– Эх вы, безродные!
Повисла пауза, её упрёк хлестанул как кнут, от нас возражений не последовало. Твёрдо вышагивая, она повернула за угол, я кинулся вслед, интуиция подсказывала, наша встреча не случайна. Быстро нагнав её, спросил:
– А какие же имена тогда русские?
Она повернулась, глядя мне в глаза, ответила:
– Ратмир, Мстислав, Всеволод, да много славных имён на Руси носили!
Пока она говорила, я успел разглядеть её. Есть женщины, которых годы делают только краше. Вот она как раз была из такой породы. Статную фигуру подчёркивало вышитое синими нитями белое приталенное платье, привлекательность лица усиливали изящные височные серебряные колты, очелье в тон платья, перетягивало густые русые волосы, волнами спадающие на покатые плечи. Необыкновенно выразительные голубые глаза, взгляд проницательный, будто сквозь меня. Под таким взглядом, я сконфузился, попытался мягко возразить:
– Имена мы не сами выбираем, родители дают.
Она изучающе смотрела на меня, а мне вдруг вспомнились слова старика из послания, что в Суздали я получу свой первый ответ.
– Родителей, конечно, почитать надо, но ежели в твоём доме дверной проём мал, не биться же всю жизнь головой, надо бы выше сделать! В мире всё меняется. Но не в моих словах кроется ответ тебе, скоро сам поймёшь!
Незнакомка, повернулась и пошла в сторону города. От волнения я растерялся, в горле пересохло, мне вдруг стало понятно, вот сейчас начинаются перемены в моей жизни. Вернувшись, спросил у продавца:
– Что за женщина, вы её знаете?
Он пожал плечами, неуверенно ответил:
– Видел несколько раз, городок ведь небольшой, но близко, не знаю. Ещё слышал, она фольклорный кружок ведёт, обычаи старинные восстанавливает, обряды разные. А вот «калинку» и другие песни, что на слуху, считает новоделом, «кислотой», одним словом, особенно отрицательно относиться к ансамблю Надежды Бабкиной, считает его вредоносным, искажающим настоящее русское наследие.
Мы купили пару сувениров, по берёзовому венику и пошли к машине.
– Вань, надо бы перекусить, а то в животе штормит.
– Так давай заруливай куда – не будь.
Подъехали к кафе, стоявшему по дороге к городу. Николай громко прочитал:
– «Рябинушка!»
Зашли. Нас приветливо встретили девушки в нарядных сарафанах, на голове кокошники, всё убранство кафе стилизовано под русские мотивы. Массивные деревянные столы, к ним длинные скамьи, на окнах тяжёлые шторы со сказочными жар – птицами. У эстрады два резных медведя, хорошей работы, в натуральную величину. В зале звучала приятная этническая мелодия. Мы сели за стол, нам подали меню.
– Рагу, азу, котлеты….
Я обратился к официантке:
– Скажите девушка, а можно что не – будь из русской кухни?
Она пробежалась по меню, предложила:
– Ну, вот же, блинчики, щи, рыба….
– Да нет! Всё это можно и дома поесть! Хотелось бы именно из старины, так сказать, от дедов.
Официантка ушла, через минуты две, три, к нам подошла старшая.
– Так, слушаю вас, чтобы бы вы хотели из русской национальной кухни?
К большому сожалению, назвать по памяти что – то толковое я не мог.
– Не знаю, вам видней, заведение ведь ваше.
– Жаркое вас устроит? Мясо в глиняных горшочках, а к нему брусничная подлива, кисло – сладкая, кстати, по преданию любимое блюдо Ивана Грозного, его готовил для царя сам Малюта Скуратов.
– Конечно, устроит!
Заведующая ушла.
– Вань, а кто такой Малюта Скуратов?
– В общем, за безопасность царя отвечал, ему опричники подчинялись, известная личность, надо бы знать.
– А опричники кто?
– На вроде спецслужбы и «омона» в одном флаконе.
– Теперь буду знать!
Через минут сорок томительного ожидания, нам подали обалденно пахнувшие дымком керамические горшочки с мясом, а к ним блюдца из тяжёлого стекла с тёмно – красной подливой.
– Приятного аппетита! – сказала миловидная девушка и ушла.
Провожая её взглядом, машинально осмотрел зал, моё внимание привлёк крепкий мужчина, с каменным лицом.
– Коль, посмотри на мужика за столиком у барной стойки.
– Мужик, как мужик, а что?
– Как думаешь, кто он?
– Да сдался он мне, пофигу кто!
– Смотри, у него глаза посажены ближе к вискам, а челюсть массивная, как у бульдога, и нос небольшой относительно лица…
– И что?
– А забыл тебе сказать, начинаю изучать физиогномику, науку, которая помогает определять характер человека по лицу. Так вот этот тип, скорее всего из силовых структур, либо спортсмен, интеллект так себе, средний.
– Мне всё равно!
– Не скажи, физиогномика полезная штука, помогает не ошибаться в людях.
– Возможно, давай есть, а то остынет.
Я снял крышечку, приятно пахло вкуснятиной. Николай иронично подметил:
– Что ты так заморочился? Заказали бы по порции азу, а так столько прождали.
– Нее, Колян, хочу своего, русского, надоели все эти азиатские «шаурмятины», да западные «макдональды»!
Николай, пробуя содержимое горшочков, подшутил:
– Вижу тебя пробило на русское после того, как тебя та тётенька одёрнула?
– А ведь правильно одёрнула, знаешь, её слова засели занозой в душе, даже осадок остался, всю жизнь под чужеродным именем прожил, жесть! А ты знаешь, почему после революции 1917 года русская община белой эмиграции во Франции растворилась, исчезла практически без следа? Заметь, Коль, еврейская, армянская, цыганская общины до сих пор процветают, а русская община, которая на тот момент по численности превосходила все перечисленные, я уж не говорю о её качественном составе, сплошь заслуженные люди, чего стоят такие имена, как Бунин, Ильин, гордость той России, и всё же как сахар в воде растворилась! А причина в том, что мало в наших дворянах русскости было, ничего не впитали они от своего народа. Говорили на французском языке, отдыхали на курортах за границей, своих крестьян не жаловали, ну и результат, ничего кроме христианского храма в Париже от них и не осталось! Не могло дворянство понять, не в состоянии чужая религия сплотить нацию в тяжёлое время, в таких случаях только безмерная любовь к своему народу способна спасти от исчезновения. Некому было их сплотить и подать идею, допустим, съехаться всем в одно государство, к примеру, в Уругвай, и сделать его русским. И ведь всё для этого было, и даже свой военный флот, стоявший в портах Туниса, анн нет, распылились, кто куда, исчезли, средь других народов. А ещё, скажи, как можно было поделить свою нацию на сословия? Кто первый всадил нож в спину? И эта рана год за годом кровоточила, съедала силы нашего древнего народа. А теперь, мы потеряли сплочённость, стали каждый сам за себя, а в наше время так не выжить, мир изменился, народы, у которых мощные национальные общины начинают доминировать! А нас размывает проплаченная пропаганда, вбивающая в несозревшие умы, что толерантность и политкорректность, хорошо. И эта гадость работает! А смотри, что с белыми европейцами и американцами сделали, полностью задавили, чуть что, сразу ярлыки вешают, обвиняют в расизме, теперь вот и до нас добрались! Затоптали мнение передовых русских людей, слово национализм ругательным сделали, на ТВ нормальных ведущих не увидишь, проплаченные олигархами пропагандисты без устали призывают любить иноземцев. Всё, что напоминает о русском, с ТВ убрали?! Больше молчать нельзя, дальше пропасть! Наши богатые да успешные думают, что уже нажили богатства, только вот узколобые не поймут, в будущем придут инородцы и всё заберут у их детей и внуков. Нация должна быть монолитом, а не слоёным пирогом!
– Ты ли это Вань? Не ожидал от тебя услышать речь патриота, ладно бы от историка, или политолога, но ты ведь инженер! Теперь начинаю понимать, почему именно с тобой произошёл этот случай в заброшенном доме.
– Правильней сказать речь радаря, а не патриота, и что ты понял?
– Понял то, что в отличие, от меня, ты искренне ратуешь за народ, поэтому на тебя пал выбор.
– Да ладно тебе, мало ли на Руси хороших людей?
– Выходит не так и много!
Поев и расплатившись, мы вышли и направились к машине, тут нас окликнула старшая, которая раннее предложила отведать жаркое.
– Ребята, постойте!
– Что – то не так? – спросил её Николай.
– Нет, всё хорошо, вот возьмите.
Она протянула визитку, на которой крупными красными буквами было написано «ВОЗРОЖДЕНИЕ», чуть ниже и мельче, «обычаи, обряды, традиции», и номера телефонов.
– Моя мама там главная, вот подумала, а вдруг вам будет интересно.
Я взял визитку, поблагодарил, и, не вытерпев, спросил:
– А ваша мама не в народном костюме ходит?
– Да, верно, у неё свои причуды, а вы откуда знаете?
– Нет, мы её не знаем, но уже встречали. А то, что она в национальной одежде ходит, вовсе не причуды, ей в пояс поклониться надо, вот так! Ещё раз благодарю!
Она улыбнулась.
– Ну, тогда пока, будете у нас, милости прошу в моё кафе, буду рада!
– А можно ещё вопрос, мужчина такой крепкий за первым столиком сидел, он кто?
– Я с ним незнакома, хотя знаю, что служит в «ЧОПе», всегда у нас обедает, а что?
– Нет, ничего, просто показалось, извините!
Когда хозяйка кафе ушла, Николай сказал:
– Милая девушка, в жёны бы её.
– Так в чём же дело, давай сосватаем?!
– У меня есть Лидка, скоро может, и поженимся, а вот ты возьми на заметку.
– Лады, возьму! А ты заметил, Колян, как я точно мужика срисовал?
– Да, Вань, прям в десятку! Выходит, физиогномика «рулит»!
Мы рассмеялись, настроение было хоть куда. В машине Николай спросил:
– Ну что, какие планы, может по историческим местам?
– Не хочу, давай домой, меня так и подмывает сесть за компьютер, прочитать про это «ВОЗРОЖДЕНИЕ».
– Ладно, обратно так обратно, только зачем столько катили, поесть могли бы и во Владимире?
– Хорошо, раз уж приехали, давай сходим в самый старый храм Суздаля, говорят 16 век, пойдёт такой расклад?
– А то!
Николай завёл машину, и мы «рванули» в город.
На центральной площади стояло несколько туристических автобусов, гиды с громкоговорителями призывали посетить достопримечательности города и его окрестности. Всюду, как воробьи, шныряли стайки иностранных туристов, в основном китайцев. На слова гида, они как заведённые игрушки всё время кивали головами, и постоянно фальшиво улыбались. Подошли к одной из женщин, которая бойко рекламировала старинные церкви.
– Скажите, а как нам попасть в самый старый храм? – спросил Николай.
– А что в него попадать, проходите через площадь, тот, что из белого камня он и есть, – без выражения как робот, ответила она.
Небольшое здание из тёсаного известняка, по углам резьба, карниз трёхступенчатый, правда, исполнения не лучшее, линии не ровные, пляшут, вырезанные детали декора далеки от совершенства. При входе заплатили по 200 рублей, и прошли внутрь. Зал оказался совсем небольшим, от силы десять на двенадцать метров, убранство простенькое, на стенах блёклые фрески в чёрно – коричневых тонах, и, судя по стилю написания, они были нанесены вовсе не в 16 веке, а где – то в середине 19 века, ну с натяжкой в конце 18 века. Я принялся разглядывать образа, Николай безразлично смотрел на стены, то и дело хмыкал.
– Что не нравится?
Вместо ответа он спросил меня:
– А что на фресках всё иноземцы намалёваны, лица круглые, глаза миндальные, волосы чёрные, как смоль, будто эфиопы какие!?
Всмотрелся, и правда, лики на фресках не были похожи на русов, они скорее напоминали египетских коптов, стало досадно. В голове закрутилось понимание того, что рисовали намеренно не славян, так ломали психику, вбивали в подсознание чужой облик, приучали к терпимости.
– Ладно, пошли отсюда, говорил тебе поехали домой, а ты всё рвался посмотреть, вот и посмотрел?
Мы вышли из церквушки, настроение подпортилось. Проходя обратно через площадь, вдруг услышали.
– Поездка на древнее капище, недорого, не пожалеете!
Переглянувшись, мы пошли на голос, к стоявшему в сторонке УАЗу. Рядом с машиной расхаживал мужчина в камуфляже, лет сорока, при виде нас, он оживился, стал уговаривать:
– Парни поехали на древнее святилище, обещаю, не пожалеете!
– Скажи ещё, что там Андрей Первозванный служил, да? – съязвил Николай.
Водитель опешил, потом поняв шутку, ответил:
– Да вы что парни? Я вас свезу туда, где русские люди ещё бога Перуна славили!
Тут на громкоговоритель пришёл священник, в чёрной рясе, с большим крестом на шее, и, обращаясь к водителю, зло сказал:
– Ты опять, Петя, людей с толку сбиваешь, от храма уводишь, от Бога отворачиваешь?
Пётр промолчал, и отошёл к машине. Мне стало обидно за него, и я вступился:
– Разве может бог находиться в единственном храме?
Поп, повернувшись ко мне, надменно сказал:
– Ты кто, что лезешь!?
– А вам, что переживать? Нельзя уменьшать величие божественной силы, и сводить её к одной церквушки в маленьком городке!
Поп снисходительно бросил:
– И?
– Я, к примеру, божественную силу представляю иначе.
– Давай глаголь, как?
– Космос, взаимодействуя с силами природы, порождает всё вокруг, можно ещё назвать высшие силы Абсолютом, и эта сила всюду, в лесах, горах, а не только в здании построенным человеком! Ещё большое влияние оказывает Эгрегор…
Поп перебил:
– Физик, небось? То, что мне сказал, попробуй вон той бабушки объяснить! Ты рассматриваешь христианство, лишь с позиции своей личности, а ты взгляни как государственник, с цивилизационного процесса, мировые религии структурировали общества, заложили гуманные цели! И главное, христианство прощает, и даёт надежду на лучшее оступившемуся человеку!
– А разве в японском синтоизме нет структуры, или оно не учит гуманным целям? Да, в нём нет прощения от бога, человек сам решает, если поступил не по чести, совершает харакири!
– Ты молод ещё, и судишь поверхностно, психика человека не так проста, как тебе кажется!
Он развернулся и пошёл в сторону храма. Николай упрекнул меня:
– Что ты завязался с ним, их с лёту не прошибёшь? И зачем вообще с ними спорить, доводи свою мысль, не сталкиваясь по возможности с чужой! Все споры бессмысленны, никто ещё не объяснил бога, да и вряд ли кто объяснит, у каждого своё понимание и трактовка. А ты иди своим путём!
– Это верно, зрелый совет, учту! Ты всегда был прагматиком, это я наивный идеалист.
– Да ладно тебе!
Мы пошли к стоявшему рядом с машиной водителю.
– Сколько возьмёшь за поездку?
– По 1000рэ с человека.
– Что – то дороговато.
– Так и путь не ближний, ещё на месте ждать, ну и дорога обратно. Парни говорю вам не пожалеете, кто там побывал, теперь всё время туда приезжает. По поверью таких мест на Руси по пальцам счесть. Ну что поехали? Кстати, меня Петром кличут!
– Я Иван, это Николай, ладно поехали!
– Ещё бы кого взять, а то накладно получится.
– Давай, поехали уже, заплачу за четверых! – торопил его Николай.
Любопытство стало в конец нас одолевать, поскорее хотелось увидеть древнее святилище. УАЗик дёргаясь, тронулся.
– Холодный движок, – оправдываясь, пояснил Пётр.
Почти час мы тряслись по грунтовой дороге, ехали по лесу, наконец, прибыли на опушку, на которой стояло пару таких же УАЗиков. Возле них несколько человек, они негромко беседовали о своём.
Пётр, указал рукой на дорожку.
– Идите по той тропинке, она приведёт вас к месту. Давайте парни, время определим, я обычно жду один час, если больше, то следующий час 300 рэ с человека, так что не мешкайте там.
– Там есть, на что смотреть? – полюбопытствовал Николай.
– По – всякому бывает, одного туриста несколько часов ждал, думал, пропал уже, хотя тут ходу минут пятнадцать, всё в горку, и заплутать негде.
Мы направились на тропу. Проходя мимо стоящих людей, вернувшихся со святилища, обратили внимания, с каким интересом они смотрят на нас. Интрига усиливалась. Дорожка плавно по траверзу уходила в горку, высоту подъёма трудно определить, может сотня метров, может чуть больше. Вокруг густой, нетронутый лес, что редкость для этих мест. Ещё удивляло то, что совсем не слышно пение птиц, лишь изредка доносился стук дятла о сухое дерево, да далёкий крик ворона. По сторонам от тропы, много упавших стволов, покрытых толстым «панцирем» мха, дальше вглубь леса полумрак, нас всё время не покидало ощущение необычности. Вскоре вышли на полянку, метров пятьдесят в поперечнике, в неё вписан круг, выложенный камнями, размером с кулак. Сам круг около тридцати метров, в центре большой валун, редкого «грязного» зелёного цвета, формой похожий на лежащую корову, рядом три кумира славянских богов (узнал позже). В круге песком отсыпаны дорожки, делающие причудливые петли вокруг каждого из кумиров. У капища на складном стульчике сидел старик, мастер народных промыслов, перед ним на скатерти лежали всевозможные поделки, свистульки из глины, вышитые рушники, деревянные ложки. Наверно, чтобы соответствовать атмосфере, одет он был в белую вышитую национальным узором рубаху.
– Здравствуйте дедушка! Нам вот посоветовали побывать здесь!
– И вам не хворать! Ну, коль так, глядите, толь этого мало, надо почуять предков.
Глядя на меня, добавил:
– Вот ты, пробуй, тебе должно открыться, сможешь понять. А ты, – он посмотрел на Николая – будь осторожен по жизни, и глядеть тебе сейчас не к чому, не твоё время ещо.
Показывая на край дорожки, старик объяснил:
– Ты парень начинай от камня, которай жёлтым пятнышком помечен. Иди не спеша, не отымай ног от земли, и не дозволяй промежутку образоваться меж ступней, гляди от камня до камня, не пропускай, а главное поминай своих дедов, кого знашь, о роде своём думай, значит о фамилии своей. Так пройди по всем дорожкам, опосля коснись Зеленца – камня, и гляди в лики богов, Перуна, Стрибога, Велеса. Хош спрашивай, хош просто жди, что само в голову придёт. Всё уяснил? Ступай!
Он хоть и говорил понятно, но всё равно в его речи присутствовало, что – то далёкое, забытое, заставляющее внимательней слушать его речь.
Я стал, где была отметина, и пошёл по первой дорожке, переставляя ступню пяткой к носку, не отрывая от земли, взгляд переводил от камня до камня. Поначалу ничего не происходило, было даже забавно, подумал, что это очередной развод на деньги, как вдруг почувствовал, как реальность отдаляется, а голову наполняет поток чистых мыслей, меня словно переключили на другую волну. Строго соблюдая узор дорожек, продолжил продвигаться от одной к другой. Не знаю, сколько прошло времени, пока дошёл до Зеленца – камня, и предстал перед ликами богов, в голове крутилось одно желания, как мне увидеть своих предков. Посмотрев на Велеса, и подумал о дедушке Илье. Вдруг сначала бледно, но потом всё отчётливее и отчётливее на фоне кумира, ниже лика, проявились лица моих родных, они возникали неоткуда, и выглядели как в старых чёрно – белых фильмах, чем – то напоминали лазерную голограмму, только не цветную, а серую. Первым «вышло» лицо отца, затем деда Ильи, прадеда Василия, дальше шли предки, имён их не знал, последним лицо старца, в моей голове закрутилось.
– Я, Родомир, хранитель рода.
Я жадно всматривался, старался запомнить каждую деталь происходящего.
Увиденное потрясло меня, казалось наваждением, и, тем не менее, всё вокруг было реальностью, хотя и необъяснимой.
Как издали прозвучал голос старика:
– Ну что внучок, вижу, ошарашен ты? Эко тебя проняло.
Я бросился с расспросами к старику.
– Дедушка, что это, объясни мне!? Я ведь трезвый! Как ты узнал, что мне откроется?
– Да ясно, что не хмельной, дурному тут делать нечаго. Сейчас поясню. Ты снял заслон в своей голове, поверил по – настоящему, и тебе открылось то, до чего наука только вот сейчас добиратся, да и то мелкими шагами, а называют учёные наши древние знания особой физикой. А что видел, Древо рода ты узрел, дедов своих, пращуров, и это хорошо, значит, горит ваш родовой костёр, горит родимый, и дорожка к нему не заросла. А вот у многих, кто быват здесь, погасли родовые костры, и дорожки к ним заросли от беспамятства и невежества, от неверия в родную кровь и предков своих. Теперя внучок твоя жизнь пойдёт по – иному, конечно, ежели сам того пожелаш. Я парень не один годок тута, и по жизни видал много чаго, всего конешно не уяснил, но и понял не мало. Как прознал, что откроется тебе? Да свет над тобой особливый, словами трудно такое разъяснить.
– Неужто это возможно, дедушка?
– Старайся познать мир, ещё не то откроется, нет границ разума, как и границ миров!
Только теперь я осмотрелся, Николая на поляне не было.
– Ушёл твой приятель, сказал, что у машины ждать тебя будет. Ты тоже ступай, негоже здесь излишку находиться, не надобно, иди внучок. Напоследок одно скажу, видать тебя пометили для больших дел! Пущай наши боги с тобой рядышком будут!
Неожиданно для себя, я поклонился старику в пояс, и почти бегом пустился с поляны, к месту, где ждала машина. Предсказание Косаря Владимир Владимировича с заброшенной деревеньки оказалось более чем верным, именно в Суздале для меня начался путь в другую жизнь.
Когда прибежал, на поляне стоял лишь наш УАЗик, а в нём дремавший Николай.
– Видишь, говорил же вам, время идёт на святилище по – иному! – встретил меня Пётр.
Николай открыл глаза, спросил:
– Что так долго, неужто прикольно ногами перебирать, да на камни пялиться?
– Коль, я такое видел, не поверишь, не знаю даже как тебе объяснить!
– Да говори, как есть.
Я подробно поведал Николаю, всё, что видел.
– Вань, ты же знаешь, мне трудно поверить, я же ярый материалист и атеист.
– Так и я был атеистом, а теперь вот такое дело! Не знаю, что это было, но убеждён, к обычной религии, увиденное не относится. Меня просто шокировали, по – другому не скажешь, но видел же, что не верить себе? Конечно, я немного читал, о квантовой физике с её фантомной параллельностью, об опытах генетика Петра Горяева, но чтобы вот так самому столкнуться с проявлением, это сверх моего понимания.
– Да глюки разные бывают, я вот слышал на одной горе газы выходят, так там люди тоже всякое видят.
Мне совсем не хотелось вступать в бессмысленный спор. Мне стала понятна истина, нельзя требовать от человека такого же понимания, как понимаешь сам, это невозможно, у каждого свой потенциал, своя генетика, свой потолок «впитывания» информации и знаний.
Всю дорогу до Владимира мы молчали. Не знаю, о чём думал Николай, я думал о старике с капища, о женщине в национальной одежде. Вот на них держится Россия, они невидимыми нитями ещё скрепляют народ, не дают превратиться в массу, лишённую своих корней. Не сытый зажравшийся чиновник от власти, не полицейский охраняющий правопорядок, не так называемая богема, потерявшая нравственные рамки в своей вседозволенности, а простые русские люди, они опора народа, бескорыстно любящие Родину, смотрящие на много лет вперёд! И в этих мыслях пришёл к выводу, что послания Косаря Владимира Владимировича из далёкого 1974 года, обязательно должно было появиться, он предвидел, в каком бедственном положении окажется Россия через сорок лет после его смерти.
НАЧАЛО ПЕРЕМЕН
Машину поставили на платную стоянку, и дворами пошли к моему дому. В одном из переходов услышали крики, увидели, как несколько человек бьют одного, бедолага катался по земле, закрывался от ударов, пытался подняться. До нас доносились оскорбления и маты, я рванул к ним, сзади услышал голос Николая:
– Вань, не надо, пусть сами разбираются!
И, тем не менее, друг тоже побежал за мной. Когда оказались ближе, увидели, мигранты избивают местного. Кинулись в драку, парню удалось подняться, и он с яростью бросился на обидчиков. Мы дрались с таким ожесточением, что чужаки кинулись бежать, и скрылись в соседнем дворе. Я достал платок, протянул незнакомцу, он утёрся, но кровь всё равно продолжала бежать из рассечённой губы, вызвав «скорую» и полицию, повернулся к Николаю. Он сидел, облокотившись спиною о стену, ладони были прижаты к большому тёмному пятну на «ветровке», меж пальцев сочилась кровь.
– Коля, что с тобой?
Николай прошептал:
– Пырнули, твари.
Меня охватила растерянность.
– Сейчас, потерпи, сейчас!
Я заметался, выбежал на дорогу.
– Да где же эти медики!?
Ещё раз позвонил, мне ответили, что уже выехали. Вскоре с соседней улицы донёсся вой сирены, затем в арку влетела «скорая».
– Быстрей, пожалуйста, быстрей, всё намного хуже, моего друга ударили ножом в живот!
Николая быстро погрузили в машину, и, включив «мигалку» скорая умчалась в больницу. Я подошёл к парню, протянул руку:
– Иван!
– Андрей! Спасибо что не прошли, звери точно забили бы меня. Со мной дружок был, убежал, падла трусливая!
Я достал телефон, чтобы позвонить в «приёмную», и по возможности всё разузнать. На душе хуже не придумаешь.
– Надо мотнуться до больнички, узнать, что да как. Друг в гости приехал, а тут такое. Тебе нужно зашить рассечение, иначе приличный шрам будет.
– Мигранты оборзели в корень, средь бела дня до наших девчат пристают, соседку чуть не изнасиловали, она нам пожаловалась, мы решили с ними поговорить, но «гастеры» сразу в драку, знают твари, что наши парни не дружные и толпой не собираются, так двое, трое, таким числом их не напугаешь.
Подъехала полиция. Из машины вышел лейтенант, спросил, кто вызывал. Мы рассказали, что и как произошло. Он выслушал нас, отвёл меня в сторонку.
