Он теперь целует… Дурной пример заразителен!
Только не так как я целует. Совсем не так.
Я спрашивала. Ну, поцелуем. Типа можно или нельзя? Останавливала от всяких нехороших желаний, вроде убийства меня. Показывала, что не тварь я изнаночная, а право на дышать имею.
Этот не спрашивает. Этот берет. Дурман в его глазах мелькает так быстро, что я едва свое «ик» успеваю произнести, и тут же глаза закрываются, потому что кое-кто меня не просто целует – жрет. Выпивает до самого-самого донышка. Меня так и не целовали никогда. До ощущения, что без этого поцелуя он сдохнет. И свой язык ему деть некуда кроме моего рта.
И мелкие укусы, утробное рычание, стоны – это все естественно и настолько важно, что останавливать мужика – преступление…
Я бы даже не сказала, что получаю удовольствие от поцелуя. Я настолько ошеломлена, как он это делает, какие образы и чувства вызывает у меня, как топит буквально в своем желании – а притворялся ведь такой ледышкой! незнакомцем притворялся равнодушным! – что поначалу не могу сопротивляться. Сама упиваюсь поцелуем. И ощущением власти… как будто ее мне вот так вот вручают и делай теперь с ним, что хочешь!
Я и делаю… что хочу. Отталкиваю.
Когда Вардрик непослушными пальцами начинает рвать шнуровку моей рубашки, прихожу в себя. И отталкиваю. Со всей силы, потому что в один момент понимаю – да, нравится… местами. Да, живой мужик – а я живая женщина. Но моя первая ночь точно не будет в таких вот обстоятельствах. Когда он пьяный, еще и под дурью – а там дракоша может быть погибает.
– Правом не дорос, чтобы тискать меня, – рычу, когда он не отталкивается с первого раза. – Ваша Светлость! Нет! Не смейте!
Закрываю его губы, которыми он снова ко мне тянется, ладонью, а потом еще и за волосы оттаскиваю от своего лица.
– Единение… – бормочет, шаря мутным взглядом по моим щекам, шее, груди, которую все норовит высвободить, – Сама же хочешь Единения…
Это у них так красиво заменяют слово «секс»? Впрочем, не важно.
– Ни слова об этом не сказала, – пытаюсь из под него выползти, отпихивая руки, которыми герцог норовит что-то у меня пощупать. Вот странно, что страха нет… В прошлые разы у меня аж истерика была, что пристают – а сейчас чего? Привыкла к нему за время непристойных снов, которые мне парочку раз снились? – Какое там единение, когда вашему крылатому другу плохо, а вы пьяны почти до отключки?!
– Самое настоящее, – бормочет и снова наваливается.
Да блин!
Он мне в шею впивается, а я руку вытягиваю, кувшин, из которого воду на него вылила, нащупываю на столике и со всей дури бью по дурной голове. Так что тот на осколки… В герцог со стоном отодвигается. Не отключился, конечно, но фора у меня есть.
Скатываюсь с кровати и бегу прочь, в коридор. Потом и дверь запираю – пока он ключ найдет, пока отопрет, я уже…
Уже что?
Со вздохом прислоняюсь лбом к стене в попытке понять, что дальше-то делать? Карвар мне нужен был не для проверки, насколько крепка глиняная утварь. Ради помощи. А кто теперь поможет, а? Хоть книга была бы какая, «Драконоводство для начинающих». Но я каждый день в библиотеке шарю, пока ни одной не встретила. Только сказки про драконов.
И как они помогут?
Всхлипываю.
Прислушиваюсь.
Странно, но за дверью спальни никакого шевеления. Может я отбила ему мозги, а копошился он после удара уже в последних конвульсиях? Как дергается уже выловленная рыба в ванной?
– Не, – говорю сама себе, подавляя желание проверить, как он там, – Такого не пробьешь. А если потом голова будет болеть – так это от вина. Дракону я нужнее.
Возвращаюсь на кухню и набираю полное ведро воды. И пончики беру новые – я их много нажарила. А из своего импровизированного «кабинета» – драконьи сказки. И тряпочки. И пледик.
И бегу к дракону, который, кажется, за время моих метаний даже положения не поменял. Солнце поменяло – вон уже к закату клонится – а он – нет.
– Чудо мое, – всхлипываю опять. Так мне его жалко. – Ну пожалуйста, живи. Не ради меня, а ради себя. Ты же такой краси-ивый… Умный… Замечательный. Гордый и мощный… Никто мне не говорит, что с тобой и как тебе помочь, но знай – я тебя одного в таком состоянии на ночь не оставлю.
Я плачу и глажу по неподвижной голове. И влажными тряпочками чешуйки натираю.
Рыдая, пытаюсь его напоить и накормить – но даже пасти не открывает.
Укутываю пледом шею в связи с совсем уж идиотской идеей – вдруг у него горлышко болит? А сама утрамбовываюсь где-то между локтем и пузом и, пока не становится окончательно темно, читаю ему сказки, периодически хныкая и вытирая мокрое и соленое лицо.
– Сон – лучшее лекарство, – шепчу, не слишком в это веря, – Давай договоримся. Когда мы проснемся – ты будешь здоров.
И с этой фразой засыпаю сама в его объятиях.
Про «первую ночь» и перемены
«Курлык».
Ага, ага. Щаз встану…
«Курлык, курлык»
Да кто тут раскудахтался так, чтобы…
– А-ааа! – воплю я спросонья, подскакивая и осознавая, где нахожусь.
– Фр-ррр, – рычит и фырчит Чудо и тоже приподнимается на лапы.
Солнце палит вовсю – день уже яркий, это сколько же я проспала? – а дракоша радостно перетаптывается и курлыкает, норовя подставить свои наросты на лбу под мою ладонь.
Он что…
– Выздоровел! – воплю от радости и вешаюсь на драконью шею. Тискаю. Ну, насколько можно тискать ящера величиной с домик такой. А потом отбегаю чуть и осматриваю взволнованно.
Реально выздоровел!
Курлычет, тянется, крыльями похлопывает, морда радостная, а чешуя будто еще ярче горит!
– Чудовищко мое! – хлопаю в ладоши. – Ты совсем как новенький!
Сообщает мне что-то на своем, ящурном, и взмывает в небо. Парит, извиваясь и демонстрируя, какой он хорошенький и пригоженький.
– Ты восхитительный! Очень – преочень! Красавчик мой, умничка, самый замечательный и здоровый дракончик на свете!
Самый замечательный дракончик на свете делает еще несколько кругов возле башни, ревет громкое и… улетает с реактивной скоростью.
Так.
Радость слегка уменьшается.
А ему можно вот так сразу летать? И вообще… Не могу сообразить – без всадника он это делает обычно? Только один случай помню, когда я случайно на него приземлилась, в крепости…
Может ему опять плохо – только по-другому? Или у него мозги повредились от болезни? Или преданность всаднику отвалилась? Еще в самый мой первый день герцог что-то говорил про "отвязать дракона"… Это не оно?
Впрочем, я сейчас ничего не сделаю. И не пойму. Сама же говорила – только бы живой. Вот он и выжил. А об остальном я Вселенную не просила. Не рискую уже лишнее просить. И вообще, Чудо и прежде был волен летать сам, куда хочется. А то, что не пользовался этим правом – так я причем? Т
ем более, что Его Светлости и так есть за что меня прибить.
Не только за то, что дракона потеряла.
Мимо герцогской спальни пробираюсь на цыпочках, постоянно прислушиваясь, вдруг выскочит? Коридоры и лестницы в этой части твердыни устроены по-идиотски, как эскалаторы в некоторых торговых центрах. Чтобы спуститься на два этажа, сначала надо на один спуститься и мимо всех бутиков пробежать ради следующего эскалатора…
Вот и мне приходится мимо его спальни всегда ходить, по дороге от дракоши на кухню.
Но в покоях тишина. Надеюсь не мертвая. А я юркаю в свои – дальше по коридору.
Прежде всего снимаю всем подряд испачканную одежду, еще и порванную, и привожу себя в порядок. Купальный закуток я оборудовала на нижнем этаже, наверх ведер не натаскаешься. Мужику может и таскала бы, ну, по приказу. Наполнить какое-нибудь корыто, как я в фильмах видела. Только он не приказывал и корыта я у него не видела.
При этом, кстати, не вонял. Будто был приучен гигиену соблюдать.
Я тоже приучена.
Но грею воду и моюсь возле кухни. А в комнате держу достаточно воды только чтобы попить, почистить угольным порошком зубы, умыться и обтереться чистой тряпочкой. Лицо ополаскиваю настоянным травяным раствором. И чуть-чуть смазываю разбавленным растительным маслом. Ничего похожего на крема я не обнаружила и очень страдала от этого. Хоть мыло, похожее на хозяйственное, нашла – строгала его и превращала в почти жидкое. А так с косметикой было полное средневековье.
Как и с бельем.
Носками и удобной обувью.
Привычной одеждой…
Вздыхаю и надеваю уже почти привычную, которую я по всем сундукам собирала в количестве нескольких экземпляров, отстирывала и выглаживала на допотопном утюге с углями. Белую длинную рубаху с полупрозрачными рукавами, допотопные шитые чулки, которые держатся выше колена специальной шнуровкой, платье-сарафан темного цвета с вышивкой по подолу и вороту. Вряд ли это одежда служанок, но меня ни разу не поправили – так и я не стеснялась.
Гребнем расчесываю волосы и скрепляю их лентой.
– И все таки хороша, – улыбаюсь, глядя на себя в роскошное огромное зеркало, которое я волокла аж с нижнего этажа.
Кожа, несмотря на отсутствие ухода, светлая и нежная, только на руках огрубела, но над изобретением перчаток я работаю.
Лицо светится молодостью, глаза и волосы блестят, фигура подтянулась. Предыдущая я не заморачивалась зарядкой, да и не принято здесь скакать, наверное. Но благодаря йоге и упражнениям на пресс, которые я каждое утро теперь делала, а еще постоянной беготне и движению, чуть раздавшиеся бога и мягкий животик обрели более привычную мне форму, а руки налились силой.
Убеждаю себя, в зеркале, что все будет хорошо, и направляюсь на кухню.
Время здесь можно определить только по паре солнечных часов, которые показывают больше полудня.
Не удивительно, что я зверски голодна.
Удивительно, что так спокойна после всего произошедшего. Ну как, спокойна…
Кроме продуктов из погреба прихватываю себе еще и винишка. Это может мой последний обед в твердыне, если вдруг мужик решит, что я вела себя совсем неподобающе вчера. Или дракон не вернется. Или еще какая-нибудь фигня произойдет.
Мир здесь такой. Постоянно что-то нехорошее происходит.
Так пусть я хотя бы буду сытой и веселой при этом.
Ставлю на огонь котелок с водой и, тихонько напевая и выпивая, крошу туда уже поднадоевшее просоленное мясо, клубни всякие, горстку зерен, которые, развариваясь, вполне себе в кашу превращаются.
Делаю еще глоточек…
– Как ты в таком зрелом возрасте, да еще и в крепости Освинов девственницей осталась?
Вопрос от внезапно подкравшегося герцога заставляет меня резко развернуться и прыснуть жидкостью от испуга.
Так, с Освинами понятно – теперь хоть знаю, откуда прибыла. Но почему зрелая?! Мне на вид не больше двадцати. Почему девственница?! Он же не проверял, да и я как бы тоже не уверена…
И почему вообще вопрос такой задает, а?
– Еще и пьешь, – добавляет на мою мыслительную деятельность и молчание мужик со вздохом и смахивает красные капли со своего кожаного нагрудника.
Осторожно оставляю бокал, в котором и половины не выпито и думаю, что не мужику точно меня упрекать в алкоголизме.
Только думаю.
Сказать такое не посмею, конечно…
Это вчера у меня был, можно сказать, больной ребенок на руках. И материнский инстинкт позволял носиться по твердыне с требованиями. Всем орать и приказывать, даже Его Светлости. Но сегодняшнее осознание, что я вообще-то в подчиненном положении и приживалка, оно заставляет действовать осторожно.
А то, что мы вчера целовались и едва не того… Ерунда. Для него во всяком случае. Судя по происходящему со мной в этом мире здесь это частое явление. Да и уроки истории вспоминаются. Красивые девки как разменная монета и способ сбросить напряжение всяким важным воинам. Ну и инкубатор тоже. Даже в местных книгах, даже в полухудожественных, которые я читала, все герои были мужики, написаны они были от мужского лица и девицы если и мелькали там, то в качестве объекта восхищения – благородные и невинные. Как распутницы. Служанки. Или как скромные и холодные матери семейства.
Литература не врет. И гендерное превосходство мне не раз демонстрировали.
До меня доходит, что молчу я как-то слишком долго.
– Вино – от нервов, – вздыхаю. – А девственность мою обсуждать как-то неприлично…
Говорю так специально, конечно. Потому что как раз это очень уж хочется обсудить. Что-то не то с моей невинностью, инстинктивно понимаю. Точнее, очень даже то… Поэтому ему важно.
Мужик глотает наживку. Делает шаг ко мне, так чтобы прям нависнуть и подавить, и жестко обхватывает подбородок, заставляет на него смотреть. Выискивает в моих глазах что-то.
Попытку обмануть может.
Но я смотрю открыто. И открыто же изучаю его. В глазах – ни капельки дурмана. На лице – помятости. Будто не он вчера напился вусмерть и не он должен страдать жесточайшим похмельем. Хмурый. Как всегда. Но на этот раз в его хмурости – оттенок какой-то обреченности и отчаяния. Аж пожалеть хочется. Помочь…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
