Страница 4 из 4
– Не успели приехать, так уже нагрузил нас уборкой, – жаловался Костя.
– Труд сделал из обезьяны человека, друг мой, – сказал я, продолжая изображать бурную деятельность, якобы оттирая пол щёткой. – Это, чтоб мы с тобой не обезьянничали. Ты три, да сильно не усердствуй.
– Да как тут не усердствовать? Потом же скажет перемывать, – говорил Артём, размазывая пену по полу.
– Как? Расслабься и получай удовольствие.
После таких вот уборок сил оставалось немного. Однако сбегать к своей девушке – на это сил всегда хватит.
– Прям сильно накинулись с работой? – спросила Женя, когда мы сидели во дворе рядом с училищем. Её волосы сегодня пахли ароматом новых духов. Интересная смесь – лёгкий цветочный аромат и нотки свежей зелени.
– Что за духи? – спросил я, обнимая её за плечо и притянув к себе.
– Это «Восьмое марта». У мамы взяла. А когда у тебя отпуск?
– В октябре. Съезжу домой, а то дедушка с бабушкой пишут, что давно не видели. Потом приеду сюда, к тебе.
– Это хорошо…, – начала говорить Женя, и потянулась ко мне, чтобы поцеловать. В этот момент послышались хлопки в ладоши и ехидный смех.
– И как, Родин? Хорошо моя девушка целуется? – усмехался Баля, подходя к нам в сопровождении ещё троих таких же хохочущих идиотов.
– Хорошо. А ты можешь пойти на персиках пока потренироваться, – сказал я, и Лёша поменялся в лице.
– Родя, тебе кранты. Ты лучше сам рапорт напиши и вали из училища. И девушку мою оставь!
– Я не твоя. Хватит уже вспоминать детство! – воскликнула Женя, вскочив со своего места, но я опередил её, встав между ней и Баля.
– Ты иди, куда шёл. И в следующий раз подумай, прежде чем подойти ко мне или к ней. У тебя же есть чем думать? – спросил я, ткнув сильно в лоб Лёше указательным пальцем. Его немного повело назад, и с лица пропала ухмылка.
– Ну, это ты зря, Родин, – сказал он и махнул своим приспешникам, которые стали меня и Женю обступать со всех сторон. – Трясёшься?
Надеюсь, что драться я не разучился. Четыре против одного и плюс за мной девушка – вечно ты из-за женщин встреваешь в передряги, Серый!
Выглядели подручные Баля не то чтобы грозно, но на лицах читалось яростное желание подраться с кем угодно.
Стоящий ближе всех белобрысый крепыш так и выпрашивал своей прыщавой мордой кирпича. Остальные двое – патлатые и в расстёгнутых рубашках – не вызывали у меня ничего кроме смеха. Такое себе войско собрал против меня Баля.
– Так, что нам с тобой сделать, Родин? – ухмылялся он. – Моим товарищам всё равно. Они не поступают и будут тебя мутузить. А я тут в сторонке постою и посмотрю, как они тебя в лазарет отправят.
Я повернулся к Жене, взял её за руку и отвёл в сторону.
– Здесь постой. Мы только поболтаем, – сказал я и вернулся опять к скамейке. Баля уже присел на неё, картинно положив ногу на ногу.
– Ребят, вы разберитесь, а я пойду с девушкой пообщаюсь…– сказал он, но встать с лавки я ему не дал, толкнув его обратно. Баля рухнул на скамью, будучи слегка растерянным. Только не перегибай палку, Серый. Он этого и добивается.
– Насчёт лазарета это ты загнул. У твоих дружков силёнок, только чтоб болт свой подержать. Не более того, – ответил я.
– Ах ты тварь! – вскрикнул белобрысый и выбросил в мою сторону удар правой. Захват и залом его кисти до характерного хруста, главное –не сломать. Прокрутив мальчика вокруг себя, я усадил его рядом с Лешей на скамью. Уверенности на лицах этих хулиганов оставалось всё меньше.
– Попал ты, басота, – прошипел один из патлатых с выбитым зубом и вынул из кармана железный кастет. А вот это проблема… для них. Уже не до сдерживания себя сейчас будет. Следующий этапом, наверняка, станет нож.
– Сейчас подрежем слегка тебя, курсач, – рыкнул третий и полез в карман. Колюще-режущий прибор собрался достать, никак иначе!
– Эу, бойцы! – издалека раздался крик. Этот голос мне стал почти родным за последние три месяца. Майора Нестерова узнаю всегда. Он шел в сопровождении двух курсантов, выполняя обязанности начальника патруля, судя по красной повязке.
– Кастет убери, придурок. А ты держи в кармане, что хотел достать, – шикнул я на своих оппонентов, перекрывая обзор Николаевичу, чтобы он не видел эти манипуляции с сокрытием.
Женя рванула ко мне, до сих пор находясь в нервозном состоянии.
– Успокойся и улыбайся. Сейчас с инструктором тебя познакомлю, – сказал я и обнял свою девушку.
Банда курносого Лёши тихонько начала ретироваться с места конфликта, не издавая каких-то звуков. Прям по-английски, не прощаясь. Однако дырку на своей спине, прожжённую взглядом Баля, я чётко ощутил.
– Родин, как дела? Что от тебя эта шпана хотела? – спросил Нестеров, пожимая мне руку.
– Закурить, а я ж знаете не…
– Врать не умеешь ты, Родин. Приставали? – перебил меня Николаевич.
– Серьёзно, товарищ майор. Кстати, это Евгения Горшкова, – представил я Женю.
– Очень приятно. Держись, Родин. Домашний номер мой не выбрасывай, звони не стесняйся, – сказал Нестеров и пошёл дальше.
– А ты зачем их прикрыл? Они же побить тебя хотели? – спросила Женя, снова присаживаясь со мной на лавку.
– Не сильно и хотели. Это же всё провокация, чтобы меня вывести из себя. Настучи я на них, началось бы разбирательство. Ничего бы не доказали, а они бы меня потом преследовали.
– А сейчас, думаешь, не так будет? – спросила она, прижимаясь ко мне.
– Время покажет. Ты мне только скажи, что у вас было с Алексеем? – спросил я. – Просто он за тебя уцепился!
– Он думает, что я его собственность, а нашим родителям, видите ли, хотелось бы нас поженить. Мы же встречались с ним, но он просто невыносим. Из армии когда приезжал, постоянно приставал. В прошлом году особенно.
М-да, не бывает у тебя спокойной жизни, Серый. Чуть на самолёте не убился, нажил себе недоброжелателей в учебном полку, в лице Грабли и Швабры, а теперь ещё и бывший твоей девушки объявился.
Так мы и досидели до того момента, как мне пришлось вспомнить свои навыки в беге. Глянув на часы, я уже понимал, что одним нарядом вне очереди не отделаться. Время было почти девять и близилось время вечерней поверки. Вот так, с красивой девушкой время летит и пролетает, а ответственный по роте на это забивает. Бежал со всех ног, но недолго.
– Родин, мой юный друг! – крикнул командир роты Голубев, встретившийся мне около плаца. – Вы слишком медленно бежите на вечернюю поверку. Объявляю вам два наряда вне очереди!
– Есть два наряда!
– А теперь, где вы были, товарищ курсант? – спросил Голубев, сложив руки на груди.
– На КПП, товарищ майор. Ко мне приходили…
– Судя по отметинам на шее и запаху женских духов, это была девушка, так? – спросил командир роты.
И как он так определил? Ищейка прям. Ему лучше не попадаться после употребления спиртного – учует за версту.
– Так точно, девушка приходила.
– Родин, я же предупреждал, если вам нужно сбросить с себя груз, расслабиться и провести время в компании с прекрасным полом – иначе говоря потра…ся – вы подходите ко мне, и я даю вам увольнение. Но не чаще чем раз в две недели. А вы?
Блин, а и правда, Голубев говорил об этом постоянно. Мимо ушей пропускал ты, Серега, такие объявления.
– Заступите в наряд с понедельника. Теперь шагом марш в казарму!
В понедельник заступил я в наряд. Всё тихо и мирно, особенно когда стоишь на тумбочке, время останавливается. Оно совсем никуда не идёт! В моё время хоть можно было телефон пощёлкать, пока никто не видит. Теперь можно только изучать команды дневального и слушать, как Тёма рассказывает очередную смешную историю от его девушки Светы.
Тут как раз группа под руководством старшины роты Мозгина притарабанила со склада новых досок, чтоб кое-где перестелить пол.
– Курсант Рыжов, – крикнул Мозгин, когда Артём прошёлся мимо открытой двери каптёрки.
– Я, товарищ прапорщик!
– Ко мне… того… ну ты понял! – сказал старшина роты. Артём продолжал глядеть по сторонам и вопросительно смотреть на меня. Если честно, ничего я не понял со слов Мозгина.
Если кого-то надо найти, то все уже ушли. В казарме, кроме наряда ни души.
– Разрешите, товарищ прапорщик, а кого, ну того? – осторожно спросил Артём, не заходя внутрь каптёрки.
– Рыжов, сюда их и быстрее!
Кого только хочет позвать старшина роты, непонятно. Артём уже и к дежурному сбегал, и по всему расположению прошёлся. Никого.
– Рыжов, быстрее с ручника снимись! – торопил его Мозгин.
По выражению лица Артёма было видно, как он растерялся. Кого найти надо? Может, старшина кукухой поехал?
– Товарищ прапорщик, – снова обратился Артём к Мозгину, стоя на пороге каптёрки. – Так это… ушли они. Нет их.
– Как ушли?! Кто увёл? – вскрикнул старшина и выскочил из своей резиденции. Здесь-то и узнал Артём о себе всё самое интересное.
– Рыжов, у тебя голова есть? – спокойно спросил Мозгин.
– Так точно, товарищ прапорщик, – ответил Артём, ощупывая свою макушку и поправляя пилотку.
– Так вот, голова военнослужащему нужна, чтобы думать, а мозги – соображать! – воскликнул старшина роты и указал на большую стопку деревянных досок. – Как дерево может ходить? Я ж тебе сказал, их в каптёрку! Неси, давай!
Не распознал Артём в словах Мозгина указание на доставку досок.
За такими вот эпизодами и пролетело лето. Началась осень и теперь уже мы со стороны наблюдали за принятием присяги первым курсом, хотя сами ещё не были переведены на второй. Сессия-то не сдана.
И как-то всё буднично. Начинает наскучивать однообразие этих «дней сурка». Всё-таки, когда ты на лётной практике, постоянно готовишься к полётам и основное время направлено только на это, время летит очень быстро. Хотя периодически и в такие периоды бывают случаи, которые не оставят тебя равнодушным к происходящему.
Макс, как заместитель командира взвода, определил меня, Костю и Артёма в наряд. Как это часто у нас бывало, после отбоя нападает неимоверный «свин». Я, конечно, объяснял своим товарищам, что на ночь есть вредно, однако и сам в этот момент вместе с ними ел коржики из чипка и запивал «Байкалом».
А вот сегодня возникла проблема. Денежное довольствие подошло к концу, в карманах гуляет ветер, а в буфете в долг не дают. Тёмыч там как-то задержал долг, так теперь у нас нет там депозита.
– Ну не вариант голодным спать ложиться. Чё делать-то? – жаловался Артём, когда мы сидели на ужине в столовой. – И в долг ни у кого нет.
– Нашёл, когда спрашивать. Сейчас все на подсосе или к отпуску копят, – сказал я. – Зато в лучшей форме будешь к отпуску.
– Ага, под пальто всё равно кубиков не видно.
– Смотря, как ты собрался демонстрировать их девушке. Если в одежде, то конечно, она ничего не увидит. Можешь мою булочку взять, если тебя это утешит, – поддержал я его.
Ужинали мы после того, как поела вся наша рота. Смотря на голодные и расстроенные глаза своего товарища, я решил спасти.
– Короче, попроси столовский наряд, чтоб картошки притащили. Килограмма два-три. Луковицу, если достанут. Будет тебе поздний ужин. И масла сливочного, если получится.
После отбоя в бытовке собрался целый консилиум, наблюдая за тем, как я занимаюсь изобретательской работой. Хотя, этот трюк весьма прост.
Солдаты должны были знать этот лайфхак с кипятильником из разобранного утюга. В моём окружении подобных Кулибиных, кроме меня, не оказалось.
– Дай мне провод. Ну вон тот, двухжильный, – показал я Косте на части утюга.
– А что с утюгом-то делать, Родя?
– Соберём, если отвлекать не будешь.
Из металлической банки вырезал два приличных куска железа, которые будут выполнять роль нагревателя. Двумя деревянными прокладками, скрепил эти железки и подсоединил к ним электрический провод.
– Сечение должно быть приличным, – сказал я, хотя собравшиеся вокруг совершенно не понимали моих действий. Будто электротехнику не учили!
А дальше дело техники. В большую банку, закидываем картошку и варим. Стеклянный сосуд аж трясся, пока вода кипела.
– Осталось лучок порезать, а потом ещё маслицем смазать, – сказал я, когда заканчивался процесс варки.
– Вечернему жору сегодня быть, – воскликнул Костя, вскидывая руки вверх.
Закончилось это приготовление без происшествий, и замыкания не было. Следующий наряд, подсмотрев наш способ приготовления, решил устроить и себе вечерние посиделки.
Всё бы хорошо, да только варили они картошку полночи, пока не выбило пробки. Утром ротный отправил их на исправительные работы. Им пришлось копать какие-то окопы. Судя по глубине, для стрельбы с лошади стоя.
Сессия окончилась, и нас отправили в заслуженный отпуск. Октябрь так себе время для отдыха, но сама мысль об отсутствии в училище, к тому же на законных основаниях, уже приводит в восторг.
Изначально ехать во Владимирск не хотелось, всё же не такими уж родными стали для меня баба Надя и деда Вова. Я же лишь оболочка их любимого внука.
Однако не могу я обижать стариков. Не видели они больше года своего Серёгу. Надо уважить и порадовать. Одно меня тревожило сейчас – я же оставляю Женю.
– Как я уяснил, родители твои от меня не в восторге, – сказал я Жене, когда мы стояли на перроне железнодорожного вокзала в ожидании прихода моего поезда
– Неправда! Это им Лёша постоянно пургу несёт о тебе, мол, ты разгильдяй, на грани отчисления и всё такое. Не успокоится никак, – отвечала она. – Ты же скоро приедешь?
– Я немного только погощу у родных. Что мне там делать во Владимирске? Меня там ничего не держит.
– Как это? Ты же жил там всё время или нет?
– Так… больше года прошло. Всё могло поменяться. Знакомые сейчас на картошке и в колхозах на уборке. Может, кого и встречу.
– А бывших девушек не встретишь? – спросила Женя. И вот сейчас мне немного закружило голову.
Даёт о себе знать память предыдущего хозяина тела. Об Ане Красновой вспомнил и всё внутри взыграло. Не к добру это.
– Не переживай, не встречу. Все на учёбе и на…
– Картошке, помню я. Сами скоро поедем туда. Девчонки говорят, что там весело. А мне бы как-то пропустить это мероприятие.
И правда, все эти поездки на уборку урожая, как я слышал, обладают определённой долей шарма. Посиделки у костра, вино и закуска, песни под гитару и прогулки под луной… Опять начинаешь ревновать, Серый? Начинают тебя одолевать опасения по поводу верности Женечки!
– Ты главное – не волнуйся, Серёжа, – сказала она и обняла меня.
Ох, сколько я раз слышал подобное! Что тут сделаешь, если девочку кто-то охмурит? Ты и не узнаешь об этом, хотя могут и донести до тебя эту информацию. Но и это может быть неправдой. Положит кто-нибудь из студентов глаз на твою Женю и будет всеми силами её добиваться, пока ты во Владимирске.
– Я тебе верю и не переживаю за твою верность, – сказал я. В этот раз убедительно получилось соврать.
Пока ехали с Костей в поезде, очень многое вспоминали событий за произошедший год. В плацкарте на боковушке возле туалета сильно не поспишь. Бардин больше представлял себе будущий отпуск и то, как он в нём отдохнёт. Как пойдёт покрасоваться в школу и на танцы.
– Может, и Капустину встречу, – произнёс Костя, забрасывая в рот купленное нами на развес желтое драже «Горошек». Он мечтательно взглянул на мелькающие поля в окне поезда. – Как думаешь?
– Не отпустило ещё, Кость? Так тебя и манят её округлые формы? – спросил я, хотя этот вопрос был скорее риторический.
– Когда это ты стал таким умным, Родя? Я помню, что в школе ты только на уроках мог разговаривать у доски. И то, тебя ещё надо было потеребить. А сейчас, ты уму-разуму всех учишь. Откуда взялся этот…
– Взрослый взгляд на происходящее? Книжек много почитал. Помогает рассуждать не как подросток, – перебил его я, отдирая друг от друга слипшиеся конфетки.
Передо мной стояла железная банка с узорами, стоимостью рубль тридцать, в которой и лежали те самые знаменитые «Монпансье». В моём времени такие уже редко встретишь.
– Значит, я, по-твоему, подросток? – спросил Костя, однако сейчас он был сдержан в своих эмоциях.
Ещё год назад он мог сразу вскипеть от такого намёка в его сторону. Сейчас стал выдержаннее или проще относиться к критике в свою сторону. Взрослеет мальчик!
– Нет. Просто, если не я тебе скажу, кто тогда скажет правду?
– Я помню, как ты мне сказал про отца. Если честно, это реально помогло. Спасибо! – сказал Костя, пожав мне руку.
– Для этого и есть друзья и товарищи. А по поводу Капустиной, если ты так сильно хочешь с ней увидеться или написать – дело твоё. Я знаю, каково это. Внутри непреодолимое желание как-то на себя обратить внимание девушки, чтоб она просто была рядом. Такое у тебя?
– Вроде того.
– А когда ты, наконец, получаешь от неё письмо, то уши и щёки начинают гореть. И неважно, что там написана всякая чушь и она не говорит тебе, что скучает. Это, друг мой, привычка. Мелкая влюблённость, которая проходит, когда встречаешь другую. И с ней начинается всё заново – горящие уши и щёки, желание быть рядом, – сказал я, похлопав его по плечу.
– И когда-нибудь это пройдёт, как думаешь?
– Да. Этот момент называется взрослением. Ты поймёшь, что любовное чувство со временем притуляется, а на смену приходят взаимоуважение и взаимопонимание. И всё равно, тебе будет хотеться утром бежать на работу, а вечером торопиться домой. Вот тогда пройдут и горящие уши у тебя.
Философские размышления закончились только глубокой ночью. Утром мы уже стояли на платформе Владимирска.
Одетые в парадную форму, мы стали объектом пристального внимания со стороны девушек нашего города. Даже в автобусе не избежали вопросов о том, с какого мы училища. Кто-то фыркал, а кто-то восхищался.
Вышел я на одну остановку раньше положенной, чтобы немного пройтись. Тротуары уже застилал жёлтый ковёр из листьев, а хмурая серость неба имела свою определённую степень привлекательности. И уже промчавшаяся пара МиГ-21 не так завораживала, как раньше, когда ты следил за каждым манёвром самолёта. Ты не пытаешься представить себе действия лётчика с органами управления. Тебе уже кажется, что ты можешь и сам так летать. Но ещё рано. Впереди много всего, что нужно изучить и чему научиться.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
