– Ладно, не о том речь. Они догнали её, когда девочка уже по грудь ушла в трясину. Стояли, смотрели, и даже попытки не сделали помочь! Один пристрелить хотел, видать, чтоб не мучилась, второй не дал, что, говорит, патрон на неё тратить? Как-то так…
– Утонула? – уточнил Глеб.
– Да. Неужели все они… неужели всё зря и нам никого не удастся спасти?!
– Ты надеялся, Кир? – Глеб качнул головой. – Я уверен, что все они погибли. Иначе бы не затерялись следы.
– Я поддерживаю, – согласился с Глебом Михальчук. – Будь кто из них живой, непременно дал бы знать о себе. Год прошёл всё-таки. Считаю, что надежды найти кого-то живым нет.
– А я вот верю! – Кирилл вскочил с кресла, нервно заходил по комнате. – Мы не все фотки ещё просмотрели, а значит…
– Ничего это не значит, Кир! – запальчиво возразил Глеб. – Совсем ничего не значит. Включи логику, в конце концов!
– Нет, Глеб, нет. Ситуации бывают разные. Если ребята не объявились, это вовсе не значит, что все они мертвы. Ведь просила же меня Карина за кого-то? Просила! И девочка эта… Я не понимаю, что с ней не так, но она однозначно не разделила судьбу этих… – он кивком указал на конверт с просмотренными фотографиями.
– И что это может значить? – спросил Михальчук.
– Да всё что угодно! Ну я не знаю, могу пока только предположить… Кома, например. Ну как вариант. Вспомните, как мы Лизку спасали! Там что-то похожее. Но скорее всего, девчонка жива. А раз так… Да будь она единственной, кто выжил, мы попытаемся найти её. Я всё сделаю для этого!
– Кир, так ты же сам говорил, что Игорь Маркелов её ножом ударил, – напомнил Глеб.
– Ударил! И что с того? Он мог ранить её, не убить! Короче, чего мы спорим? – отчаялся объяснить друзьям свою точку зрения Кирилл. – Айда на завтрак, а после разрешим наш спор, посмотрю ещё фотографии.
Но не успели они выйти из дома, у Кирилла зазвонил телефон.
– Блин! Маркелов… – с досадой проворчал Кирилл. – И чего ему не спится с утра пораньше?
– Соскучился? – предположил Глеб.
– Хочет совет дать? – выдвинул свою версию Михальчук.
– Получить скорее… и не то, чтобы хочет… – хмыкнул Кирилл, и ответил на звонок, поставив телефон на громкую связь – слушаю вас внимательно, Илья Леонидович.
– Доброе утро, для начала, Кирилл Викторович.
– А оно доброе? Ну пусть… Доброе утро, Илья Леонидович! – дурашливо исправился он, – Что вы имеете нам сказать этим чудесным утром?
– Не ёрничайте. Не люблю. Звоню осведомится, как продвигается расследование?
– Расследование чего? Мы вроде на поиски подрядились.
– Хорошо. Поиски как продвигаются? – сухо поправился Маркелов.
– Илья Леонидович, напомните, до нас ребят сколько искали? Год? А мы за два дня должны уложиться? Я сейчас правильно вас понял?
– Я хочу знать, что вы предпринимаете для поиска детей. У вас же способности какие-то есть. Мне вас рекомендовали, как специалиста в поиске.
– Слух о моих способностях сильно преувеличен, о чём я уведомил вас ещё в первую встречу. Мы согласились на поиски, да, но не гарантировали результат, а уж тем более не брали на себя обязательства, докладывать вам о каждом пройденном километре.
– Не нужно мне хамить, Кирилл Викторович. – он еле сдерживался. Чувствовалось, как его раздражает собеседник, как тяготит этот разговор, да и вся ситуация в целом.
– Да бог с вами, вежливость – моё второе имя, – провоцируя, хмыкнул в трубку Кирилл. – Когда будет, что сообщить, если будет, я непременно свяжусь с вами, а названивать мне ежедневно нет необходимости.
– Я не закончил! – с нажимом прорычал в трубку взбешённый оппонент, – Звонить буду столько, сколько сочту нужным, и когда сочту нужным, и ты… Вы, Кирилл Викторович, – поправился он и тут же сорвался снова, – Будешь мне отвечать. И давать отчёт. И держать меня в курсе.
– Ну-ну… – усмехнулся Кирилл, подмигнув друзьям, – А что мне мешает сбросить звонок? Вы забываетесь, Илья Леонидович. Я не являюсь вашим подчинённым, я и мои друзья любезно согласились оказать вам посильную помощь в поиске пропавших ребят, не более того. Я не говорю о благодарности, что вы, это не о вас, но тон сменить на более человечный, всё же посоветую.
– Да как ты…
– Я сейчас просто сброшу звонок…
– Ещё один вопрос… Кирилл Викторович, а ваша жена – Лиза, тоже обладает даром?
Кирилл подозревал, что и до Лизы Маркелов докопается, а потому не задержался с ответом.
– Здесь надо говорить в прошедшем времени, Илья Леонидович. Обладала, да. Но это в прошлом. Лиза потеряла свой дар, когда была беременна, и я очень рад этому событию, а ещё тому, что источник, сливающий вам информацию, не из моего ближнего круга. Иначе бы он знал, как обстоят дела на данный момент. И вот ещё что… Вы попросили нас взяться за поиски. Мы взялись. У меня тоже просьба. Держитесь подальше от наших семей, в противном случае, мы вынуждены будем оставить поиски и вернуться, дабы защитить близких.
– Да ты!… – Маркелов задохнулся от возмущения. Никто не позволял себе разговаривать с ним в подобном тоне.
– И вам хорошего дня, Илья Леонидович.
Кирилл сбросил звонок.
– Как вам это нравится? Мужик, не в себе, походу.
Шумно обсуждая звонок Маркелова, друзья отправились в ресторан. Вернее, обсуждали Глеб с Димой, Кирилл шёл чуть впереди друзей, сунув в карманы куртки стиснутые кулаки, и молчал, думая о чём-то. А когда почти дошли, остановился, повернулся к друзьям и решил поделиться мыслями.
– Хуже всего знаете что? – спросил он, глядя то на одного, то на другого. – Если все ребята погибли, мы не сможем этого доказать. Двое утонули в озере, девочка утонула в болоте, а болото своих жертв не отдаёт никогда, парня застрелили, и, думаю, замели следы, спрятав тело, ну скажем… в том же болоте. С остальными может быть та же история. И это всё. Понимаете, да? Только мои слова. Мои видения и ничего больше! И как вы думаете, кто окажется крайним? Те, кто искал ребят до нас? Да ни фига! Маркелов уже обозначил свою позицию. И тогда… – Кирилл замолчал.
– Тогда нам придётся спешно собирать манатки и валить из родного города, – закончил за него Михальчук. – Ты, Кирюх, раньше времени-то не паникуй, всё образуется.
– Мы ж и не в такие переделки попадали, – добавил Глеб.
– А ради чего? Вот скажите, наш интерес во всём этом какой? Ладно, со мной всё ясно, мне сны спокойно жить не давали. А вам?
– А мы туда, куда и ты, – пожал плечами Глеб. – Пошли завтракать, Кир. Не загоняйся. Мы такая сила… Куда там Маркелову.
– Это вот ты так пошутил, да?
– Почти. Ну вспомни, Кирюх, раньше тоже ситуации были патовые, казалось всё, нет выхода, а он потом как-то своевременно находился.
– Не рановато ли отчаялся? – поддержал Глеба Дима. – Мы ж ещё на место не прибыли, и фотки ты не все видел. Давай ка сейчас действительно, просто позавтракаем, даже тему поисков поднимать не будем. А проблемы… будем решать по мере их поступления. Я ещё и так скажу, это исходя из моего ментовского опыта, если есть преступление, а в нашем случае оно есть, значит наверняка найдутся и улики.
– Следак дело говорит, – кивнул Глеб, поддерживая. – Я с Димкой целиком и полностью согласен. Раскрутим мы это дело, Кир. Вот увидишь, так или иначе, раскрутим.
Аппетита не было, Кирилл лениво возил по тарелке остывающую овсяную кашу, смотрел в окно и будто не видел ничего за ним. О чём думал?
– Кирилл! – не выдержал Глеб, – Ну в конце концов! Сколько можно?! Нам ещё столько дел предстоит, а ты с похоронным видом ходишь! Не ешь, не спишь, только над фотографиями шаманишь! Вот скажи, ты какую цель поездки преследуешь? Ты намереваешься разобраться в том, что произошло здесь год назад или себе дорогу на кладбище прокладываешь?!
– Глеб… – одернул его Дима. – Нам ещё внутренних разборок не хватало!
– Да при чём здесь разборки?! Ты на него посмотри! – бушевал Троицкий, – Выглядит так… Что пожалеть хочется. Обнять и плакать.
Кирилл поморщился, но не ответил, понимая, что Глеб провоцирует его, пытается расшевелить хоть таким способом. Он и сам всё понимал, но сделать ничего не мог, не получалось. И настроение скакало с агрессии на апатию. Объяснить перепады настроения Кирилл не мог, а посему и говорить о них не стоило, как объяснить то, чего сам понять не можешь? Он примирительно поднял руки:
– Ладно, сдаюсь. Съем я эту чёртову кашу, и даже кофе выпью, если вы настаиваете.
Глеб пододвинул к нему тарелку, поставил локти на стол, положил на руки подбородок, будто строгая мамочка, над своим чадом, накормить которого задача не из лёгких.
– Вот и прекрасно. А к каше ещё пару бутербродиков заточи, иначе из-за стола не выпущу.
Он не узнавал друга. Что-то с ним происходило, это тревожило Глеба, он осознавал – надо торопиться. Кирилл долго не выдержит. Он сильный, но не железный. Да и не о физической силе идёт речь, Глеб понимал, вся эта история тянет жизненные силы из друга, не отпускает, тащит куда-то заставляет двигаться, а если назад повернуть… убьёт непременно. Отступить значит погибнуть.
– Кирилл, тебе отдохнуть надо. Завтра с утра снова в путь двинемся, нам ещё долгая дорога предстоит.
Кирилл кивнул, соглашаясь, снова застыл над тарелкой.
– Кирилл, ешь давай, и это… не смотри сегодня больше фотографии.
Кирилл отрицательно качнул головой, не соглашаясь.
– Сделай перерыв, тебе реально отдохнуть надо. А то мы не только никого не найдём, так и тебя потеряем.
Кирилл поморщился, отмахнулся.
– Лизка в опасности, – вдруг неожиданно выдал он. – Она в опасности, а я её защитить не могу, потому как, если вернусь, или хотя бы попытаюсь, ей точно… плохо будет. Пока мы тут копошимся, разыскивая вчерашний день, ей ничего не угрожает, а остановимся – что угодно может произойти.
– Ты уверен? – насторожился Михальчук.
– Уверен.
– Откуда опасность? От Маркелова?
– От него.
– Какого характера? – с профессиональной въедливостью допытывался Дима.
– Пока не знаю. Но это такой гад гадский, что от него всего можно ожидать. Так что, мужики, возвращаемся в номер, и я снова берусь за фотки. А знаете, что самое страшное? То, что о его сыне я уже всё знаю. Наверняка знаю, что он мёртв, наверняка знаю, что он подлец. Но этот ждёт от нас совсем другого результата.
– Мы попали, да? – Глеб хмыкнул, поскрёб пятернёй затылок. – Да чего уж… Так и есть.
– Нет, ребят, вы не правы, – вмешался Михальчук. – Каким бы он ни был, но разум-то имеет. Должен понимать, что к гибели его детей отношения мы никак иметь не можем!
– Да какая ему разница? Страшные вести принесём мы. Доказательств не будет. Он не поверит. Просто не поверит. А раз так… ну сами понимаете, да? Пошли в номер. Я допил кофе.
– И не поел толком, – буркнул Глеб.
– Потом поем. Или не поем. Как получится, – в тон ему ответил Кирилл. – Не ворчи, Глебка, ну не могу я есть, не лезет. Вот если кого живого найду, обещаю пообедать. Съем и первое, и второе, и третье.
– А компот? – хохотнул Дима, вспомнив фразу из старого фильма.
– И компот! – серьёзно ответил Кирилл.
А потом он смотрел очередную фотку, и, открыв глаза, лишь покачал головой.
– Неужели и этот мёртв? – ужаснулся Глеб.
– Да. И этот. Никита Барышев тоже мёртв. Он… вышел из леса на дорогу к машинам и наткнулся на этих… охотников. Они его тоже убили.
– Зачем?!
– Следы заметают, – сделал вывод Михальчук. – Нет тел, нет свидетелей, нет улик, а значит, преступления тоже нет. А оставь они мальчишку в живых, наверняка сдаст их с потрохами, к тому же, очевидно, что он один из компании, следовательно, не может не озадачиться пропажей друзей. Пойдёт в полицию, заявит…
– А егерь? Я же так понимаю из Кирюхиного рассказа, с охотниками егерь был.
– Он в лес ушёл, ещё тогда, когда случайно Артура застрелили, – напомнил Кирилл. – Его точно не найдут.
– Кирилл, а по какому принципу ты фотографии выбираешь? – спросил Дима.
– Сначала решил смотреть тех, кто в ритуале участвовал. Остался Слава Паньшин. Дай мне его фотографию, посмотрю.
Михальчук протянул Кириллу фотографию. Тот снова устроился в кресле, привычно накрыл фотку ладонями.
Лес. Ночной лес. Но видимость неплохая, от снега светло, а толку-то? Совсем скоро Славка понял, что заблудился. Петлял, петлял, убегая не пойми от чего, и вот… заблудился. От кого убегал? От чего? Теперь он и сам ответить не смог бы, но что-то гнало его вперёд, что-то большее, чем просто страх. Ужас, животная безотчётная паника. Казалось бы, в дом надо бежать, там прятаться, так нет же, все, кто был на озере, почему-то врассыпную кинулись в лес. Почему врассыпную? Почему в лес? Вопрос. Ведь знали же, в незнакомом лесу всё, что угодно случиться может, не могли этого не понимать, это же простая истина, знакомая всем и каждому. Надо спасаться – ищи убежище. Ну а какое убежище в зимнем ночном лесу? Незнакомом лесу. Правильно, сомнительное. И теперь Славка брёл по лесу, пытаясь отыскать собственные следы и не понимал, как вернуться, в какую сторону ему идти.
Кричать? Звать на помощь? Страшно. Страшно обнаружиться себя, мало ли что таит в себе этот притихший лес, но ещё страшнее, брести по бездорожью, проваливаясь в глубокий снег и думать, что каждый шаг может оказаться последним.
И он кричал. Звал на помощь, но голос, отражаясь от сосен, будто осыпался на снег. Да и кто его услышит в глухом лесу? Медведь разве что проснётся в берлоге, да вылезет посмотреть, кто отважился разбудить его. Или вовсе какое-нибудь древнее зло проснётся, а что? Карелия – место загадочное, богатое мистическими историями. А, впрочем, какая разница, медведь или древнее зло, итог-то один…
Славка начал замерзать. Поскольку ночная прогулка по лесу не была запланирована, одет он был относительно легко, даже перчаток при себе не имелось. Руки и замёрзли в первую очередь. И уши ещё. Он тёр замёрзшие уши замёрзшими руками, пытался согреть ладони дыханием, но как-то не очень помогало. Спрятал ладони в рукавах пуховика, но и это особо не согревало, пальцы уже потеряли чувствительность. Сразу надо было догадаться, но сначала не до того было…
Морозец всё крепчал. У Славки начали замерзать ноги. Сколько он уже блуждает по лесу? Час? Два? Часы он тоже не взял на озеро, так же, как и мобильник. Эх… Знать бы, что всё так повернётся…
Снова перед глазами закрутились сцены ритуала. Вот идёт по кругу нож… Вот с ладоней капает на лёд кровь… Вот Игорь занёс нож над Леськой… Да неужто ударит?! Славка до последнего надеялся, что весь этот ритуал с жертвоприношением ничто иное, как игра. Да что там надеялся! Он мысли не допускал, что друзья решили принести в жертву живого человека, Игорь убеждал его, что достаточно нескольких капель крови от каждого, это и будет добровольной жертвой. А как увидел… Паника затопила разум ещё до того, как лёд на озере ломаться начал. И бежать Славка кинулся, скорее всего за миг до того. Но почему в лес? Почему не на помощь Олесе? Он задавал себе эти вопросы и сам не мог ответить на них. Наверное, из-за шока. Он один не понимал, что происходит на озере на самом деле? Остальные как же? Давали себе отчёт в том, что совершают убийство? Немыслимо!
Шатаясь от усталости, спотыкаясь, тихонько подвывая от ужаса, Славка брёл по лесу. Теперь ему не было страшно за себя, он пытался понять, что же случилось на озере. Так мерзко на душе никогда ещё не было. Как же теперь, после того, что совершили, они друг другу в глаза смотреть будут? Неужели будут так же, как и раньше, спокойно есть, пить, смеяться, подначивать друг друга – вот так, просто, будто ничего не произошло?! Нет… Он точно не сможет. Вот найдёт дорогу к дому, соберёт вещи и уедет. И никогда больше, ни с кем из… бывших друзей встречаться не станет.
А память? Как быть с ней? Друзей можно вычеркнуть из жизни, а с памятью что делать? Она не подведёт и не предаст, на всю жизнь с ним останется. Не, ну может к старости Альцгеймер от воспоминаний избавит, так ведь до старости ещё дожить надо.
– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – в ярости, пришедшей на смену панике и растерянности, Славка молотил кулаками по ни в чём неповинной сосне, впрочем, ей было всё равно, чего не скажешь о Славкиных суставах, разбитых в кровь. Но парень не замечал этого, выплёскивая свою ярость на дерево. Он кричал, махал кулаками до тех пор, пока не закончились силы и не сорвался голос, после повалился на снег и затих, только плакал тихонько. Здесь в лесу можно. Здесь никто не увидит его слёз, не засмеёт… А если бы и засмеяли, не всё ли равно? Уже не имеет значения.
Что-то мелькнуло среди деревьев. Как всполох костра, что-то огненно-рыжее. Показалось, наверное. Но тем не менее Славка проследил взглядом за вспышкой.
– Да ну! Не может быть… – пробормотал он, а из-за дерева, смешно переступая лапами по снегу, на него смотрела лиса.
Славка замер, не зная, как реагировать. Лиса вышла из-за дерева, села напротив, стукнула по снегу роскошным хвостом, тявкнула что-то, показав Славке острые зубы.
– Ну привет, красавица, – усмехнулся парень, отметив про себя, что совсем не боится зверя. – Нападать будешь? Или так, пообщаться пришла?
Лисица припала на передние лапы, зарылась в снег мордочкой, отряхнулась, отбежала чуть в сторону, повернулась к Славке. Затявкала что-то, застрекотала. Потом повторила манёвр. И ещё раз. Славку осенило. Дикий зверь зовёт его за собой. Он, не размышляя, поднялся из сугроба и пошёл за лисой, доверившись ей. Шли минут пятнадцать, а потом лиса вдруг метнулась в сторону и исчезла в кустах, а перед собой Слава увидел озеро и льдины, плавающие по поверхности, и чёрную воду, и пар, поднимающийся от воды, а на одной из льдин, буквально в двух шагах от берега, что-то тёмное. Осознание пришло ещё до того, как он сумел разглядеть человеческое тело, свернувшееся калачиком, а ещё раньше он бросился бежать к озеру, и в воду, и, задыхаясь от невыносимого холода, тащил к себе огромную льдину, на которой лежала Олеся.
12
Кирилл распахнул глаза и, задыхаясь, потянулся за стаканом воды, стоящим на столе, опрокинул его, не удержав, и повалился с кресла, теряя сознание. Опять пришёл в себя от резкого запаха нашатыря, дёрнулся в сторону.
– Всё, всё, уберите это…
– Ну и напугал ты нас, Кирюха! – помогая другу подняться с пола, сетовал Глеб. – Нельзя же так в самом деле!
– Чего распричитался? В порядке я… – невнятно ответил Кирилл. – Кофе налей.
Михальчук уже протягивал ему кружку с горячим кофе.
– Держи.
Кирилл поблагодарил кивком, глотнул, второй раз, допил почти залпом, обжигая гортань, выдохнул, посмотрел затуманенным взглядом на друзей.
– Живой он.
– Точно, Кирюх? Ты уверен?
– Уверен. Где сейчас не знаю. Но из той передряги живым ушел и сейчас жив. Я это точно знаю. Он тоже был на ритуале, но не думал, что девчонку в жертву приносить будут, иначе бы не согласился. Потом тоже в лес рванул. От ужаса. Заблудился. А из леса… не поверите, его лиса вывела.
– Да ну?!
– Правда, лиса?
– Ну да. Сам бы не вышел.
– То, что он живой это здорово, – подвёл итог Глеб. – Есть свидетель всего происходящего.
– Найти бы его ещё, этого свидетеля, – не разделил его радости Дима.
– Найдём. Главное, жив. Хоть кто-то. Кир, у нас осталось три фотографии, но сейчас я тебе не позволю их смотреть. Тебе восстановиться нужно.
– Да я и сам не смогу сейчас. Я бы поспал…
– Ложись, конечно. Мы уйдём, не будем тебе мешать.
Кирилл лёг и провалился в сон. Ну, как и следовало ожидать, перед ним моментально возникла Карина.
– Привет, Кирюша. Так тебя называет Лиза? Да? Так? Кирюша… так ласково…
Она смеялась, закрывая ладошками лицо. На ней был спортивный костюм, капюшон накинут на голову и стояла она на пирсе того самого озера перед гостиницей. И он стоял перед ней. Тоже в спортивном костюме, тоже с капюшоном на голове.
– Так называет, – прищурившись, подтвердил он. – Карин, это уже не смешно. Стоит мне заснуть, я снова оказываюсь рядом с тобой.
– Чем плохо? – она отвернулась от него, подошла к самому краю мостков, замерла, стоя на краю. – Ты себя боишься или меня? Но я не угрожаю больше твоей семье. Меня вообще больше нет. И эти встречи с тобой – единственное, что мне доступно. Но! – она резко обернулась, и он дёрнулся вперёд, показалось, что ещё мгновение и сорвётся, а он ещё может успеть, подхватить, не дать упасть. Ведь не успел же однажды, не успел… – Сегодня, – с улыбкой продолжала девушка, балансируя на самом краю пирса, – Я пришла помочь тебе.
– Чем ты можешь мне помочь? – заинтересовался Кирилл. – подскажешь, где искать выжившего Славу Паньшина?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
