Марина Иванова
Согласишься стать жертвой?
1
Снег. Здесь везде был снег. Много снега. Овальная поляна, притаившаяся между сосен, вся укрыта снегом, сосны, могучие, величавые, принарядились в тяжёлые снежные шапки, деревянный дом под ними, у самого края поляны, и банька чуть поодаль, буквально утонули в пушистом снегу, только дорожка от дома к бане была заботливо расчищена.
А над притихшим лесом висит пуховым мешком тяжелая снежная туча, вот-вот лопнет её натянутый край и повалятся снежные перья, стирая остатки красок, раскрашивая мир белым. Нежилое это место, нехорошее. Страшное даже. И тишина над лесом неестественная, неправильная, такая, что и прислушиваться станешь – не услышишь ни звука. Ни птиц, перекликающихся не слышно, ни зверья лесного. И ни следочка вокруг – куда не кинь взгляд, кругом лишь нетронутый и неестественный ослепительно-белый снег.
Человек стоит прямо посередине поляны, утопая в рыхлом снегу едва ли не по колено. Он настороженно прислушивается, окидывая зорким взглядом кромку леса. Никого. Ничего. Лишь тишь, такая, что вот-вот барабанные перепонки лопнут от глухой неестественной тишины. Здесь будто остановилась жизнь – ни зверья кругом, ни птиц, ни людей, деревья стоят притихшие, будто нарисованные, и только человек на поляне живой.
Опасность. Он ощущает её всем телом, чувствует, как под пушистой, меховой шапкой топорщится короткий ёжик волос, а по позвоночнику будто муравьи бегут, ранят кожу ледяными лапками, промораживают насквозь.
Опасность. Он боится шелохнуться, чем-то невольно выдать себя, своё присутствие в этом неживом мире, он почти не дышит, боясь нарушить тишину, ему кажется, даже стук сердца может поспособствовать началу чего-то страшного, тому, что вот-вот должно произойти. Сердце бухает в груди набатом, так громко в этой неестественной тишине, так невыносимо громко, зло, притаившееся где-то поблизости, не может не слышать его стук, не может не чувствовать пульсацию горячей крови, а главное, живое тепло в этом снежном холодном мире. А значит, вот-вот проявит себя, вот-вот покажется лихо, из-за сосны ли вынырнет, из-за избушки ли…
Человек поднимает голову, смотрит на снежную тучу, понимает, что ещё пара минут и на лес упадет метель. А он застрял тут, в снежной пелене, и как выбраться, понятия не имеет. Казалось бы, чего уж проще, просто взять и пойти, полсотни шагов, и ты уже возле дома, а там печь, тепло, там безопасно. Хотя, какая печь, дым-то из трубы не идёт! Дом тоже выглядит нежилым. Взять и пойти… Зайти в дом, растопить печь, пусть не сразу, но дом наполнится теплом, затрещат дрова в топке, заметается за дверцей рыжее пламя, запляшет по сухим поленьям, в комнате сразу станет уютно и безопасно… Но нет, нельзя, стоит шелохнуться, и мир придёт в движение, наверное… наверняка…
Гул под ногами он скорее почувствовал, нежели услышал. Гул нарастал, и человек не сразу понял, что он означает, а уж когда догадался, буквально вмёрз в снег не в силах пошевелится от ужаса. Там, под ногами явственно ощущается вибрация, что-то зарождается под толщей, что-то просится наружу, стонет, ворочается, одно стало ясно – это не просто поляна. Это озеро, надежно укрытое льдом.
А надёжно ли? Метрах в двадцати, в стороне вдруг с глухим стоном лопнула льдина, будто вытолкнутая кем-то огромным и невидимым наружу, встала ребром, замерла, разлетелось в разные стороны мелкое ледяное крошево. Треск льда оглушил, человек резко оглянулся на звук, увидел, что по льду зазмеилась трещина, снова треск, уже чуть дальше, и снова вздыбились толстые льдины, поднялись, ударились друг о друга, крошась и ломаясь, и замерли, а под ними заплескалась чёрная ледяная стынь…
Да разве ж бывает такое? На реке да, в ледоход, да и то по весне, но на озере-то! На озере, да посреди зимы, такого просто не может быть!
Однако происходило. Льдины охали, стонали, раскалываясь и крошась, мир наполнился звуками, грозными звуками, смертельными. А человек всё стоял, не в силах шелохнуться, смотрел, не имея возможности отвести взгляд, и понимал, что жить ему осталось всего ничего, может пару минут, а может и того меньше. Вот с оглушительным треском побежала по льду очередная трещина, дала излом, метнулась под ноги… Человек зажмурился и… проснулся.
2
Годом ранее. Декабрь.
– Эй, народ! – парень, вальяжно развалившись на диване, лениво качал ногой. – Что думаете, братцы-кролики, куда нам на каникулы махнуть? – лениво потянулся, взял со столика бутылку пива, отхлебнул.
– Да куда, Игоряш, – плюхнулась рядом девчонка с длинными чёрными волосами, закинула ногу на ногу, выхватила из пачки тонкую сигаретку, щелкнула зажигалкой, – Мы везде были… – протянула она капризно. – У самого мысли есть?
– Есть… Фу, Тинка, опять всё прокуришь… – он отобрал у девчонки сигарету, та надулась, но возражать не посмела. – Вот только сначала ваши мысли услышать хочу.
– Ну… – затянула Тина, выставив вперёд ладони и разглядывая маникюр, сделанный с утра. Кивнула, высоко оценив работу мастера, – Можно к морю, например, – и сама тут же наморщила носик. – Надоело.
Надоело. Действительно надоело. Эти детки объездили весь мир, сначала с родителями, теперь, достигнув совершеннолетия, путешествовали уже самостоятельно. Дорогие отели, бассейны, море, СПА – всё это действительно приелось и больше не вдохновляло.
– Вань, ты что скажешь? – Игорь тоже покосился на маникюр подруги. Вообще ничего особенного!
Из кресла поднялся парень чуть старше, задумался, пожал плечами. Он тоже где только не был, и, по-хорошему, ему никуда не хотелось. Полтора года прошло с тех пор, как погибла девчонка, которую он, казалось, любил всю жизнь. Безответно любил, и до сих пор никак в себя прийти не мог. Всё думал, случилось бы так, не отвергай она его, будь он рядом? Вряд ли, он бы не допустил, ни на минуту её одну не оставил. Но её больше нет, а друзья вот они, и надо что-то говорить, слушать, участвовать в разговоре, лишь бы не догадались они, не начали бы снова в душу лезть, там и без них мерзко.
– Ничего не скажу, Игорёк, куда все, туда и я, – с трудом отвлекшись от размышлений, высказался он.
– Фу… – снова протянула Тина, – Ваня, какой ты скучный.
– Ну уж какой есть, – огрызнулся парень, в очередной раз раздражаясь этой идиотской Кристининой манерой растягивать слова. – Так что за мысли, Игорь?
– Да вообще тема! Улёт! –оживился парень, – Короче, везде мы с вами были, а не были никогда в глухих Карельских лесах. Что такое Эко-туризм знаете? – и получив подтверждение в виде двух синхронных, но не очень уверенных кивков, продолжил, – Короче, братва, там в Карелии лес сплошной, озёра, места ну совершенно дикие, то что нужно для зачётного похода.
– То есть, – не дослушав, перебила Кристина, – Ты предлагаешь нам поехать в Карелию, отправиться на лыжах или на чём там… в леса, раскинуть палатки под соснами и сидеть там без удобств и цивилизации?
– Ну а что? Кристинка! Эта твоя цивилизация поперек горла уже! Тошнит от шезлонгов, пальм да от горных лыж. Что там нового? Коктейль новый бармен предложит? А тут… Вышел из домика по нужде, сунул попу в сугроб, и наслаждайся! Такое приключение, просто улёт! Короче… – он понизил голос до шёпота, хоть и знал, подслушать их здесь никто не мог, на чердаке, оборудованном под неплохую квартиру в стиле лофт богатыми папеньками, могли появиться только свои. – Помните, тот ритуал с жертвоприношением? Так для него там место идеальное найти можно.
Ребята, собравшиеся в этот вечер на чердаке, все жили в одном доме, все были знакомы с раннего детства, их компания насчитывала семь человек, но в этот вечер на чердаке их было всего трое. Но все семеро увлекались мистикой и эзотерикой, много читали, спорили до хрипоты, просматривая фильмы в данной тематике, правда, смешивали всё в одну кучу – мистику, ужастики, фэнтази, но обсуждали, спорили, доказывая что-то друг другу. И если их ровесники проводили почти все время в ночных клубах, эта компания предпочитала свой чердак. Родители несказанно были довольны этим фактом, тем более, что все детки прилежно учились, особо не доставляли беспокойств, а то, что картишками Таро балуются, да свечи жгут, так пусть, детки же… подумаешь, свечами постоянно пахнет на чердаке, да благовониями разными, главное не пьют, не колются, а пиво… да что там пиво, его тоже всего ничего, во всяком случае пьяными домой дети ни разу не приходили.
А ритуалы проводили они, да не раз, правда, никогда с жертвоприношением, как-то жалко было живое существо жизни лишать, жалко и страшно. Но тот ритуал… О нём рассказал Артур, он же и жертву предложил – девочку-однокурсницу, что таскается за Игоряхой повсюду, в глаза преданно заглядывает. Игорь-то не гонит её, посмеивается по-доброму, даже знаки внимания иногда оказывает, бывает, домой подвозит, но она не пара ему – девочка из неполной семьи, одетая кое-как, да и внешне… куда ей до яркой Тинки! Словом, не пара она ему, совсем не пара.
Ритуал обещал всем его участникам исполнение желаний, даже самых несбыточных, ребята, услышав это, загрустили, каждый подумал о своём. Но тогда идею отвергли единогласно, ну не убийцы они, не смогут принести в жертву даже курицу! А тут человек! Но сейчас Игорь, теперь уже Игорь, снова завел речь о ритуале, и снова призадумались друзья. Были, у каждого были желания, исполнения которых хотелось до дрожи, до стиснутых кулаков, до искорок перед зажмуренными глазами…
– Карелия… – пробормотала Тина, отхлебнув пива из Игоревой бутылки, – Почему бы и нет? Такого приключения у нас ещё не было. Вань… Что скажешь?
– Я да. Я согласен – хрипло откликнулся Ваня. Да не на ритуал согласился, он не рассматривал всерьёз все эти детские страшилки, не верил в колдовство, магию и привидения, но друзей поддерживал, порой даже слегка увлекался чем-то. Совсем ненадолго. Согласился он на путешествие. Может, оно поможет отвлечься. Это ж не на курорте под пальмой валяться, коктейль через трубочку потягивая, тут тяготы походной жизни всё мировоззрение с ног на голову перевернут, отвлекут от мыслей печальных.
После собралась вся компания, все семеро, бурно обсуждали идею Игоря, строили планы, смеялись, шутили, и только Ваня всё стоял у окна и лишь отшучивался лениво, когда к нему обращались, а когда чердак опустел, и друзья разбрелась по домам, а на чердаке остались только они с Игорем, спросил:
– Игорях, а про жертву ты серьёзно, что ли?
– Да, серьёзно! – ни на мгновение не задержался с ответом друг, выдержал паузу, подмигнул весело и закончил, – А кто же нам готовить будет, убирать за нами, посуду мыть и все дела? Жертва! Ну и сеструха моя. Миланку тоже с собой придется брать, напросилась.
– То есть, идея не сегодня возникла? – уточнил Ваня.
– Да. И с родичами я её уже обсудил.
– Ясно… Ну всё-таки… Давай о жертве. Мне показалось, ты говорил не об обслуге, – настаивал парень. – Речь шла о ритуале, разве нет?
– Вань, – Игорь рассмеялся, как показалось Ване, вполне искренне. – Ты серьёзно, что ли? Ну вспомни, что стало с нашей первой и последней жертвой?
Да уж где тут забыть, когда бродячая кошка, пойманная парнями на пустыре три года назад, в Ваниной семье любимицей стала. Он до сих пор задавался вопросом, а не отбей он кошку у друзей, так ли сложилась бы её судьба? Игорь нет, не смог бы убить, а вот Артур… Этот смог бы. Наверное. Он злой.
А та кошка, совсем котёнок ещё, истощённая и замученная бродячей жизнью, Ваньке судьбу поменяла. Никогда не забыть, как прижимая к себе тёплое, тщедушное тельце, сквозь пургу несся он в ближайшую ветеринарную клинику, как метался по коридору, пока кошка была на осмотре и на операции, у неё была травмирована задняя лапа, как потерял счет времени, а оказывается, уже наступила ночь, и родители с ног сбились, его разыскивая. Как ворвались они в клинику, как поднялся он им навстречу, и у отца, при виде растерянного, несчастного сына с мокрыми от слёз щеками, вся злость испарилась, будто и не было. Он обнял Ваньку, потрепал по растрепанным волосам:
– Ну ничего, ничего, сынок. Всё обойдётся.
– Пап, – Ванька, поднял глаза, – Пап, я пойду учиться на ветеринара.
Отец усмехнулся. Тогда он не принял слова сына всерьёз, медицина – да, это потомственное, он сам являлся владельцем клиники пластической хирургии, а в прошлом отличным хирургом, но чтоб ветеринаром… Сын оказался настойчив, и через полгода блестяще сдал экзамены на факультет ветеринарии. Что ж, это его выбор, родители смирились, как и тогда, когда после клиники везли домой худющую трехцветную кошку, названную Ванькой Люсьеной…
Теперь, послушав Игоря, Ваня кивнул, решив, что раз он едет, то жертве точно не бывать. Не позволит.
– Лады, Игорях, – принял решение он. – Поехали.
3
Настоящее время
Дверь в кабинет распахнулась без стука, двое мужчин уверенно прошли внутрь, остановились, замаячила в дверях растерянная секретарша, мол, не пускала я, но где сладить с такими, от неё отмахнулись небрежно, она вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.
– Здравствуйте, Кирилл Викторович, – выдержав паузу, поприветствовал хозяина кабинета один из посетителей, – И вы, Глеб Борисович, здравствуйте. Мы к вам по важному делу пришли, не обижайтесь уж, что вот так, – он развёл руками, – Без предупреждения.
– Представьтесь, пожалуйста, – откинувшись на спинку кресла, попросил Кирилл. Он и не подумал подняться навстречу, не привык, когда в его кабинет дверь с ноги открывают и вламываются как к себе домой.
– А… да. Меня зовут Маркелов Илья Леонидович, это – он указал на спутника, – Захаров Михаил Константинович.
Кирилл кивнул. Он знал обоих. Их имена в городе на слуху были, один – Маркелов – строительный холдинг возглавлял, второй – клиникой пластической хирургии владел.
– Присаживайтесь. Так с чем вы к нам? – хмурясь, поинтересовался Кирилл. Говорить с незваными гостями категорически не хотелось, за ними маячила беда, лютым холодом ворвалась она в кабинет, и гуляла от стены к стене сквозняком. – Может быть, чай? Кофе? Что покрепче не предлагаю, не держу…
– Нет, ничего не надо. Дело в том, – разговор завёл Илья Леонидович, – Что год назад пропали где-то в Карельских лесах наши дети.
– Я слышал что-то подобное, – снова кивнул Кирилл и покосился на Глеба. Тот настороженно смотрел на гостей, тоже, наверное, чувствовал что-то.
– Так вот, целый год продолжались поиски. Искали спасатели, добровольцы, полиция – всё без толку. Ребята… просто как испарились. Никаких следов, никаких зацепок. Ни следов не нашли, – повторился он, – Ни машин. Ничего… Мы отчаялись…
– Я вам искренне сочувствую, но… чем мы можем вам помочь? – пожал плечами Кирилл. – Почему вы к нам пришли?
– Кирилл Викторович, мы наслышаны о вашем даре, моя жена… она давно уже просила, обратиться к вам, да я всё не верил, а теперь… Если вы не поможете, то уже никто не сможет нам помочь в поисках детей.
– Нам бы только узнать, – подключился к разговору Захаров, – Что с детьми нашими случилось. Живы ли? А если нет… – он с трудом проталкивал слова, говорить о пропавших детях ему было невыносимо трудно, – хоть бы похоронить по-человечески. Ванька – мой единственный сын.
– Но… С чего вы взяли, что у меня есть какой-то там дар? – Кирилл встал из-за стола, подошёл к окну, лишь бы непрошенные гости не заметили его раздражения. Снегопад. За окном метёт так, что ближайших зданий не видно. Кирилл нервно постучал пальцами по подоконнику. Откуда они узнали о его способностях? Он не трубит о них на каждом углу, и за помощью к нему всё больше гости с той стороны обращаются, – Кто вам сказал, что я могу чем-то помочь?
– Отец Карины Земсковой, – не задержался с ответом Маркелов, и уточнил, как показалось Кириллу с некой издёвкой, – Вы же… знакомы были с девочкой?
Кирилл вздрогнул. Факт знакомства не стал отрицать, зачем?
– Вот как? – он даже лёгкую усмешку сумел изобразить, скрыв замешательство. Вальяжно присел на подоконник, скрестил руки на груди. – И что же он рассказал?
– Рассказал, что именно вы находили погибших ребят, что именно вы вышли на маньяка и помогли полиции его обезвредить.
– Это не совсем так, – Кирилл поморщился, но подтвердил, нехотя, – Находил тела я, это верно, и то не всех, но маньяка мы нашли вместе с полицией. Впрочем, уже не важно, дело давнее. Так я не совсем понял, что именно вы хотите от меня? Чтобы я посмотрел по фоткам, живы ребята или нет? Простите, но вынужден отказать, я никогда не озвучу то, что почувствую. Если почувствую…
– Мы хотим, чтобы вы, Кирилл Викторович, отправились в Карелию на их поиски, – перебил Маркелов тоном, не допускающим возражений. Он пришёл не отказ выслушивать, он пришёл поставленные задачи решать, а решение могло быть только одно – в его пользу.
– На поиски? Я? В Карелию? – Кирилл хмыкнул насмешливо, – Нет уж, господа, мне туда не надо.
– Я понимаю, – Маркелов приподнялся в кресле, посмотрел, как Кириллу показалось, с некой угрозой, но взял себя в руки, снова опустился в кресло, нервно достал телефон из кармана, повертел в руках, сунул в другой карман. – Понимаю, – с нажимом повторил он, – Что вам это совершенно не нужно и не интересно, но вынужден настаивать. Постараюсь заинтересовать… Предложу большие деньги, снаряжу экспедицию полностью. Вы поймите, это важно, это крайне важно, а помочь… нам не на кого больше рассчитывать…
– Боюсь, Земсков преувеличил силу моих способностей, это, во-первых. А во-вторых, вы правда думаете, что деньги – это то, чем меня можно заинтересовать?
– Большие деньги.
– Мне вполне хватает на жизнь. Так почему я должен ехать?
Посетители переглянулись. Кирилл ждал. Какие ещё аргументы приведут? Маркелов опустил глаза, а Захаров с такой мольбой глянул, такая боль была в его взгляде, что Кир не выдержал, отвернулся.
– Вы же тоже отец, – тихо проронил Михаил Константинович, – Вы должны понимать…
– Понимаю, разумеется понимаю, но всё это как-то… – Кирилл замялся, быстро глянул на Глеба, будто извиняясь перед другом за создавшуюся ситуацию. Обычно уверенный в себе, сейчас он растерялся ни на шутку, так, что даже слова правильные подобрать не мог. По-хорошему, конечно, отказать надо, это благоразумно, а по совести… Ведь не согласись он, изведётся, думать будет, что мог бы помочь, да не захотел. Именно не захотел, ведь теоретически можно рассматривать поезду как командировку, почему нет? Но накануне праздники, хочется с семьей побыть, с Лизой, с детьми. – Вы уверены, что я соглашусь. Почему? – Вместо ответа задал вопрос Кирилл. Тянул время, выигрывая себе несколько лишних секунд на размышления.
– Для начала мои люди собрали мне небольшое досье на вас, – охотно откликнулся Илья Леонидович. – Вы же не думаете, что я пришёл сюда, представления не имея, кто вы и чем дышите? – не скрывая сарказма, усмехнулся он. – Я тщательно изучил досье и сделал определённые выводы. Вы поедете, Кирилл Викторович. И ещё, больше чем уверен, что от моих людей в сопровождение откажитесь, соберете свою команду. Верно?
– Очевидно… – неохотно пожал плечами Кирилл, отошёл от окна, сел на своё рабочее место. – Кто ж захочет отправляться в неизвестность с чужими непроверенными людьми?
– Всё так, и потому, вот… – он открыл папку и выложил на стол бланки каких-то документов. Кирилл взял их в руки.
– Разрешение на оружие? – уточнил он, посмотрел второй документ, третий, приподнял бровь, более ничем не выдав своего удивления. – Однако! Вы подготовились, – усмехнулся Кирилл, передавая документы Глебу.
Тот тоже удивился.
– На моё имя и Михальчука?
– Да. Мы взяли на себя смелость предположить, что именно вас двоих Кирилл Викторович возьмёт в компанию, а посему, снова обозначу условия. Всем необходимым для экспедиции мы вас обеспечим, оружием в том числе, оно будет доставлено к вам домой, Кирилл Викторович, как только мы заручимся согласием. А товарищу вашему, следователю, давно пора погоны на майорские поменять, это тоже сделаем, ну и вознаграждение щедрое будет вне зависимости от результата поездки.
– И вы никого не отправите с нами? – спросил Кирилл. – Допустим, что нам мешает отдыхать в Карелии в своё удовольствие, а потом поставить вас перед фактом, мол, ничего не нашли, дело дрянь и безнадёга?
– Ничего не мешает, и да, – холодно улыбнулся Маркелов, – Никого мы за вами не пошлём, контроль здесь излишен. Вы, Кирилл Викторович, совсем-то уж за идиотов нас не держите, я же обозначил тот факт, что досконально изучил досье. На каждого.
– То есть, отказаться мы не можем? – уточнил Кирилл.
– А вы откажитесь?
Кириллу определённо не нравился этот разговор, а в частности предложение посетителей, ведь из беседы выходило, что родители ни сном, ни духом, куда их детки отправились. Ну Карелия, понятно, так это ж не деревня какая, территория огромная и зона поиска не обозначена. Как искать-то? В краю озёр, лесов, болот… Он хотел дать отрицательный ответ, но выцвели краски, поменяв привычные цвета кабинета на тоже уже привычный белый цвет снега на озере. Снова гул под ногами, вибрация ощущалась будто наяву, снова лопающийся лёд, осколки, летящие в разные стороны, ледяное крошево в чёрной воде… Но в этот раз не во сне, а прямо в кабинете, во время тяжёлого разговора… И ещё… Силуэт на границе озера. Полупрозрачный силуэт девчонки в объемной куртке и смешной вязанной шапке с ушками… Полупрозрачный, да, но глаза у девочки живые, цвета предгрозового неба…
Как так? Не понять, что за девочка и жива ли? Одно ясно наверняка, как-то связаны эти его сны-видения с пропажей компании мажоров, напрямую связаны, и не просто так сны беспокоят его. Он должен. Должен поехать, иначе никак. Иначе ему, наверное, просто не выжить.
И Кирилл решился.
– За друзей не отвечу, они сами должны принять решение, а я еду. И вот ещё… Не из-за денег еду, я не бедствую, а вот из-за этой надежды в его, – он кивнул на Михаила Константиновича, – глазах.
– Я тоже еду, – эхом откликнулся Глеб, Кирилл посмотрел на друга, увидел бессчётное количество вопросов в его глазах. Да, с другом тоже предстоял тяжелый разговор. Придётся объяснять всё, рассказывать об этих снах, изводящих его почти уж год. А потом ещё много трудных объяснений предстоит. С Михальчуком поговорить надо, да это полбеды, а вот с Лизой разговор тяжким получится.
– Давайте так поступим… – Кирилл снова поднялся из кресла, подошёл к окну, понаблюдал, как метель заметает двор, – Мы обговорим детали и свяжемся с вами в ближайшее время, – не оборачиваясь, поставил точку в разговоре он.
– Хорошо. Завтра в полдень я жду вашего звонка, – поднялся Илья Леонидович. – Вот папка, это документы по каждому из ребят, фотографии. Там же мои контакты, если что-то понадобится, не стесняйтесь. – он подошёл, протянул объёмную папку Кириллу, но тот не взял, покачал головой и непроизвольным жестом убрал руки за спину. Маркелову пришлось положить папку на стол.
Кирилл никак не пояснил свой отказ принять из рук Ильи Леонидовича документы, не посчитал нужным, кивнул, прощаясь, пообещал перезвонить.
Дверь за посетителями закрылась, Кирилл устало опустился на широкий подоконник, снова посмотрел за окно.
– Кирюх, мне кажется или у тебя были какие-то собственные мотивы и планы на эту поездку? – осторожно поинтересовался Глеб. Надо же, он раньше и не замечал, как сильно изменился друг в последнее время. Задумчивым стал, немногословным, будто беспокоило его что-то, угнетало. Да и выглядит не лучшим образом – осунулся, черты лица заострились, стали реще, под глазами залегли тени.
– Не кажется, Глеб. Были. Планы вряд ли, но отказаться я не мог.
– Не томи уже, рассказывай.
Вздохнув, Кирилл снова задумчиво перевёл взгляд за окно.
– Понимаешь, Глеб, год назад мне приснился странный сон. Я не из пугливых, ты знаешь, но тут реально страшно было. Не страшно даже, – помотав головой, торопливо перебил он сам себя, – Жутко. Жутко до такой степени, что проснулся с криком… Короче, увидел я себя в лесу, посреди поляны, и вроде бы ничего страшного не происходило – лес, тишина, снежная туча над головой, а от чувства опасности и безысходности ноги отнимались, я с места тронуться не мог, пошевелиться боялся, потому что опасность была повсюду. Реальная, ощутимая всем телом… А потом… оказалось, что не поляна это вовсе, а озеро, и понял я это в тот момент, когда под ногами лёд лопаться начал. Трещины бежали по всей поверхности озера, лёд ломался, будто изнутри его выдавливали, грохот…, словом, светопреставление какое-то, а я стоял и ничего сделать не мог, и понимал, что это всё – конец. Никогда не испытывал такого ужаса. Ни во сне, ни наяву.
– Да уж, сон неприятный, но причем здесь история, рассказанная гостями? – Глеб тоже присел на подоконник, – Пока не вижу связи.
– Дослушай. Выводы потом. Тогда, год назад я не придал никакого значения этому сну. Во сне чего только не увидишь, но через месяц где-то сон повторился. Потом ещё и ещё. Я научился просыпаться без крика, но Лизка… её не проведёшь, она каждый раз просыпается вместе со мной. Она всё чувствует. Ну а с приходом зимы я просто перестал спать. Совсем. Только глаза закрываю – снова на озере оказываюсь, снова погружаюсь в этот кошмар. И, главное, никакой информации больше. Только этот сон. Только это чёртово озеро! Всё!
А когда незваные гости сегодня пришли… я в какой-то момент отключился, понимаешь? То во сне, а тут наяву на озере оказался, и картинка изменилась. Всё то же озеро, только не день был, а ночь, светлая от снега, а на берегу девчонка стояла.
– Живая? – перебил Глеб, заинтригованный историей Кирилла.
– Да кто ж её разберёт? – неуверенно пожал плечами Кирилл. – Не понял я. Но убеждён, что мой сон связан с пропажей ребят. Напрямую связан.
– И если не поедешь и не разберешься в этой истории, он тебя просто доконает, так?
– Точно… Ты был в Карелии?
– Нет, не доводилось.
– Вот и я нет. Теперь придётся побывать. Глеб, тебя Ирка отпустит?
– Да. Думаю, да. А тебя Лизка?
– Я в любом случае поеду, независимо от того, как сложится разговор с женой, но уговорить её наверняка будет непросто.
Их разговор прервал звонок на мобильный Кирилла.
– Михальчук, – усмехнулся он, – Быстро всё как… Привет, Дим, – подмигнул Глебу и включил громкую связь.
– Здорово! Вы что же, черти, опять ввязались в какую-то ерунду? – зарычала трубка голосом Михальчука, – Куда вас на этот раз понесло? И почему меня с собой прихватить решили?
– Не бушуй, – рассмеялся Кир, – Это не мы.
– Как не вы?
– Нас самих перед фактом поставили.
– Вот те на… Это что же выходит, меня в командировку начальство отправляет, а вы…
– А мы тоже в командировку, и тоже добровольно-принудительным порядком. Приезжай, обсудим.
– Буду через полчаса.
– Мне не даёт покоя этот Маркелов, – возобновив прерванный разговор, высказал свои сомнения Кирилл. – С гнильцой мужик и предложение его с подвохом.
– Я тоже так думаю, – согласился Глеб, отпил из кружки холодный чай, поморщился, отставил кружку подальше, – Мне кажется, он рассматривает один вариант, тот, в котором мы ему деток живыми и невредимыми вернём, на другой исход даже не рассчитывает.
– И если этого не случится, а этого не случится, всё-таки год прошёл, срок немалый, будь они живы – нашлись бы давно, он не то что не заплатит, мы, собственно, на это и не надеемся, а как бы вредить не начал. Потому, Глеб, ещё раз говорю, если не уверен – подумай, откажись. Это у меня, как выяснилось, выбора нет.
– Я с тобой, Кир. Это раз. Даже если бы хотел отказаться, сам же говоришь добровольно-принудительно…, по-моему, вариантов нет. Надо ехать.
Вопреки ожиданиям Кирилла, Лиза не стала возражать против поездки. Она всё понимала, видела, как тяжело ему приходится в последнее время, Кир даже слегка обиделся на её мгновенное согласие. Как так, муж едет неизвестно куда, а жена спокойно отпускает его, не задав ни одного лишнего вопроса. Как-то это неправильно.
Лиза, заметив его обиду, улыбнулась грустно, обняла.
– Знаешь, Кирюш, – шепнула она ему, коснувшись губами мочки уха, – Просто я очень хорошо знаю, что гости с того света отнимают у человека все силы, изматывают его своими визитами, таскаются за ним повсюду до тех пор, пока своего не добьются. Этот твой сон не просто так снится, это привет от них, тех, кто ушел за грань, и он тебя не отпустит, пока не разберёшься. Нельзя терять время. Раз уж он начал сниться постоянно, значит торопят, значит, не так уж много времени у тебя.
– Лиза, родная, ты самая лучшая. Я так тебя люблю, – целуя жену в рыжую макушку, выдохнул Кирилл. – У меня как камень с души упал.
– Кирюш, – она вывернулась из его рук, заставила сесть на кровать, пытливо заглянула в глаза, – Я тебя очень хорошо знаю, а потому пообещай мне кое-что.
– Что?
– На рожон не лезь, будь так любезен. Не забывай ни на минуту, что у нас дети, что мы ждём тебя. Каждую минуту ждём.
– Лизонька, ну конечно я помню. Я ни на секунду не забывал, что у нас дети…
– И каждый раз ходил по краю, – закончила за него Лиза.
– Каюсь, – опустил голову Кир. – Торжественно клянусь, такого больше не повторится. Честное пионерское!
– Да ну тебя! – Лиза рассмеялась. Ну какие обещания? Любое вмешательство в потустороннее – уже опасность, а для Кирилла с его-то манерой всё под контролем держать – вдвойне.
4
Год назад.
– Ну где эта твоя база, Игорях? – ныла Тина противным писклявым голосом. – Уже третий час по лесу бродим, а толку-то?! Я устала, домой хочу, мне лямки плечи натёрли… Мозоли будут. И вообще, какого чёрта мы сюда припёрлись? Игорях… ну скажи, зачем ты нас сюда притащил? Сусанин, блин!
– А действительно, Игорь, – поддержал Кристину Артур, – Ты говорил, там всего пять километров, это, ну максимум, полтора часа пути, учитывая сугробы и наших… лыжниц. А мы при любом раскладе куда больше прошли. Заблудились?
– Да не знаю я! – огрызнулся Игорь. Ему порядком надоело, что кто-то из друзей нет-нет, да и заводил эту песню. Заблудились, да. Глупо отрицать. Вроде по карте шли, он не мог ошибаться, маршрут изучил заранее и досконально, да вот незадача – заблудились всё-таки. То ли когда ещё ехали какой поворот пропустили, то ли сейчас, прокладывая лыжню в сугробах… Пойми теперь, в какой момент свернули не туда…
– И что теперь? – это снова Тина. Остановилась, сердито топнула ногой, отчего вторая лыжа поехала и, не удержав равновесия, девушка села в сугроб. Чертыхнулась, ударила по снегу кулачками, глянула на Игоря взглядом рассерженной кошки. – Сначала мы метались по всей Карелии, как подорванные, типа, красоты смотрели, теперь на лыжах по лесу мечемся, стесняюсь спросить, Игорь, а был ли у тебя чёткий план?
К ней подъехал Ваня, помог подняться, отряхнул комбинезон от снега.
– Знаешь, Кристи, не ной, – тихо сказал он. Сказал-то тихо, но как-то так, что ворчать и жаловаться девчонке мигом расхотелось. – Мы все в одинаковом положении, а раз так, должны держаться друг дружки. Перессориться просто, а нам думать надо, как выбираться отсюда. Я за то, чтобы назад отправиться.
– А я нет! – насмешливо фыркнул Игорь. – Отступиться, бросить всё, отменить то, к чему готовились? Ну нет. Найдём мы эту базу. Точно вам говорю.
– И почему я ему не верю? – раздался рядом с Ваней девчачий голос.
Парень скосил глаза, увидел рядом Милану, сестру Игоря.
– Я согласна с Ваней. Надо вернуться.
– И я согласен с Ванькой, – чуть подумав, решил Ник.
– А тебя, мелкая, вообще никто не спрашивал! – осадил Милану брат. – Тебя взяли посуду мыть, вот и не высовывайся. А ты, Никитос, просто трусишь.
Огромный, как гора, Никита пожал широченными плечами и улыбнулся. Трусишь? Скорее голос разума в нём говорит. Скоро стемнеет. Ночевать в зимнем лесу, не имея крыши над головой, да тех же палаток – не самая лучшая идея, но с Игорем разве поспоришь? Упёртый до одури. Вечно всё всем наперекор.
К Игорю подкатилась Олеся.
– Я как Игорь, – приняла решение она.
– И я, – эхом отозвался Артур. – Вика со мной. Славка, а ты как?
– Я с вами.
– И того – большинство, – подвёл итог Игорь. – Привал окончен, господа, погнали дальше.
– Игорь, стемнеет скоро, – всё же попытался образумить друга Никита, – Если нас ночь в лесу застанет, где ночевать будем? У нас ни палаток, ни спальников, ни горелки…
– Да брось, Ники, – издевательская ухмылка тронула губы Игоря, – До темноты точно к жилью выйдем.
– Игорь, ты сколько угодно можешь обвинять меня в трусости, но подумай сам, хоть раз мозг включи! Ещё пара часов, и стемнеет. Кругом лес, повторюсь, у нас нет даже палаток.
– Зато жратвы полные рюкзаки и фонари имеются. Костёр разведём, всё норм будет, не дрейфь…
– Игорь, – снова вмешался Ваня, – Дуришь. Снова бычку включил. Смотри, стемнеет – ладно, – он указал на небо. – Но скоро снег пойдёт. Заметёт наши следы – мы даже назад вернуться не сможем.
– Да хватит ныть, девчонки, – манерно, подражая Кристи, издевался Игорь. – Мы почти у цели. Ещё чуть-чуть, один рывок – и выйдем к базе.
Большинство было за то, чтобы продолжать путь, пришлось подчиниться большинству, Ваня, Никита и Милана понуро поплелись за товарищами. Ох и не нравилась им вся эта история. Ввязались, а теперь жалели о том, что затеяли этот поход.
Через полчаса на лес действительно упала метель. И сразу стало не до разговоров, не до выяснения отношений, не до ссор и претензий, все сосредоточенно пробивались сквозь снеговую завесу, не видя ничего впереди себя, не поднимая глаз, ибо стоило поднять голову, лицо тут же залепляло снегом. Куда шли, зачем – уже никто не помнил и не понимал, с трудом переставляя ноги с налипшим на лыжи снегом, ребята двигались вперёд, чёткой цепочкой, видя перед собой только лыжи впередиидущего. Не разбрелись по лесу, и то ладно, вместе не так страшно, вместе, это когда есть на кого положиться, с кем поспорить, кому руку протянуть.
Усталость брала своё. Всё тяжелее становилось дыхание, всё сильнее тянули плечи рюкзаки, и ноги затекали с каждым шагом всё сильнее. И колени уже не сгибались, и мыслей больше не было, других, кроме одной, как сделать ещё один шаг. И ещё один. И ещё… Вот так и случаются трагедии на туристических маршрутах, выбившись из сил, человек запросто может лишиться рассудка, и тогда предсказать его действия уже невозможно. Шаг… Ещё шаг. И ещё… Повалилась в сугроб Вика, заголосила, что больше с места не сдвинется. К ней подкатились мальчишки – Артур и Ваня – подняли её почти насильно, потащили за собой. Надо идти, надо. А с другой стороны, куда? Зачем? Кругом только лес, так какая разница под какой сосной упасть, под этой вот, что прямо на пути стоит, или той, что на сто метров дальше. Ну не смогут они ходить по лесу вечно, и отыскать обещанную Игорем базу в такую пургу точно не смогут, попадают все – кучей ли, или по одному, да так и заметёт их снегом…
Вика отцепилась от рук парней, промычав что-то, пошла сама, как в бреду, почти наощупь, пошатываясь и еле-еле двигая лыжи по лыжне, Ванька взвалил на плечи ещё один рюкзак – Викин, пристроил его спереди, благо рюкзак небольшим был, не туристическим. Но всё равно охнул от тяжести и неудобства, да делать нечего, нужно двигаться дальше. А, впрочем,… Наверное, стоит объявить привал, посовещаться, обсудить план действий, ведь не думают же ребята, что ещё пять минут – и выйдут к базе, ведь ежу понятно, что заблудились, а раз так, значит, нужно что-то решать. Не Игоревы обещания слушать, а решать всем вместе, как дальше быть. Движение без маршрута, просто по лесу, без каких-либо ориентиров, это практически самоубийство. Массовое. Шансы на выживание в такую метель невелики, но вот как быть? Дельных мыслей в голове не было, там было пусто, как под церковным куполом, отупение навалилось тяжелой периной, оставалось только одно – двигаться дальше. Двигаться, пока не наступит предел, пока тело не откажется слушаться, и Ваня шёл, таща на плечах два рюкзака, едва переставляя ноги, не поднимая глаз от накатанной товарищами лыжни под ногами.
И тут, когда замыкающему – Ваньке стало казаться, что в мире кроме тишины, снегопада и заметённого снегом леса больше ничего не существует, вдруг раздался вопль. Сначала испуганный, но миг – и страх сменился ликованием – это Игорёк, Ваня узнал по голосу, а узнав, заспешил вперёд уже без лыжни, обгоняя товарищей. Что там случилось впереди? Неужели вышли к базе?! Вот взлетел на невысокую горушку, тут же скатился вниз и увидел заметённый снегом домишко на краю овальной поляны.
Дом?! Судя по диким прыжкам и уверенной радости Игоря, к нему-то они и пробирались сквозь лес. Дом?! А как же турбаза? Ведь на турбазу же шли! Или нет? Похоже, Игорь соврал, да и рассчитал всё правильно, на сомнительное приключение с одиноким домиком посреди леса, ребята не подписались бы, уж Ваня точно против высказался, но обещана была турбаза, место, где помимо них, будет ещё кто-то – организаторы отдыха, как вариант, такие же туристы тоже. Но нет, Игорь, шарящий рукой под заснеженным крыльцом, точно знал, куда шёл, знал, пожалуй, он один, на лицах остальных ребят тоже отражалось недоумение.
– Игорях, это и есть обещанная турбаза? – всё-таки озвучил свои мысли Ваня. – Как-то не очень похоже.
– Ну не совсем, – выуживая из-под бревна блестящий ключ, и демонстрируя его товарищам, усмехнулся Игорь. – Это дом. Обычный дом. Там, – он махнул рукой в сторону, – Ещё баня. И мы здесь одни. Ништяк, да? Неделя в нашем распоряжении, я уже проплатил всё. Есть дрова, вода… что ещё? А… кровати. Их в доме четыре, но нам раскладушки завезли, еда тоже есть. Так чего приуныли, братцы? Всё будет ок!
– Если бы… – пробормотала Милана, останавливаясь возле Вани. – Вань, ты знал?
– Нет. А знать, нипочем не подписался бы.
– Я тоже… Это ж жесть какая-то!
– Но раз мы здесь, – Ваня отстегнул лыжи, поставил их возле поленницы, скинул с плеч Викин рюкзак, – Значит, так надо было. Давай, Миланка, принимать как должное.
– Что? Закидоны моего дурного братца? – презрительно нахмурилась девчонка, стягивая шапку с роскошных, длинных волос. – Погоди, думаю, это не последний сюрприз от него.
Будто мысли его озвучила, но Ваня предпочел промолчать, лишь усмехнулся и принялся стучать по стене дома ботинками, стряхивая налипший снег.
5
Настоящее время.
В эту ночь Кириллу снова снилось озеро. Снова тот сон. Тот, да не тот. В этот раз всё осталось прежним, но хмурый зимний день сменила такая же хмурая зимняя ночь. Всё то же небо, падающее на лес, всё то же озеро, правда в этот раз почему-то не занесенное снегом, шершавый неровный лёд легко угадывается под лёгким снежным напылением. И сразу видно, что слой льда толстый и надежный, не только человека выдержит с лёгкостью, но и машина здесь пройдёт легко.
Озеро блестит, переливается, особенно там, куда падает из окна домика неровный дрожащий свет. Свечи. На подоконнике много свечей, красиво… и уютно. Дым из трубы идёт… И хочется уже уйти с озера в дом, но страх не отпускает. Страх никуда не делся, он присутствует и не даёт двинуться с места, заставляет сдерживать дыхание и беспомощно озираться вокруг.
Кирилл оглядывается. Осторожно и медленно поворачивает голову, пытаясь понять, в какую сторону рвануть, чтобы выжить, чтобы убраться с этого чёртова озера подобру-поздорову, пока лёд ещё цел. Где берег ближе, поди, разбери, так сразу и не понять, снег кругом.
Осторожно переступая ногами, он поворачивается к лесу, понимает, что до него дальше, возвращается на исходную, повернувшись к дому, и сердце чуть не останавливается от неожиданности. Вот только что ни одной живой души рядом не было, откуда она взялась? Девчонка. Совсем девчонка ещё. В безразмерной куртке и смешной пушистой шапке с ушками. Кто она? Стоит прямо напротив окна, в полосе мерцающего света, наблюдает за ним, впрочем, без особого интереса…
Вот сняла варежку, подула на озябшие пальцы, присела, коснулась льда тонким пальчиком, и от того места, где её палец коснулся льда, побежала с оглушительным грохотом по озеру трещина. Лёд ломался, дыбился, шум стоял такой, что уши закладывало, он причинял физическую боль. Кирилл замотал головой, закрывая ладонями уши, смотрел в панике то на девчонку, то на ломающийся лёд, на чёрную бездну под ним, на пар, поднимающийся от стылой воды, а девчонка спокойно стояла на берегу, глядела на озеро, засунув руки в карманы, будто и не происходило ничего, задумчиво так глядела, с лёгкой грустью, затуманившей взгляд. Не видела ничего что ли? Вот вздохнула, отвернулась от озера, медленно пошла к домику, и только длиннющий шарф, размотавшись, полз за ней по снегу яркой пёстрой змеёй.
Кирилл закричал, пытаясь привлечь внимание девчонки и проснулся.
Он сидел на кровати, смотрел в ночную, зимнюю темноту, а перед глазами змеился по расчищенной от снега дорожке яркий шарф с разноцветными кистями…
– Кирюш… – Лиза подобралась, обняла мужа, прижалась к его спине, коснулась губами плеча, потом шеи, – Ты дрожишь… Что, снова этот сон?
Он вздрогнул, накрыл ладонью руку жены, кивнул, и, собравшись с мыслями ответил.
– Этот, да не этот…
– Как так? Расскажи…
– Лизонька, родная, давай утром.
– Нет. Сейчас, – решительно возразила Лиза.
– Ладно, – сдался Кирилл, понимая, что в эту ночь ему точно уже не уснуть, а значит, и Лизе тоже. – Пойдём на кухню, кофейку бахнем. Там расскажу.
Он тяжело поднялся с кровати, нажал кнопку подсветки будильника. Три часа. Четвёртый… А на утро назначена поездка. Вещи собраны, машины в порядке, компаньоны готовы к приключениям. Один он не готов. Причём абсолютно. Сколько приключений было в его жизни в последние годы, сколько раз по краю ходил, балансировал на грани жизни и смерти, а такого ужаса не испытывал никогда. Вроде и не случилось ещё ничего, и опасности для себя в этом приключении он не видел, но то убеждения, а от чувств куда деваться? Тут убеждения не помогут, когда интуиция просто вопит об опасности, да ещё сон этот повторяющийся из ночи в ночь…
Лиза не торопила мужа, сама сварила кофе в турке, с молотым перцем и солью, как любил Кирилл, поставила кружки на стол, села напротив мужа, вопросительно заглянула в глаза.
– Эта девочка… которая снится мне, – медленно проговорил Кирилл, глядя в одну точку, – Она вроде живая. Но почему-то снится как призрак. С ней что-то не так. А что, не пойму.
– Может, – подумав, предположила Лиза, – Она спит? Помнишь, как я тогда… несколько месяцев спала, пока вы маньяка искали.
– Помню, Лизка. Я сам тоже так подумал. Но понимаешь, она будто себя винит в том, что произошло на озере.
– А что там произошло? – Лиза поставила локти на стол, пристроила подбородок на ладони, приготовилась слушать. А ему до ужаса не хотелось говорить. Хотелось взять Лизу на руки, прижать к себе, и не отпускать. Никогда, никуда – так и сидеть вместе всю жизнь…
– Не знаю, – опустив глаза, признался Кирилл. – Всё так относительно… Почему-то посреди зимы на озере лед ломаться начал, да так, будто его изнутри динамитом взрывали. Больше ничего не видел, но… Это… страшно.
– Ты не смотрел документы, что Маркелов принес? Там, Глеб говорил, фотки есть. Может, посмотреть стоит, хотя бы поймёшь, что с этой девочкой.
– Нет, Лиз, я их даже в руки не брал. Их Глеб возьмёт.
