.
Я потёрла губы друг о друга до боли, пожевала нижнюю, чтобы снова не крикнуть что-нибудь нецензурное или тупое.
– Ты дейссссствительно ведёшь такой список? – уточнила по слогам, с лёгким шипением. Неестественно длинный для человека язык на мгновение выскользнул изо рта. Как я его вообще трансформировала в драконий и не заметила?!
– Ты учишься всякому за очень скучные моменты бессмертия, – девушка подошла ко мне и приобняла за плечи. – То, что когда-то казалось бессмысленной тратой времени, становится чем-то, что ты делаешь, чтобы убедить себя в собственной полезности. Что твоё житие-бытие всё ещё имеет какой-то смысл.
– Это так вы соблазняете меня становиться богиней? – подняла брови я. – Рассказывая, как плохо мне, в конце концов, будет, если это случится? Методы отрицательной мотивации?
– А ты намерена потерять вкус к жизни в первую сотню лет? Впрочем, многие люди и правда теряют, несчастные букашки… Мне потребовалось четыре миллиона пятьсот тысяч триста тридцать два года пять месяцев и два дня, чтобы в итоге наткнуться на тебя, как на очередную игрушку, потенциально неплохую. И, как видишь, я всё ещё способна смеяться, так что моменты тоски – это всего лишь моменты, которые я стремительно сменяю чем-то радостным и забываю до следующего несчастья.
– Четыре миллиона пятьсот тысяч триста тридцать два года пять месяцев и два дня… – в шоке повторила я.
– Ты это запомнила? – охнула богиня. – И даже не сомневаешься, что я могла чуть приврать насчёт своего возраста? У девушек же о нём обычно не спрашивают.
– То есть вы моложе? – с облегчением выдохнула.
– Девочка, возраст преуменьшают, а не преувеличивают, – девушка издала смешок.
– То есть вы старше? – мне было не смешно.
– Я такого не говорила.
– Ну и хватит меня тогда путать! – отстранившись от богини, я уставилась на неё, как на врага народа.
– Зато ты отвлеклась от того, что тебя намерены прикончить. Скажи «спасибо», – пропела моя божественная проблема.
– Спасибо, – на автомате отозвалась.
– И улыбнись, потому что сюда возвращается Кармин. Знаешь, он, кажется, умылся и воспользовался каким-то парфюмом.
– Что?
– Ничего, – богиня помахала мне ручкой на прощание и испарилась со сцены, как лопнувший от лёгкого касания мыльный пузырь. Может, она и была мыльным пузырём в моей книге: реальным для меня, как для автора, но, при попытке соприкоснуться с ним, уже не существующим.
Не прошло и минуты после её исчезновения, как на тренировочную площадку вернулся Кармин.
– Ох… – я застыла, словно вода на морозе.
Кармин, которого мне сейчас, как его создательнице, хотелось назвать не иначе, как уважительным Кармин Асараиз, потому что он больше не выглядел, как паренёк-садист, которому доставляет удовольствие издеваться над той, кто оказалась у него в подчинении. Он походил на принца, вышедшего из замка, окружённого терновником, из земель, где так холодно, что не обойтись без шубки и варежек, где при дыхании испускаешь облачка пара, а при беге задыхаешься от стужи, оседающей внутри режущими льдинками.
Чёрные волосы Кармина вились, как после дождя, блестящие, со снежинками в волосах, подобными алмазной крошке. Серые глаза, окружённые белыми чешуйками, как карнавальной маской, выделялись на лице, как две звезды на тёмном небосводе. Кожа искрилась, как свежевыпавший снег. Я спустилась взглядом вниз, к красным, как кровь, губам, отгоняя ассоциацию с известным сказочным персонажем, к длинной шее, к покрытым чешуёй плечам, локтям, груди, животу, белому ремню штанов… С ещё одним вздохом поняла, что на Кармине нет рубашки, нет вообще какой-либо одежды, помимо штанов, – стопы и торс покрыты чешуёй, будто закованы в доспехи.
Он выглядел, как принц-монстр, принц-чудовище, принц с ледяным сердцем, которое забредшая в его обитель красавица должна растопить. Как герой книги, а не живое существо. Как выдумка, потому что в реальности кого-то столь же красивого, сколь пугающего, столь притягательного, сколь отвратительного, столь не отличимого от картины, написанной с целью поражать девичьи умы и сердца, не встретишь.
Подул ветер. Я стряхнула с себя пелену наваждения, накинутую Кармином, и уловила тот самый аромат парфюма, о котором говорила богиня. Но это был не парфюм, это была сама морозная свежесть, сама зима, сам естественный запах ледяного дракона и его магии, опутавшей тело Кармина, вместо того чтобы скрываться в нём, как это происходило обычно. Что-то вроде природного яда, обволакивающего добычу, не запугивающего её, а отравляющего разум. На тех, с кем собирались сражаться, использовали один запах – запах силы, чтобы подавить, запугать, сразиться. На тех, на кого собирались охотиться, с целью утащить, похитить или ради иных пугающих исходов – совсем другой. Одно было животным проявлением драконьей сути, другое – разумным.
Я стиснула руки в кулаки: очевидно, кто добыча. Принцем объявлена охота, и сегодня его добычей стала я.
– Выглядите иначе, Ваше Высочество, – я облизала сухие губы, пытаясь не дать преодолеть стены, которые ранее выстроила, раз уж уже взялась их выстраивать. – Мы вернулись во времена диких драконов, а мне и не сообщили?
Кармин приподнял уголки губ, блеснув клыками. Он подходил ко мне.
– Лиразия, ты ведь не такая смелая, какой пытаешься казаться, – когда расстояние между нами стало настолько незначительным, что дракон мог бы меня коснуться, я вытянула руку вперёд, будто предупреждала, что оттолкну его, если осмелиться встать ближе. Рука была вялой. – И что ты сделаешь? Воплотишь угрозы в жизнь, Лиразия? Уничтожишь свою семью ради своей гордости?
Он, не задевая моей руки, с расстояния, дотянулся до меня пальцем, и когтем, холодным, как сосулька, провёл по щеке. Я подпрыгнула от неожиданно приятного ощущения, вызванного его лёгким касанием. У Кармина не читалось намерения причинить мне вред! Он даже… если я не ошибалась… не унижал меня?
– Я отстою честь своей семьи, если отстою свою гордость, – я сделала шаг назад. Он, не совершая резких движений, просто сделал за мной шаг вперёд.
– Ты её отстояла. Молодец! Я заинтересован, Лиразия.
Язык снова нервно прошёлся по губам, и я чётко отследила взгляд Кармина, направленный на моё лицо, вниз. Понимание ошпарило, и я не верила: дракон не мог ощутить влечение к Лиразии столь быстро! Он ведь ей кровь гораздо дольше должен был пить, и это при её, в отличие от моей, идеальности! Но его поведение…
– В чём? – я склонила голову к плечу.
Кармин закатил глаза, выходя из образа сказочного принца-монстра.
– Не в чём, а в ком, идиотка. В тебе, – и зазвучал, как тот главный герой, которого я ожидала сейчас слышать, – самовлюблённый и презирающий свою собеседницу. – Ты не такая скучная и нелепая, какой притворяешься.
– Зато вы идиотом не притворяетесь, – что я только что сказала? И почему я это сказала?! Совсем осмелела?!
– Лири, может, снимешь эти дурацкие сапоги, а лучше ещё и рубашку, и мы решим всё по-драконьи без лишних слов? – растягивая слоги, предложи Кармин.
Щёки опалило жаром смущения, вместо прохлады испуга. Однако и от того, и от другого я застыла бы истуканом.
– Лишь бой в форме охотника доказывает, кому суждено подчиняться, а кому властвовать, – пальцы Кармина пробежались по моей талии и резко притянули к себе. – Я даю тебе возможность покорить меня безнаказанно, почему бы ей не воспользоваться?
Я на автомате глубоко вдохнула, боясь задохнуться в недружественных руках-силках, но сделала себе только хуже: отравляющий запах ледяного принца оглушил, ослепил до цветных пятен вместо разборчивой картинки. Все его прикосновения же воспринимались ярче… И какое же тут нужно слово ещё для описания? Слаще?
– Нет, вы её отнимаете, Ваше Высочество, – прошептала я.
– О? Правда? – деланно удивился Кармин. В голосе его звучали хрипотца соблазна и низкая нота диковинного, извращённого зла. – Если я могу отнять что-то у тебя в этом обличье, разве ты, потомок Заошеров, не можешь повторить мои действия в своём? Или… ты уже сдалась в мою власть, слабачка?
Жаль, что в действительности я никакой не потомок Заошеров…
Я рыкнула, и, собрав волю в кулак, высвободилась из его притягательных объятий, обещавших опасность, приправленную запахами пепла и замёрзшей крови. Не давая себе времени подумать, я скинула ставшие жаркими и тесными сапоги и оставила их валяться в песке. Подследники оказались разодраны выступившими острыми и горячими, как раскалённые угольки, чешуйками и цепляющимися за землю когтями.
– А рубашка? – поддразнил меня Кармин. – Как же рубашка, Лиразия?
Воздух вокруг меня охладел и потянул сначала назад, из-за чего я в сопротивлении обнажила шею, а потом вперёд. Он вцепился в ворот, и пуговицы, не выдержав напора, с треском осыпались. Разорванная рубашка повисла на мне, бесполезная, но грудь, благо, прикрывала огненная чешуя. Она же пробегалась по рёбрам и чувствовалась жаром на лопатках, когда я ощупала спину.
– Ваше Высочество, вы!.. – я ткнула в ледяного дракона дрожащим от эмоционального коктейля из стеснения, ярости и беспомощности когтистым пальцем.
– Рубашка ведь всё ровно сгорела бы, если бы ты её оставила, – он пожал плечами. – Если только твоя энергия не настолько слабая, что даже не пылает.
Я припомнила, описывала ли в своих записях, что драконы сражались голыми и позволяла ли себе такое Лиразия Заошер.
– Целостность одежды можно поддерживать защитными чарами! – крикнула.
– Ну, и чего же ты тогда её не поддержала?
У меня зачесалась кожа вокруг глаз, создавая на моём лице чешуйчатую маску, но больший дискомфорт причиняли обожжённые причиняемым унижением щёки. Происходило что-то, что я не прописывала, не планировала, что в характер Лиразии и не вписывалось! Даже если я не умела сражаться…
– А вы без рубашки, потому что таких чар и не знаете? – то умение нести всякое, от гениальности до чуши, было моим сильным местом.
Стало очень, очень, очень холодно! То была не осень, а атаковавшая с ноги зима!
Что ж, я определённо его задела.
– Лиразия, ты мерзкая самоуверенная нахалка! – драконьи серые глаза в обрамлении длинных ресниц и сверкающей чешуи загорелись магией. Последовавшая за этим мощная ударная волна сбила меня с ног, после чего я перевернулась в воздухе, пролетела по тренировочной площадке до самого дальнего её конца и ударилась о тренировочный манекен в отдалении, повиснув на его вытянутых руках, как измождённый пытками преступник. Вяло цепляясь за конечности манекена, почувствовала солоноватый привкус крови на языке – это я, когда ударилась, прикусила губу. Или щёку?
Я утёрла подбородок кулаком и сглотнула, вместо того, чтобы сплюнуть. «Бойся драконов, беги от металлического запаха. Охота драконов пахнет кровью», – именно так я написала однажды, никогда не планируя включать эту фразу в оригинальный текст любовного романа, несколько унизительного для девушки, но всё же никогда не до предела жестокого – будет ли кто читать сказку, где драконы начнут отрывать друг другу головы в основном действии истории, а не в кратких упоминаниях и далёком, давно ушедшем, конечно же, прошлом? Я сочла, что нет, однако при себе эти мысли держала, пожалуй, всегда. К тому же, в мире недописанной книги оказалось неважно, что уже было включено мной в текстовый документ на ноутбуке, а что только планировалось дописать, что выкинулось за ненадобностью или неуместностью, а что осталось. Моё текущее окружение было создано из всего, что я об этой книге когда-либо мыслила, правда ведь, дорогая богиня?
– Мысли – и существуй, – шепнул мне на ухо ветер мелодичным голосом богини. Я стиснула руки в кулаки, покачиваясь на нестабильных после удара и падения ногах. Глаза драло, как от слёз, яростно щипало щёки, как на сильном морозе, жгло ладони, как когда подносишь пальцы к пару от вскипевшего чайника, только вот без возможности пальцы одёрнуть. Стоило потереть их, как искры моего внутреннего огня разлетелись ввысь, вверх и в стороны, а жжение оказалось иллюзорным – в отличие от щипков мороза, наведённого на меня Кармином. Среди дуновений ветра, нагнанного магией, шелеста снега, призванного ледяным драконом, и всполохов шуршащего пламени, соскакивающего с моих пальцев-угольков, голос богини звучал, как хоровое пение в оркестровой композиции. Будто высшее звучание среди инструментов.
– А ты – высокомерный подлец! – крикнула я, кинувшись на Кармина Асараиза, будто он не принц империи, а мальчик-хулиган в школе.
Мы встретились ровно посреди площадки: я, объятая пламенем, и он, закованный в лёд. Оба в своей магии, как в броне, но пока что не в драконьих ипостасях. Когти Кармина почти достигли моего лица, когда дракон вдруг скривился, застыл и решил вцепиться ими в моё плечо.
– Не хочу портить твоё красивое личико, – пояснил свою заминку принц.
– Полагаете, меня не защитит чешуя? – прорычала, метя как раз ему в глаза. Как там обычно говорят на курсах самообороны? Нужно бить в глаза? Ослепить, чтобы дать себе фору уйти от более сильного противника, потому что победить никаких вариантов?
Только вот в форме охотника чешуя неспроста сразу же маской окружает глаза дракона: нужно ещё постараться, чтобы навредить чешуйкам, а вот зацепить когтем глаз и вовсе почти невозможно, если прежде не вцепился противнику в кожу: коготь слишком громоздкий, чтобы так точно попасть в яблочко.
– Сейчас же руки убрала от моего лица! – зарычал Кармин, и вторая его рука с такой яростью вцепилась в моё другое плечо, что мне показалось, что из меня сейчас вырвут куски плоти. Но ему удалось лишь покорежить чешуйки, усыпавшие тонкую кожу, вызвав неприятные ощущения и оглушив звуками, похожими на скрежет металла.
Невыносимо резало уши!
– Его Высочество больше всего ценит свою рожу? – прорычала я. – Не переживайте, её красоты за вашим отвратительным характером просто не разглядеть!
Если уж умирать, то с музыкой проклятий в адрес Кармина!!! И тут я ощутила, как полетела! Меня снова ударили, на сей раз не магией.
– Ааааа!!! – с криком я врезалась в каменный забор, и боль показалась всеобъемлющей. На мгновение для меня не существовало ни неба, ни земли, ни воздуха, ведь я буквально не могла дышать, ничего. Пропали краски, пропал Кармин, пропал смысл всего. Я сползала вниз по стене, я падала, я, приподнявшись на локтях, выплёвывала кровь.
