Джек улыбнулся и повел ее по палубе.
– Ты права, вдвоем с таким не управиться. Но если паруса уже поставлены, а стихийник ветра за штурвалом, то можно.
Айви подняла голову, разглядывая огромные и мощные паруса. Теперь они все были поставлены, надувались от мощного ветра. Яркое солнце делало их еще белее, такими яркими, что приходилось щурить глаза.
– Смотри, тут всего две мачты. На носу корабля – бушприт, видишь, она наклонная? В счет не идет. Служит для растяжки стоячего такелажа, удерживающего вертикальные мачты, а также для вынесения вперед центра парусности, что улучшает маневренность. Первая мачта – фок-мачта. Вторая, в нашем случае последняя, самая высокая – грот-мачта. Будь у нас третья, она бы была самой маленькой и называлась бизань-мачтой.
Айви следила за руками Джека, указывающими ввысь, на высокие мачты, пыталась запомнить названия, поражаясь, как это вообще можно держать в голове.
– Я так понимаю краткий экскурс про реи, шкоты и сам принцип крепления парусов мы пропускаем? – улыбнулся Джек, видя озадаченный взгляд.
– Однозначно.
– Кораблю требуется команда. Когда капитан отдает команду «поднять паруса», каждый знает свое место и что именно ему делать. Названия парусов по месту их установки связаны с названиями рей, к которым они крепятся. Так, нижние, самые большие паруса, закрепленные на фока-рее и грота-рее, называются, соответственно, фоком и гротом; выше… – Джек рассмеялся, видя, как Айви морщится. – Понял. Паруса. Просто паруса.
– Зачем так жизнь усложнять?
– Чтобы в случае необходимости легко и быстро объяснить матросу, что именно он должен убрать или поставить. Если попроще… Видишь, канаты? Каждый отвечает за свой парус. Некоторые манипуляции совершаются прямо с палубы с помощью тросов. Для некоторых – надо лезть вот туда.
Джек поднял голову Айви, пальцем указывая на верхушки мачт. Она сглотнула, боясь представить, что чувствуешь, оказываясь на такой высоте. На дне океана явно приятнее!
– Представь просто: дождь, ветер, корабль качает, а вы пришли в порт и надо убирать паруса. И тебя отправляют на грот-мачту. М-м! Красота.
– Ты же капитан! Приказы отдаешь.
– Я же не родился капитаном. Да и… уже не капитан. А когда я только попал к Кроссману, он решил воспитать из меня мужика и вовсю боролся с моим страхом высоты. Так что я туда лазил ежедневно.
– Ты высоты боишься?
– Боялся. Уроки Кроссмана оказались действенными. – Джек взял Айви за плечо и повернул, указывая на Чака, который стоял за штурвалом. – Где стоит наш прекрасный друг – корма. Ахтерштевень – широкий вертикальный выступ, гасящий стремление судна прыгать на волне. К ахтерштевню подвешено перо руля, поворот которого заставляет судно менять курс. Штурвал.
Джек развернул Айви в другую сторону.
– Нос. Чаще всего заострен, чтобы сопротивление воды как можно меньше нас тормозило. Форштевень – передний брус, длинная такая балка, срезает волны. Мы стоим на верхней палубе. Под кормой чаще всего расположена капитанская каюта.
Джек повел ее к лестнице посреди палубы. Они спустились по темным ступенькам, он выдохнул, чтобы зажечь свечи и осветить темное пространство. Среди колон и мрака виднелись гамаки и большой деревянный кривой стол. Вдалеке нашлась плита, работающая от зачарованного огня, и пара тумб. Пахло затхлостью и плесенью. В носу неприятно щипало. Айви поежилась от сырости.
– Нижняя палуба. Тут спят моряки.
– В гамаках? Это же жутко неудобно!
– Поэтому у капитана просторная каюта, – подмигнул Джек и раскрыл дверь позади них. – Тут тоже есть парочка. Маленькие, но вполне уютные.
Она заглянула и облегчено выдохнула: определенно лучше. Хотя бы были небольшие окна.
– Еще ниже – трюм. Там хранят провизию, в нашем случае ящики, которые взяли для перевозки, ведь мы на торговом судне. Еще там иногда держат нежелательных попутчиков за решеткой, но не думаю, что тут такое есть.
Они вернулись на верхнюю палубу. Джек подошел к борту, подставил лицо под свежий ветер.
– Тут пушек нет, но всегда есть на пиратских кораблях.
– А тут почему нет? – удивилась Айви. – Если пираты нападут?
– Стихийники земли дадут отпор. Считается, что портить корабли – непозволительное расточительство. Поэтому наши земельники выращивают ветки, колючки и ловят пиратов, а главная цель – оплести штурвал, чтобы не позволить им управлять судном. Стихийников огня на кораблях не особо жалуют. Ну, только пираты. Мол, мы слишком вспыльчивые, чуть что – поджигаем паруса, а то и сам корпус нападающего корабля. А че нет-то? Они напали на мой корабль, а я им руку должен жать?
Айви не сдержала улыбку, видя смех Джека, неловко заправила волосы за ухо.
– Я и половины не запомнила.
– А я и половины не рассказал, – пожал плечами он. – Мы как раз дошли до швартовых и якоря.
– Давай в следующий раз? Поговорить надо. Наедине.
Она покосилась на Чака, который внимательно слушал, не сводя глаз с полуголой Айви. Джек устало кивнул, подтолкнул ее в спину и повел на нос корабля. Начинать разговор было страшно, но она понимала, что будет лучше, если Джек будет знать, насколько сильно ее хотят вернуть в Тенебрис. Может, тогда он согласится с Чаком (хоть Айви и боялась представить, что тогда будет делать).
Джек вытащил сигару, зажег огонек на кончике пальца. Айви хмурилась: она и не видела, что он курит.
– Что ты знаешь о Тенебрисе?
Джек затянулся, задумался.
– Немного. Знаю, что вы медузовы фанатики. И что у вас отвратительно относятся к женщинам.
Айви облизала губы, ведь всегда считала, что русалкам у них живется неплохо, ведь каждая стоит за мужем, под вечной защитой и опекой.
– А еще я знаю, что вас казнят за провинности, что вы женитесь в шестнадцать, и главная цель любой женщины – нарожать побольше детей, чтобы продолжить священный род.
Айви отвернулась, ведь из уст Джека все это звучало так грубо, что хотелось потереться мочалкой, чтобы избавиться от собственного прошлого.
– Не женимся. У нас это душесочетание. И не женщины, а русалки, ведь мы – не люди.
– Сути не меняет.
– Ты знаешь о нас слишком много.
– Я пират, Айви. Может, ваша община и закрытая, но слухи гуляют по всем островам. Про ваши обычаи, казни. Особенно среди пиратов.
– Никто не покидает общину. Вы не можете знать о нас.
– Совсем никто? – Джек усмехнулся, стряхнул пепел с сигары. – Год назад мы подхватили паренька, доплыл с нами до Марадео. Правда, он был не так общителен, как ты. И не так привлекателен.
Айви вздрогнула. Дыхание сперло, а сердце забилось быстрее: ей сказали, Стив погиб. Они выпустили в море закрытую урну, чтобы попрощаться… Джек заметил, как она отвернулась, пряча слезы.
– Знала его? Хорошо, что мы плывем в Марадео, правда?
– Друг детства, – выдавила Айви. – Нам сказали, он погиб.
Джек сжал ее коленку, стараясь поддержать, неловко похлопал по спине, прочистил горло.
– Может, ты найдешь его. Он… просто друг?
– Мы влюбляемся однажды. Он мой друг. – Айви задумалась, закусила губу, пытаясь скрыть дрожь.
Джек затушил сигару и выбросил за борт.
– Отпусти меня. Будет лучше, если я вернусь к своим.
Айви повернулась к Джеку, пытаясь распознать, что чувствовала. Их взгляды встретились, он протянул было руку к ее губам, но отдернул, резко выдохнул.
– Почему? Они казнят тебя.
Он смотрел на нее с таким непониманием и даже злобой, что она покрылась мурашками, ведь поняла, что он скорее свяжет и запрет в каюте, чем позволит уйти.
– Здесь я чужая. Никому не нужна.
– Мне нужна.
– Не надо. Ты прав. Это… выброс магии, который вызывает возбуждение, чтобы мы продолжали род. Может… может, мы вообще не созданы, чтобы любить.
– Ты наполовину человек. Ты точно умеешь любить. Вот увидишь, рано или поздно ты найдешь своего человека.
Айви пожала плечами, думая про себя, что человека все же нашла, ведь при одной мысли, что она уйдет с кем-то другим, позволит другому мужчине касаться ее, целовать, душу оплело ужасом.
– Не думаю…
– Айви? Как… так вышло? Ты родилась на островах, да?
Она отвернулась, уставилась на руки, которые невольно начали покрываться чешуей, считывая тревогу, ведь они подошли к тому, о чем она и хотела рассказать. Когда-нибудь она научится контролировать эмоции и как следствие – магию, но пока оставалось смириться.
– Мой отец связал душу с человеком, как и я. – Айви ощутила нежное касание чешуйки, но не открыла глаза, окунулась в спокойствие, которое вдруг пришло от пальцев Джека. – Он ходил к ней на свидания на поверхность. И… получилась я. Мама прекратила общение, скрывая беременность, ведь боялась, что он меня заберет. Но почти сразу, как я родилась, заболела. Поняла, что не…
Айви покрылась мурашками, все еще скучая по женщине, которую никогда не знала. Много раз она гадала, какой была бы жизнь, расти она на поверхности. Счастливее? Свободнее? Может, у нее было бы много друзей? Может, она не ощущала бы такую пустоту, такую отстраненность от мира? Все знали, кто она и откуда взялась, и за это ненавидели. Все усугубилось, когда поняли, что она еще и осталась без мужа.
В детстве у нее была бабушка, потом появился Стив, но и они в итоге покинули ее. Никому ненужная. Другая. Изгой.
– Отец меня забрал. Он… любил, как мог. Но воспитывал холодом. Наказывал. Бил. А когда понял, что я останусь одна… стало хуже.
Айви все же повернулась к Джеку, встретилась с задумчивым взглядом, прожигающим до души.
– Айви… но… Как тебя приняла община? Это… возможно?
– У них не было выбора. Мой отец – глава нашей общины.
Джек вздернул брови, не сдержался и выругался. Он запустил руку в спутанные волосы, достал еще одну сигару и нервно закурил.
– Я просила меня отпустить.
– Я… твою медузу, Айви! – Джек выкинул сигару, нервно обхватил лицо Айви. – Я не за себя боюсь! Ты понимаешь, как они хотят тебя найти?!
Она пожала плечами, гадая, откуда столько тревоги в глазах Джека, почему он держит ее так крепко, словно боится потерять.
– Я не так важна, как ты думаешь. Мне не светит ни верховная магия, ни титулы. Не удивлюсь, если отец рад, что я пропала, но ищет ради порядка.
– Но ты его дочь.
– От женщины, жившей на поверхности. Меня приняли только из-за него. Когда придет время, он выберет подходящего русала и отдаст верховную магию ему. А я… просто русалка.
Джек отпустил Айви. Заходил по палубе, лохмача волосы.
– Типа он мужик и ему можно и без пары всю жизнь, да? А ты не смогла найти мужчину – и на тебе клеймо? Морской дьявол, это так несправедливо! Ты… достойна гораздо большего!
– Русалы правят нашей общиной. – Айви взяла Джека да плечи, заставляя остановиться. – Я лишь русалка. Мой удел был рядом с мужем.
– Ерунда! Дерьмо собачье! И ты это знаешь.
Айви улыбнулась, поднялась на носочки, начиная вдруг понимать, что его так напугало: что ее заберут. Она ощутила горячее дыхание на губах.
– Так покажи мне свободу и мир, Джек. Но если за мной придут…
– Я не отдам тебя. Жизнь за жизнь. Я должен тебе, Айви.
Джек щелкнул ее по носу и отошел, разрывая контакт, обдавая холодом. Она глубоко вздохнула, не понимая уже, чего хотела. Но понимая, что, кажется, Джек и правда волновался за нее.
– Айви…
– Мне пора принять ванну, ладно? Голова тяжелая, тут слишком жарко.
Джек разочарованно кивнул, а она поскорее убежала с палубы.
Вода кружила зигзагами и вихрями, капли замирали в воздухе, повинуясь умелым пальцам Айви. Она скучала по дому, душа рвалась в общину, но… свобода уже манила куда сильнее. Особенно после того, как она узнала про веселье русалов на поверхности.
Прошли всего сутки после побега, а она больше не желала ходить, опустив глаза, избегая взглядов русалов, склонять голову перед статуей морской богини и бегать по поручениям весь день. Будь она женой, она бы занималась домом и детьми, но ее наравне с подростками, отвергнутыми и вдовами отправляли по поручениям. Жены работали в детских садах и школах, следили за домом, пока те, кто без пары, сменяли друг друга на кухне в общих столовых, нянчились с чужими детьми и убирали улицы.
Айви думала, что ей нормально. Пользуясь положением отца, она позволяла себе чуть больше (за что и получила больше сотни выговоров за последние три года). Однако, оказавшись рядом с Джеком, она вдруг поняла, как здорово дышать полной грудью. Смотреть в глаза. Ощущать адреналин в крови. Джек вызывал в ней столько эмоций, сколько она не испытывала за всю жизнь, и он был картинкой, олицетворяющей другую, запретную и свободную жизнь.
Айви опустила руки, и вода рухнула в ванну. А она поняла, что не вернется в Тенебрис. Лучше умрет. Человеческая половина всегда мечтала жить без указов, надзора и правил. Мечтала любить. И посмотреть на мир.
– Можно? – Джек несмело подошел и присел рядом. Айви перекинула мокрые волосы, прикрываясь, но невольно улыбнулась. – Чешуи нет.
– Так и плыть некуда.
– Удивительно. – Джек опустил было глаза к ее ногам, но зажмурился, тряхнул головой. – Слушай. Ты такая честная, все рассказываешь мне, и я решил… короче. Я не сразу это придумал. И я правда хочу показать тебе свободу. И ты мне… ну. Хорошая ты.
– Ты хочешь меня использовать, да? И что тебе нужно от русалки?
Их взгляды встретились. Сердце стучало в груди от страха. Айви-то начинало казаться, что она и правда нравится Джеку, что он хочет… быть рядом.
– Я уже несколько лет пытаюсь выйти на след затопленного города. Марибертуса.
– И ты хочешь попросить меня помочь найти его?
Айви оперлась о бортики ванны, приближаясь к Джеку. Она вглядывалась в его лицо, пытаясь пробиться сквозь маску, понять, о чем он думает, что хочет, а главное – успела ли она стать ему дорога, но видела лишь уставшего мужчину.
– Без русалки город не найти.
– Как и без хранителя разума.
– Значит, вы тоже слышали легенды?
– Это наша история, Джек. Морская богиня заточена в Марибертусе.
Джек усмехнулся, а Айви плеснула в него водой, вспоминая, что он не раз называл морскую богиню выдумкой. Обида уже тлела у сердца, проникая за самые ребра, ища душу. И ведь Джек предупреждал, не раз говорил, что она для него просто девчонка в беде, которую приходится спасать. А она, глупая, не верила.
– Слушай. Я… правда хотел тебя спасти. Просто так. Все еще хочу. Я и думать тогда забыл о Марибертусе, просто видел хорошую юную и невинную девчонку, которую собираются казнить, ведь она спасла жизнь такому непутевому мужику.
Айви откинулась на бортик ванны, сложила руки на груди. Ей казалось, что ее отвергают, вырывают часть, которая успела прикипеть к странному и грубому пирату.
– И держишь теперь, чтобы Марибертус найти?
– Отчасти. Но я… – Джек закрыл глаза, поморщился, словно и сам боялся в этом признаться. – Я хочу, чтобы ты была рядом. Я… морской дьявол, Айви! Я привык к тебе. Ты… другая.
– Глупая и наивная?
Джек коснулся ее ноги, обрастающей чешущей, которую она не могла сдержать из-за нахлынувших эмоций.
– Чистая и светлая. А еще с тобой… не знаю. Хорошо. Тепло как-то внутри. Не уходи, а? Пожалуйста.
Айви тяжело вздохнула, не зная, чему верить. В ее мире души связываются от одного касания, нет нужды узнавать русала, ждать подвоха или обмана. Вы просто идете по жизни вместе отныне. Тут же… Она положила ладонь на руку Джека, гладящую ногу, покрытую чешуей, и заговорила, вспоминая легенду, которую ей по вечерам рассказывала бабушка:
– Чтоб найти, что скрыто под водой,
Отправься в древний город под вулкан.
Там ждет компа́с и беды, боль, страдания,
Но лишь любовь тебя спасет.
Русалку за руку возьми.
Она найдет твой путь, твое спасение.
Ребенок волн, дитя морской богини, укрыта пеною морской.
Твой разум – вот ответ.
И если покоришь чужую душу,
То ты найдешь дорогу в город под водой.
Но не забудь исправить стрелку
На кость из тельца порождения
Того, кто величает дьяволом себя.
Тогда вернетесь вы домой. Туда, где зародилась каждая душа.
Айви закрыла глаза, а Джек вдруг переплел их пальцы. Тепло разливалось от кончиков и уходило под кожу, сливалось с магией и кровью. В этот раз не было жгучего желания, только спокойствие и… наслаждение.
– Это легенда, Джек. Тысячелетиями люди ищут Марибертус. И никто еще его не нашел.
– Моя сестра нашла. Я уверен, она там. Я знаю, она там.
– Джек…
Осознание нахлынуло, как цунами: Джек хочет найти сестру и верит, что она в Марибертусе. Безумие! Хоть Айви и сама еще недавно мечтала, что друг детства ушел в затопленный город, нашел счастье и лучшую жизнь, разум же напоминал, что это выдумки, легенды и, скорее всего, никакого города вовсе нет.
– Айви. Послушай. Я… ну. – Джек задумался, выругался, ведь не мог подобрать нужные слова. – Я объясню тебе все, если согласишься. Ты честна со мной, я очень это ценю и хочу дать тебе в ответ то же. А еще я хочу дать тебе свободу выбора. Я… не умею, по правде. Но я очень стараюсь. Подумай, ладно? И потом дай ответ, готова ли ты искать со мной Марибертус. Нет – я приму твое решение. В любом случае я обещаю беречь тебя. Я должен тебе. И я хочу тебе помочь. Понимаешь?
Айви кивнула, пытаясь проглотить сомнения. Она уже догадалась, какая легкая мишень, как легко ее использовать, ведь сама отдалась в руки Джека, не думая ничего скрывать. Скажи пару правильных слов, используй ее влечение, и… Но он ведь сказал ей правду. Обещал все объяснить.
«А, может, он выяснил, что душу русалки надо из тела вырезать и принести в дар, чтобы попасть в Марибертус?», – подумалось ей, но Айви тряхнула головой. Пусть Джек сколько хочет говорит, что верить людям нельзя, ему она хочет доверять. И будет.
– Ладно. Я подумаю.
– Спасибо.
Джек поцеловал ее руку и поднялся.
– Я оставил тебе еды на столе. Там фрукты, овощи, жареный цыпленок. Слегка подгорел, так как я перестарался с огнем, но…
– Мне пойдет. Спасибо, Джек.
– Буду нужен, я на нижней палубе. Или у штурвала вместо Чака.
Айви кивнула, сделала глубокий вдох, чтобы избавиться от чешуи и вылезти из ванны, ведь в животе уже урчало от голода, а в голове звенело от мыслей.
Она жевала странные, но вкусные фрукты, вспоминая, что бабушка рассказывала о Марибертусе.
В Тенебрисе не любили поднимать тему затопленного города, но все знали, что морская богиня заточена там. Тысячелетия назад хранители разума повздорили с русалками и русалами, сиренами, живущими там. Огромная волна смела город, опустила под воду. Люди думали, что все погибли, но вот найти ни останки, ни поломанные здания так и не сумели. Марибертус просто исчез.
Шли годы. История превращалась в легенды, обрастала деталями, и теперь уже трудно было сказать, что правда, а что выдумка.
Айви слышала, что город укрыла морская богиня, но он попал под заклятие, что не выпускает жителей. И лишь тот, кто разгадает загадку, сумеет найти Марибертус и выпустить всех на волю.
Бабушка потом всегда шептала, что Марибертус совсем не похож на Тенебрис. Там люди жили свободно, никому не поклонялись и делали, что желали. На вершине острова был огромный замок из мрамора. Водопады и горячие источники усеивали джунгли. Вода у берегов была невероятного бирюзово-розового цвета.
Там не было монет, и все работали сообща. Не было бедных. Пиратов. Воровства и разбоев. Зато была плодородная земля. И главное – источник жизни и магии Маример, который одаривал жителей дарами, позволяя ни в чем не нуждаться.
Потом бабушка всегда качала головой и велела Айви никому не говорить о том, что услышала, ведь в Тенебрисе считалось, что единственный выбравшийся из Марибертуса донес до оставшихся на других островах русалок и русалов учения морской богини. Он собрал вокруг себя общину, которой передал, как якобы жили в затонувшем городе. И вместе они построили город под водой, чтобы укрыться от хранителей разума и прочих людей – Тенебрис. А искать Марибертус и вовсе не поощрялось.
Айви качнула головой, вырываясь из воспоминаний. Когда она была младше, открыв рот, слушала легенды и мечтала попасть в город под водой, чтобы обрести там свободу, наслушавшись сказок. Но чем старше становилась, тем больше понимала, что нельзя тратить свое время на мечты и надо учиться смиряться, чтобы выжить.
Но, кажется, сама судьба свела ее с человеком, чтобы вместе они разгадали тайну Марибертуса.
Глава 4
Айви вышла на прохладу и подставила щеки ветру. Она не уставала удивляться красоте, таящейся на поверхности, и сейчас с изумлением оглядывала ночной мир. Полумесяц, тускло освещающий палубу, расходился слабым свечением по небу, усеянному звездами. Словно планктон, они светились там, где обычно Айви видела потолок или толщу воды, отделяемую барьером. Океан бушевал, заставляя судно качаться, на ногах устоять было не просто, но душа радовалась свежим брызгам, летящим в лицо.
Так вот она какая – свобода? Вдыхать влажный и горячий воздух днями, любоваться звездами и наслаждаться прохладой по ночам. Стоять босыми ногами на мокрой палубе, улыбаться соленым каплям на губах. И знать, что ты никому ничего не должен, и завтра сможешь пойти туда, куда хочешь.
Айви поднялась к Джеку на корму. Тот смерил ее довольным взглядом, замечая, что она едва скрывает улыбку.
– Кто знал, что на поверхности бывает так красиво? – спросила она и вновь посмотрела на звезды.
– Дождись полной луны. Будет еще красивее. А уж если мы окажемся в какой-нибудь бухте в этот день…
Джек мечтательно улыбнулся, а Айви поняла, как хотела бы побывать именно с ним в самых красивых местах Луорских островов, что до этого видела только на картинках.
– В Тенебрисе все не так. Поверить не могу, что нам не разрешают сюда подниматься.
– Чтобы не узнали, как хорошо может быть, – пожал плечами Джек. – У вас же… темно?
– Свет одинаковый и днем и ночью: от зачарованных свечей. Яркий делают только в столовых, ратуше… – Айви замолчала, не в силах выдавить слово «лаборатория» и перешла к другой теме: – А еще у нас воздух другой. Холодный. Сухой. И температура никогда не меняется: всегда одинаково прохладно.
– Скукота.
– Согласна.
Джек задумался, внимательно оглядел Айви, заставляя ее краснеть, ведь казалось, что он залез в самую душу.
– Слушай, – он почесал затылок, – я так пристал к тебе с этим Марибертусом, что забыл спросить, чего ты хочешь. О чем мечтаешь?
Айви улыбнулась, видя, как тяжело даются слова Джеку. Он явно хотел, чтобы она пошла с ним, помогла найти Марибертус и сестру, но пытался уважать ее желания. И это было так ново дня русалки, привыкшей жить по законам отца и общины.
– Ну… – Айви задумалась: а чего она вообще хотела от жизни? Последние годы одного: не лишиться головы. В остальное время она просто… старалась не попадаться никому на глаза. – Хочу того, что морская богиня мне не дала.
– Мужа? Серьезно? – Джек опомнился, что может звучать грубо, опустил глаза. – Я имею в виду…
– Детей, Джек. Семью. Место, которое можно называть домом. И дом… – Она тяжело вздохнула, покрываясь мурашками, ведь поняла, что в Тенебрисе у нее были стены, в которых она жила, но никак не дом. – Для меня это… безопасное место, где можно быть собой и никого не бояться. Где хорошо.
– Понимаю.
– По правде, я уже на пути к исполнению своей цели. И если еще по правде, то без тебя я бы никогда не решилась.
Джек вздернул брови, осознавая, о чем говорила Айви. Хмыкнул, оглянувшись вокруг.
– Я всегда хотела сбежать на поверхность, потому что в Тенебрисе ощущала себя чужой. Да и… бунтарская душа, все дела. – Айви пожала плечами, вспоминая, как отец ругался и пытался научить ее быть покорной. – Все мечтала, как уплыву далеко-далеко, выйду на сушу и начну все сначала. В моих мечтах я всегда находила маму… А потом мы жили вместе. Я делала, что хотела, а не должна. И у меня появлялась семья, которая понимала меня и любила, позволяла быть собой и… уважала мои желания и решения.
– Понял. Хочешь свободы, а не поклоняться той, кого даже не существует.
Айви шумно выдохнула.
– Дело даже не в вере… а в том, как ко мне относится отец. Я словно всегда должна… защищаться, играть роль, быть осторожной, чтобы не разозлить его. Он ясно дал понять: пять серьезных нарушений, и он казнит меня.
– Отец?! Собственный отец?! Да твою ж… – Джек ударил по штурвалу, выплескивая злость. – Я не отдам тебя, поняла?
Джек заметил ее улыбку и лукавый взгляд, догадался, что звучит так, будто тоже решил, как ей жить. Айви же знала, что он имел в виду, и потому его слова грели сердце.
– То есть… я обещаю тебе помочь, слышишь? Я не позволю им казнить тебя. Ты заслуживаешь свободы, о которой мечтаешь.
– Спасибо, Джек.
По ступенькам забрался Чак, натягивающий на ходу рубашку. Недовольно оглянул Айви, задержал глаза на голых ногах, но только тяжело вздохнул.
– Моя вахта. Идите отдохните.
Джек поманил Айви за собой, проводил до каюты и отказался остаться.
– У меня точно кровать мягче, – не сдавалась Айви, сама не понимая, почему ей так хотелось, чтобы он остался.
– Незамужним дамам негоже звать в постель мужчин, – подмигнул Джек, легко и быстро провел по ее щеке и скрылся на нижней палубе.
Пробуждение показалось ударом сковородой по голове. С нагого тела стянули одеяло, а спящую русалку грубо схватили и перевернули на спину. Айви пискнула, закусила щеку, так неожиданно оказалась вжата в матрас сильным мужским телом.
Запахи пота и перегара затопили комнату, ставшую вдруг совсем крохотной. Осталась кровать. Айви. И Чак, который развел коленкой ее ноги и до боли сжал запястья.
– Джек глупец, знаешь? – зашептал он. – Год назад нянчился с русалом, чуть не умер, теперь вот тебя подхватил. Все твердит, что вам нужна помощь, ведь вы дураки и не понимаете, кому поклоняетесь.
Чак наклонился, обдавая Айви горячим дыханием, смрадом и ужасом, который разливался по организму, парализуя. Свободной рукой он провел по ее коже, остановился на груди.
