Я нерешительно застыла рядом со шкафом. Кто должен открывать дверь? Наверное, я.
Мурад молчал, и это укрепило меня в этой мысли.
– Обед для гостя, – протянула улыбчивая блондинка и буквально впихнула в мои руки огромный поднос.
Становилось понятно, что это я должна была отнести обед для Мурада.
– Спасибо, – я выдавила из себя улыбку, хотя улыбаться совсем не хотелось.
– Я закрою, – блондинка потянула дверь на себя и захлопнула её перед моим носом.
Несколько секунд я просто пялилась в темную дверь, а потом понесла поднос с едой к Мураду.
Вот только где он? Коридор разветвлялся на шесть комнат.
Ведомая внутренним чувством, я прошла в одну из них, и оказалась в спальне.
Что ж, похоже это была не самая лучшая идея. Взор мой пробежался по огромному окну, из которого открывался вид на городской лесопарк, по деревянной кровати, больше напоминавшей аэродром, такой большой она была, и остановился на костюме, небрежно брошенном поверх неё.
До слуха донесся какой-то шум.
О, нет. Только не это.
Я попятилась, было, назад, но, видимо, делала это слишком медленно. Оочень медленно.
Через секунды дверь сбоку открылась. Аромат геля для душа окутал меня облаком. Жадно втягивая его в себя, я еще больше замедлилась…
А потом я увидела Мурада.
Голого. Абсолютного голого. Его смуглая кожа поблескивала от капелек воды. Видимо, он принимал душ, а я…
Что же я наделала!
– О, Господи! – испуганно выкрикнула я, рванула вбок, врезалась в столик…
И поднос, словно пойманная рыба, выскользнул из моих рук, и с грохотом упал прямо на темно-синий мужской пиджак.
Со всем содержимым, что было на нем.
Омлет, чай, салат… И еще что-то, что я не успела разглядеть, вывалились на дорогую ткань…
ГЛАВА ПЯТАЯ
Живописной палитрой расползался питательный обед по мужскому пиджаку.
Темно-синий, как небо, и белые омлеточные облака… Озеро из чая и лес в виде огурцов. Дочке, наверняка, понравилось бы такое.
Моя воспаленная страхом фантазия рисовала красочные картины, вот только это никак не могло спасти меня от позора.
– П-простите, – дрожащими губами произнесла я, но понимала, что, вероятно, для него мое «прости» – жалкие извинения.
Взор мой все еще был опущен вниз.
Я не смела посмотреть в глаза Мурада. Не знаю, что больше останавливало меня – сам факт, что мне нужно встретиться с ним взглядом, или же то, что он был голым.
Мои щеки все еще горели от той картины, что я увидела секундами ранее. Вряд ли такое я сумею забыть!
– Я всё уберу, – пообещала я и, рухнув на колени, стала быстро сгребать пальцами еду в поднос. Но, кажется, делая это, я лишь усугубляла ситуацию.
А тут еще и посуда…
Сердце сжалось от страха. Что, если я её разбила? Могу только представить, сколько стоила одна тарелка. Вряд ли отец Каринки подал важному гостю обед в дешевой посуде.
Да и не было в этой гостинице таковой!
Я всхлипнула.
Что же за день такой?
Почему это происходит со мной? Почему я такая невезучая, несчастная?
Слезы обожгли мне глаза, и я, опасаясь, что разревусь, несколько раз запрокинула голову назад.
Не всегда, но это срабатывало. Дай Бог, чтобы и сейчас получилось!
Губы мои задрожали, но теперь от беззвучной молитвы, которую я повторяла.
Где-то сбоку открылась-закрылась дверь. Собравшись с духом, я бросила взор в сторону. Мурад ушел.
Сердце располовинилось от двух чувств – от облегчения, что голый мужчина ушел (хотя, даже если бы он был одет, это не убавило моего чувства вины), и от другого, едкого ощущения – что прямо сейчас этот синеглазый красавец пошел звонить хозяину гостиницы, чтобы сообщить ему, какая жопорукая из меня помощница.
В любом случае, я должна была убрать все то, что случилось по моей вине.
Увы, спустя пару минут, я поняла, что, вероятно, пиджак безнадежно испорчен… Томатный сок так въелся в ткань, что я сомневалась, что что-либо могло ему помочь.
Разве только химчистка…
Раздавшийся звук открываемой двери заставил меня обернуться.
Я сглотнула.
В пару шагах от меня стоял Мурад. Хоть теперь на нем и была одежда – широкие штаны, это никак не могло убавить смущения, что вновь вгрызлось в мое сердце.
Взор мой, против воли, заскользил по натренированному мужскому торсу. Было очевидно, что мужчина регулярно занимался спортом, но без фанатизма. То есть в нем не было той отвратной, нездоровой перекаченности, которая красовалась на мужских журналах.
Еще больше меня смущали его темные волоски – на груди, животе и руках. В который раз я сравнила его с бывшим – тот имел совсем другую внешность. Не такую, от которой у меня кружилась голова.
– Простите, – сдавленно повторила и медленно, ощущая как трясутся мои ноги, встала, – я испортила ваш пиджак.
Синие глаза глядели на меня в упор. Мурад молчал, и его молчание еще больше ввергало меня в чувство собственной никчемности и вины.
Они душили, лишали воздуха и сил!
Я шумно вздохнула. В груди закололо.
– Мне очень жаль, – продолжила я, теперь смело глядя на него.
Решила смотреть страху в глаза, и будь что будет!
– Я понимаю, что ваши вещи стоят куда дороже, чем вся мебель у меня в квартире, – я сглотнула, – так же я понимаю, что вы меня увольняете. Мне жаль, что так случилось. Не знаю, что мне сделать, как исправить…
– Ужин, – властно бросил Мурад, и глаза его, на миг, еще ярче блеснули.
– Ужин? – я непонимающе посмотрела на него.
Находясь под прицелом синих глаз, я чувствовала, как меня накрывает очередной волной из чувств.
Уже других. Теперь, помимо страха, я испытывала странное волнение. Не каждый же раз на меня смотрит столь красивый мужчина! Словно я интересовала его, что было удивительно, учитывая мою простую внешность.
– Да, ужин, – уголки губ приподнялись в полуулыбке, и мне, вдруг, захотелось узнать, как будет выглядеть Мурад, когда улыбнется по-настоящему.
– Вы хотите, чтобы я приготовила для вас ужин? – спросила, и в голове завертелось меню всего того, что я умела готовить.
Борщ, щи, яичница, пельмени (хотя с тестом тут у меня всегда были проблемы), жареная картошка, и, конечно, я могла бы приготовить с полсотни детских блюд.
Жизнь с ребенком сделала меня изобретательной. А жизнь с ребенком, когда каждая копейка на счету, утроила мои способности в этом.
Только вряд этот арабский мужчина питался таким.
– Ля, – он мотнул головой. – Нет. Ты поужинаешь со мной.
Бам! Сердце подпрыгнуло до горла, ударило со всей силы, и я закашлялась.
– Поужинать с вами? – не веря своим ушам, переспросила я.
– Да. В ресторане. Сегодня, – он посмотрел на правую руку. В свете солнечных лучей блеснул циферблат часов. – В семь.
В семь… Мама знала, что на работе я буду до полдевятого. Вероятно, она останется ночевать у нас, это хорошо. Она – врач, так спокойнее.
Но только где останусь ночевать я? Хоть у меня был скудный опыт общения с мужчинами, я догадывалась, что могло последовать за ужином.
К тому же, я уже очень истосковалась по дочери. Сердце болело за неё.
– Поужинай со мной, – бархатистый голос Мурада ласкал мой слух, и голову обожгла мысль, что так говорит искуситель, – и я забуду эту маленькую неприятность.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
– Ужин? – сердце, напугавшись от просьбы Мурада, принялось громко стучать.
Я еще сильнее задрожала, и боясь, что выроню поднос, и повторно опозорюсь, положила его на столик.
Взяла салфетку и начала вытирать ей грязные пальцы. Делала я это с таким отчаянием, что моим суставам стало больно.
Понимая, что Мурад ждет мой ответ, я сказала:
– С вами?
– Да, – по его лицу поползла ленивая, такая чисто мужская улыбка, при виде которой у меня засосало в желудке.
Впрочем, для этого имелись и другие причины. Надо было завтракать!
– Боюсь, – я задрожала, когда Мурад сделал шаг вперед. – Боюсь, что это невозможно.
– Почему же? – в синих глазах мелькнуло непонимание.
Казалось, для этого мужчины возможно было – хоть устроить ужин на Луне!
– Почему? – мне, вдруг, стало холодно, и я принялась растирать ладонями свои плечи. – Потому что я устраивалась на работу, чтобы помогать вам, а не ужинать с вами.
– Хм. Ты поможешь мне. Своим присутствием. Хорошая компания скрасит мой одинокий вечер, – без тени улыбки сообщил он.
Как я говорила, я была неопытна в отношениях с мужчинами, но что-то мне подсказывало, что Мурад лукавил.
Он, да еще один?
Нет, такие красавцы вряд ли будут одиноки! Рядом со столь привлекательным мужчиной всегда вьются женщины!
Интересно, скольким из них он разбил сердце?
В любом случае я не собиралась пополнить этот список.
– Вы, наверное, не поняли меня. Я не та, за которую вы принимаете меня, – чувствуя, как внутри поднимается уязвленное чувство собственного достоинства, начала я. – Я не могу поужинать с вами!
– Ты боишься меня, луноликая? – протянул он, и от его тона по моей коже побежали волнующие мурашки.
А еще как он назвал меня? Да я впервые слышала, чтобы мужчина так разговаривал со мной!
Это казалось столь странным, несуразным…
– Вы попутали, – я вздернула подбородок, моя единственная возможность казаться выше, – во-первых, я не луноликая, во-вторых – я не буду ужинать с вами.
